Лавандовый раф и ванильный чизкейк

Low, feel the weight of the world in my bones Try to swim but I'm sinking alone Always falling in the deep unknown Dotan — Numb

Утро. Аромат свежей выпечки и только что сваренного кофе смешивается с пыльцой и свежим воздухом, задувающим внутрь каждый раз, как открывается входная дверь и звенит колокольчик. Бумажные фонарики украшают окна, захватывая в свои объятия ещё и стоящую недалеко от входа чёрную тонкую колонну. Шум кофемашины. Среднего роста бариста, с перекинутым через плечо бежевым полотенцем, в коричневом фартуке, берёт в руку кружку, прислоняет ко дну блюдце, после чего ставит на стойку перед мужчиной в деловом костюме, который благодарно улыбается, беря свой капучино и уходя. Поправив белую рубашку с длинными рукавами и чёрный бейджик с аккуратно выведенными «Гаррати» на левой стороне груди, парень принимается протирать кружки от пыли. Входная дверь открывается, и в кофейню заваливаются студенты: четыре парня и три девушки. Они занимают большой столик в углу, где можно также сидеть на подоконнике, устеленном подушками и пледом. Судя по поведению девушек, больше всего им нравится парень со шрамом, одетый в чёрную кожанку и такую же футболку. Он постоянно вставляет какие-то шутки, вызывая общий смех, знает, как разбавить неловкий момент тишины. Настоящая душа компании. Рыжеволосая девушка, прижавшись к его руке, показывает пальцем на баристу и что-то шепчет на ухо. Гаррати замечает, что перед тем, как кивнуть со слабой улыбкой, парень со шрамом убирает её руки от себя, словно ему неприятны прикосновения. Студент поднимается со своего места, расспрашивая, кто что будет, и довольно быстро оказывается у стойки, на которую облокачивается левой рукой работник, уже понявший, что от него хотят. — Здравствуйте, любезнейший. Можно, пожалуйста, четыре стакана латте без сиропа, два американо и лавандовый раф? — Какой объём? — взгляд парня опущен на блокнот, в котором он записывает заказ, используя ту же руку, на которую ранее облокачивался. — Все ноль пять. Кажется, что незнакомцу он кажется каким-то грустным, и тот, постукивая пластиковой карточкой по барной стойке, словно ненароком интересуется. — Какие десерты посоветуете? — Чизкейки. Они здесь хорошие. — А вам какие нравятся? — Ванильные. — Гаррати поднимает на него взгляд. — Это допрос? — С пристрастием. — усмехается, обнажив белые клыки. Рэймонд слабо ухмыляется, задержав взгляд на тёмных глазах напротив, прежде чем опустить его обратно. — К заказу