Молочный шоколад

Очередная годовщина Корпорации торжественно собирает весь руководящий состав в Большом оперном театре. Джунмён толкает поздравительную речь в самом начале, а потом весь концерт наблюдает за чем и за кем угодно, кроме сцены. Он сидит возле Криса да Исина и крутит в пальцах телефон. Шоу тянется долгие два часа и уже после антракта Джунмён, откровенно говоря, хочет встать и уехать домой. И дело даже не в том, что его собственный альфа не здесь, не рядом, что не смог приехать, потому что в последний момент праздничный вечер перенесли. В зале душно и не то, что это как-то смущает Джунмёна, но он определенно хочет домой. Он устал сегодня. У всей Корпорации, даже самого простого офисного работника мелкого звена сегодня не просто сокращённый день, а официальный выходной, а он, гендиректор, отработал полноценный день. Конечно, он понимает, это его обязанности, но сейчас, в его положении работать хочется всё меньше: настроение скачет то вниз, то вверх, бывает по несколько раз за час, от этого Джунмён постоянно на ком-то срывается, а потом просит прощения и долго корит себя за то, что поступает так эгоистично. - Мён. – зовёт рядом Крис. Он сидит между двух омежек, обоих беременных, кстати. – Как ты себя чувствуешь? - Со мной всё порядке. – отзывается Джунмён, продолжая не глядеть на сцену, а только куда-то перед собой. – Правда. Просто устал. - Скоро всё закончится. – Ифань ободряюще сжимает его плечо, а Исин подмигивает. Ещё на несколько десятков минут Джунмён залипает, глядя на них. Теперь Исин и правда не ходит, а катается и за ним действительно забавно наблюдать. Крис трясётся над ним, от чего омежка периодически ругает своего альфу, хотя, по секрету Джунмёну рассказывает, что ему приятна такая забота. Они с Крисом ждут альфочку, а Джунмён пока не знает, кого ждать ему. Срок ещё маленький, и людям пока без конкретного объяснения не понять ни перемен в настроении, ни частого токсикоза или головокружения. Исину же говорить ничего не надо, за него говорит живот, причём весьма красноречиво говорит. УЗИ совсем скоро, Джунмёну тоже не терпится узнать, кого он носит под сердцем. Он пока не знает, как к нему обращаться, и никогда в жизни не задумывался, как бы он назвал будущих детей, и с Джонином они этой темы пока тоже не касались. И всё, что ему остаётся, это только поглаживать плоский живот. Концерт подбегает к концу, зал аплодирует и можно, наконец отправиться домой. Выходя на свежий воздух, Джунмён с облегчением выдыхает. На улице прохладно, как для начала осени, и он посильнее кутается в пиджак. - Езжайте домой. – просит он, когда Крис с Исином замирают напротив. Они переглядываются и продолжают молчать. – Что встали? Езжайте домой на корпоративной машине! Я такси себе вызову. Езжайте. - Мён, Джонин открутит мне голову, если не посажу тебя в машину и не отправлю домой. – фыркает Ифань, запустив одну руку в карман, а другой обнимая Исина за плечи. - Я пройдусь всего одну остановку и вызову такси сам, туда. – отвечает омежка. - Нет, я сам вызову тебе такси и мы проводим тебя до остановки. – настаивает Крис. - Езжайте домой. – настаивает на своём Джунмён. - Хорошо, ты пройдёшься, но такси туда я вызову тебе сам. – сходится на компромиссе Ифань, вынимая телефон. Когда машина заказана и несколько минут спустя уже ждёт в указанном месте, Джунмён машет на прощание отъезжающей корпоративной машине, и направляется по улице вниз, в нужную сторону. На часах едва перевалило за девять, Джонин выключает на кухне свет и выходит в освещённый коридор, когда телефон в кармане ещё не снятых джинсов начинает вибрировать. Альфа поспешно достает его и принимает вызов. - Ааа, концертники-юбиляры. – тянет он в трубку. – Как вы там? Ещё не закончилось? - Джонин. – голос Криса в ответ звучит насторожено. – А Мёна ещё нет? - Так! – ещё более настороженно в ответ тянет Джонин. – Что значит – ещё