Молочный шоколад

Самочувствие моё сейчас не самое лучшее, поэтому я как всегда прошу прощения за сверх-очепятки, которые вы здесь найдете!! И народ, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов, не стройте догадок о ХунХанах, вы всё узнаете, осталось не так много глав, развязка скоро!!=)) Сэхун сидит под университетом, на лавке не желая идти внутрь и бездумно пялится вперёд. Слишком много всего одновременно: компания, которую переложили на него, пока брат занят, заболевший племяшка, и один человек, думать о котором Сэхуну нельзя по законам природы. Студенты входят в университет, спеша на пары, а Сэхун так и остаётся сидеть во дворе на лавке, не обращая ни на кого внимания. Остаётся, пока рядом не мелькает человек, а потом присаживается рядом на лавку и выжидающе глядит на младшего. Сэхун игнорирует незнакомца несколько мгновений, а когда переводит на него взгляд, понимает, что человек совсем не незнакомец, и что Сэхуну нельзя о нём думать, но он ничего не может сделать. Он тихонечко всхлипывает и тут же подаётся к Лухану, и тот незамедлительно обнимает его, прижимая к своей груди. - Шшш. – баюкает Лухан в своих руках. – Пошли. – помогает встать и ведёт к машине, сажает на соседнее с водительским сидение, а сам садится за руль. - Куда мы едем? – интересуется Сэхун, когда пристёгивает ремень безопасности и уже успокоился. Лухан, тоже пристёгивается, протягивает Сэхуну солнечные очки и улыбается, нажимая кнопку, чтобы убрать у машины крышу. - Куда-нибудь подальше. - продолжая улыбаться, говорит он, тоже цепляя на нос очки, и бьёт по педали газа. Лухан выезжает за город достаточно быстро, минуя центральные шумные площади и проспекты, на улице солнечно и жарко, тёплый ветер треплет волосы и хочется смеяться. Они останавливаются только, когда местность за окном меняется. Лухан выезжает на небольшую полянку у реки. Здесь зелено и красиво, солнце пробивается сквозь деревья. Старший легко выбирается из машины, не открывая двери и младший следует его примеру. Они оседают на капоте машины, глядя вперёд и думая, каждый о своём. - Джонин сказал, что в случае третьей стадии воспаления Мёнсу мог бы не выжить. – начинает Лухан и Сэхун вздрагивает, но молчит. Как для брата, знает Сэхун, три самых счастливых в его жизни момента – это то, как он взял малыша Сэ на руки, как ответил Джонину «да» и как впервые увидел и взял на руки своих мальчиков, так и для Сэхуна одним из самых счастливых моментов можно назвать тот, когда он стал дядей и увидел два этих маленьких комочка счастья, которые были так похожи, но так отличались, и тянули к нему ручки, едва научившись улыбаться. Сэхун не знал, к кому тянуться, а потому наклонился к обоим, позволил малышам себя коснуться, запутаться маленькими пальчиками в волосах. Поэтому сейчас, думая о том, что он может потерять одного из них, Сэхун тяжело вздыхает. - Доктор сказал, что он – большой молодец и хорошо держится. – отвечает Сэхун. - Конечно! С такой заботой и любовью, что дарит ему семья. – кивает Лухан, уголочками губ улыбаясь. – Ханни много болел совсем в детстве. – говорит Лухан, делая пару шагов вперёд и приседая на корточки возле речушки. – Исин неделями, месяцами не выходил из депрессии из-за этого, а за ним и Крис. Тяжело смотреть, как твой ребёнок чахнет и засыхает на твоих глазах. – старший вздыхает и Сэхун поднимает на него взгляд, изучая ровную осанку. – А потом всё прошло, он оклемался, выздоровел и вот уже два года почти не болеет. Когда там почихает немного и всё. – Сэхун слышит улыбку в голосе старшего. – Поэтому не стоит отчаиваться, Мёни выздоровеет, Камджон подпитает его, всё-таки они двойняшки. - Угу. – соглашается Сэхун, кивая, хотя Лухан не видит этого. Старший встаёт, разворачивается к нему лицом и подходит совсем близко. - Веришь мне? – шепчет он младшему в ухо. - Больше, чем ты можешь себе представить. – отвечает Сэхун и подаётся навстречу, позволяя