нужно что-нибудь добавить? — Ванильный чизкейк. Гаррати отрывает бумажку с заказом от блокнота, дожидается оплаты и уходит готовить кофе, краем глаза замечая, что парень-то не возвращается к своей компании, а наоборот, усаживается на стул рядом с барной стойкой и складывает на неё руки, сцепив в замок пальцы, ложится и прижимается щекой к своему предплечью, наблюдая за ним. Спина в белой рубашке немного напрягается, и Рэймонд молится самому себе, чтобы не накосячить под пристальным взглядом, чувствуя, как пальцы левой руки покалывает. Когда приходит время поставить первые две чашки перед заказчиком, бариста не сдерживается, пробубнив. — Спутница ревновать не будет из-за того, что вы других людей так рассматриваете? — Даже если будет, мне всё равно. У неё нет того, что меня привлекает. — Это чего же? Незнакомец выпрямляется и с очень серьёзным лицом, словно он ведущий с теленовостей, жестикулирует в такт своим словам. — Большого. Твёрдого. Хуя. Гаррати едва сдерживается, чтобы не хохотнуть на всю кофейню, но короткий смешок всё же вырывается, тихий, потому что он успевает прислонить кулак к губам. — Вот как. Понятно. Про себя Рэймонд думает, что это был самый прямолинейный каминг-аут, который он когда-либо слышал, но не высказывается. Снова к нему он подходит, только когда готовы уже все заказанные напитки, и ставит перед ним чизкейк с одноразовыми приборами, но студент ловит его за запястье левой руки, кладя упаковку с чизкейком в ладонь и накрывая её чужими пальцами. — Это вам. Спасибо за приятный разговор. Гаррати чувствует, как вспыхивают его уши, глядя сначала на десерт у себя в руке, а потом на спину удаляющегося с подносом парня, ставящего напитки на стол. Сердце гудит в голове, но довольно быстро успокаивается. Чуть сжав коробочку в руке, бариста чувствует, как его губы расплываются в улыбке, пока кладёт десерт обратно в холодильник, решив съесть его на обеденном перерыве. Пожалуй, это будет самый вкусный чизкейк, который он съест, со времён того, как он встречался с Джен. Когда студенты уходят, парень со шрамом поворачивается к баристе последний раз, чтобы подмигнуть с улыбкой, после чего выходит вслед за остальными. Рэймонд коротко улыбается, глядя куда-то в сторону. Правильно ли он поступает, что обратил на кого-то внимание, несмотря на то, что натворил? Он виноват. Он должен нести этот крест до конца своей жизни. Не нужно позволять себе в кого-то влюбляться. И всё же этот парень, пусть и на мгновение, заставляет его дыхание сбиться.

