Молочный шоколад

Кое-как справляясь с кипой пакетов в руках, Джунмён с горем пополам ныряет в карман пальто, чтобы достать ключи, и пока перекладывает их из левой руки в правую, придерживает пакеты коленом, чтобы те не посыпались на землю. Когда ключи всё-таки вставляются в замок в дважды крутятся вправо, Джунмён уже и вовсе прижимается грудью к двери, не позволяя пакетам упасть и, наконец, нажимает на ручку двери, входя. Пакеты ловятся на ходу. - Я дома. – громко декламирует с порога, с облегчением выдыхая. Сгружая пакеты на тумбочку и пуфик у двери, Джунмён спешит выбраться из пальто и пока его не застали в коридоре, поскорее сбежать наверх – но не тут-то было! - Папочка. – припевая, выглядывает из кухни Камджон, заставая родителя едва пришедшим домой. – Ты как всё это донёс? – удивляется следом, входя в коридор и помогая снять пальто, а потом наклоняется за пакетами. - Куда? – шикает на сына Джунмён, слегка хлопая по ладошкам, что потянулись к пакетам. – Нельзя! - Почему? – тут же надувается Камджон, как маленький, а потом вдруг совсем хитро, точно, как Джонин, потрясающие сходства с которым он обретает с каждым годом, хитро улыбается. – Там подарки? - Подарки? – на пороге между коридором и кухней, едва брат успевает договорить, тут же вырастает Мёнсу. С не менее хитрой моськой, стоит заметить! – Джунин-а, иди, тут Камджон заговорил о подарках! Джунмён едва успевает снять один ботинок, разогнуться, чтобы скорее отбить у своих любопытных хитрюг пакеты, когда с топотом слонёнка, через две ступеньки внизу оказывается и Джунин, тоже с широкой улыбкой. Джунмён вздыхает, глядя на мелких вымогателей. - Вот ваши подарки – в холодильник. – отгоняя Камджона от пакетов, Джунмён вручает ему те, что с продуктами, указывая рукой на кухню. – Джонин-а, - зовёт так громко, чтобы альфа услышал, где бы ни был. – Забери, пожалуйста, пакеты, пока эти чудовища не растащили все! - Марш на кухню. – грозится взрослый альфа на малышню и те, снова надувшись, делают как велят, а Джунин, нахмурившись, уже без былого азарта, возвращается в свою комнату. Джонин наблюдает, как любимый, наконец, снимает с себя второй ботинок и с облегчением выдыхает, устало, но довольно улыбаясь. - Ты почему не позвонил, чтобы я тебя встретил? Сам всё тащил? – альфа делается наигранно серьёзным, но игнорируя его напускную возмущённость, Джунмён просто подходит ближе, совсем близко, привставая на носочки и приветственно целуя в губы. - Я на такси приехал. – оправдывается следом. – Отнеси к нам, пожалуйста. Позже разберём. – просит, кивая на пакеты, и Джонин берётся навешивать на кисти рук бесчисленное количество пакетов. - А мне позаглядывать можно? – интересуется в спину уходящему в кабинет Джунмёну. - Нельзя! – омега оборачивается. - Ага, значит там и мой подарок? – альфа улыбается. - Тебе 17 или 12? – фыркает с улыбкой уже из кабинета, дверь в который остаётся открытым, Джунмён. - Видишь, папк, и с тобой не прокатило. – подкалывает Камджон из кухни. - Пакеты разбирай, не прокатило! – отзывается Джонин. Джунмён негромко смеётся, включая компьютер. Эти любимые люди! Долгожданный ответ от партнёров застал в машине такси, когда телефон оповестил о новом входящем письме на электронном ящике, и сейчас, открывая его полноценно, чтобы ознакомиться с замечаниями и поставленными условиями, Джунмён устало выдыхает и трёт переносицу – радоваться особо нечему. Праздники на носу и меньше всего хочется засиживаться в корпорации до ночи над контрактами и бизнес-планами. - Лет десять назад я бы отругал тебя за эту складочку между бровей, сетуя на возможные морщины, но не сейчас, - Джонин посмеивается с порога. – Сингапур ответил? - Ответил. – Джунмён кивает. – Но лучше бы не отвечал. Или не сейчас. – откидываясь на спинку своего кресла, омега складывает руки за голову, потягиваясь. - Всё так плохо? – Джонин проходит в глубь кабинета, обходя стол, и усаживаясь на подлокотник. Несколько мгновений в тишине перечитывает открытое письмо и опускает ладони любимому на плечи, мягко разминая. - Если хорошо постараешься – управишься до праздников. - Да, - просто соглашается Джунмён, кивая. – Осталось только отнять время на сон и прочие необходимые