обнять себя за талию, а потом целует сам. Целовать Лухана странно, ибо Сэхун отчётливо чувствует сладкий, властный запах альфы, но ощущает при этом не конкуренцию, а слабость и желание поддаться. Лухан валит его на капот машины, целуя настойчивей, и младший негромко стонет в чужие губы. Лухан касается его с определённым страхом, дрожа и трепеща не меньше младшего. Каждое движение словно спрашивает – можно? Проходит долгих часа четыре, если не больше, когда ребята, наконец, чувствуют, что насытились друг другом. Они лежат на большом пледе, на земле, в тени деревьев, сквозь ветви которых пробивается солнце и мягко гладят обнажённую кожу. - Лу. – зовёт Сэхун, мягко поглаживая чужой живот и периодически касаясь тёплой кожи губами. - Ммм? – отзывается старший, прикрывая глаза и запутывая пальчики в чужих волосах. - Отвези меня в больницу. – Сэхун слегка приподнимается на локтях, чтобы заглянуть старшему в лицо. - Хорошо. – кивает Лухан и подаётся вперёд, чтобы поцеловать младшего в губы – едва-едва и очень нежно. Они одеваются, оба запоминая это место, и возвращаются в машину. Когда приезжают в больницу, там как раз и Джонин с Джунмёном, и Камджон. - Дядя Хун! – кричит он, только увидев его, и бежит через весь коридор. Сэ незамедлительно подхватывает его на руки, обнимая. - Привет, малыш! – улыбается он, когда племянник целует его в щёку и смотрит в лицо. – Как брат? - Спит. – вздыхает Камджон совсем по-взрослому. - Я схожу его навестить, хорошо, Шоколад? – просит разрешения Сэхун и племянник кивает. - Дядя Лу! – зовёт он, потянув ручки к Лухану, и Сэхун поспешно отдаёт малыша и входит в палату к Мёнсу. - Мёнсу-а! – выдыхает Сэхун с порога, когда видит маленькое бледное тельце, увешанное проводами. – Маленький. - Сэхун присаживается на край большой кровати и гладит малыша по волосикам. – Просыпайся, ладно? Мы все скучаем по тебе, особенно Камджони! Ведь без тебя он уже не Молочный шоколад, а ему не нравится быть просто Шоколадом! – Сэхун склоняет голову и кладёт рядом с маленькой ручкой, возле которой лежит плюшевый пингвин. - А почему не нравится быть просто Шоколадом? – шепчет Мёнсу, открывая глаза, и Сэхун дёргается, тут же вскидывая глаза. - Мёни! – поражённо выдыхает он и тут же целует маленький лобик. Сэхун тут же спешит к двери, открывая её. – Народ, скорее сюда! – зовёт он. - Мёнсу-а! – кричит с порога Камджон на руках Лухана, только увидев, что брат очнулся. Лухан сажает малыша на кровать и Камджон тут же подползает к брату и обнимает, умостившись рядом. – Я буду тебя лечить! – говорит альфочка, беря здоровую ладошку брата. - Ты принёс мне зверюшку? – улыбается Мёнсу. Камджон только хочет сказать, что пингвин – это птичка, но замолкает, не исправляя брата и только кивает, а потом целует тёплую щёку Мёнсу. Кислородную маску уже сняли. - Я схожу за врачом. – кивает Лухан, выходя. - Малыш. – зовёт Джунмён, наклоняясь к Мёнсу и целуя в нос. – Как ты? Что-то болит? - Горлышко. – отвечает Мёнсу. Его голосок ещё слабый и охрипший. - Мой чемпион! – улыбается Джонин, погладив сына по волосикам, и Мёнсу нежится об руку папочки, прикрывая глазки и улыбаясь. - Кто тут очнулся? – вслед за врачом в палату входит Лухан. – Привет, Мёнсу, Я – твой лечащий врач и ты – большой молодец. - Я тоже хочу стать врачом. – улыбается Мёнсу устало. - Давай, будущий врач, я тебя послушаю. – доктор поднимает маленькую пижамную кофточку и просит Мёнсу хорошо подышать. Камджон сидит возле брата, а Джунмён прижимается к Джонину, затаив дыхание, и ожидая, что скажет доктор. - Он дышит чище, хрипов стало меньше. – говорит врач и почти все в палате с облегчением выдыхают. – Я выпишу ещё витамины. Мёнсу нужно хорошо отдыхать и кушать, свежий воздух не помешает. Когда отключим капельницу или поменяем на ту, что полегче, я сообщу вам, и можно будет водить его на улицу на прогулку. О полном выздоровлении и возвращении домой ещё рано говорить. Но