Ужин с Дурслями

      Это был еще один из тех ленивых летних дней. Его мать сидела на скамейке во дворе, пила домашний лимонад и наслаждалась солнцем, сплетничая с подругой. Его отец был на работе и занимался тем, что заполняло его дни — вероятно, кричал. Дадли отчетливо представлял себе, как вены на его руках надуваются, а лицо багровеет, когда очередной работник умудряется выполнить свою работу должным образом вопреки всем ожиданиям отца.       Дадли сидел на кухне и с нежностью смотрел на холодильник, вспоминая те дни, когда там было что-то стоящее. Ему пришлось довольствоваться чем-то вроде куриного салата, который мама приготовила за пару секунд. Удар был немного смягчен тем фактом, что она также прокомментировала, что скоро им снова придется идти за покупками, потому что его одежда стала ему великовата.       Он бы убил за чертов гамбургер с жиром и беконом. Сыр. Может быть, дополнительную котлету. Кусочек салата, который он наколол на вилку, казалось, слегка поник под его взглядом, но, возможно, это было его воображение.       Может быть, просто кусочек шоколада?       Он заставил себя доесть салат и как раз ставил пустую миску в посудомоечную машину, когда мама окликнула его по имени. Миска выскользнула у него из пальцев, удачно попав в посудомоечную машину, а не упав на пол — слава богу, ему совсем не хотелось это убирать. Через несколько мгновений он был уже у черного хода, а еще через минуту — согнулся в смехе.       Подруга его матери откинулась на скамейку как можно дальше, пытаясь укрыться от большой белой совы, сидевшей на маленьком столике, на который они поставили лимонад. Его мама, казалось, уже преодолела испуг от неожиданного появления большой птицы и протягивала к сове руку, которую можно было бы назвать почти возмущенной, когда Дадли пришел в себя.       Большие янтарные глаза внимательно следили за маминой рукой и его приближающейся фигурой.       — Ногу, — приказала его мама, немного резче, чем если бы ее подруга не сидела рядом с ней. Сова просто уставилась на нее в ответ. — Хедвиг, отдай мне письмо, и я угощу тебя совиным лакомством.       Недоумевая, где это его мама прячет в доме совиные лакомства, Дадли присел рядом с Хедвиг и протянул руку. Как только мама сняла рулон пергамента, прикрепленный к ее ноге, она захлопала крыльями и запрыгнула на протянутую руку Дадли. Он слегка вздрогнул — реакция на острые когти, мягко прикоснувшиеся к его плоти. Он видел, что эти когти могут сделать с мышью.       К тому времени, как он поселил Хедвиг в своей комнате с миской воды и обещанными совиными лакомствами, которые он выудил из шкафа в комнате Гарри — не будет ли Гарри возражать, если он переедет туда? — его мама спровадила подругу и теперь сидела за кухонным столом, читая письмо. По крайней мере, она смотрела на него. Судя по выражению ее лица, что бы ни содержалось в письме Гарри, это было совсем не то, чего она ожидала.       Он протянул руку вперед, взял письмо из ее не сопротивляющейся руки и сел напротив, чтобы прочитать его.       Дорогая Петуния,              Прости, что давно не писал, но я был немного занят. Дамблдор догадался, что мы делаем, и это еще больше осложнило ситуацию. Я в безопасности, почти невредим и продолжаю упорно бороться с Волдемортом. Мы сделали все возможное, чтобы убедиться, что он не придет за тобой, но я попросил людей, которым я доверяю, из ДМП поставить дополнительные чары вокруг дома. Только не говори Вернону.       Я считаю, что нам пора увидеться лично, а не просто общаться в письмах, и есть один человек, с которым, я думаю, тебе стоит познакомиться. Как насчет ужина у Конрада в 7 вечера 19-го числа? Я угощаю. Сомневаюсь, что ты его позовешь, но я закажу столик на пятерых, если ты сможешь убедить Вернона, что бесплатная еда того стоит.       До скорой встречи,       Гарри       Дадли не был уверен, что им удастся убедить отца пойти с ним, но попробовать стоило. Он также не понимал, что такого удивительного было в письме, которое заставило его маму выглядеть так, будто она увидела привидение.       — Все в порядке, мама? Гарри в безопасности, и он приглашает нас на ужин. Это хорошие новости. Не так ли?       — Он хочет пригласить нас на ужин, — ее голос был немного пустым, и Дадли начал чувствовать беспокойство.       — Он так и написал.       Она слегка повернулась так, что ее глаза встретились с его глазами. Дадли чуть не упал со стула, когда увидел, что в ее глазах стоят слезы.       — Мы обращались с ним как с грязью, как будто нам было безразлично, будет он жить или умрет. Мы заставляли его спать в шкафу!       Дадли вздрогнул, как от громкости ее слов, так и от напоминания о том, что он был огромным хулиганом, полным ублюдком по отношению к ребенку, к которому никто не проявлял никакой доброты. Тот факт, что он сам был ребенком, не делал ситуацию лучше. Они обращались с Гарри самым худшим образом, отказывали ему во внимании и заботе, в любви, которую он заслуживал как ребенок, единственным проступком которого в жизни было несчастье потерять своих родителей в столь юном возрасте.       