мелочи. - Не страшно. Над формулировкой вечером вместе подумаем. – обещает альфа, обнимая за шею и следом целуя каштановую макушку. - Молочный шоколад зовёт ужинать. – поскребшись ноготками в открытую дверь изнутри, Джунин с горящими щеками вырастает на пороге, смущённо улыбаясь. - Сейчас придём, зайчонок. – с улыбкой отзывается Джунмён, сворачивая окно электронной почты и закрывая ноутбук. – Когда она перестанет так вспыхивать? – интересуется негромко, когда дочурка уходит. - Как созреет. – кивает Джонин, вставая на ноги. – Вспомни, как Мёнсу с Камджоном в её возрасте кривились и закрывали глаза, прося прекратить. Да отбивались каждый раз, стоило едва обнять. - Сейчас бы так. – Джунмён вновь вздыхает, теперь уже по-доброму, с улыбкой. – Схожу переодеться. - Я не понял, а кто мандарины наминает за обе щеки перед ужином? – Джонин застаёт Мёнсу с большим пузатым мандарином в руках, половину из которого он как раз жуёт. - Вам сколько лет, молодой человек? Я думал, давно не 7. - Папочка, ты не поверишь, но Камджон для меня почистил. – кивает Мёнсу, продолжая уничтожать фрукт. - Не поверю. – кивает вместо Джонина Джунмён, появляясь на кухне, и замирает возле Камджона, теперь уже полноценно привставая на носочки, чтобы проверить его лоб на наличие температуры. – Вроде здоров. - Монстром прямо сделали. – Камджон хмурится. – Больше не буду такого делать. – показывает он брату язык и усаживается на своё место. - Злюка. – Джунин смеётся, задорно хлопая в ладоши, когда Мёнсу двигается поближе к брату, обнимая того за шею и почти повисая на нём, а затем предлагая поделить с ним мандарин. Камджон откровенно говоря упирается и пытается отвернуться до того самого момента, пока брат не целует в щёку. Набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы возмутиться по этому поводу, альфа открывает рот и в этот момент получает мандарин. Джунмён роняет палочки в раковину, начиная смеяться. - Су, блин. – пережёвывая, бурчит Камджон, всё так же хмурый. - Глядите, и делает вид, что ему не нравится, что брат его обожает. – Джунмён ставит в центре стола большую пиалу с рисом и обнимает любимого, давно уже не маленького мальчишку за плечи, легко доставая, поскольку тот сидит. - Па. – Камджон передёргивает плечами, пытаясь прекратить объятия, от чего Джунмёну приходится отступить на шаг назад, чтобы не потерять равновесия. - Друг мой любезный. – повышает голос взрослый альфа, зыркая на сына. – Что за вольности? Папа что, виноват в том, что Мёнсу приходится всё у тебя выпрашивать и что сам ты редко, когда что делаешь? - Спасибо, я не голодный. – не поднимая глаз, Камджон соскальзывает со стула и устремляется прочь из кухни. На несколько мгновений повисает тишина. Джунин удивлённо оборачивается в сторону дверного проёма, следом хлопая ресницами и по очереди глядя на каждого из членов семьи в кухне. - Я что-то не так сделал? – Мёнсу растеряно смотрит на отца. - Всё нормально, малыш. – Джонин целует в щёку, обнимая за шею. – Это просто брат у тебя – папин мальчик до мозга костей. – вздыхает альфа, переглядываясь с любимым, и Джунмён с лёгкой улыбкой кивает. - Он перерастёт это, Су, не волнуйся. – уверяет Джунмён, наконец усаживаясь за стол. – Папочка же перерос. - Почему Камджони обиделся? – подаёт голос Джунин, принимая у папы из рук палочки. – Я ничего не поняла. – пожимает плечами. - Даже ребёнок озадачился. – Джонин улыбается дочурке. – Жуй, принцесса. Последующий ужин проходит в негромких рассказах о прошедшем уже дне, а после, наевшись от пуза конфет, Джунин уходит поваляться с папкой на диване, а Мёнсу остаётся сидеть с папой на кухне, подавая посуду, пока тот складывает её в посудомоечную машинку. - Пап, - тянет Мёнсу, когда включенная машинка начинает негромко жужжать. - Су? – Джунмён оборачивается к нему через плечо, отвечая на его зов. - Подай, пожалуйста, чистую тарелку. – вздыхая, Мёнсу поднимается со стула, подходя к холодильнику. Джунмён ничего больше не говорит, только делает, как просят, и молча наблюдает, как его маленький, заботливый, действительно обожающий брата омежка заново разогревает ужин, собирая его составляющие на небольшом подносе с ножками, чтобы было удобно ставить, который используется