самое страшное уже позади. – доктор оборачивается на счастливых родителей и кивает. - Спасибо. – в ответ кивает Джунмён. Джонин выходит за врачом, узнать про лекарства, а Джунмён снова садится возле сынишек. - Папочка, Мёнсу поедет с нами домой? – спрашивает Камджон. - Нет, ещё рано. – отвечает Джунмён. – Мёнсу ещё слабенький, он должен лечиться в больничке. - Я боюсь спать в больничке. – маленький Мёнсу тут же заходится слезами. – Боюсь, не хочу, не хочу. Камджон укладывается возле брата на бочок, устраивая зверюшку между ними. - Я буду с тобой спать. - уверяет его брат, когда берёт ладошки Мёнсу в свою. – Спи. Мёнсу тут же слушается, поняв, что брат собрался спать рядом и послушно закрывает глаза, сжимая ладошку брата в ответ. - Мои золотые. – Джунмён гладит обоих по волосикам. Во сне они ещё больше похожи каждый на своего любимого папочку, как по заказу. - Какое сонное царство. – в палату возвращается Джонин, и тут же улыбается. – Камджон, я так понимаю, собрался тут оставаться? - Па, тс, я усыпляю Мёнсу. – шикает на Джонина Камджон. Но всё нормально. Мёнсу уже крепко спит, он ещё слабенький, поэтому его быстро утомляют разговоры и объятия с семьёй. Камджон осторожно встаёт, клюёт брата в щёку и тянет к папе руки, чтобы тот помог ему слезть с высокой кровати. - Езжайте домой, я могу ещё посидеть. – зовёт Сэхун, когда Джунмён оборачивается на него. – Всё нормально, езжайте. – кивает он. - Дядя Хун, ты будешь беречь сон Мёнсу? – спрашивает Камджон, когда Сэхун забирает его из рук Джонина. - Да, Шоколад, буду. – кивает Сэхун. – Ну-ка, поцелуй меня! – Камджон довольно чмокает любимого дядю в подставленную щёку. – А теперь в эту! – Сэхун поворачивается другой, и Камджон целует и туда. - Пока, дядя Лу! – Камджон машет Лухану рукой, когда тот вырастает у Сэхуна за плечом. И тоже целует в щёку. – Дядя Хун, тебе не будет тут скучно с Лу?! - Не будет. – отвечает Сэхун, улыбаясь. - Я на связи и вы будьте. – говорит Сэхун брату. Когда они с Луханом остаются в палате одни, только с тихонечко сопящим Мёнсу, то усаживаются на диван в углу палаты и наблюдают. - Помнишь, как впервые увидел его, их? – Лухан кивает на Мёнсу. Сэхун глядит на племянника, а потом переводит взгляд на Лухана. - Джунмён плакал. Не просыхая, плакал несколько дней. У него не было послеродовой депрессии, он плакал от счастья, каждый раз, когда видел мальчишек, каждый раз, когда их видел Джонин. Потому что когда закончились роды, Джонин долго благодарил брата за два эти маленькие счастья. Они оба плакали, над кроватками. Я никогда ещё не видел людей счастливей. Я увидел их, обоих, когда им было уже несколько недель. Таких крох, потрясающе красивых, похожих на родителей и друг на друга и даже на меня, как мама говорила. Увидел их как раз тогда, когда они не были в пелёнках. Я наклонился над кроваткой, Мёнсу заметил меня первым, а потом и Камджон, который до этого с интересом смотрел по сторонам. А потом они одновременно потянули ко мне ручонки. – Сэхун улыбается, снова глядя на племяшку. - Они полюбили тебя с первого взгляда. – кивает Лухан, тоже глядя на Мёнсу. – Как и я. Сэхун перестаёт дышать и на мгновенье прикрывает глаза, а потом, глядя всё так же на Мёнсу, переплетает свои пальцы с Луханевскими. - Мы пришли! – громко кричит с порога Камджон, зная, что бабушка с дедушкой дома. - Вы вовремя! – отзывается мама Джунмёна, выглядывая на прибывших из столовой. – Камджони, солнышко, мой ручки - Я с родителями. – отзывается Камджон, когда тянет обоих пап за собой в ванную, здесь, на первом этаже. - Ну где вы? – снова зовёт из столовой бабушка. - Ба, ба, Мёнсу проснулся! – довольно, буквально, запрыгивая в столовую, кричит Камджон. - Что? Очнулся? – переспрашивает папа Джунмёна, сидя во главе стола, хотя обычно это место занимает не он. - Да, пришёл в себя. Доктор сказал, хрипов меньше и дышит чище. – кивает Джунмён, помогая Камджону сесть за стол, а