Аберрант / Aberrant

      Появление в Хогвартсе нового ученика не было чем-то необычным или из ряда вон выходящим. Переводы студентов происходили на постоянной основе по понятным причинам. Деятельность Гриндевальда набирала обороты, и этот масштаб сильно пугал людей. Кто-то перебирался в Англию целыми семьями, а у кого-то всё было не столь радужно, ведь сбежать от опасности удавалось далеко не всем. Но эта опасность была где-то далеко, а в волшебной школе жизнь шла своим чередом, будто и нет никакой войны. Несмотря ни на что, юные маги продолжали наслаждаться учебными буднями, радуясь новым знакомствам. И лишь Тому Реддлу, казалось, что новый переведённый ученик послан к нему самим Мордредом из преисподней, очевидно, за какие-то ошибки, которые он ещё не совершил или уже успел совершить в своей прошлой жизни.       И не сказать, что новый парень разительно отличался от остальных студентов. Напротив, на фоне серой массы он абсолютно ничем не выделялся. Однако Том стал замечать, что Эванс вёл себя крайне странно, а нахождение в непосредственной близости с ним вызывало внутри Реддла странное царапающее чувство. Он всё никак не мог понять, с чем это связанно, пока не стал более внимательно следить за Эвансом.       Некоторое время ничего особенного не происходило. Парень как парень, ничего примечательного. Да, ленив, нелюдим, пожалуй, даже слишком. На уроках, судя по многочисленным жалобам преподавателей, не блистал, что затрудняло определение магического потенциала. Одноклассники никак его не выделяли, чаще всего просто игнорировали, а для самого Тома Эванс из-за своей безалаберности начал становиться обузой, что никак не вязалось с привычным укладом жизни Реддла.       Но в один момент всё перевернулось с ног на голову. На Тома напали. Ударили заклятьем со спины во время стандартного патрулирования коридоров. Просто немыслимо. Такого не случалось с самого первого курса. Ему казалось, что в Хогвартсе каждый знал, что он из себя представлял. Он давно доказал свою силу, свою мощь и тот факт, что Реддл не прощал такого поведения в свой адрес, должно было давно укорениться в сознании школьников. На первом году обучения он, будто собака, перегрызал обидчикам глотки, прокладывая путь к непоколебимому авторитету. Что ж, видимо, Реддл недооценил людскую тупость.       Следующий день не принёс Тому покоя. Он ужасно спал этой ночью, в голове постоянно крутились мысли о нападении. Из-за этого на уроки пошёл в разбитом состоянии. Завтракать Том не стал и ограничился лишь чашкой крепкого кофе без сахара и утренним выпуском «Ежедневного пророка», который одолжил у Малфоя. Он очень надеялся, что это поможет ему прийти в себя, но прогадал. На занятиях Реддл был рассеян и даже чуть не выронил палочку, отрабатывая заклинание на трансфигурации. Том бы точно не пережил этот день, если бы так опозорился перед Дамблдором. Вовремя спохватившись, он всё же смог успешно справиться с заданием и получил свои заслуженные баллы. Альбус тогда одарил его понимающей улыбкой и самодовольно пошёл проверять задание у следующего ученика. Просто прелестно.       Весь день Абраксас бросал на него обеспокоенные взгляды, что ещё больше раздражало Реддла. Он уж точно не нуждался в сочувствии. Но поскольку на всех уроках он делил парту с Малфоем, избавиться от слизеринца было невозможно, и Том вынужденно весь день терпел это навязчивое внимание.       Очередной выговор от Слизнорта стал для Реддла последней каплей. Профессор задержал его после урока по зельеварению. И ненужно было быть пророком, чтобы понять, о ком пойдёт речь.       – Том, при всём моём уважении к тебе, мне кажется, что ты не справляешься со своими обязанностями. Такого ещё никогда не было на моей памяти. Всего один новенький ученик, а уже столько проблем. Даже первокурсники себе такого не позволяют. Мы постоянно теряем баллы, и ты сам прекрасно знаешь, что это недопустимо.       – Я понимаю, профессор.       Реддл завёл руки за спину и сжал ладони так, что побелели костяшки пальцев. Но как бы он ни был зол, ни один мускул не дрогнул на его лице. Вся его поза говорила о том, как он внимательно внимал каждому слову профессора и готов сделать всё, чтобы исправить ситуацию.       – Когда Орион Блэк был старостой, весь факультет ходил по струнке. Поэтому его и назначили префектом школы. Быть может, я поспешил с вашим назначением на должность старосты?       Том едва сдержался, чтобы не стиснуть челюсти.       «Контролируй себя!»       – Простите, профессор. Я приму меры как можно скорее.       – Уж постарайтесь. Не заставляйте меня пожалеть о своём выборе. – Гораций улыбнулся и по-отечески похлопал Реддла по плечу. – Я верю в вас, Том, не подведите меня. А теперь ступайте. Думаю, вам ещё многое предстоит сделать сегодня.       Естественно, Том так просто этого не оставит.       «Мерлин, да он действительно сравнил меня с Блэком!»       Реддл всё ещё слишком хорошо помнил, как будучи слабым тринадцатилеткой попал в волшебную школу. Сказка оказалась так близко, но реальность била метко и больно. Том был потерян и абсолютно чужд для этого мира. У него не было поддержки семьи, он считался отвратительным грязнокровкой без рода, который не имел даже права дышать одним воздухом рядом с благородными магами вроде Ориона. Реддл помнил, как первое время его пугали призраки, снующие сквозь стены, как он старался проходить быстрым шагом мимо двигавшихся картин и вздрагивал от громкого смеха учеников. Как он зубрил по ночам защитные и атакующие заклинания. Том делал всё для того, чтобы выжить. И ему удалось выгрызть себе место. Он доказал всем, что с ним шутки плохи. Что он сильнее, быстрее, умнее всех в этом замке вместе взятых. И уж тем более – лучше Блэка. А это нападение было сродни жёсткой пощёчине. Будто бы кто-то хотел сказать ему, что он непозволительно расслабился и делает недостаточно для поддержки своего авторитета.       Выходя из кабинета, Том был вне себя от ярости и не заметил, что Абраксас, оказывается, ждал его под дверью. Малфой незамедлительно последовал за ним. Когда они завернули в коридор, ведущий к подземельям, слизеринец уточнил:       – Мне разобраться с Эвансом?       – Подслушивал?       Малфой лишь выразительно приподнял бровь.       – Всё с тобой ясно.       Несколько минут парни шли в тишине, но в конечном итоге Абраксас не выдержал.       – Ну так что?       – Нет.       – Нет? Но я бы мог…       Том резко остановился.       – Я сказал нет.       – Спокойнее, – примирительно поднял ладони Малфой. – Сам так сам. Что с тобой сегодня?       Том проигнорировал вопрос и вновь устремился к общежитию. Просвещать кого-то о вчерашнем инциденте Реддл не станет. Рассказать своему окружению о нападении – всё равно что признать собственную слабость. А Том был каким угодно, но только не слабым.       Он быстро выстроил план для дальнейших действий относительно Эванса и нападения. И если разборки с новеньким подождут, то нападавшего нужно было искать по горячим следам. Поздним вечером Том приступил к опросу картин в злополучном коридоре. Сонные волшебники шипели, отказывались идти на контакт, но Реддл всегда умел запудривать людям головы. И не имело значения, нарисованы они или нет. Тому даже не верилось, что он когда-то боялся эту мазню на холсте. Жалкие, бесполезные соскобы души все как один твердили, что в коридоре, кроме самого Реддла, никого не было. Он вскользь поделился с портретами предположением, что кто-то скрывался под дезиллюминационным заклинанием, но те утверждали, что даже не заметили никакой ряби. Был только Реддл, его унизительное падение, вспышка от оглушающего заклинания и всё. Картины не слышали даже пресловутого стука ботинок.       