в основном, когда кто-то болеет и его нужно кормить, не доводя до кухни. А ещё, думается Мёнсу, пока он собирает для брата ужин, папочка использует этот поднос, когда тягает папе завтраки в постель. От этого хочется улыбаться. - Су, ты не наелся? – удивляется разминувшийся с сыном на пороге Джонин, оборачиваясь. - Пошёл спасать твою вредную маленькую копию от голодной смерти. – отвечает за него Джунмён. - Спасибо вселенной, что мы не познакомились на два года раньше, когда моё настроение так же скакало то вверх, то вниз в течение нескольких минут. – Джонин с облегчением выдыхает, улыбаясь, а Джунмён негромко смеётся, поддаваясь потянувшим к себе рукам и обнимая широкие плечи. – Иначе бы ты просто не глянул в сторону такой истерички. - В любом случае, ты был бы моей истеричкой. – Джунмён пожимает плечами, прижимаясь щекой к чужой груди и слушая размеренные удары сердца, замирая, переставая дышать на несколько мгновений, чтобы послушать, а потом снова поднимает лицо к любимому. - Мне бы просто пришлось тебя воспитывать. - Перспективка не очень, согласись. Нормальные люди – детей, а ты – альфу. Думаю, в таком случае твой отец никогда бы нас не принял. Точно тебе говорю. – убеждает Джонин. – Пойдём, лучше покажешь, что накупил. Джонин тянет за руку за собой прочь из кухни, потушив свет, и не отпускает до самой спальни. И уже там, вновь потянув на себя, чтобы уронить рядом с собой на кровать и обнять, прижимаясь лбом к его лбу. - Я тебя люблю. – шепчет в бледном свете только одного включенного бра, обнимая за талию, и Джунмён счастливо улыбается. - Джонин-а, - начинает, обнимая за шею, путаясь пальцами в волосах, всё с тем же трепетом, как уже много лет назад, словно впервые чувствуешь крепкие руки, что держат бережно, крепко и никогда не отпустят, ни за что не позволят упасть. Начинает, но не заканчивает. В дверь негромко стучат. - Войдите. – переворачиваясь на спину, зовёт Джонин, и Джунмён складывает голову на его грудь. А на пороге маленький взрослый альфа. - Не помешал? – интересуется, прикрывая за собой дверь в комнату родителей. - Нет. – Джунмён садится и хлопает любимого по животу, призывая к тому же. Камджон топчется у порога, заламывая пальцы и несколько мгновений спустя всё-таки поднимает глаза. - Извиниться хотел. – сообщает коротко цель своего визита. – Извини, папочка, я не хотел грубить, просто… так получилось. – он дёргает плечом и снова опускает взгляд. Джунмён с улыбкой вздыхает, переглядываясь с мужем. - Иди сюда. – зовёт следом и слегка двигается, освобождая кусочек кровати. Камджон преодолевает расстояние между ними и плюхается в любящие руки, которые тут же обнимают, прижимая к себе. - Су, Джу! Идите скорее, пока папа его держит! – громко зовёт Джонин, посмеиваясь, и как же удивляется, когда последние двое действительно прибегают на зов, с боевым кличем оккупируют кровать родителей и берутся жамкать (спасибо, Жень=*) Камджона, повалив того на спину и едва не забираясь на него сверху. В итоге воинственные потуги заообнимать Камджона до полусмерти перерастают в шумное сборище рук да ног и довольный хохот. *** - Да, я отправил. Пришло? Хорошо. Да ничего криминального, в принципе, просто времени сейчас на это совсем нет, да и сил, если честно. Джунмён слышит голос любимого через сон и лениво потягивается. Не открывая глаз, ориентируясь на чутьё, тянется рукой и прикасается к сильной спине через ткань одежды, поглаживая кончиками пальцев. - Понял. Спасибо огромное. Жду звонка. – Джонин сбрасывает вызов и оборачивается через плечо, тут же улыбаясь. Один большой лежебока, который не перестанет быть любимым никогда, нежится в кровати, как довольный кот, и довольно улыбается. – Доброе утро. – зовёт альфа, наклоняясь и затягивая в поцелуй. Джунмён что-то мычит ему в губы, но в итоге всё равно поддаётся, обнимая за шею и роняя любимого на себя. Утром лишнего времени всё равно нет, и к десяти часам, когда Мёнсу, Камджон и, конечно, Джунин, наконец просыпаются, ибо у всех троих уже каникулы, родителей, естественно, дома уже и след простыл. Только записка с пожеланием хорошего дня и целого дома да завтрак в холодильнике. - Мёнсу, Камджон. – Джунин толкает дверь в комнату