нет? Он уже должен быть? Давно? Рассказывай! - Концерт закончился час назад. Он отправил нас на корпоративной машине, а ему я вызвал такси до следующей остановки, он хотел прогуляться на свежем воздухе и… - Фань! – перебивает Джонин, замирая в коридоре. – Твою мать! Я доверил его тебе всего на вечер и ты отпустил его ночью, в его положении прогуляться? – руки мелко дрожат и голос набирает угрожающих нот. - Ты же знаешь, что с ним невозможно спорить… - начинает было Крис, но его перебивают. - Невозможно спорить? – вот теперь-то голос Джонина срывается на полноценный крик. – Он – омега, подчёркиваю, беременный омега. Кому знать, как не тебе, об этом, к тому же он твой лучший друг, я уже не говорю о том, что твой гендиректор! Тебе так сложно было просто посадить его в машину вопреки всем его словам? Твой омега ведь тоже в положении, Фань, неужели я много попросил? Всего лишь присмотреть за ним. – в конце крик сходит на нет и Джонин тяжело вздыхает, а потом прижимает телефон к уху плечом, пока надевает спортивную куртку, а затем обувает кеды. – Где его должно было ждать такси? - На малой оперной… - Крис опять не договаривает, вызов сбрасывают. Хотя Опера расположена и в центре города, здесь всегда не так шумно и людно, как в развлекательных кварталах столицы. Джонин сбавляет скорость, едва оказавшись на малой оперной улице и тормозит вовсе. На лавочке под кинотеатром, напротив остановки, запахнутую в пиджак, вытянув ноги, Джонин узнаёт знакомую фигурку. Он поспешно выходит из машины и направляется к своему омежке. Садится рядом на лавочке и хочет отчитать его, но только смотрит, как внимательно Джунмён наблюдает за звёздным небом, которое в сентябре особенно красивое. - Мёни, у тебя есть совесть? – зовёт он негромко. – Почему ты сидишь здесь один, в твоём положении в такое время? – омежка не отвечает, только вздыхая. - Вот вы где. – возле тротуара тормозит ещё одна машина, из которой появляется Крис. - Бросил моего омегу, не бросай хотя бы своего одного дома. – рявкает на него Джонин, отмахнувшись. – Джунмён. – снова зовёт он. Омежка поджимает под себя ноги, садится поудобней, и кладёт голову ему на плечо. - Хороший мой. – Джонин обнимает его за плечи и осторожно заглядывает в лицо. – Что-то болит? - Да. – отзывается Джунмён, прикрывая глаза. - Где? – взволновано интересуется альфа. - В животе. – отзывается омега. - Поедем в больницу? – предлагает мягко Джонин, хотя внутри всё натягивается от волнения, как струна. - Угу. В машине тепло и тихо, Джунмён сидит на соседнем пассажирском сидении с ногами, накрытый чужой спортивной курткой, и неотрывно глядит за мелькающими за окном огоньками. - Доктор Чон. – номер этого человека становится одним из тех, которые Джонин запоминает наизусть. Джунмён устремляет на своего альфу взгляд, когда слышит знакомое имя и видит телефон в его руках. – Вы сейчас в отделении? - Как раз собирался уходить. – отзывается из трубки голос молодого мужчины. – А что случилось? Что-то с Джунмёном? - Можно и так сказать. – соглашается альфа, поглядывая на своего омежку, который неотрывно глядит на него. - Хорошо. Вы уже в пути? Жду вас у себя. – одобряет голос с той стороны и альфа отключается. - Ты как? – интересуется он, когда машина останавливается на светофоре, и Джонин несильно сжимает хрупкую ладошку своей. - Спать хочется. – отзывается Джунмён, накрывая второй своей большую, горячую, смуглую по сравнению с его белой, ладонь альфы. - А живот? – пока стоят на светофоре, Джонин отпускает руль и гладит кончиками пальцев тёплую щёчку. - Болит. – почти шепотом отзывается омежка. Доктор Чон встречает буквально у выхода, в коридоре и придерживает дверь, заметив во дворе отделения знакомую машину. Альфа ловит своего омежку под руку, пока ведёт по ступенькам вверх. - Добрый вечер, Джунмён. – добродушно, как всегда так по-отцовски улыбается доктор Чон и Джунмён