Том не ожидал, что этот опрос не принесёт никаких результатов, но не привык так быстро сдаваться. Вернувшись в гостиную Слизерина, он невозмутимо прошёл через холл, растянулся на диване рядом с читающим Абраксасом и уставился в горящий камин. Такое спокойствие давалось Тому очень тяжело. Ведь внутри него бушевал пожар из эмоций. Малфой вопросов задавать не стал и молча продолжил заниматься своим делом, выжидая, когда Реддл сам заговорит с ним. Мудро с его стороны, за такую молчаливую поддержку Том его и ценил.       Достав волшебную палочку, Реддл стал нервно постукивать ею по виску. Дурацкая привычка, вообще-то, но она всегда помогала ему думать. Что он имел на данный момент? Одно нападение и никаких зацепок. Простое, мать его, уравнение. Он справлялся с задачками и потруднее. Так ведь?       Кто-то позади парней оглушительно грохнул дверью в спальню, и Том очнулся от оцепенения.       – Абраксас…       – Да? – Малфой тут же отложил книгу в сторону.       – Нужен список людей, которые отсутствовали вчера в спальнях после отбоя.       Блондин нахмурился, обрабатывая полученную информацию.       – Мне нужно больше конкретики. Это касается всех факультетов или…?       – В идеале – всех.       – Ты понимаешь, что узнать это будет затруднительно? – Малфой неопределённо хмыкнул.       – Затруднительно… – задумчиво повторил Том, прищурив глаза.       – Я бы даже сказал невозможно. – Видя, что Реддл вновь ушёл в себя, Абраксас прочистил горло. – Не буду спрашивать, для чего тебе эта информация – всё равно не расскажешь. Могу порасспрашивать ребят из нашего факультета, но предупреждаю сразу – дело гиблое. Сомневаюсь, что кто-то из слизеринцев будет сдавать своих, но могу точно сказать, что Эванс вчера вечером опять где-то шастал. В комнате он после ужина не появлялся.       – Хм… Хоть что-то. Но задание остаётся прежним. Опроси студентов. Просто ненавязчивый разговор, не мне тебя учить чесать языком. Никто ничего не должен заподозрить.       – Принял.       Ожидаемо Малфой мало помог делу. По его сведеньям, несколько второкурсников пытались сбежать на кухню к эльфам за едой, но старшекурсники их быстро развернули возле выхода из гостиной. Эрик Пирс с четвёртого курса ходил на свидание к своей подружке с Когтеврана. Чуть позже парочка попалась на глаза завхозу, и тот навесил на голубков отработку в теплицах. Было ещё несколько человек из команды по квиддичу, они задержались после тренировки, но Мальсибер утверждал, что лично проконтролировал, чтобы все приняли душ и разошлись по своим комнатам. Снова тупик, упущенное время и возможность быстро поймать нападавшего таяла на глазах.       – Знаешь, есть ещё кое-что, - неопределенно протянул Малфой и растянул свои губы в той самой улыбке, которую использовал, когда у него было припасено для Тома действительно что-то стоящее.       – Подробнее.       – Ты же помнишь, что недавно меня навещал отец? Он прибыл в Хогвартс через камин директора, но немного задержался из-за каких- то дел. У Диппета было плановое собрание с учителями, и он жутко спешил, поэтому позволил мне подождать отца в своём кабинете…       Зная, как Малфой любит слушать свой голос Том нетерпеливо перебил его:       – Ближе к делу.       Абраксас недовольно цокнул.       – Я остался в кабинете один и не был бы Малфоем если бы не порылся на его рабочем столе. Там не было ничего такого, к моему сожалению, но на глаза мне попалось личное дело одного ученика.       Блондин уставился на Тома в ожидании реакции и тот не заставил себя долго ждать.       – И? Его имя я сегодня услышу или ты так и будешь ходить вокруг да около?       – О, тебе интересно? Гарри Эванс. Он ни с кем не общается, поэтому нам мало, что о нём известно. И я подумал, что тебе это может чем-то пригодиться, раз уж его не было в общежитии в тот вечер. Кое-что я успел прочитать, пока не появился отец.       – Кое-что? Не разочаровывай меня.       – Ладно, ладно, – Малфой самодовольно откинул волосы за спину. – Естественно я прочитал всё. Он прибыл в Хогвартс поздно ночью и ему понабилась медицинская помощь. В отчете мадам Беттелл написано, что у него было сильное магическое истощение и серьезные колотые раны в бедре. Они были нанесены не ножом, медиведьма упомянула, что извлекала какие-то гигантские щепки.       – Откуда взялось ранение?       – Вроде как у них в доме произошел пожар. Но разве сложно затушить его с помощью магии? Может это был «Адский огонь»?       – Или на них напали, - Том задумчиво закусил губу. – Ладно, что ещё ты узнал?       – Эванс сирота, полукровка, жил с каким-то дальним родственником, но это нам и так известно. От социальной стипендии отказался, видимо, деньги имеются. Никакой информации о успеваемости нет, только приписка о домашнем обучении. Это довольно странно, так как при переводе в личном деле всегда должны быть оценки. Допустим, все его документы сгорели. Диппет мог бы запросить информацию из министерства.       – Может, просто не успел.       – Том, Эванс уже месяц с нами учится. Уж за это время директор мог бы найти время для этого. И вообще, мадам Беттелл написала, что у Эванса очень сильный магический потенциал.       Реддл устало усмехнулся.       – Вот уж вряд ли. Тогда бы у него не было таких проблем с учёбой, а у меня с ним.       – У вас с НИМ, – блондин выделил голосом последнее слово, – один магический уровень. Может быть, он даже сильнее?       – Аккуратнее с высказываниями, Малфой.       Заметив тяжелый взгляд Тома, Абраксас быстро прикусил язык.       – Ладно, я понял. Но мне кажется, что тут не всё так просто. Знаешь, что он скрывает под одеждой?       – Ты сейчас это вообще к чему?       – Успел залезть к нему в штаны на прошлых выходных, решил похвастаться – невозмутимо ответил Малфой.       Видя, как у Тома вытянулось лицо, Абраксас не выдержал и неприлично заржал.       – Да ладно, ты же знаешь, меня интересует только милые леди. Недавно я решил воспользоваться ванной старост. Эванс был там, как раз переодевался и собирался уходить. Он быстро натянул на себя свою кофту и скрылся, но я успел заметить у него по всему телу шрамы, а на предплечьях свежие порезы. Возле ванной остались капли крови.       – Мерзость.       – Согласен, но ему явно есть что скрывать. Почему он себя травмирует? Подумай над этим.       После разговора с Малфоем, Реддл решил проверить письменные отчёты патрулирующих старост. К сожалению, ловить в них было нечего. Затем Том допросил старост уже лично, аккуратно прощупывая мысли с помощью Легилименции. Никто из них к нападению не был причастен, а задержали в тот вечер лишь парочку первокурсников, которые ещё даже палочку в руках толком держать не умели.       Оставался лишь Эванс. Безалаберный, отстающий лентяй. Очередная посредственность, по скромному мнению Тома, но информацию, которую предоставил ему Малфой нельзя было сбрасывать со счётов. Следить за Гарри было неимоверно скучно. Да, парень продолжал пропадать вечерами. Временами появлялся в библиотеке, карябая своим ужасным почерком какие-то записи. Но ничего примечательного Гарри Эванс практически не представлял. Единственное, что смог отметить Том – это его очевидную любовь к квиддичу. Тот часто читал литературу, связанную со спортом… Как и многие в Хогвартсе.       