двойняшек и входит, усаживаясь в одно из кресел у большого двухстороннего стола. – Давайте искать подарки! – задорно предлагает она. - Нельзя, Джу. – отзывается Мёнсу, опуская книгу и глядя на сестрёнку совсем укоризненно. - Почему? – Джунин складывает руки на груди и надувает щёки. - Господи, да вы же одинаково это делаете. – хмыкает следом Мёнсу, глядя то на брата, то на сестрёнку. – Нельзя рыться в комнате родителей. - Почему им можно у меня что угодно брать, а мне нет? – надуваясь ещё больше, интересуется маленькая омежка. Тут же Камджон откладывает телефон, глядя на родственников. - Джу, они в твоей не роются. – парирует Мёнсу. - Нет, Су, - тянет Камджон. – В её-то как раз может и роются. – хмыкает он и получает толчок локтём в бок. - Что?! – тут же оживает возмущённая Джунин. - Ничего. – Камджон переворачивается на живот, снова берясь за телефон и делает вид, что это вообще не он тут что-то такое ляпнул. – Ну пожалуйста, Моля, Чока, прошу вас. – Джунин решает воспользоваться другими методами, забираясь на кровать Мёнсу, на которой валяются оба. - Джу, с нами это уже не работает. Ты уже взрослая. – отвечает Камджон, даже не глядя в её сторону. - Ну очень вас прошу. – обнимая братьев за шею, маленькая омежка по очереди прижимается к каждой из щёк. – Пожалуйста-пожалуйста. Я не дотерплю до Рождества, вы же знаете. Камджон с Мёнсу переглядываются, вздыхают и встают. Довольная Джунин хлопает в ладоши и повисает у обоих на руках, пока на буксире тащит в комнату родителей. Неспешно открывается дверь, так, словно папа или отец могут оказаться там, и все трое замирают на пороге. Запретная зона! Внимание! В такие моменты в фильмах уже обычно мигает красная лампочка, предупреждающая об опасности. - Так! – предупреждает Камджон, едва они входят. – Все вещи должны остаться на тех же местах, на которых были, а иначе я потом от папки так из-за вас обоих выхвачу, что будете меня всё Рождество выхаживать. - Будем. - обещает Джунин, кивая. Мёнсу смеётся. - Я остаюсь в спальне, исследую шкаф-купе, комод и прикроватные тумбочки, Су, на тебе папин туалетный столик и гардеробная, Джу – твой шкаф под теликом. В ванную никто ни ногой. – раздаёт ЦУ Камджон и все трое разбредаются по комнате. С несколько мгновений слышится только тихий скрип открываемых ящиков и полочек. - Народ, - зовёт спустя две минут поисков Мёнсу из гардеробной. Камджон и Джунин прибегают на зов, усаживаются рядом на пол и читают жёлтый стикер, почерком Джунмёна, и следом Джонина гласящий: «В нашей комнате вы точно ничего не найдёте! Поэтому можете даже не пытаться. Подарки спрятаны там, где бы вы никогда не додумались их искать. Это меры безопасности, чтобы вы не испортили сами себе свой Рождественский сюрприз. Любим вас, маленькие шпионы=*». - Я же говорил. – выдыхает Камджон, подавая брату руку, чтобы помочь подняться. – Пошли, Джу, здесь ничего нет. Вечером, уже вернувшись из корпорации, Джунмён снимает с плеч пиджак, включая свет в гардеробной, и тянет на себя дверцу первого шкафа, когда взгляд цепляется за что-то постороннее на внутреннем зеркале. Джонин слышит смех любимого из гардеробной и, не дождавшись зова, находит его там, сидящим на низком пуфике с жёлтым стикером в руках, которые они утром попрятали по комнате. И рукой Мёнсу дописано: «Не слишком-то и хотелось!=Р» *** - Папочка, достань ёлку. – просит Мёнсу, едва Джонин сообщает с порога, что он дома. - А вы что, ещё не нарядили? – удивляется взрослый альфа, входя на кухню. – Рождество на носу. – хмыкает он. - Нам некому было достать. – оправдывается Джунмён, оборачиваясь через плечо. – Камджони не знает, куда ты засунул её в прошлом году. - Да как обычно. – Джонин пожимает плечами. – Камджон-а! - зовёт в гостиную, откуда слышится хохот Джунин. Оба смотрят «Один дома», уже трижды выученный наизусть. - Иду, па. В итоге единственный помощник Джунмёна оказывается затянут братом и сестрой в аферу с ёлкой, а визг, хохот и крики в гостиной за её напряжением стоят такие, словно их там не трое, а минимум десятеро. Джунмён непроизвольно прислушивается и улыбается – дождались-таки, поросята! Сколько бы лет им не было, а остаются такими же малышами – верящими в чудеса, совсем ещё