потом садится рядом. - Это отличные новости, правда, Камджони? – улыбается бабушка, на что Камджон довольно хлопает в ладошки. – А где Сэхуни? - Он остался у Мёнсу, ненадолго. – отвечает Джонин. – Думаю, у него ещё пары в обед. - Этот маленький засранец совсем не учится и прогуливает. – вздыхает дедушка. Повисает неловкая пауза. - Деда, а папочка хорошо учился? – интересуется Камджон, уплетая за обе щеки их любимый с Мёнсу суп с говядиной. - Деда не знает, как папочка учился. – Джунмён треплет сынишку по волосам. – Добавки будешь? - Буду, если без второго. – кивает Камджон, пододвигая свою тарелочку поближе к Бэкхёну, чтобы тот налил ему ещё. - Камджон, ещё морковно-яблочный должен влезть. – напоминает Джонин. - Нееееет. – ноет Камджон, отправляя ложку за щёку. - Что значит – нет? А Мёнсу кто обещал лечить? – интересуется Джонин, когда Чанёль передаёт ему графин и Джонин наливает Камджону полный стакан соку. Камджон вздыхает, глядя на стакан, а потом снова увлекается супом. - Деда, а почему ты не знаешь, как папочка учился? – спрашивает снова Камджон, облизывая свою ложку. Снова виснет пауза. - Так, Ким Камджон, когда я ем – я глух и нем, давай. – Джонин вручает сыну кусочек хлеба и двигает его тарелку поближе к нему. Снова тишина, Камджон доедает свою добавку, выпивает залпом стакан сока и кажется, просто не уймётся сегодня. - Деда? – зовёт снова. - Камджон! – одёргивает Джонин. - Папочка был отличником и входил в список 50 лучших студентов в своём университете. – отвечает папа Джунмёна, от чего тот едва не давится. Джонин, что сидит напротив, ловит его стопки в свои. - Ого, папочка! – поражённо выдыхает Камджон. – Вот видишь, деда знает! – кивает он. - Ты доел? Марш умываться и в постель. – командует Джонин, кивая сынишке. - Но…. - Не но, а в постель! – перебивает Джонин снова и встаёт вслед за сыном. - Ты думал, что я не знаю? – интересуется отец, когда в столовой они остаются втроём. - Странно, что ты знаешь. – отвечает Джунмён. - Ты ревнуешь к брату. – хмыкает отец. - Я слишком люблю брата, чтобы ревновать по таким мелочам. – отвечает Джунмён. - Мальчики! – пытается вмешаться мама. – Не ссорьтесь, пожалуйста! - Спасибо за обед, мам, было вкусно. Когда бы Камджон ещё слопал две порции? – Джунмён встаёт, целуя маму в щёку, и выходит из столовой. - Сонвон! - зовёт молодая женщина. – Ну зачем ты так? - Я? – фыркает отец Джунмёна. – Это он выставил меня монстром перед ребёнком! - А ты сделал вид, что знаешь? – вздыхает мама Джунмёна. – Джунмёни не дурак, он понимает, что ты мог узнать это только от меня и никогда бы не поинтересовался сам. - Женщина, будешь меня учить? – фыркает альфа. - Не буду, - выдыхает женщина. – Иногда мне кажется, что в этой жизни ты никого не любишь. – говорит она и выходит. В доме тихо. Пока Мёнсу в больнице, Камджон не буянит, да и сейчас как раз самое время обеденного сна и пока Джонин укладывает сынишку, или уже уложил, Джунмён запирается в своём кабинете. Работу никто не отменял. Крис присылает ему отчёты за пропущенное собрание совета директоров и Джунмён может спокойно, в тишине вникнуть в них, когда в дверь негромко стучат. - Войдите. – отзывается Джунмён. – Мам. – улыбается он, когда на пороге вырастает красивая молодая женщина, на которую он так похож. - Милый, я не отвлекаю? – интересуется женщина, прикрывая за собой дверь. Она обходит большой дубовый стол и замирает у Джунмёна за спиной, кладя руки ему на плечи и присаживаясь на быльцу большого кресла, в котором сидит сын. - Очень обиделся на папу? - Кажется, больше меня на него обиделась ты. – выдыхает Джунмён, кивая. - Милый, мы с папой – это отдельный разговор. Я как обиделась, так и прекратила, а вы… - женщина вздыхает. – Мне, я уверена, Сэхуну тоже и Джонину особенно тяжело постоянно видеть ваши перепалки. Мальчики не понимают, они пока совсем крохи, но уверена, их в будущем тоже не порадует перспектива того, как