The Walking Dead

***

Они шагают по еле заметной тропинке, друг за другом, с оружием наготове, каждый осматривая свою сторону. Не разговаривают и стараются как можно меньше шуметь, но под ногами все равно с хрустом ломаются ветки и шишки, и этот звук хорошо резонирует в лесной тишине. Высокие сосны пропускают мало света, поэтому среди деревьев куда темнее и прохладнее и много комаров – они противно жужжат возле ушей и кусаются, их приходится прогонять руками и хлопать себя по открытым участкам тела. Намджун и Чонгук следуют по зарубкам на темных хвойных стволах, по одному из трёх выстроенных по лесу траекторий – это проверенная территория, на которой проводятся ежедневные обходы, и за все это время здесь не встретится ни один ходящий. Так глубоко в лес эти твари ещё не заходили. Но сегодня что-то пошло по-другому. Они оба предчувствуют это, а, как показал конец света, предчувствие – тот ещё полезный навык. Ви ушёл охотиться и уже должен был вернуться, он бы не стал менять свой план, никого не предупредив. Значит, что-то случилось. Подтверждение этому они получают, ещё издалека почуяв ставший привычным запах гнили и разложений. После чего находят порубленный надвое труп – чёрный, с торчащими костями и сквозными дырами, по которым ползают черви. – Он был здесь, – заключает Чонгук, осмотрев лежащие неподалёку друг от друга две части тела. Такое можно было сделать только катаной. Метров через десять они находят ещё одного заваленного мертвеца – на этот раз с проломанным черепом. И примерно через такое же расстояние – ещё двоих, тоже искусно порубленных на кусочки. – Он наткнулся на ходящих и решил осмотреть всю окрестность. Возможно, он уже убил всех, кто был, – произносит Чонгук, когда они продолжают идти дальше. – Не всех, – Намджун взглядом указывает на ковыляющую в их сторону некогда женщину. Афроамериканку в клетчатой розовой сорочке и в халате, с торчащими во все стороны длинными кудрявыми волосами – возможно, ее укусили, когда она готовила завтрак, или чистила зубы, или пыталась разбудить детей в школу. Вблизи отсюда нет никаких жилых домов, значит, этот труп ходит уже давно и он преодолел большое расстояние. У неё расколото одно колено, двигается она очень медленно и поэтому не представляет особой опасности. Она раскрывает огромный рваный рот и начинает рычать, как только видит людей. Чонгук прицеливается несколько секунд и отправляет стрелу ей в лоб. – Откуда, черт возьми, они взялись?! – Не знаю, но нам лучше ускориться, – Намджун подзывает его за собой. Если вглубь леса дошли четыре ходящих, то по окраинам их может быть больше. Значит, здесь больше небезопасно. Намджун знал, что вечно в лесу они оставаться не смогут, он никогда не надеялся на это, но он не думал, что мертвецы доберутся до них так быстро – до того, как они найдут лучшее решение и подготовятся к зиме. – Может, нам следует разделиться? – спрашивает Чонгук, оглядываясь по сторонам. Он мрачнеет с каждой секундой. За десять минут быстрой ходьбы они не нашли ни Тэхена, но других упырей. – Он мог поменять направление и уйти в другую сторону. – Это опасно, – Намджун не останавливается и не сворачивает, молча веля продолжать идти. – Ты знаешь Ви, – добавляет он, немного сжалившись, – Он не даст так просто себя убить. – Зачем он вообще пошёл охотиться?! – ворчит себе под носом Чонгук, но слушается. Намджун тоже переживает. Не только потому, что при случае чего они потеряют опытного воина и их группа заметно ослабеет. Намджун почти ничего не знает о Ви, их ничего не объединяло в прошлой жизни, и, скорее всего, они не поладили бы, встретившись в нормальном мире. Но сейчас их объединяет то, что они оба дышат, говорят и могут чувствовать. При нынешних условиях это означает все. Живых людей осталось очень немного. И с каждой смертью угасает надежда и смысл того, чтобы продолжать бороться дальше. До наступления темноты ещё долго, но если они не успеют до заката, то им придётся вернуться за фонарями и подмогой. Чонгук ускоряется