детьми, хотя некоторые так и норовят казаться взрослыми. - У нас в гостиной конец света. – заявляет Джонин, появляясь на кухне и поднимая к локтям рукава домашней бейсболки. – А ты, как Золушка – на кухне весь день. - Ага, накорми их всех, попробуй. – Джунмён с улыбкой фыркает, бросая короткий взгляд на мужа. На часах четыре часа дня и на улице уже темно, из гостиной по полу коридора скачут цветные тени гирлянд с ёлки, но там уже гораздо тише, наверное, малышня спокойно оккупировала диван и смотрит «Один дома». Джунмён засыпает рис в рисоварку, но включать не спешит, и возвращается к столу. Руки быстро мажутся в муке в процессе готовки, когда Джонин обхватывает за талию, вдруг прижимая к себе. - Что, помощник, твой энтузиазм иссяк? – смеётся взрослый омега, поворачивая голову в его сторону, чтобы взглянуть в его хитрые глаза. – Что опять? – интересуется следом Джунмён, но вербального ответа не получает. Вместо этого Джонин целует тонкую белую шейку, спускаясь поцелуями вниз за ухом. – Муж, - зовёт Джунмён, посмеиваясь. – Должен признаться, это весьма не вовремя, хотя, стоит заметить, вполне себе неплохо. - Я соскучился. – отзывается шепотом Джонин, сползая ладонями на бёдра и крепко их сжимая. - Я весь день дома, и ты весь день дома – когда ты успел. - И Мёнсу, Камджон и Джунин весь день дома, вот уже как неделю, каждый день, весь день дома. – парирует Джонин. – Я просто хочу немножко благодарности. - Благодарности? – Джунмён прищуривается, вновь оборачиваясь через плечо, чтобы взглянуть на любимого. – Так-так, Ким Джонин, ну рассказывай, что уже натворил. - Да пока особо ничего, - Джонин отрицательно качает головой. – Могу только сказать, что посодействовал решению проблемы с договором для Сингапура. - Что?! – Джунмён полноценно поворачивается у мужа в руках, глядя на него совсем удивлённо. - Я попросил о помощи знающих людей, и они согласились помочь. – альфа довольно кивает, видя, как на лице Джунмёна растёт понимание, а следом и улыбка. - Ну зачем? – тянет он, хотя и улыбается. – Зачем потревожил родителей? - Им совсем скучно, Мён. Хотя бы чем-то займутся, а у тебя дел по горло. Наши-то дети, в отличии от их детей, ещё не обзавелись своими семьями и не живут отдельно. – Джонин кивает, подаваясь к нему, и Джунмён охает от неожиданности, когда альфа подхватывает за бёдра и садит на край стола. - Муж, прекращай, - негромко смеётся он. – Малые могут прийти в любой момент. - Они заняты Кевином Маккалистером. – уверяет Джонин, вновь обхватывая за талию и целуя в шею. – Твоей единственной отмазкой всегда являются дети, и она никогда не действует, Мён. - Просто ты слишком наглый. – омега фыркает, обнимая за плечи, и склоняет голову к другому плечу, позволяя себя целовать, скрещивая стопы у Джонина за спиной, прижимаясь ближе. Горячие руки забираются под просторную домашнюю кофту, обжигая прикосновениями. Любимый шепчет какие-то глупости в ухо, снова и снова прижимаясь к нему губами, и Джунмён тонет в этой нежности. - Па, - слышится голос Мёнсу и Джунмён дёргается, но только не Джонин. – Пааа! – зовёт снова из гостиной. - Любимый. – Джунмён кладёт руки на крепкие плечи и отстраняет альфу от себя. – Что, Су? - А когда гости придут? Мы жутко голодные. – задаёт интересующий его вопрос Мёнсу. - К… - взрослому омеге не дают договорить. Любимый муж снова берётся откровенно говоря соблазнять. - …семи. – выдыхает Джунмён почти шёпотом. - Па! – снова Мёнсу. - К семи, Су, к семи. – отзывается за него Джонин и затягивает Джунмёна в поцелуй, снова прижимая к себе совсем крепко. Слова о том, что Мёнсу решают делегировать на кухню за чем-то съестным оба пропускают мимо ушей, самозабвенно целуясь, но когда шаги маленького омежки слышатся уже на пороге, Джунмён охает в чужие губы, Джонин смеётся, делая шаг назад, подавая ему руку и помогая спуститься со стола, на котором взрослый омега до этого сидел. - Спасите от голодной смерти. – Мёнсу застаёт папу за готовкой, а папочку обнимающим за талию последнего. – Папочка, твоя миссия - отвлекать? – интересуется Мёнсу, подходя к холодильнику и дёргая на себя за ручку, открывая обе дверцы и любопытно туда заглядывая. - Конечно. – соглашается Джонин и едва Мёнсу