дедушка относится к их любимому папе. Поэтому, может нам всем стоит приложить усилия, чтобы до того, как наши малыши повзрослеют, ваши отношения с отцом наладились? – Джунмён вздыхает, обнимая маму одной рукой за талию, и прижимается щекой к её животу, словно маленький мальчик, и задумывается. - Мам, ты же знаешь, что это бесполезно. – наконец, говорит Джунмён. – Дохлый номер. Мы все прекрасно знаем, что если бы Сэхун родился первым, меня бы не было. - Так, как не было бы и его, родись ты альфой. – исправляет мама. - Я бы не родился альфой, мам, даже в следующей жизни. Я слишком слаб для альфы. - Джунмён кивает. - Папа воспитал в тебе характер альфы. – кивает в ответ женщина. - Знаю. За это я ему благодарен. Только скорее характер беты, ибо до альфы я всё равно слегка не дотягиваю. - Дотягиваешь! – перебивает мама. – Из тебя бы вышел отменный альфа. - И тогда у меня не было бы Джонина и моих мальчиков. – Джунмён кивает. - Возможно, если ваша связь предписана на небесах, Джонин был бы твоей омегой. – улыбается женщина. - Мне стоит сказать ему, он посмеётся перспективе быть омегой. – по-доброму хмыкает Джунмён. – Он был бы альфой, неизменно. И возможно, мы бы когда-нибудь подрались за какого-то омежку, и я вышел бы проигравшим. - Но ему какой-то омежка не нужен, ему нужен его омежка. – женщина с улыбкой глядит на старшего сына и целует каштановую макушку. - Вот именно поэтому я и не мог родиться альфой. – Джунмён с улыбкой соглашается. – Знаешь, мам, возможно, если бы первым родился Сэхун, родился таким, какой он есть – альфой, ты бы и смогла уговорить отца на второго ребёнка, и тогда было бы вполне ясно и логично, что родится омежка и всё было бы по-другому. - Тогда бы Сэхун не вырос таким, какой он есть. Ты вложил огромный вклад в его воспитание. И, наверное, с половину дал именно ты. Он сам признаёт это, ты же знаешь. – женщина, с улыбкой глядит на фотографии в больших рамках на столе Джунмёна. Здесь они с Сэхуном кривляются в камеру, словно малыши, на ещё одной фотографии сын со своим альфой и две маленьких обезьянки, отдельная фотография сына с Джонином, с улыбками, счастливыми глазами и неожиданным поцелуем и семейная фотография, которой года четыре, если не больше. Ещё школьник Сэхун, родители и Джунмён. - О Господи, я едва его уложил! Он без Мёнсу неугомонный совсем. – Джонин замирает на пороге, а потом тут же улыбается, видя, что Джунмён всё ещё обнимает маму. - Я не слишком помешал? – тут же интересуется он. - Конечно, нет. – кивает мама Джунмёна, и, улыбаясь, манит Джонина рукой к себе. Тот прикрывает дверь, подходит, и его так же как и Джунмёна обнимают. - Вы – как два больших прототипа своим маленьким копиям. – шире улыбается мама Джунмёна. – Они поэтому у нас такие красивые. - Ну конечно, мам, - соглашается Джунмён. – Они и последними хулиганами будут самыми красивыми и лучшими. - Женщина! – слышится где-то в коридоре за дверью голос. - О, кажется, кто-то вспомнил, что всё же хоть какую-то омегу он любит в этой жизни. – кивает мама, а потом целует сына в макушку, и так же Джонина. - Мам, может, не надо? – опасливо тянет Джунмён. - Всё нормально, милый. – женщина ещё раз улыбается сыну и выходит. Джунмён откидывает голову на спинку стула, прикрывая глаза. - Набрать тебе ванну? – интересуется Джонин, наклоняясь и мягко целуя любимые губы. - Спасибо. – только и отвечает Джунмён, улыбаясь в поцелуй. Любимый всегда знает, что ему нужно. – Составишь компанию? - Ну конечно. – Джонин улыбается уже возле двери. – Жду тебя через десять минут. Джунмён заканчивает с делами, с той их частью, с которой справится за 10 минут, и, поднимаясь на второй этаж, застаёт сидящих на диване в обнимку родителей в малой гостиной и спокойно разговаривающих. Ванная готова, в большой ванной комнате приглушённо горит свет, раздаётся аромат хвои, лаванды и морского прибоя. - Родители помирились. – замечает Джунмён, когда крепкие