кивает в ответ. Он устал, и чувствует себя не лучшим образом, да и весь запас слов на сегодняшний вечер он только что растратил на любимого. - Ну рассказывай, - просит медик, когда Джунмён устраивается на широкой кушетке в его кабинете. – Где болит, как болит? - Не знаю, где и как. – отвечает омежка. – Просто внутри, в животе. Я не различаю боль. - Единственная, которую будешь различать – схватки. – кивает доктор Чон и садится рядом. - Боль похожа на ту, которая появляется при стрессах? - спрашивает он и Джунмён отрицательно кивает. – А на ту, которой скручивает живот во время утреннего токсикоза? - Да, похожа. Вот где-то такая. – отвечает омежка. Джонин стоит буквально у двери и молча наблюдает. - Джунмён, ты сегодня хоть что-то ел?- прямо спрашивает доктор Чон. - Ну… - омежка теряется и поглядывает на стоящего у его изголовья альфу. – Дел было много, день насыщенный… - То есть уже сутки у тебя и крошки не было во рту? – уточняет доктор. - Вчера я обедал…только. – омежка пожимает плечами и слышит тяжёлый вздох от двери. - Это желудок. – коротко констатирует Доктор Чон. – Послушай, что я тебе сейчас скажу. – медик поднимается и уходит к большому комоду у окна, чтобы достать оттуда лекарство и налить стакан воды. – Все питательные вещества, которые ты получаешь с пищей и водой, забирает себе малыш, организм добровольно их отдаёт, потому что он сейчас полностью перестроен, и работает только на то, что ты беременный. Когда за день ты не получаешь питательных веществ, малыш начинает тянуть их из резервов. Собственных резервов у него нет, поэтому он тянет их из резервов твоего организма. А твой организм, теряя питательные вещества в свою очередь, начинает искать поддержки у тебя, пытается вырабатывать дополнительную энергию, но поскольку брать её ему неоткуда, он начинает вырабатывать её из себя. Когда желудок пустой, он с голоду переваривает себя сам. Отсюда боль. С завтрашнего дня, - Доктор Чон протягивает синюю капсулу и стакан воды и Джунмён поспешно пьёт. – Строгая диета. Я всё детально расскажу Джонину, и он будет контролировать. Не мори себя больше голодовкой. Малыш тебе за это спасибо не скажет. Придти домой – поужинать, совсем немного, я скажу – что. Перед сном выпить ещё одну таблетку, всё ясно? - Ясно. – отвечает за омежку Джонин и садится в кресло у стола врача. Джунмён успевает задремать, пока Доктор Чон рассказывает его альфе всё, что нужно, а потом жмётся к горячей груди, когда Джонин подхватывает его на руки и несёт в машину, а потом вынимает дорожную подушку и плед из багажника и даёт ему возможность прилечь на заднем сидении. - Ты злишься? – негромко спрашивает Джунмён, пока они едут домой. - Ты поступил безответственно. – коротко отвечает Джонин, следя за дорогой. - Я подумал, лучше ничего, чем фаст фуд. – омежка пожимает плечами, кутаясь в плед, и альфа, заметив это, посильнее включает печку в машине. - Ты не идёшь завтра на работу, в курсе? – напоминает он. - В курсе. - отвечает Джунмён, вздыхая. - И до конца недели ты туда не ходишь, тоже в курсе? – снова спрашивает альфа. - Да. – омежка кивает. - Нам на УЗИ в понедельник. - Я помню. Машина мягко тормозит во дворе. Альфа снова подхватывает на руки сонного омежку и опускает на кровать уже только в спальне. - Не засыпай пока. – просит Джонин, вручая Джунмёну в руки пульт от белой плазмы на стене напротив, и уходит из комнаты, а возвращается уже с подносом-стойкой и готовым лекарством. Омежка послушно съедает всё, что ему положено, запивает таблеткой и плюхается на подушку, даже не потрудившись раздеться. Это только к середине ночи он понимает, что живот больше не болит, что он в пижаме и что рядом под боком спит Джонин, к которому он тут же прижимается. - Горе моё. – шепотом выдыхает альфа, поднимая руку и давая Джунмёну возможность скользнуть под неё и устроиться у него на груди. - Спокойной ночи. – отзывается