прячется за холодильником, легко вытрушивает тёмные штаны Джунмёна от муки, в которой те оказались благодаря тому, что он посадил любимого на стол. Джунмён прячет смешок, делая вид, словно ничего не происходит. - Фильм уже закончился? – интересуется он у сына, пока тот разливает по трём стаканам сок. - Вторая часть началась. – отвечает Мёнсу, складывая в большую пиалу бутерброды, которые поспешно собирает из нарезанных ингредиентов. Джунмён замечает, как улыбка Мёнсу становится шире и тот глядит на него, замирая. Поднимая глаза, Джунмён следит за траекторией его взгляда, и понимает, что Мёнсу смотрит на Джонина. А тот, стоя спиной к ним обоим, лицом к плите, демонстрирует на своей тёмной бейсболке отпечатки рук в муке. Мёнсу улыбается совсем понимающе и глядит так по-взрослому, на что Джунмён негромко прыскает, и просто пожимает плечами, глядя на сына, мол «сына, ну бывает». - Любовь моя. - зовёт Джунмён, обнимая мужа за шею и разворачивая его к ним обоим лицом. Мёнсу доделывает третий бутерброд, ставит два стакана на тарелку и третий берёт в руку и окидывает родителей взглядом. - Не буду мешать. – его брови скачут вверх на мгновенье, и он спешит ретироваться. Едва он выходит, Джунмён прыскает полноценно, берясь хохотать, мажет руку в муке и оставляет белый отпечаток у Джонина на груди, а потом. - Прячься, не прячься. – сквозь смех выдыхает он. – А они растут и всё видят. Да ещё и понимают. Альфа хмыкает, а потом рассматривает свою спину в отражении холодильника и смеётся следом. *** - Камджон, ещё раз я увижу, что ты тягаешь что-то со стола – останешься голодным до утра. – предупреждает Джонин, наблюдая, как чужие проворные пальцы легко цепляют пузатую тёмную маслину. Джунин расставляет бокалы у тарелок, забирая папин и наливая в него яблочного соку, словно шампанского и усаживается на свободный стул, сложив ногу на ногу. Джунмён смеётся, чмокая её в щёку и вручает ей пачку салфеток, прося таким образом помочь разложить. А пока папочка на кухне, грабежом стола занимается теперь уже Мёнсу. Прекрасно зная, что папочка не будет воспитывать его так, как альфу Камджона, и пользуясь этим, он крадёт из украшенной пиалы несколько ломтиков только пожаренной, ещё горячей говядины. Джунин раскрывает клювик, как птенчик, сидя на стуле и запрокидывая голову вверх, когда Мёнсу отдаёт один кусочек ей, второй отправляет в рот, а третий, встречаясь на пороге кухни с братом, отправляет ему в рот, облизывая следом свои жирные пальцы, чтобы не попасться. - Хитрожопина. – хлопает по заднице Джонин, всё равно замечая, когда разминается с маленьким омежкой на кухне. Мёнсу показывает папочке язык и принимает из рук папы очередную пиалу. - Папк, у тебя глаза на затылке? – интересуется Камджон, нагло тыря у отца на глазах очередную маслину, даже две, и следом тут же прячась за Мёнсу, обнимая его за плечи, и делясь одной маслинкой с ним – Джунин не переносит их даже на вид. - Есть альфы в доме? Откройте, кто-нибудь, бутылку! – зовёт из кухни Джунмён и вручает ту со штопором в руки сыну. Стоит заметить, Камджон справляется довольно неплохо, поставив открытое вино на стол. – Мой герой. – Джунмён целует между лопаток и отпускает назад в столовую. Джунин нудится, хотя до семи часов вечера считанные минуты. Она поправляет на себе мятное с пышной юбочкой платьице, которое папа вручил раньше Рождества, и рассматривает гладкие ноготки, ожидая прихода любимой сестры. - Я открою! – кричит так громко, как только может, едва в дверь доносится звонок, и спешит открывать, не скользя и не шлёпаясь на ламинате только в силу надетых на неё Камджоном ранее тапочек. – С Рождеством! – поздравляет довольно, едва открывает дверь и видит семью на пороге. - С Рождеством, Джу! – отзывается Сэхун первым, целуя её в щёку и спеша зайти, отряхивая с воротника пальто снег. - А что, снег идёт? – удивляется Мёнсу, проходя мимо двери в сторону кухни. – Папочка, снег идёт, представляешь? - Наконец-то мы с Камджоном сможем закопать вас с папой в сугробе. – довольно припеваючи, отвечает Джонин и получает «пять» от Камджона, улыбчиво переглядываясь. - Дверь закрывать за собой нас не учили? – интересуется Хань у Луминь, когда она, держа за руку