***

Почти девять вечера. Скоро закрываться. Посетителей уже не так много, и добрая часть из них — люди с ноутбуками, которые сидят и разгребают остатки работы, потягивая уже подостывшие напитки. Гаррати с уставшим лицом стоит, глядя в пустоту перед собой. Звон колокольчика. Карие глаза устремляются на вход. Снова этот студент. Неужели он любит пить кофе на ночь? Поникшие плечи баристы распрямляются, но уголки губ по-прежнему опущены. Пришедший снова заказывает лавандовый раф на удивление баристы, который считал, что в прошлый раз этот напиток был куплен для спутницы, ведь он очень сладкий. Внешне по этому человеку не скажешь, что он любитель. — Тяжёлый день? — сняв кожанку, студент кладёт её на спинку стула. На его правой руке красуется чёрный напульсник, прямо на том месте, где проявляется имя соулмейта. Скрывает или не хочет знать? — Есть такое. — С соулмейтом поругались? Рэймонд вздрагивает, стискивая в руке тряпку. Больно. Чертовски больно. Воздух выбивает из лёгких. Его руки опускаются на столик за барной стойкой. Он пытался избегать мыслей о том, что за день сегодня, всё время, но этот вопрос сковырнул старую рану, заставляя потечь кровь. Заметив остекленелый взгляд, незнакомец чувствует стыд и виновато наклоняет голову, как щенок, который пытается заглянуть в лицо хозяина, чтобы получше рассмотреть. — Простите. Я иногда лезу не в своё дело. — Всё нормально. Просто… — Гаррати недолго молчит, прежде чем продолжить. — Я не знаю своего соулмейта. — Но ведь… — черноволосый юноша уж было хочет показать на его правую руку, но бариста задёргивает рукав, показывая железный корпус, обтянутый оболочкой телесного цвета. — Ох, чёрт. Прошу прощения. Я просто бестактный ублюдок. — Вы ведь не знали, что у меня нет руки. Мне не за что вас винить. Рэймонд смеётся, видя во всём этом какую-то злую шутку, из-за которой даже грустить стыдно, чего нельзя сказать о взволнованном студенте, который бьёт себя по лбу, глядя расстроенными глазами в чужое лицо. — Я хочу узнать, конечно, что произошло, но не буду спрашивать, пожалуй. И так опозорился. — Я могу рассказать. Всё равно посетителей немного. — Если вам не тяжело. Ему и правда тяжело. Очень. Но если он продолжит молчать о том, что чувствует, сделает только хуже самому себе. Вручив посетителю лавандовый раф, он выходит из-за стойки и садится на барный стул рядом. Всё равно до конца смены меньше часа. Пусть вычитают из зарплаты, если приспичит, но он чертовски устал. Морально. Физически. Он заебался. — Мне было пятнадцать лет. Я ехал со своей девушкой по трассе с вечеринки. Мы были пьяные, и… — Гаррати сглатывает. Он не понимает, откуда такая искренность с первым встречным, но ему выложить куда проще, чем всем знакомым, потому что они винят его в произошедшем, как и сам парень, в принципе. — Врезались в другую машину. Я потерял руку, а Джен… ну, девушка, не дожила до приезда скорой. Студент смотрит на него сочувствующе, хлопает по плечу, чуть стискивая, довольно быстро убирает. — Мне жаль, что вы через такое прошли. — Спасибо, что выслушали. Мне не с кем было об этом поговорить… Все наши знакомые винят меня в её смерти. И правильно делают. Я просто придурок. — Это, конечно, чертовски тупой поступок, но не берите на себя всю вину. Вы затащили её силком? Нет? Значит она могла остаться, но сама выбрала поехать. Вы виноваты в том, что сели за руль пьяным, но не надо грызть себя за то, что от вас не зависело. Гаррати грустно усмехается, потирая левой рукой переносицу. — Не совсем согласен, что это от меня не зависело, но доля правды в ваших словах есть. — О, ну давайте, и в чём же от вас это зависело, любезный? — Я мог сказать ей остаться. — А она могла отказаться и всё равно сесть в машину. Ну что, помогло? Нет. В таких случаях зависит от человека — послушает он или нет, а не от того, кто советует. Бариста поднимает руки вверх, прикрывая глаза. И всё же впервые за прошедшие пять лет ему не хочется себя ненавидеть. Он виноват, но часть ответственности всё-таки и правда лежит на Джен. Ей предлагали остаться ночевать, и он ей говорил то же самое, но Джен решила уехать с Рэймондом. И всё-таки даже сейчас, думая о том, как сильно был влюблён в эту девушку, Гаррати продолжает считать погибшую своим соулмейтом, возможность на счастливое будущее с которым он благополучно упустил. — Ладно, поговорили, и хватит. Мне нужно идти обратно, иначе администратор открутит уши. Спасибо за то, что выслушали. — Не стоит. Мне нравится слушать истории людей. Парень со шрамом поднимается со своего места, забирает свой кофе и идёт к дверям, машет рукой на прощание и выходит. Рэймонд усмехается. Этот парень вытянул из него самое болезненное, сокровенное, а он даже не знает его имени. Стоит спросить его при следующей встрече, если она вообще состоится.