и уходит вперёд. Он старается держаться стойко, но можно представить, какого ему в этот момент. Все выжившие потеряли многих, если не всех, и теперь они изо всех сил хватаются за тех, кто остался. В этом их общая и единственная цель. Спасти, чего бы это ни стоило. Не отпускать, даже если смерть будет дышать им в спину. В какой-то момент Чон резко останавливается и, натянув стрелу, прицеливается. Намджун прослеживает за его направлением и на пару секунд позже замечает идущего в их сторону человека. – Это он, – с облегчением выдыхает Чонгук и опускает лук. Это Ви. Его ровная походка и идеально прямая спина, отросшие волосы, собранные на затылке, арбалет в правой руке и торчащая из-за спины катана. Он не ускоряет шаг, заметив их, выражение его лица не меняется ни на секунду – как всегда равнодушен, холоден и сконцентрирован, словно не произошло ничего особенного. Зато Чонгук срывается чуть ли ни на бег – мигом доходит до него и молча, растерянно рассматривает. – Все в порядке? – спрашивает он почему-то полушёпотом. Ви кивает в ответ. – Зачем, ты, черт возьми, пошёл дальше? – Чонгук вскидывает руки по сторонам и теперь уже говорит слишком громко, не заботясь о том, что может быть услышанным. – Сколько ещё ты их встретил? – Намджун перебивает его, задав свой вопрос. Да, он тоже беспокоился, но теперь, когда Ви целый и невредимый перед ними, его интересует только одно. – Ещё пять или шесть чуть подальше, – отвечает тот. – Я дошёл до трассы. Их там намного больше. Ещё не стадо, но все равно много. Они идут на юг по дороге, по открытой местности. Некоторые, видимо, случайно отделились. Если нам повезёт, они пройдут мимо леса.

***

Намджун и парень с луком по протоптанной тропинке уходят в сторону леса, туда, где деревья растут плотнее всего. Они передвигаются быстро и тихо, почти сразу сливаются с зеленью и покрытыми мхом стволами. Вероятно, они много раз ходили по этому пути и волноваться не о чем. Хосок огибает взглядом всю видимую территорию: она больше, чем ему показалось сначала, размером с три стандартных пригородных участка. С одной стороны друг около друга расставлены палатки, трейлер, чуть подальше – навес между двумя тонкими кленами, под которым постелена клеенка и расставлена разная посуда, бутыли с водой, даже бытовая химия. Ближе к каменистому холму тлеет костёр, рядом дрова, походные стулья, приспособления для розжига. Хосок задерживает глаза на импровизированной песочнице, правда, вместо песка глина, но зато много игрушек – лопатки, ведёрки, машинки. Даниель, сын Намджуна, весь измазанный и забывший обо всем на свете, выстраивает грязно-коричневые башни и горки. По другую сторону стоят три машины, теперь уже включая их бмв, и ещё много свободного места, покрытого подстриженной подсыхающей травой. Через всю занятую часть лагеря проведена веревка для сушения белья. Если забыть про мертвяков, можно подумать, что здесь собрались туристы, решившие отвлечься от города и подышать свежим воздухом на природе. Но на деле, любой из них отдал бы все, чтобы отдохнуть в загазованном и пахнущем асфальтом мегаполисе, где-нибудь в торговом центре или среди болельщиков на матче по футболу, там, где людей больше всего. Живых людей. – Надеюсь, вы не против спать в одной палатке, у меня есть только одна лишняя, к тому же, так будет теплее. Ночами здесь тот ещё дубак. Джин выносит из трейлера сумку с упакованной в нее палаткой – грязно-зелёного цвета с большим белым логотипом «CAMPing» посередине, передаёт ее в руки Хосоку. – Это все из моего магазина. У меня был свой небольшой бизнес, я говорил уже, кажется, магазин для охотников и рыболовов. «Медвежья берлога», так он и назывался. Бывшая жена говорила, что это не оригинально, но мне нравилось. Кто бы мог подумать, что все это окажется настолько полезным. Я уезжал на трейлере из дома, когда все началось, а в нем хранились некоторые запасы, – он останавливается, гордо осматривая все, что, видимо, было куплено когда-то им на