омежка, прижимаясь крепче и прикрывая глаза. - Ну чего ты трясёшься? Успокойся. – негромко смеётся Джонин, когда они замирают под знакомым кабинетом. – Ничего страшного тебе там не скажут, тем более ты же сам хотел уже знать пол. Пошли. – Джонин толкает дверь без стука и тянет своего омежку за руку следом. - Доброе утро. – здоровается Доктор Чон улыбчиво, только видит их на пороге. – Джунмён, как самочувствие? - Всё хорошо, спасибо. – отзывается омежка, и показывает своему альфе язык, когда тот подталкивает его к кушетке за шторку, отпуская его руку. - Волнуешься? – спрашивает медик. - Немного. – честно признаётся Джунмён, стягивая через голову тонкий свитер, а потом опускается на кушетку. - Трусишка. – Джонин садится рядом и наклоняется, чтобы поцеловать тёплую кожу всё ещё неизменно плоского живота. - Расслабься и не напрягай мышцы. Надеюсь, малыш уже повернулся и мы всё увидим. – просит доктор. Джунмён закусывает губу, а потом вздрагивает, когда на кожу выдавливают прохладный гель, а затем прикасаются зондом УЗИ. Доктор Чон внимательно глядит на экран, а потом улыбается. - Малыш здоров, с ним всё в порядке. Ну-ка, сейчас. – он меняет зонд УЗИ, подключая другой, небольшой и тонкий, а потом в комнате повисает тишина, все перестают дышать, и только под потолок поднимаются редкие сбитые, кажется, с ритма «тук-тук». - Стучит. – шепотом выдыхает омежка, прикусывая губы и улыбаясь. - Малыш уже взрослый, естественно, что сердечко уже стучит. – соглашается Доктор Чон и снова меняет зонды, продолжая УЗИ, а потом его рука замирает, а брови скачут вверх. – Ну что ж, это мальчик! - Мальчик? – переспрашивает альфа с улыбкой. - Два! – кивает Доктор Чон, улыбаясь. – А я-то думаю, почему ритм такой сбитый, а сердечка-то два стучит. - Два?! – удивляется альфа следом. - Двойня? – переспрашивает омега. - Неожиданно? – переспрашивает Доктор Чон с улыбкой. - Неожиданно - это не то слово. – соглашается альфа. Джонин открывает дверь своим ключом и пропускает Джунмёна внутрь, заходя следом. Омежка разувается и прямо буквально на пороге оборачивается. - Ты не рад? – любимые карие глаза глядят с печалью, и Джонин сгребает своё хрупкое чудо в объятия. - Не рад? – хмыкает он. - Да я готов танцевать танцы народов мира, но я их все не знаю, к сожалению. – смеётся альфа, целуя каштановую макушку. – Я уже вижу лицо Сэхуна и у меня уже заложило уши от его воплей. – кивает Джонин, и Джунмён негромко смеётся ему в шею. – Но детскую пока лучше обустраивать одну. - И кровать в форме машинки? – с надеждой интересуется Джунмён, поднимая на любимого взгляд. - Ты в таком восторге, как будто мы тебе её покупаем. – кивает многозначительно Джонин, а потом оба в унисон вздрагивают – в дверь звонят. - Я на кухню. Вы уже проголодались? – интересуется Джонин, выпуская омегу из рук. - Угу. – отзывается Джунмён, потянув на себя дверь и открыв её. - Привет счастливым родителям. – на пороге Лухан с цветами и огромным тортом. – Не смотри так на меня. – Лухан хмыкает, когда Джунмён пропускает его в дом. – Ты наверняка ешь за двоих, хотя срок ещё и маленький. - Лулу, не знаю, это тебя обрадует, или шокирует, но как оказалось сегодня, он ест не за двоих, а за троих. – отзывается Джонин из кухни, выглядывая к ним в коридор. - За троих? – переспрашивает Лухан, глядя на лучшего друга с непониманием. – За троих?! – взрывается он. – Двойня, что ли? - Угу. – Джунмён пожимает плечами, улыбаясь. *** Телефонный звонок застаёт неожиданно, где-то после 11 часов дня. Джунмён в буквальном смысле этого слова, получает краткие инструкции и поспешно сбрасывает, выбираясь из-под одеяла и поспешно снимая пижаму. - Джонин-а! – зовёт омежка, когда спускается вниз по большой лестнице уже переодетый в джинсы и мягкий полосатый свитер. - Что, шарик? – отзывается откуда-то из гостиной альфа, выходя на голос. - Отвезёшь меня или я сам поеду? – интересуется