брата, помогает ему переступить порог. Ему всего пять, но все его братья и сёстры уже такие взрослые, и сам он старается быть таким же, но вызывает этим только умилительные улыбки взрослых альф и омег. Самый младший альфа вылезает из перчаток и, не разувшись, бежит навстречу Джунмёну, едва видит того выходящим из кухни и улыбающимся ему. - Мой маленький мальчишка. – встречает его Джунмён, приседая и обнимая любимого племянника. - Ен. – Сэхун вздыхает, наблюдая за дорожкой маленьких мокрых следов по коридору. - Минь! – верещит в этот момент довольная Джунин, потому что на сестре платье точь-в-точь, как у неё, только огненно-красное, и обе довольно обнимаются. Джунмён понимающе переглядывается с братом, которому Хань помогает снять пальто. - Ну что вы застряли в коридоре? – интересуется Джонин, а затем приседает возле племянника вместе с любимым. – Привет, супермен. – здоровается с ним, и пятилетний Лу Ен тянется теперь заообнимать и его. - Я иногда ревную. – по-доброму бурчит Хань, наблюдая за ними и принимая из рук Джунмёна маленькую шапку, куртку и следом ботиночки. - Я умираю с голоду, кто-нибудь, пожалуйста. – ноет из столовой Камджон. – Вы долго будете торчать на пороге? - Сколько нужно, столько и будем. – здоровается с ним таким образом Сэхун, целуя каштановую макушку. – Шоколад, куда ты растёшь, а? Хватит, ты скоро папку перегонишь. - Дядя Хун, не выдумывай, до папки ещё три сантиметра. – отзывается Камджон. - Милый мой, а тебе только 17, перегонишь ещё, говорю. Папочка, небось, и так на носочки поднимается, чтобы обнять тебя. – Сэхун посмеиваясь, усаживается напротив. - Ты думаешь, он даёт его обнимать? – хмыкает Джонин, усаживаясь возле сына. - Конечно, на носочки. – довольно улыбается Камджон, ловя проходящего мимо Джунмёна в свои руки и прижимаясь щекой к его животу. – Мой коротышка. - А за коротышку получишь. – смеётся застигнутый врасплох неожиданными объятиями Джунмён, обнимая за плечи. – Усаживайтесь, наконец. – просит всех, кто стоит. – Девчонки, потом налюбуетесь платьями. - Ен. – зовёт сына Хань, которого в столовую приводит за руку Мёнсу, но тот категорично отказывается садиться с папой или с отцом, а предпочитает любимого дядю или его портативную копию. - Теперь как-то я ревную. – хмыкает Джонин с улыбкой. - Ты? – фыркает следом Камджон совершенно так же и взрослые альфы, и омеги поддерживают смехом. – Это вообще-то мой брат. Как бы, да. - Су, запомни этот день. – советует Минь и Джунин согласно кивает. - Молча там сидите, инкубаторские наши. – отзывается Камджон, посмеиваясь с сестрёнок. - Па, скажи ему! – зовёт Джунин отца, нахмурившись. - У вас в детстве с Мёнсу тоже были парные вещи. – парирует Джонин. - Но не в 12 лет! – Камджон хмыкает. - У нас и сейчас есть. – Мёнсу пожимает плечами и ойкает, когда брат щипает за бок. - Молчи, омежка. – шикает Камджон и все поддерживают смехом. - Ты громче всех кричал, что умираешь с голоду. – напоминает Джонин. - Уселись, наконец. – выдыхает с облегчением Джунмён. *** Рождественская ночь заканчивается официально, кажется, часа в четыре утра, после, как едва удалось усадить за стол, так же с трудом удаётся всех разогнать спать. Чувствуя себя вполне выспавшимся, Джунмён просыпается от ласковых поцелуев по щекам и улыбается, обнимая за шею. - С Рождеством. – шепчет Джонин в ухо, прижимая к своей груди. - С Рождеством. – отзывается Джунмён. – Сколько времени? Все ещё спят? - Спят. – альфа кивает. – Почти десять. Не пойму, как их всех вообще удалось уложить. - Енни, солнышко, наплевал на всех и уснул, но не понимаю, как им удалось не разбудить его. – Джунмён, наконец открывает глаза. - Знаешь, мне действительно страшно представить, что будет, когда количество детей в доме увеличится. – Джонин смеётся любимому в макушку. - Это будет явно не в этом доме. – Джунмён пожимает плечами, поднимая на него взгляд. – Но на Рождество, например, да. – согласно кивает и тоже смеётся. – Джонин-а. – вспоминает вдруг о чём-то и приподнимается на локтях. – А подарки? - Сложил под ёлку, как всех уложили. – уверяет альфа. - А твой? – Джунмён спешит выбраться из постели, но его ловят за руку и тянут назад к себе под тёплое одеяло. - Мне нужно кое-что