***

В жизни Гаррати ничего не меняется после этой встречи. Ну разве что совсем немного: ненависть к самому себе начинает понемногу успокаиваться. Она всё ещё есть, но уже не такая давящая, как раньше. Это даёт надежду на лучшее будущее, пусть он и намерен провести его в одиночестве. Проходит неделя с тех пор, как Рэймонд видел своего героя без плаща, и вот он снова появляется на пороге кофейни с той же компанией, но рыжая девушка уже не вешается на него, как в прошлый раз, вместо этого уделяя внимание какому-то другому парню, на чьё лицо бариста даже не смотрит. Вместо этого он устремляет карие уставшие глаза на парня со шрамом, который ловит его взгляд и криво усмехается, помахав рукой. Гаррати ограничивается кивком, прежде чем скосить взгляд в пол, почти сразу же поворачиваясь на подошедшего покупателя и что-то записывая в блокноте. Он знает, что чёрные глаза наблюдают за ним. В какой-то мере ему это даже льстит. Рэймонд нечасто пользуется вниманием у парней, а точнее сказать — никогда не. До этого момента. Аромат сваренного кофе отрезвляет выпавшего из реальности Гаррати, который ставит его перед мужчиной, а когда хочет повернуть голову в сторону компании студентов, то сталкивается с тем, ради кого это вообще делал, сидящим на расстоянии вытянутой руки. Он исчезает и появляется всегда неожиданно, как снег на голову. — Соскучились по мне? — Просто думал, кто из вас подойдёт в этот раз. — Рэймонд с безучастным лицом пожимает плечами, отогнав краску от ушей. — Не могу уступить этим засранцам удовольствие разговаривать с вами. — Вы флиртуете со мной? — Уже вторую встречу. Спасибо, что заметили. Бариста прокашливается, и всё же уши предательски краснеют, пока он старается сохранить дежурное выражение лица, слегка хмуря брови. Всё же рабочий этикет запрещает ему заигрывать с клиентами. — Мне нельзя в таком ключе общаться с посетителями кофейни. Прошу прощения. — Тогда дадите мне свой номер, чтобы мы могли это делать вне кофейни? — Флиртовать или общаться? — Одно другому не мешает. — Что будете заказывать? — Гаррати, чтобы не отвлекаться окончательно, отворачивается, беря в руки блокнот. Парень со шрамом называет свой заказ, оплачивает и снова не уходит от стойки словно нарочно, чтобы не приходилось просить имя для того, чтобы его могли позвать позже. Бариста думает, стоит ли спрашивать его вообще. Не собирается же он принимать от него ухаживания? Да, он красивый, даже очень, у него приятный голос, он умеет слушать и всё такое… Нет, нельзя. Даже думать о таком нельзя, и плевать, какую реакцию этот безымянный вызывает у него. Как бы ни кололо пальцы, как бы ни сбивалось дыхание, как бы ни хотелось слушать его до конца дня — это запрещено. Стараясь при вручении заказа не смотреть парню в глаза, Рэймонд смотрит на его напульсник, который всё так же покоится на правой руке. — Что-то не так? Чёрт, это было слишком подозрительно. Придётся выкручиваться. Не говорить же, что стесняется смотреть в глаза из-за своей совести. — Почему вы носите напульсник? Не хотите, чтобы другие люди знали имя вашего соулмейта? — Я сам не хочу его знать. Гаррати вздрагивает. Он, конечно, ждал подобного ответа, но тот звучит так резко и твёрдо, словно этому парню соулмейт подгадил ещё до знакомства, и теперь он его ненавидит. Немного не по себе становится, но вместе с тем интересно. — И почему? — Я не верю в судьбу. Считаю, что люди должны выбирать сами, с кем они хотят быть. А соулмейт мне не нужен. Пусть шляется, с кем хочет. — Жестоко. — Такова реальность. В чьей-то жизни ты в любом случае окажешься ублюдком, как бы не старался быть для всех хорошим. Шрам на щеке дёргается, и студент уходит, забрав кофе. Правда на месте он мельком разглядывает свой стакан с лавандовым рафом, видимо, ища номер телефона, который, конечно же, не находит. Не сказать, что это его расстраивает, но оставшееся время парень сидит тихо, не высовываясь, как в прошлый раз, и плечи у него немного опускаются, словно под тяжестью груза из несбывшихся мечт гипотетического соулмейта. Гаррати вздыхает. Ему хочется, чтобы кто-нибудь остановил его от саморазрушения, но он не в силах попросить об этом. Фантомный комок застревает в горле, стоит ему даже подумать об этом, а про разговор и речи не может идти. На прощание парень не оборачивается.