Джунмён. - А… Куда? Зачем? – удивляется альфа, замечая своего омежку одетого ну ни как не в пижаму. - Мне нужно в Корпорацию, там большой совет директоров, а никого нет. – отвечает Джунмён, пока присаживается на низкий стульчик в коридоре и осторожно обувается. С начавшим расти животом это не так просто. - А Фань? – удивляется Джонин. - А ты едешь к ним в больницу. – отвечает омежка. - В больницу? – переспрашивает альфа. – Зачем? - Не стой, одевайся, по пути расскажу. - омежка поднимается со стульчика и тянется за пальто, которое ему помогают надеть. Когда Дэхён – секретарь гендиректора, открывает перед ним дверь, Джунмён как раз расстегивает на себе пальто и с порога кланяется всем присутствующим в его кабинете и по совместительству малом зале советов, поддерживая одной рукой живот. - Прошу прощения за моё опоздание. – говорит он и директора кланяются в ответ. Джунмён обходит длинный стол, за которым все сидят и опускается в своё кресло как раз возле отца. - Где Ифань? – интересуется тот негромко. – Я думал, ты в твоём положении сидишь дома и ведёшь дела оттуда с его помощью. - Исин рожает. – коротко отвечает Джунмён. – Мне показалось, что мне будет легче приехать, чем прислать сюда Фаня, который будет дёргаться из-за того, что его омежка там один. - С вами, омегами… - вздыхая, негромко замечает отец. - Я знаю, знаю, что когда мама рожала, ты был в Корпорации. Оба раза был. – парирует Джунмён, открывая принесённую с собой папку. – Господа, на повестке дня договор с Cube Incorporation. - Гендиректор, возможно, вам не стоило приезжать в вашем положении. – сочувственно подаёт голос один из директоров. - Со мной всё хорошо, спасибо за ваше волнение. – улыбается в ответ Джунмён благодарно. За почти год работы в Корпорации он сработался со всеми своими директорами и даже начал замечать, что они как-то больше благоволят ему, нежели отцу. Четвёртый месяц беременности медленно переходит в пятый, и Джунмён постоянно борется с токсикозом и головокружением, именно поэтому последние несколько недель вёл дела из дому, поручая все основные вопросы Фаню, но сейчас, когда у него самого семейные обстоятельства, выхода другого особо нет. - Они предлагают нам контракт на 13 миллиардов вон и для полного сотрудничества требуют, как условие, 1,1% наших акций. Как по мне, это как минимум, наглость. – начинает Джунмён и откидывается на спинку стула. Директора предлагают другие варианты, спорят и обсуждают что-то и Джунмён, как гендиректор, внимательно слушает, соглашается или не соглашается с ними, и только под конец совещания чувствует, словно его мальчишкам что-то не нравится. Дома он практически весь день лежит, а здесь сидя, почему-то начинает кружиться голова, и Джунмён незаметно для остальных обхватывает живот рукой, на мгновенье прикрывая глаза. «Малыш, вы как?» - пишет смс Джонин как кажется, вполне вовремя. «Что-то нехорошо.» - отвечает коротко Джунмён, откладывая телефон и снова вступая в диалог. На пороге вырастает Дэхён, и пока директора в очередной раз что-то обсуждают, он обходит большой стол и ставит возле Джунмёна бутылку воды и небольшую коробочку таблеток. - Гендиректор, Джонин-ши ждёт вас в приёмной. – сообщает Дэхён негромко, получает благодарную улыбку в ответ и уходит. Джунмён продолжает внимательно слушать, пока под столом осторожно открывает коробку, замечая, что таблеток осталось всего две и, оставив одну в ладошке, откручивает бутылку, поспешно выпив таблетку и запив. - Гендиректор, тогда вы своей рукой пишите ваши исправления, которые заверят наши. – просит финдиректор, протягивая бланк договора. Джунмён дописывает, что полагается и подписывается, оставив инициалы, а затем возвращает бланк директорам. - Собрание окончено, всем спасибо за присутствие. – декламирует отец Джунмёна. Директора неспешно покидают кабинет гендиректора, когда на пороге вырастает Джонин. - Ну что, как там? – интересуется Джунмён, когда Джонин подходит и замирает рядом так, чтобы омежка мог опереться на него. - Мальчонка, как и ждали. 