Фарфоровый.

Глава 1. Введение. Жухлая, по-осеннему сухая, трава зашуршала между сжатыми пальцами. Майское, довольно ласковое, но двулично обманчивое, солнце пригревало ноющую кожу лица. Откуда-то сбоку доносились радостные детские голоса и смех, чуть поодаль шумела редкая дорога, лёгкий ветерок колыхал ароматные стебли набирающих бутоны одуванов. Небо чистое, ясное, невероятно высокое, подобно огромному пустому холсту, оно радовало свежестью и пугало своей пустотой. Цепеш закрыл большие впалые глаза, уставшие от яркого голубого пространства небес, и медленно выдохнул из лёгких остатки тухлого залежавшегося воздуха. Мышцы покалывало от неприятного расслабленного состояния и прохлады, что исходила от только-только прогревающейся после долгих морозов земли. Из левого уха выпал наушник, в очередной раз вынуждая Цепеша к нервному рывку в испуге. Он неловко прижал не успевшую коснуться земли спасительную берушу к щеке, и слегка оторвал лопатки от вылежанного места на примятой траве. В глаза сразу бросилась шумная кучка подростков возле сетчатого забора, сквозь общий гул которой слышалось трудно различимое шипение и жалобный крик. Пинки и оглушительные удары велосипедной цепью сыпались градом на крохотное беззащитное существо, способное лишь извиваться от боли и тщетных попыток опереться на уже в фарш перемятые кости лап. Цепеш ощутил подступающий к горлу ком. Дыхание становилось все более частым и необходимым, а сердце все менее и менее контролируемым. И без того бледная кожа побелела окончательно, покрываясь красными пятнами и холодея, паническая атака нависла над пареньком словно неминуемая волна. —Я видел такое не раз, это нормально, подростки жестоки- это нормально, оно умрет, смерть- это нормально, я себя чувствую. Я себя чувствую. Я себя чувствую.—истеричное самоубеждение и до боли сжатые тощими пальцами виски только усугубляли удушье, в глазах стало темнеть, а картина мира сливаться в единую неразличимую мазню тошнотворно ярких цветов. Он не справился, сознание утеряно.