продажу, – Палатки, мангалы, удочки, даже ружья. – Сейчас все это дороже денег, – соглашается с ним Юнги. – Ещё бы. А ведь все говорили, что навыки выживания современному человеку не нужны. И где все эти люди сейчас? Джин приводит их на свободное место с краю лагеря. – Будем соседями. Не бойтесь, мы не шумные, – он пускает смешок, кивнув в сторону соседней палатки, рядом с которой возится его девушка блондинка, – Дальше палатки Ви и Чонгука, Чимина, Джуна. В трейлере спят Джису с мальцом и Дженни. Как-то так. Помощь с установкой нужна? – Нет, думаю, мы справимся, – отвечает Хосок. В школьные годы он часто выбирался в походы с друзьями. Это было единственное доступное развлечение. – Отлично. Я принесу вам одеяла. Джин возвращается со стопкой тряпья, парой подушек и даже сменной одеждой, следом за ним приходит Роза, отдаёт им по баночке кока-колы и пачку печенья со словами: «Спасибо, что помогли моему идиоту». – Идиоту? – хмыкает Джин и не даёт ей уйти, притянув к себе за талию, – Ты теперь так меня называешь? – А как мне ещё тебя называть, кроме как идиотом? – она делает не совсем убедительную попытку освободиться и остается в объятиях. На притворно недовольном лице ее проскальзывает улыбка. – Но ведь я твой любимый идиот? – Ты знаешь это. Все, малыш, у меня куча дел, – со второй попытки она все-таки вырывается и подставляет щеку для поцелуя, – На ужин будет рыба, ребята, надеюсь, вы ее любите, – уходя, обращается уже к новеньким. – Звучит, как мечта, – улыбается ей вслед Юнги. Кто бы мог подумать, что одно упоминание хорошей еды может так поднять настроение. – Когда я ещё мог встретить девушку, умеющую ловить рыбу, если не в конец света?! – Джин провожает Розу тёплым влюблённым взглядом. Эти двое ведут себя как стандартная сладкая парочка в начале отношений. Конфетно-букетный период, только без конфет и без букетов. Зато с тысячами ходящих полуживых-полумёртвых зомби вокруг. Вот уж кому конец света пошёл на пользу. И все же со стороны это выглядит дико. Как в такое безумное время, когда никто не знает, доживёт он до следующего утра или нет, они смогли взрастить в себе новые чувства? Хосок и Юнги тоже любят друга друга, но они полюбили задолго до… Вряд ли Джин и Роза сошлись бы в нормальном мире. Скорее всего, они бы даже не встретились. Он похож на обычного простодушного парня, которой ведет свой небольшой бизнес и редкие выходные проводит за телевизором или игровой приставкой, а она, вероятно, была одной из тех целеустремлённых девушек, занятых бесконечным саморазвитием, учебой, творчеством. Она красива лицом и, несмотря на низкий рост и худобу, хорошо слажена и вполне могла быть актрисой или танцовщицей. И, судя по всему, у них приличная разница в возрасте. Джину, исходя из его рассказов, за тридцать, а Роза выглядит на восемнадцать, двадцать – максимум. В былые времена их связь вызвала бы осуждение. Ну а сейчас… сейчас осуждать некому. Палатка занимает больше времени, чем Хосок ожидал изначально. Им даже приходится открыть инструкцию. Джин сначала молча наблюдает со стороны, а потом не выдерживает и вмешивается, скромно сообщив, что он «спец по этой части». И действительно, минут за пятнадцать он собирает ее обратно и раскрывает уже в правильное положение. Хосоку с Юнги остаётся только прибить к земле колышками. Закончив, Джин с Хосоком отходят ближе к лесу и закуривают одну сигарету на двоих. – Если что нужно, не стесняйтесь, ребята, тут все общее. – Вы хорошо тут все устроили. Выгодное местоположение. Насколько здесь безопасно? Хосок выпускает дым в воздух, смотря в сторону Юнги, застилающего в палатку одеяла, но время от времени посматривает и на своего собеседника. Это место и вправду хорошее и, скорее всего, им несказанно повезло встретить людей и оказаться здесь, но он не может просто взять и довериться первым встречным. Юнги говорит, что переживать теперь не о чем и им следует немного расслабиться, но все не может быть настолько идеальным. Не теперь. Вряд ли на свете остался хотя бы кусочек