***

Рэймонд чувствует какую-то тяжесть после того, как отшил человека, которому открылся в первый день, словно он упустил какую-то призрачную возможность наконец-то стать счастливым. Не сказать, чтобы он всеми силами искал и держался за неё, но избавиться от надоедливых мыслей довольно сложно. Их следующая встреча происходит немного позже предыдущей — через три дня. На этот раз парень со шрамом в компании другого парня и это, очевидно, свидание, потому что незнакомец, существование которого Гаррати игнорирует, иногда «ненарочно» касается пальцами руки его безымянного героя. Бариста глубоко в душе надеется, что сможет с ним поговорить, когда тот подойдёт к стойке, но вместо него подходит спутник, заказывая два капучино без сахара. Рэймонд сдерживает смешок, но заказ выполняет, однако добавляет к нему два кусочка чизкейка, чтобы он не умер от недостатка сахара со своим пристрастием к сладкому рафу с лавандовым сиропом. — За счёт заведения. Вы сегодня сотый покупатель. — бариста вручает ему поднос, усмехаясь одними глазами, пока человек перед ним, очевидно, поверивший везению, улыбается и благодарит его, уходя на место. Вот только парень со шрамом явно на уловку не купился, бросив в сторону Гаррати короткий взгляд. По его дёрнувшейся губе можно сказать, что он либо кое-как сдержал улыбку, либо это был нервный тик. Но уплетал чизкейк он явно с благодарностью, потому что из-за горького капучино у него слабо морщился нос, выражая отвращение. После этого провального свидания, во время которого шрамированный большую часть времени молчит, погружённый в раздумия, он всё же подходит к стойке и кладёт на неё две купюры, покрывающие стоимость чизкейков. — Спасибо, но не стоило тратить на это деньги. Он поспешно уходит из кофейни, не давая баристе даже слова сказать. Рэймонд думает, что задел его гордость, и уже было жалеет о своём поступке, как вдруг замечает на купюре цифры, написанные ручкой. Видимо, пока его спутник отходил покурить, студент написал свой номер на деньгах, которые собирался отдать ему. Гаррати улыбается одними уголками губ, сначала переписав номер, а потом положив деньги в кассу. Кому-то Линкольн с сюрпризом, но кого это волнует? Явно не Рэймонда. Хотя ещё чуть подумав, бариста достаёт из своей сумки купюру в ту же цену и кладёт её в кассу вместо той, что с номером. Оставит себе на память.

***

На следующий день Рэй очень долго не решается написать своему безымянному герою, только валяется на синего цвета покрывале кровати и смотрит в потолок, на мебель: деревянный шкаф, чёрно-белый стол с ноутбуком, светло-коричневый ковёр на полу. Куда угодно, но не на телефон, который так и манит к себе, словно змей к адамову яблоку. Вдруг это вообще не его номер, и он так мстит ему за тот случай? Гаррати чувствует себя девочкой в средней школе, хотя на деле — скучный взрослый. Вздохнув и растрепав русые волосы, Рэймонд всё же находит силы ему написать. ^Привет.^ Ответ приходит почти сразу же. *Здравствуйте.* *Спасибо за чизкейк. В ином случае тот капучино пришлось бы вылить куда-нибудь, пока он уходил. При всём уважении к вам, я бы не смог его допить.* ^Я заметил, что вы все три раза брали только сладкий кофе, вот и решил спасти того бедолагу.^ *Его уже ничего не спасёт, но спасибо за великодушие, ха-ха.* Гаррати слабо улыбается, глядя в экран телефона и перечитывая сообщения. Внезапно ему снова высвечивается, что собеседник печатает. *Не хотите сходить куда-нибудь?* Раз уж он сам снова привязал его к себе, нужно дать парню шанс. В ином случае не надо было делать этот ребяческий поступок с чизкейком. Взрослый человек ведь. Должен нести ответственность и разбираться с последствиями. В конце концов, Гаррати думается, от одного свидания ничего не изменится. ^У меня сегодня выходной, так что я не против.^ Рэймонд специально не представляется сам и не спрашивает его имени. Ему хочется посмотреть, куда это их заведёт, и кто же сломается первым. Пока что он не настроен на то, чтобы уступать. *Как насчёт встретиться у вашей кофейни и пойти, куда глаза глядят?* ^Чудная идея.^ Что ж, вызов принят.