сказать тебе. – начинает он серьёзно, обнимая за плечи и прижимаясь лбом к его лбу. – Ты уже вручил мне подарок. - Я был настолько пьян, что обо всём забыл? – Джунмён хмыкает. – Но я выпил-то всего бокала четыре. – омега хмурится. – Ну, может пять. – улыбается следом. - Видимо забыл, да. – альфа кивает, а потом сам берётся выбираться из-под одеяла и вытягивать любимого следом. Джунмёна ведут прочь из комнаты за руку до первой двери, которой оказывается комната двойняшек. Оба, конечно, спят, но не в своих кроватях, а в кровати Камджона вдвоём. Мёнсу укутан в одеяло по самый нос, Камджон же наоборот укрыт только краешком, но его это, видно, вовсе не смущает – из-под одеяло выглядывают босые пятки, брат спит на его руке. Вторую кровать, принадлежащую Мёнсу, занимают девчонки. Обе переодетые в пижамы, в отличии от мальчишек, без нужды драться за одеяло. - Один, два, три. – считает Джонин, обнимая любимого за талию и складывая подбородок у него на плече. – Целых три подарка. На всю жизнь вперёд и ещё на несколько будущих. Джунмён ничего не отвечает, только улыбается, накрывая крепкие руки на талии своими и расслабляясь в любимых объятиях. В тишине, наблюдая за самыми любимыми, проходят несколько долгих, безмолвных, но неизменно счастливых мгновений. - Спят ещё? – сонный, но улыбчивый Сэхун заглядывает в комнату, где царит сонное царство. - А твои? – интересуется шёпотом Джунмён в ответ. - Лу-то? – Сэхун хмыкает. – Ещё те сони, добудись попробуй. – улыбается он шире. – Предлагаю отправиться за завтраком и кофе. В кухне негромко работает телевизор, диктор утренних новостей на «KBS» поздравляет с Рождеством. Сэхун пританцовывает на месте, ожидая пока кофе-машина наполнит его чашку крепким двойным Эспрессо, пока Джонин жарит панкейки, а Джунмён дремлет за столом на руке со стаканом гранатового сока в другой. - С Рождеством! – слышится громкое из глубины дома, и следом топот по лестнице. – Подарки! - Начинается. – выдыхает Джонин, посмеиваясь и переворачивая очередной панкейк. - Уже? – Джунмён даже просыпается. Сэхун уходит в гостиную к ёлке, чтобы понаблюдать. - Я не готов быть задушенным в объятиях утром в Рождество. – улыбается Джунмён, поднимаясь со своего стула и облокачиваясь о сильную спину. – Разве что – тобой. Ты хотя бы силы рассчитываешь, а их трое. – Джунмён негромко смеётся, уткнувшись носом любимому где-то между лопаток. - О Господи! – слышится восторженный вскрик Мёнсу. Джонин выключает огонь под сковородкой и оборачивается к любимому, обнимая его за талию и прижимая к своей груди. Оба замирают, ожидая реакции. – Это же пятый Note! Пятый, Камджон-а, пятый! - Су, не тряси меня. – отзывается Камджон, чем вызывает у подслушивающих родителей смех. – На вид такой маленький, а посильнее альфы бываешь. Погоди-ка… - Я же говорил, он полчаса будет до них добираться. – Джонин кивает, переглядываясь с любимым. - Фантомы! - Если он не будет их носить, вернём в магазин. – Джунмён прячет смешок в кулак. - Камджон-то, и не будет? – Джонин хмыкает. – Да он из них не вылезет! - Это же самые лучшие кроссовки в мире! Родители, я вас люблю! – зовёт он. - Ну, осталась Джу. – Джонин почти затаивает дыхание. Угодить этой маленькой царевне не так-то просто! - Молочный шоколад! – перебивает и её голос общий довольный гам в гостиной. – Вы только посмотрите, Молочный шоколад! Посмотрите! - Надеюсь, я угадал с цветом. – Джунмён поднимает взгляд, и они с любимым обмениваются улыбками. - Это же тот, который я хотела, из весенней коллекции. Мой «MCM»! – слышно, как Джунин запыхалась, видно скачет. Уже мгновенье спустя, три самых драгоценных в целом мире создания появляются на пороге, каждый с большим бантом на голове, и взрослые альфа и омега смеются, раскрывая руки и получая свои самые ценные и любимые подарки, которые поспешно налетают, прижимаясь и обнимая в ответ. Стоя на кухне, сонные и не умытые ещё, все вместе, обнимая любимый Молочный шоколад и маленькую Карамельку, Джунмёну думается, что несмотря ни на что, его жизнь – такая же сладкая, как и три этих чуда. Джонин легко понимает всё по его глазам и прижимается губами к его лбу. - Мы – сладкоежки, любимый. – выдыхает он шепотом. Самые, что ни на есть!