За последний год Дадли начал смиряться с этим, даже зашел так далеко, что даже поговорил с кем-то об этом. Однако он никогда не сказал бы об этом своему отцу. Он начал вносить соответствующие изменения, как только понял, насколько все плохо. Он начал серьезно относиться к своей диете, больше внимания уделял учебе в школе и тренировался изо всех сил, чтобы стать лучшим боксером, каким только мог быть.       Потому что он знал, что Гарри спасет их. Они высмеивали и эмоционально издевались над ним, но он мгновенно помог бы им, если бы подумал, что они в беде. Очевидно, что, несмотря на все изменения, которые она начала в себе производить, до его матери это не доходило. Поступок Гарри, его желание встретиться с ними за ужином, чтобы поддержать связь с единственной выжившей частью его семьи, был пощечиной.       Подтверждая его мысли, мать продолжила:       — Почему он хочет иметь с нами что-то общее?       Держа в уме тот факт, что вряд ли Гарри хотел бы иметь что-то общее с отцом, Дадли попытался успокоить маму.       — Мы его единственная семья, мама, и мы справляемся, в последнее время мы были довольно хороши в этом плане. Мы никогда не сможем исправить то, что сделали с ним, но мы стараемся. Мы тянемся к нему так же, как и он.       И поскольку он только что израсходовал все философские мысли, которые отложил на следующий месяц, он оставил маму и пошел взрывать инопланетян на своем компьютере. В терапевтических целях.       Когда наступило 19-е число, Дадли был единственным, кто не нервничал по поводу ужина. Честно говоря, единственное, о чем он действительно думал, так это о том, что впервые за четыре месяца он сможет съесть что-то, что изначально не предназначалось для кроликов.       Нервозность он оставил маме, которая переодевалась около двенадцати раз, а ворчание — отцу, который наотрез отказался идти, пока мама не указала, что не собирается ему ничего готовить. Это заставило его одеться довольно быстро, и Дадли закатил глаза за спину, пока он недовольно — и хрипло — топал вверх по лестнице.       Дадли не мог сказать, что скучал по такой неловкости.       Потеряв терпение, Дадли уже собирался предложить им оставить отца, когда тот, наконец, смог спуститься по лестнице и выйти к машине, где нагло бил в клаксон, словно из-за них они опоздали на ужин.       Благодаря какому-то заговору, они действительно смогли приехать в ресторан раньше. Дадли считал, что это могло быть связано с тем, что он вел машину как сумасшедший и проехал несколько стоп-сигналов, но он не хотел навлекать на себя гнев отца, указывая на это. Ему показалось, что и без того напряженное и кислое выражение лица матери говорит обо всем.       Официантка подвела их к столику в глубине зала и, предложив им меню, скрылась, чтобы принять заказ от другого столика. Несмотря на то, что это был ресторан, в котором они бывали уже полдюжины раз — строго по особым случаям, — Вернон всё равно счёл нужным покритиковать выбор ресторана Гарри. Дадли отмахнулся от него и сосредоточился на сужении выбора в меню.       С эффективностью, которую явно одобрила его мать, официантка вернулась через мгновение и спросила, может ли она принести им что-нибудь выпить, пока они ждут остальных участников вечеринки. Через несколько минут Дадли с едва скрываемым стоном удовольствия сосал колу через соломинку. Сахар!       И тут же поперхнулся, когда рядом Гарри сел с ребенком, прижатым к плечу. Кока-кола разлетелась повсюду, полностью пропустив его мать и слегка забрызгав отца и стол. Дадли был слишком ошеломлен, чтобы даже начать убирать за собой, и просто смотрел на Гарри слезящимися глазами, пока кашлял в безнадежной попытке прочистить легкие. Через стол его мать прижала руку к груди и учащенно дышала.       Возможно, у его отца случился инсульт.       Гарри усмехнулся и подал знак убрать со стола. Пока он это делал, Дадли повернулся к другому человеку, который сел за стол, когда пришел Гарри. Элли выглядела совсем иначе, чем в последний раз, когда он ее видел. Конечно, в последний раз, когда он ее видел, она была сильно беременна и покрыта тем, что, как она уверяла, не было кровью, но ему было трудно ей поверить.       Ее волосы были немного длиннее, и на ней было простое летнее платье, которое, как Дадли был уверен, доходило только до колен, чтобы прикрыть ее палочку. Она улыбнулась ему и приветливо поздоровалась с его мамой. Его отца она проигнорировала. Гарри выглядел почти так же, как и в тот раз, когда он неожиданно заглянул в школу. Вот только на руках у него был ребенок.       Ребенок.       Только тогда ему пришло в голову, что беременная Элли могла означать, что в будущем у них будет ребенок. Он быстро посчитал в уме, пока искал, что сказать, и пришел к несоответствию. Гарри познакомился с Элли только прошлым летом, и тогда она была уже довольно далеко. Он был уверен, что ребенок не от Гарри.       Конечно, потом она сдвинулась в руках Гарри, и он был награжден взглядом широко распахнутых зелёных глаз. Господи.       — Её зовут Молли, — сказал Гарри, заметив его взгляд. — Она моя дочь.       После такой бомбы даже большой жирный бургер не смог бы отвлечь его от маленького существа с блондинистыми волосами.       — Есть несколько вещей, которые вам стоит знать.       Так Дадли провёл вечер, поедая очень вкусную и нездоровую еду, при этом держа в руках маленького ребёнка, который однажды назовёт его дядей.