земли, на котором можно было бы жить спокойно. – Относительно, – отвечает Джин. Его тон не сулит уверенности, и в нем не остаётся ничего из той беззаботной весёлости. – Мы в глубине леса, люди тут не оставались никогда надолго, и упырей я за последние два месяца здесь не видел. – Но они мигрируют, – замечает Хосок. Джин молчит несколько секунд, смотря ему прямо в глаза. Серьезное выражение на его лице выглядит пугающе непривычно. – Да, – отвечает он и выбрасывает окурок, – Глупо думать, что в один день они сюда не доберутся. Но пока что это единственное безопасное место из всех, где я успел побывать. – И каков наш план? Прятаться здесь до тех пор, пока нас не найдут? Должны же быть где-то еще люди. Военные, эвакуационные центры, не знаю, место, где собираются выжившие. Вы не думали о том, чтобы идти дальше? – Я видел разных людей. Не со всеми ты захочешь пересекаться… Я понимаю, к чему ты клонишь, ты не первый об этом задумался. Но сам подумай. Каждый из нас успел побывать в эвакуационном центре, в разных городах, даже в разных штатах. Ни один такой центр не выдержал, и нам всем просто повезло остаться в живых. С чего ты взял, что где-то обошлось по-другому? Хосок мрачнеет – хочется как-нибудь возразить, но ему абсолютно нечем. – Хочешь сказать, нам некуда идти? – спрашивает он и снова находит глазами Юнги. – Вероятно, что да. – И поэтому ты вечно такой весёлый? – Хосок не сдерживается и язвит. Джин на его слова будто специально улыбается: – Именно, чувак, именно, – хлопает Хосока по плечу и уходит в сторону, где его девушка сидит рядом с большим пластиков ведром и, напевая себе под нос какую-то песенку, очищает рыбу от внутренностей. Образ позитивного добрячка стирается за один короткий разговор. Хотя, наверное, глупо было ожидать чего-то другого. Его слова опускают на землю, и, хоть Хосок не из тех, кто привык смотреть на мир через розовые очки, ему не хочется верить. И он не намерен молча соглашаться со всем, что эти люди будут предлагать. Раз теперь они в одной команде, то он тоже хочет принимать участие в составлении планов. И говорить для этого ему нужно с главным. Хосок еще оглядывает лес со всех сторон и прислушивается. Слышит только шепчущий шелест листьев. Джин рассказывает о том, что недалеко от лагеря есть озеро, где, собственно, они и добывают рыбу. Чтобы дойти до него, они взбираются на холм, подъем на который оказывается куда более крутым, чем выглядит – минуты три они шагают друг за другом по протоптанной каменистой тропинке, время от времени хватаясь за торчащие из твёрдой земли кусты. Наверху они сталкиваются с рыжим парнем с луком в руках, таким же, какой был у Чонгука. Это очень умно использовать неогнестрельное оружие, ведь если придётся кого-нибудь завалить издалека – лук не издаст звука и не привлечёт никого, живого или мертвого. Чимин молча кивает им и не отвлекается от дозора, с солдатской ответственностью, как будто даже не моргая, продолжает разглядывать весь видимый горизонт по другую сторону от холма. Озеро небольшое по размеру, вытянутое, с неровными краями и окружённое со всех сторон деревьями. Вода в нем не мутная, но и не прозрачная, на ее поверхности голубоватым отблеском отражаются лучи солнца. Вряд ли ее можно пить. Подступиться к озеру можно только с одного места, где виднеется разросшийся травой крошечный пляжик, к которому ведёт ещё одна протоптанная тропинка. Красивое место, практически не тронутое людьми. Влажный воздух пахнет стоящей водой, мхом и соснами. Если прислушаться можно услышать птиц и насекомых, наслаждающихся жизнью и самым разгаром знойного лета. К их счастью, вирус распространяется только внутри одного вида. Парни не тратят много времени на любование природой и по уже сложившейся привычке начинают исследовать всю видимую местность на наличие мертвецов. Но Джин сразу предугадывает их волнения. – Здесь все чисто, – произносит он, ладонью прикрывая глаза от солнечного света, после чего вспоминает о том, что у него с собой тёмные