52 да 3300, альфочка. Они с Исином в порядке, Фань звал в гости. – отвечает Джонин, обнимая любимого за плечи. - Ну поехали тогда. – кивает Джунмён, осторожно поднимаясь. - Может, лучше домой, а к ним вечером съездим? – опасливо предлагает Джонин, помогая омежке надеть пальто. - Таблетку выпил, буду жить. Как станет опять плохо – поедем домой. – кивает Джунмён, цепляясь за протянутую руку. *** Джонин просыпается первый раз от того, что рядом спящее до этого тело вылезает из-под его руки, да из кровати в целом. Второй раз и окончательно, когда поднимает голову с подушки, и понимает, что любимого всё ещё нет рядом. Джонин крупно вздрагивает и тут же встаёт, устремляясь вглубь особняка. У него под рёбрами оживает тревога – куда мог деться Джунмён посреди ночи да ещё и в его положении. Он же ногами едва волочит, настолько тяжёлый и большой животик. Джонин проверяет второй этаж и, убедившись, что там никого, спускается вниз. Уже на лестнице до внимательного слуха альфы доносятся тихие всхлипы, и сердце сжимается с новой тревогой. Джонин находит любимого в его кабинете, на большом кожаном диване с ногами, спрятавшись в уголочек и с домашним телефоном в руках. Мён внимательно слушает, что ему говорят на той стороне и, судя по всему, его просят успокоиться. Джунмён глубоко вздыхает, утирая нос рукавом, когда замечает знакомую фигуру на пороге. - Всё, мам, хорошо. Завтра созвонимся. Мне надо идти. И я тебя люблю. Пока. – Джунмён отключается и закрывается подушкой. Джонин входит в его кабинет и замирает на коленях у дивана, на котором сидит Джунмён, а потом поднимает свободную домашнюю футболку и неспешно целует большой животик от пупка и выше. - Что ты делаешь? – интересуется Джунмён, выглядывая из-за подушки. - Что случилось, любимый? – вопросом на вопрос отвечает Джонин, складывая голову на большой живот совсем осторожно и поглаживая обнажённые бока Джунмёна. - Ничего. – Джунмён снова прячется за подушкой. - Расскажи мне. – Джонин снова целует круглый животик, а потом Джунмён от неожиданности ойкает, когда две крохи внутри просыпаются от папиных поцелуев и тут же реагируют. - Разбудил. – выдыхает расстроено Джунмён. – Теперь будут всю ночь меня боксировать. - Не будут. – Джонин снова берётся целовать большой животик, совсем бережно, нежно и малыши внутри тут же успокаиваются. Джунмён только чувствует, что они крутятся внутри, но это вовсе не больно. Джонин встаёт, а потом усаживается у любимого за спиной, подвинув его, и кладёт подбородок ему на плечо, а руками бережно обхватывает животик. - Поделись со мной. – снова просит Джонин, укачивая своё сокровище в своих руках. - Я – обуза. – начинает Джунмён. – Ничего не делаю, только ною, капризничаю и скандалю. - Дурак, что ли? – вырывается у Джонина удивлённо. – Вы с мальчишками – самое ценное, что у меня было, есть, и может быть вообще, поэтому не смей говорить так, слышишь? – Джонин заглядывает в любимое лицо, и целует Джунмёна в нос. – Глупенький мой. Эти мысли из-за беременности? Я утром же позвоню Фаню и узнаю, нёс ли Исин такую ахинею. - Джонин хмыкает. - Отец совсем не ждёт внуков. Он будет ненавидеть их так же, как и меня? Я не хочу, чтобы кто-то ненавидел моих мальчиков, когда они ещё даже не родились. – Джунмён всхлипывает. - Маленький. – выдыхает в его ухо Джонин, утыкаясь носом ему в шею. – Не думай об этом. Тебе нужно отдохнуть, родной. Пойдём, я тебя уложу. – Джонин встаёт и помогает встать Джунмёну, а потом, поддерживая за талию, ведёт его наверх. Как только Джунмён оказывается в кровати, он тут же засыпает, а Джонин вынимает из-под подушки свой мобильный и отправляет смс на необходимый номер, а потом прячет телефон и обнимает любимого за плечи, целуя в макушку. - Джонин-а. – зовёт