родные руки медленно стягивают с него бейсболку, потом избавляются от штанов и раздевают полностью, а потом лёгко подхватывают и опускают в тёплую воду большой ванной. Мышцы тут же поддаются, расслабляясь, а потом вокруг талии обвиваются всё те же родные руки, после того, как Джонин сам забирается к любимому в ванную. Джунмён прикрывает глаза, позволяя себе вздремнуть, пока Джонин мягко перебирает чужие волосы и тихонечко напевает в ухо, периодически целуя щёку и макушку. - Помнишь, как малые купались с нами? – вспоминает вдруг Джонин, шепча в чужое ушко. - И расплескали половину воды. – кивает Джунмён, улыбаясь, но глаз не открывая. - А ещё они дули пузыри и пускали разные водоплавающие игрушки. – кивает Джонин, целуя маленькое ушко. - Кажется, наша ванная и правда велика только для нас двоих.- соглашается Джунмён, кивая. – Я скучаю по Мёнсу. - А я как, не представляешь себе, - нервно выдыхает Джонин. – Мой маленький, любимый Джунмёнозаменитель, взглянув на которого каждый раз, я как будто заново влюбляюсь в тебя. – Джонин вздыхает, от чего Джунмёну приходится перевернуться на живот и устроится у любимого на груди. - Камджон так вырос с тех пор, как Мёнсу положили в больницу. Стал таким взрослым и ответственным мальчиком. – вздыхает Джунмён, царапая коротким ноготком смуглую грудь, а потом тут же целуя. – Я так больше не хочу. Никогда в жизни не хочу, чтобы кто-то из моих близких людей оказывался в больнице. Я больше не переживу. - Мён… - Правда. – Джунмён вздыхает и чувствует, как крепкие руки сжимаются на нём сильнее. - Никто и никогда, обещаю. – шепчет Джонин, целуя любимые губы неспешно и нежно. Утром, когда приходит время, чтобы вставать и собираться на работу, Джунмён долго не может разлепить сонных глаз, и от нежных поцелуев ему только ещё больше хочется остаться в постели. Камджон, которого Мёнсу обычно будит рано, просыпается чисто по привычке ни свет, ни заря, и отправляется досыпать к папе в тёплую кровать. Джонин удивляется, когда возле него снова кто-то плюхается, но увидев сынишку, только откидывает край одеяла, чтобы малыш забрался к нему, устроился в тепле, обнял и снова сладко уснул. Перед тем как выходить, Джунмён заглядывает в спальню, заставая своих так похожих мальчиков спящими, они даже в одинаковых позах лежат. Джунмён вздыхает – для полной картины не хватает всего одного чуда. Он нежно целует каждого в щёку и уезжает в корпорацию, где уже ждут Крис и отец. День с самого утра не ладится, усталость берёт своё и Джунмёну приходится вливать в себя кофе лошадиными дозами. Отец понимающе переглядывается с Крисом – Джунмёну странно видеть его таким, хотя он, наверное, тоже, хоть чуть-чуть, но волнуется за Мёнсу. Обед только-только начался, когда пиликает служебный телефон и экран символизирует о внутреннем звонке. - Да? – Джунмён нажимает кнопку, подаваясь поближе к микрофону. - Господин гендиректор папочка, пойдёшь с нами кушать? Мы тут ждём тебя, выходи. – зовёт из трубки голос Камджона и Джунмён смеётся. Очень мило получилось – господин гендиректор папочка. Джунмён подхватывает пальто и выходит в приёмную, где как раз ждут любимый и сынишка. Камджон тут же просится на ручки и Джунмён поспешно подхватывает его. За обедом Камджон сначала весёлый и довольный, а потом резко поникает и тут же начинает проситься к Мёнсу. Родителям ничего не остаётся, кроме как поехать в больницу. Маленький Мёнсу рад видеть семью, они подолгу обнимаются с Камджони, а потом юный альфочка даже кормит донсена принесённым с собой обедом. Мёнсу забирают на процедуры и он машет и кричит, что очень скучает и любит папочку, папу и Камджони. - Ну, ты долго валяться будешь, Сэ? – интересуется Лухан, замирая на пороге спальни уже обутый и в куртке. - До вечера. – отзывается Сэхун, лениво потягиваясь. - Заказы какие-нибудь будут? Или я иду так, и чтобы потом не ныл. – предупреждает Лухан. - А что, моё слово – закон? – Сэхун