очки, и надевает их, – Мы проверили всю местность. Воду мы используем для стирки и умывания. Я купался в реке, но все равно будьте осторожны, если тоже захотите. Джин снова уходит помогать подруге, а Юнги с Хосоком решают прогуляться до берега. – Здесь неплохо. Юнги произносит это, когда они спускаются и доходят до самого края воды. Земля на берегу рыхлая и влажная, поэтому они оба испачкали и без того потрёпанные кроссовки. – И люди неплохие, – добавляет, немного помолчав. По тому, как оживились глаза Юнги, как его голос стал бодрее, можно понять, насколько тяжело ему дались последние пару месяцев скитаний. Хотя он никогда не показывал этого открыто, улыбался и говорил, что они обязательно найдут выход. И, возможно, он был прав. Теперь у них есть шанс. – Ты молчишь. Тебе здесь не нравится? – Нет, нравится. Просто… – Хосок подбирает слова – Не получается расслабиться. Этот Намджун… кто он? Откуда вы были знакомы? – Мой отец какое-то время был его адвокатом. Иногда они виделись прямо у нас дома. – Адвокатом? Зачем ему был нужен адвокат? – Кажется, у него был бизнес, – Юнги пожимает плечами – Папа говорил, что он неплохой парень. Но их сотрудничество длилось недолго, не знаю, что там случилось, да и вряд ли это сейчас важно. Хосок снимает кроссовки, носки, подворачивает кверху джинсы, чтобы подобраться поближе к воде. Ступни тут же завязают в грязи и траве, но почему-то это приятно. Юнги проделывает все то же самое. Вода не прозрачная и не мутная. Можно разглядеть небольшие кучи плавающих у берега водорослей, но они не засоряют озеро. Хосок обязательно искупался бы в нем в такой жаркий день. Сейчас это опасно – нельзя точно предопределить, что там находится на дне. – Тёплая, – заключает Юнги, окунув одну ступню. Он мочит и вторую ногу, а потом поднимает с земли камень и, закрутив его, бросает подальше в воду – тот отскакивает от поверхности три раза и тонет, распустив вокруг круги. – Я думаю, Намджуну можно верить. Нам не стоит об этом беспокоиться, – произносит Юнги и подходит к Хосоку, касается ладонью его напряженного плеча. Он не решается на большее – за ними все ещё с холма наблюдает Чимин. Кто знает, как эти люди относятся к однополым отношениям. – Наверное, ты прав, – отвечает Хосок, – Он смог собрать собрать всех этих людей, повести их за собой, обеспечить пристанищем. И вряд ли сейчас у нас есть другой выбор, кроме как довериться ему. Они наблюдают за водой ещё минут пять или десять. До заката ещё далеко, но солнце уже начало садиться. Вокруг очень тихо, если не считать жужжание насекомых. В этом месте, откуда не видно заброшенных дорог, домов, гниющих под солнцем машин и людей, действительно на несколько секунд можно забыть обо всем, что происходит. Здесь все сумело сохраниться таким, как было раньше. Та самая картина, которую представляешь, пытаясь медитировать. Они огибают берег и шагают в сторону деревьев. Берутся за руки, убедившись, что их больше не видно, идут ещё немного, прослушиваясь к каждому шороху. – Куда мы?.. – Юнги не успевает произнести вопрос до конца, потому что Хосок тянет его на себя и, развернув лицом, целует. Слова бессвязно тонут на губах – Юнги лишь кончиками пальцев хватается за футболку Хосока, чтобы не потерять равновесие, так же медленно и нежно отвечает, приподнимаясь на носочки. – Я люблю тебя, – шепчет Хосок ему в губы, а потом целует в висок и кладёт его голову себе на плечо, сверху накрыв ладонью. – И я тебя. Намджун, Чонгук и Ви возвращаются в лагерь, когда дело уже близится к вечеру. Самым первым их замечает копающийся в песке мальчик – он бросает игрушки и бежит навстречу, трогательно крикнув «папа!». Джун подхватывает его на руки и, прижав к груди, целует в тёмную кудрявую макушку. Он выглядит загруженным и уставшим, никому не говорит ни слова, сразу проходит в трейлер. Чонгук вместе с Ви идут следом. Идут плечом к плечу, но не разговаривают, даже не переглядываются. Одного роста и примерно одного телосложения, но совершенно не похожие