рядом знакомый голос негромко, но Джонин продолжает спать, отмахнувшись. – Джонин-а. - голос сопровождается теребленьем за плечо. Джонин открывает глаза и видит перед собой улыбчивое лицо мамы Джунмёна, и с облегчением выдыхает, улыбаясь в ответ. - Сколько времени? – шепотом спрашивает он, чтобы не разбудить Джунмёна. - Половина десятого. – отзывается мама Джунмёна, кивая. Джонин осторожно выбирается из кровати и на цыпочках выходит за ней из комнаты. - Спасибо, что так быстро приехали. – выдыхает он, наклонившись, чтобы обнять дорогого и понимающего человека. – Вдвоём? - Да. – кивает омега. – Как ни странно, утром я даже не успела ему сказать, он предложил сам. - Сам? – удивляется Джонин. Он прекрасно знает, какие у Джунмёна отношения с отцом, и почему для Джунмёна он именно отец, а для Сэхуна – папа. - Что Джунмёни обычно ест на завтрак? - Обычно, когда у нормальных людей завтрак, нас тошнит. – весело улыбаясь, сообщает Джонин и они по-доброму, негромко смеются. – Но я знаю, от чего ему не должно поплохеть. – Джонин кивает, обнимая молодую женщину за плечи. – Всё-таки хорошо, что приехали. – ещё раз говорит он. – Что Мён ночью сегодня хотел? - Жаловался, что он подавлен и устал. – вздыхает омега, когда они входят в кухню. - Здравствуй, Джонин. – здоровается отец Джунмёна, ожидая на кухне. - Доброе утро. – отзывается Джонин, обмениваясь с тестем рукопожатиями. - Где сын? –следует вопрос. - Он ещё спит. – отзывается Джонин, открывая холодильник и вынимая нужные продукты. – Очень устаёт, животик уже довольно большой. - Ясно. – коротко кивает тесть. - Джонин, чем-то помочь? - предлагает мама Джунмёна. - А где прислуга? – удивляется отец Джунмёна. - У ребят выходной. – отвечает Джонин. – Я стараюсь пока отгородить Мёна от любых стрессов и споров, его настроение не стабильно. - Споров? – удивляется тёща. - Его всё тянет что-то приготовить в последнее время, и ест он за троих, а Чанёль с Бэкхёном не позволяли ему перенапрягаться, от этого кое-кто беременный постоянно срывался и злился. Поэтому наши ребята в длительном отпуске уже, наверное, как месяц. Мён ест либо много и один раз, либо часто и чуть-чуть, поэтому, я справляюсь и без них. – объясняет Джонин. – И помощь не нужна, спасибо. – улыбается Джонин. Он быстро режет лёгкий салат, практически ничем его не заправляя, жарит гренки в кляре и немного говядины тонкими ломтиками. Выжимает мультивитаминный фреш в большой стакан, когда из глубины особняка слышится сонный голос: - Джонин-а!... - Иду, любимый! – отзывается Джонин, выбегая из кухни. Помимо завтрака мужу он успевает сделать завтрак и себе, и Джунмёновским родителям. И выходя в коридор, Джонин видит Джунмёна на верхней ступеньке. - Мой шарик. – улыбается альфа, когда помогает любимому спуститься по лестнице и целует в губы совсем нежно. – Как самочувствие? - Хорошее, и мы голодные. – отзывается Джунмён, пока они неспешно идут в кухню. - А настроение? – продолжает интересоваться Джонин. - Тоже хорошее. – кивает Джунмён, улыбаясь. - А хочешь, ещё больше подниму? – Джонин толкает полупрозрачную дверь и, входя в кухню, Джунмён видит родителей. - Мамочка. – тянет он довольно. - Привет, мой хороший. – улыбается она, тут же обнимая старшего сына. - Доброе утро, отец. – первым здоровается Джунмён, отстраняясь от мамы. - Доброе. – добродушно кивает в ответ взрослый альфа. - Идите в столовую, я сейчас принесу завтрак. – кивает Джонин. Он остаётся на кухне один, раскладывая завтрак по тарелкам. - Ты их позвал! – слышится со спины знакомый голос. - Мама сказала, что отец предложил раньше того, как она спросила. – отзывается Джонин, подхватывая в руки большой поднос. – Хочу, чтобы ты сегодня улыбался, ладно? – Джонин целует любимые губы, которые нехотя, но отвечают. – Люблю вас. - И мы тебя. – бубнит Джунмён, всё же улыбаясь в ответ и идёт вслед за альфой в столовую. - Выполняют любой