приподнимается на локтях, глядя на старшего. - Естественно! – фыркает Лухан, улыбаясь. - Ну так что, прогульщик? - Я не прогульщик! – возмущается Сэхун, снова спрятавшись под одеяло. - Я съезжу домой ещё, тебе что-нибудь взять? – Лухан вынимает из кармана пальто ключи от машины. - Свитер. Тёмно-синий который. – отвечает Сэхун, садясь на кровати. - А он разве у меня? - удивляется Лухан. - Угу. – кивает младший, наконец вылезая из кровати и вальяжной походкой проходя мимо старшего. - Ладно, - Лухан открывает входную дверь. – Жди, лентяюга. - Я не лентяюга! – кричит в спину Сэхун, но старший уже не слышит. Квартира пустеет, Сэхун остаётся в ней один, когда желудок требует еды. В кухне светло и на удивление тепло. Напевая себе что-то под нос, Сэхун ставит на огонь чайник и колдует с перекусом, но едва успевает сесть за стол и начать есть, запах еды действует в обратном смысле, и бросая всё, Сэ устремляется в туалет. Тошнота накрывает неожиданно и Сэхун не на шутку задумывается. Лухан, возвращаясь, находит младшего на полу, в ванной, обнявшего колени и уткнувшегося в них носом. Старший садится рядом, обнимая за плечи, а потом целует в макушку. Сэхун мелко дрожит и всё так же в тишине, без слов протягивает ему пластиковый экспресс-тест. Лухан хлопает ресницами, когда принимает его из чужих рук, а потом Сэхун слышит его негромкий смех. - И что это? - интересуется он. – Это невозможно! - Я, по-твоему, сам нарисовал, делать было нечего? – едва слышно интересуется в ответ Сэхун. - Сэ… - Что, Сэ? - Этого не может быть! – настаивает старший. – По законам природы… - По законам природы ты тоже рядом со мной быть не можешь. – отвечает Сэхун, отворачиваясь. - Ты сошёл с ума! – выдыхает Лухан. - Я с ума сошёл? – переспрашивает Сэхун. – Кажется, мы сделали это вместе! – младший психует и бросает на пол несколько пустых коробок. Лухан оседает рядом, глядит на них, а потом снова обнимает его за плечи, прижимая к своей груди. - Мы должны рассказать Мёну. – шепчет он. – И Джонину. - Чемпион, ты готов? – Джонин толкает двери палаты сынишки и глядит, как малыш, сидя на большой кровати, одевается. – Иди, помогу. – улыбается Джонин, опускаясь на диван и поманив Мёнсу пальцем к себе. Маленький омежка как всегда, попой вперёд слезает с кровати и подходит к папочке, молча глядя на него. Джонин подтягивает маленькие джинсики, помогает нормально надеть носочки, чтобы они не висели и заправляет маленькую футболочку в штанишки, а потом одевает Мёнсу в тёплый вязаный свитер с большим Микки Маусом, и Мёнсу разглаживает складочки, гладя мышонка на своей груди и улыбаясь. - Мы сюда больше не вернёмся? В больничку? – интересуется он, когда Джонин складывает его вещи в небольшую дорожную сумку, что принёс с собой. - Если ты будешь хорошим мальчиком: будешь хорошо кушать, вовремя ложиться спать, не капризничать, одеваться, когда тебе говорят, что холодно, и не пить и кушать холодного – то не вернёмся. – отвечает Джонин, поглядывая на малыша. Мёнсу кивает, пряча маленькие пальчики в рукавах тёплого свитера. – Соскучился? – Джонин оборачивается на него через плечо. - Да. – отвечает Мёнсу. – По Камджони особенно. – добавляет он негромко. - Иди ко мне. – Джонин садится на заправленную кровать и протягивает руки, подхватывая Мёнсу и тут же обнимая. Маленький носик тыкается в горячую щёку, а ладошки сходятся на шее, Мёнсу жмётся так сильно, как только может. - Папочка. – зовёт он негромко. - Мм? – Джонин слегка отстраняется, посадив малыша на свои колени. - Я тебя люблю. – широко улыбается маленький омежка и снова тянется к Джонину, на этот раз, чтобы поцеловать в щёку. - Кто - подлизуля? – Джонин роняет сынишку на большую кровать и целует через свитерок животик, Мёнсу хохочет и довольно визжит. – Пошли, подлизуля, ещё укол на прощание делать. - Не хочу коль-коль. – Мёнсу надувает губки, когда Джонин поднимает его на руки и сажает на шею. - Что, хочешь