друг на друга. У Ви смуглая кожа, острые, выражающие максимальную сконцентрированность глаза, которые с зоркостью орла сканируют всю округу, не оставив ни одной маленькой детали. Он тут же замечает Хосока с Юнги и обводит их ответным изучающим взглядом. За спиной у него торчит покрытая какими-то узорами рукоятка катаны. Самурай, борющийся с мертвецами. Не больше не меньше. – Рада тебя видеть живым, Ви, – улыбается ему Роза, сидящая на корточках рядом с костром и размахивающая картонкой над жарящейся рыбой. Тот, проходя рядом, только кивает ей. Отойдя чуть подальше, он снимает со спины потрёпанный кожаный рюкзак и вытаскивает из него тушку белки – с засохшими каплями крови на серой шерсти и свисающим вниз большим пушистым хвостом. Достав из кармана складной нож, Ви перерезает ей горло и за пару движений снимает шкуру, избавляется от внутренностей, а после вытирает испачканные в крови руки тряпкой. – Ух ты, у нас будет что-то кроме рыбы! – говорит Роза, принимая нанизанную на длинный шампур тушку. Она располагает белку рядом с рыбой, между выставленными друг напротив друга кирпичами. – Кстати, Хосок и Юнги теперь с нами, – закончив, она указывает на стоящих рядом с Джином парней. Хосок, наблюдающий за ними, сразу понимает, когда речь заходит о них. Его взгляд ещё раз пересекается с серьёзными глазами Ви, в которых нельзя увидеть ровным счётом ничего – тот смотрит на него пару секунд и просто уходит, ничего не сказав. Странный парень. Хосок теряет нить разговора, который начал Джин, и уже даже не пытаясь скрыть это, продолжает следить. Ви доходит до палатки, бросает у ее входа рюкзак, катану в чехле, снова направляется в сторону леса, но теперь перед ним появляется черноволосый парень в джинсовке. Чонгук. Он перехватывает самурая за запястье, заставляет остановиться и повернуться к себе. – Ты так ничего и не скажешь? – Чонгук говорит достаточно громко, чтобы Хосок мог разобрать его слова даже со своего места. – Ты мог умереть сегодня! Знаешь, как я перепугался?! Ви ему не отвечает. Скользит глазами от лица парня до своей руки в захвате чужой ладони, не освобождается, только хмурит брови. Его молчание выводит первого ещё больше. – Скажи что-нибудь! – Чонгук не кричит, не желая оказаться в центре всеобщего внимания, но злится и требует. – Ты не подумал о том, что будет тогда со мной? Со всеми нами? – Я должен был проведать обстановку, – произносит, наконец, Ви. Голос у него, под стать внешности, глубокий, таинственный и в то же время прозрачный и равнодушный. Словно ему совершенно наплевать на собеседника. Но вряд ли это так. С Чонгуком он, по крайней мере, разговаривает. Второго такой ответ не устраивает. Он не отстаёт и настойчиво шагает вслед за Ви, который уходит от него в сторону леса. Взмахивает руками и говорит что-то ещё, но этого Хосок уже не может расслышать. – Контрастная парочка, да, – произносит Джин, заметив его наблюдение. Он тоже провожает взглядом пропадающих среди деревьев парней. – Они… пара? – переспрашивает Юнги. – Они не говорили ни разу о том, что между ними, но даже слепому видно, что это не дружба. Надеюсь, вы, парни, нормально к этому относитесь. Какая, в конце концов, разница, кто с кем спит, когда мир захватили гниющие на ходу упыри?! – Джин говорит громко, так что наверняка их слышат все поблизости. Хосок и Юнги переглядываются – это хороший момент, чтобы рассказать. Но в итоге ни один не решается. И дело не в том, что кто-то в этом лагере может оказаться гомофобом – у людей сейчас проблемы куда хреновее однополых отношений. Они все еще знакомы всего несколько часов, а практика показывает, что не стоит раскрывать незнакомцам все свои секреты. У них еще будет время. – Может вы уже перестанете болтать и притащите свои задницы сюда, чтобы помочь хрупкой женщине с готовкой?! – их перебивает звонкий голос Розы. – Сейчас вся эта рыба сгорит к хренам, и мы все останемся без ужина! – она обращается ко всем троим, но метающие молнии большие глаза ее смотрят на