каприз? – интересуется отец, когда все усаживаются за стол, завтракая, и Джунмён довольно хлопает в ладоши, получая на завтрак как раз то, что он хотел. - Словно ты так не делал, когда мама была беременна. – Джунмён пытается говорить спокойно и доброжелательно. - Делал. – кивает отец. – Причём, оба раза. - А у меня два за раз. – отвечает Джунмён, пожимая плечами. - Гуд морнинг, диар фэмили! Хау ду ю ду? – слышится голос Сэхуна. – Ма! – выкрикивает он, видя родителей. – Па! Привет, а вы откуда тут? – Сэхун обнимает каждого из родителей по очереди, потом Джонина и садится возле брата, целуя через спальную футболку большой живот, а потом и Джунмёна в щёку. – Чем-нибудь покормите? - На кухне, на плите. – отзывается Джонин. - Понял, сейчас приду. – Сэхун кивает, удаляясь, а возвращается уже с тарелкой омлета с овощами и парой палочек. Сэхун завтракает быстро, а потом просто гладит, разговаривает и целует живот хёна. - Сэхун! – окликает отец. - Милый, дай Джунмёни спокойно покушать, не мешай. – просит мама. - Я общаюсь с моими золотыми мальчиками, вы ничего не понимаете. Они только проснулись. Жуют. – кивает Сэхун, прикладывая ухо к большому животу. Джунмён одной рукой гладит живот, другой – Сэхуна по волосам. – Хён, ты как? – интересуется Сэхун, слегка лёжа на чужом животе щекой. - Хорошо. – кивает Джунмён. – Что слышно? - Крутятся. – отзывается Сэхун. – Интересно, а как они лежат? Носиками друг к другу, или попками? – интересуется младший, и снова прикасается щекой. – Жизнь под кожей, вот это, блин, да! Жаль, я не могу быть беременным. – вздыхает Сэхун. - Будешь так же нянчить свою омежку. – смеётся Джонин с его слов, взлохматив ему волосы. - Своя – ещё неизвестно когда. А это – мои племяшки. – Сэхун снова целует большой живот. – Как же я хочу их увидеть. – продолжает ворковать Сэхун над хёном, а Джунмён только глядит на него сверху вниз и улыбается. Кажется, кроме счастливых родителей, которые ждут свою двойню, самым счастливым человеком после их рождения станет дядя Сэхун. – Мои два щекастых счастья. Хён, когда там, а?! - В десятых числах марта. – отвечает Джунмён. - Ах, чёрт, ещё больше месяца, сейчас едва февраль. – Сэхун надувается. – Солнышки, дядя Хун уже ждёт и скучает по вам, малыши. И папки ваши как, ууууух, больше меня ждут, и бабушка с дедушкой – уже, небось, запаслись пелёнками. Вы мои сладкие. – Сэхун продолжает разговаривать с животом до тех пор, пока малыши не вспоминают голос дяди Хуна, не отличают его от голоса папы Джонина и не начинают своеобразно отвечать. - Шевелятся! – на радостях вопит Сэхун, хлопая в ладошки. - Толкаются. – шипя сквозь зубы, исправляет Джунмён, поглаживая живот. - Сэ, ну-ка. – Джонин отгоняет настойчивого дядю и помогает Джунмёну встать. – Мы не надолго. – извиняется он, уводя Джунмёна в ближайшую комнату, где есть диван или кровать. Опять-таки кабинет. Джунмён поспешно ложится на спину и Джонин опускается рядом, что-то успокаивающе шепча своим крохам и целуя живот то тут, то там. Малыши медленно успокаиваются от нежных поглаживаний и поцелуев, спокойного голоса, и полчаса спустя Джунмён с облегчением вздыхает. - Буйно же они реагируют на Сэ. – улыбается он. - Уже любят дядю. – кивает Джонин. *** - Джонин-а. – зовёт Джунмён, когда внизу живота начинает неожиданно болеть. – Какое сегодня число? - 18. - А месяц, месяц какой? – нервно спрашивает он, поддерживая живот ладошками и глубоко вдыхая и выдыхая. - Март, Мён. 18 марта, а что? – Джонин замирает на пороге их спальни и первое, что бросается в глаза – дрожащие пальцы, что поддерживают живот. – Что? – он оказывается рядом с омежкой, обнимая за плечи одной рукой, а другой помогая поддерживать животик. - Мы рожаем. – коротко отвечает омега, продолжая размеренно дышать. - Уже? – едва ли не ужасается альфа. – Сейчас? - Нет, блин, завтра! – Джунмён хлопает его ладошкой по плечу и сцепляет зубы.