в больнице остаться? – интересуется взрослый альфа, когда они выходят из палаты. - А что, если не сделают коль-коль, останусь в больничке? – Мёнсу закрывает папочке глаза ладошками, а потом тут же открывает, когда его щипают за маленький носик. - Останешься. – кивает Джонин, а потом стучит в манипуляционный кабинет, и услышав с другой стороны негромкое «входите», толкает дверь. – Доброе утро. – здоровается Джонин с медсестрой, а потом снимает Мёнсу со своей шеи и берёт подмышку, словно тот ничего не весит. Мёнсу болтает ножками в воздухе. - Я пришёл на последний коль-коль. – говорит Мёнсу, когда папочка ставит его на ножки и он вынимает из кармана джинсиков рецепт врача и протягивает медсестре. - Хорошо, Мёнсу. Но ты уже большой мальчик, а без папы не справишься. – отвечает улыбчиво медсестра, принимая бумажку, чтобы посмотреть, какое лекарство нужно. - Это папочка. – исправляет Мёнсу. - Иди сюда, жопка. – зовёт Джонин негромко и Мёнсу послушно подходит, забираясь к Джонину на колени и поспешно расстёгивая на себе джинсики. - Почему коль-коль всегда так больно? – интересуется малыш негромко. - Потому что это лекарство. – отвечает Джонин протягивая сынишке руку, в которую он незамедлительно вцепляется. – И оно тебя лечит, поэтому болит. Мёнсу кивает и переворачивается на животик, снова хватаясь за папину ручку. Медсестра быстро делает укол, от чего Мёнсу негромко от неожиданности вскрикивает, сжимая ладошку Джонина так сильно, как только может, а потом с облегчением выдыхает. - Молодец какой. – хвалит медсестра. – Последний укол лучше всего перенёс. – девушка улыбается и вручает Мёнсу конфету. Мальчик без слов улыбается, кланяется, принимая сладость и поправляет на себе одежду, а потом тянет папочку за руку прочь из кабинета. И как только они выходят, Мёнсу обнимает папину ногу, куда достаёт и заходится слезами. Укол на самом деле очень болезненный, особенно для ребёнка, Джонин подхватывает своё чудо на руки и обнимает, пока возвращается в его палату. Пока забирает сумку, прощается с доктором, получая последние указания и едет домой, Мёнсу всё это время спит сначала на его руках, а потом на заднем сидении машины под пледом. Останавливаясь во дворе, Джонин осторожно забирает спящего сынишку, подхватив сумку, и направляется в особняк. - Мён…. – Камджон замирает, едва успев подойти к папе и тут же замолкает, потому что Джонин прикладывает к губам палец. Камджон видит, что братишка спит и следует за папой наверх, в их комнату. Маленького омежку укладывают в кровать и Джонин помогает Камджону забраться рядышком поверх одеяла. - Где папочка? – шепотом спрашивает Джонин, накрывая мальчишек одеяльцем и оставляя сумку в углу возле коробки с игрушками, чтобы попозже разобрать. - В книжной комнате. – отзывается Камджон, прикрывая глазки. Джонин кивает, прекрасно зная, что под книжной комнатой у мальчишек подразумевается кабинет и оставляет их спать, тихонько прикрывая дверь. Джунмён и правда здесь, дремлет в своём большом кресле над газетой, подперев щёку ладошкой в Джониновском старом, уже сто раз растянутом, но всё ещё белоснежном свитере. Альфа обходит большой стол и сгибается пополам, складывая руки на стол, а на них голову, чтобы заглянуть Джунмёну в лицо. - Тебя, как малых, тоже уложить спать? – интересуется он негромко, наклоняясь и целуя любимого в губы совсем осторожно. - Вы уже вернулись? – интересуется в ответ Джунмён, но глаз не открывая. – Где мои мальчишки? Почему они спят в такое время добровольно? Джонин негромко смеётся, присаживаясь на быльцу широкого кресла и обнимая своего омегу за плечи. - Мёнсу уснул после укола, так что я положил его спать, решил не будить, а Камджони улёгся рядом. Боюсь, сегодня они будут буянить до середины ночи. – отвечает альфа. – Но пока спят, можем приготовить им что-нибудь вкусненькое. Джунмён кивает, улыбаясь и встаёт с кресла, утягивая с собой альфу за руку на кухню.