Джина. – Мы уже идём, дорогая, прости, – тот сразу же слушается и идёт к ней, целует ее в щеку, перед тем как склониться над дымящимся на костре мясом. В эту секунду они напоминают женатую пару. Пожалуй, они бы хорошо смотрелись вместе и в нормальном мире. Небольшой дом или квартира, кот, собака, двое детей, готовка по очереди и ссоры из-за разных мелких бытовых вопросов. Мечта. Когда голубой цвет на небе начинает теплеть и переливаться самыми первыми закатными лучами, вся группа усаживается вокруг костра для ужина. Костер тлеет и слегка дымит – слишком рано, чтобы разводить огонь и подбрасывать дрова, рыба немного подгорает, но все равно пахнет лучше, чем все, что Хосок пробовал за последние полгода. Они едят руками. Роза раздает каждому по одноразовой пластиковой тарелке, которые используются не в первый раз, передает даже кетчуп в бутылочке. – Приятного аппетита! – произносит она негромко, а потом добавляет. – Рада, что нас стало больше сегодня, а не наоборот. Она стелет под собой какую-то тряпку и садится рядом с Джином. Тот сразу же целует ее в макушку. – Спасибо, милая, – отвечает он ей с улыбкой. Возможно, Хосок смотрит на них слишком долго, но он замечает, что своей девушке Джин улыбается совсем не так, как он делает это все время. Намджун, сидящий на раскладном походном стуле чуть подальше от всех, молча приподнимает бутылку с водой. Его лицо остается напряженным и отрешенным, он смотрит только на землю под собой. Высокий и большой, с длинными ногами и короткой стрижкой, в потертых джинсах, пыльных ботинках и клетчатой рубашке он напоминает смотрителя фермы из Невады или Аризоны, хотя вряд ли когда-то им являлся. Собираются все, кроме Чимина, которому Роза отнесла еду прямо на пост. Дженни чистит рыбу от костей для Даниеля, расположившегося у ее ног, на Хосока и Юнги она не смотрит, все еще не соглашаясь с их присоединением, а вот Джису, та, что не обронила за весь день ни единого слова и вообще почти не выходила из трейлера, время от времени бросает на них взгляды. Она очень красивая, с черными пронзительными глазами и бледной кожей, но лицо ее словно застыло в выражении глубокого горя и отчаяния. Хосок почему-то не может смотреть на нее долго. У Джису тонкие запястья и безжизненные кисти рук, она почти не ест, совсем не прислушивается и будто даже дышит через боль. Все здесь испытали на себе ад и многих потеряли, но, кажется, что ее страдания не смогли бы уместиться ни в одном из них. Изначально, Хосок подумал, что именно она жена Намджуна и мать Даниеля, но сейчас отчетливо видит, что нет. Эта женщина осталась одна. Чонгук сидит, прислонившись к плечу своего парня-самурая. Эти двое молчат, будто так и не смогли договориться, никак не взаимодействуют, их объединяет одно только это прикосновение. Ви быстро ест, пялится по очереди на всех тяжелым взглядом из-под лба, не смотрит только на Чонгука. А тот в свою очередь иногда поднимает на него большие глаза, но всего на секунду, словно боясь быть пойманным. Рыбы достаточно много, чтобы они все наелись. От нее отдает озерным соленым вкусом, но кому до этого есть дело? Хосок отделяет мясо от костей и кладет несколько кусочков на тарелку Юнги. Тот прижимается к нему сильнее и на пару мгновений незаметно кладет руку ему на колено, хотя, наверное, как минимум Ви это заметил. Хосок видит на лице Юнги улыбку и облегчение. Несколько месяцев перед ними были только дорога и монстры, так, что в какой-то момент начало казаться, что весь этот мир вымер, но сейчас перед ними люди. Уставшие, отчаявшиеся, сломленные, но продолжающие дышать и бороться. Люди. – Какой у нас план, Джун? – спрашивает Чонгук, когда они заканчивают с едой и убирают тарелки. Тот поднимается со стула и отряхивает руки. – Переждать эту ночь, – отвечает он, озвучивая то, что обдумывал все это время, – В темноте их не будет видно, поэтому всем быть при оружии. Никому не спать. Надеюсь, ничего не случится, и они пройдут мимо. С восходом солнца отправимся добивать оставшихся.