Всё это было не то… Он явно что-то упускал из виду. Реддл бесился, плохо спал по ночам, на него наседали преподаватели, а он так и не приблизился к решению своей загадки. Возникший интерес к Эвансу начал стремительно утихать, а на его место пришло раздражение. Парень доставлял лишь проблемы, а ведь Реддл привык, что вокруг него всё должно быть идеально. Если что-то выбивалось из данной нормы, Том быстро исправлял это. Он отлично умел добиваться своих целей, любыми методами – это в Слизерине усвоили быстро. Реддл давил, шантажировал, манипулировал, но всегда достигал желаемого результата, а тем несчастным, кто попадались на пути, оставалось лишь прогибаться под его волей. Том будто неминуемая стихия вытачивал из факультета необходимую ему форму. И то, когда Эванс исправится в лучшую сторону, оставалось лишь вопросом времени.       Так и произошло. Ему достаточно было донести свою волю, как дело в отношении успеваемости Эванса пошло на лад. Гарри улучшил оценки, Тома перестали вызывать учителя, Слизнорт ходил счастливый и светился, как начищенный галеон, а у Реддла вновь появилось личное время. Идиллия, не иначе. Но стоило ему только похвалить себя за проделанную работу и выбросить Эванса из головы, вернувшись к провальным поискам, как тот вновь напомнил о себе через разъярённого Розье. От него Том и узнал просто ошеломительные новости.       Гарри Эванс поставил Эвана на колени.       Просто сырой магией, без какого-либо извращённого подтекста.       И это было именно то, о чём говорил ему Малфой. Паршивец Эванс был силён и умело скрывал это.       Бурное воображение быстро вырисовывало полученную картину, отчего по телу Тома побежали мурашки, а губы сами по себе расползлись в широкой улыбке. Сейчас ему трудно было сдерживать своё ликование вперемешку с клокочущей злостью. Кажется, он наконец-то нашёл того человека, который напал на него в коридоре. Подсознание вопило, что это именно Эванс напал на него. И, возможно, именно сегодня он сможет получить доказательства. Факты полученные от Абраксаса не зря заставили его насторожиться. А убеждаться в своей правоте всегда приятно. Даже если ты уже успел разочароваться в собственных догадках. Даже если ты успел разочароваться в себе.       Том запретил Розье приближаться к новенькому и заверил, что сам разберётся с ним. Он тут же отправился на поиски Эванса и едва смог сдержаться от того, чтобы не напасть на него, когда обнаружил парня в запретной секции. И вот с момента, как он застал новенького склонившимся над книгой о крестражах, Реддл окончательно потерял всякий покой, а Гарри Эванс бесповоротно поселился в его мыслях, посеяв там хаос.       Что Эвансу было известно о намерениях Тома относительно этого раздела магии? Откуда он об этом узнал? Почему напал? После увиденного в библиотеке он теперь не сомневался в причастности Эванса. Ему самому пришлось собирать информацию о крестражах по крупицам, и Реддл сильно жалел, что не выкрал эту чёртову книгу из библиотеки. Мозг Тома гудел, будто потревоженный улей, но ему так и не удалось найти ответы на свои вопросы. И всё, что ему оставалось – это продолжать бдительно следить за Эвансом.

***

      Матч по квиддичу и ошеломительная победа вскружили слизеринцам головы. Студенты были вне себя от радости, и только Том недовольно морщил нос. Реддл искренне презирал этот вид спорта, но не признавался даже самому себе, что дело не в самой игре, а именно в полётах на метле. Занятия на первом курсе поставили жирный крест на его ещё даже не рождённой любви к квиддичу. За все пять лет обучения это был единственный предмет, по которому Том получил жалкое «удовлетворительно», и он до сих пор не мог себе этого простить. Но то, как Слизерину досталась победа в этом матче, было интересно. Тот опасный прыжок Эванса всё ещё стоял перед глазами Реддла. Как парень вообще мог решиться на такое безрассудство? А если взять во внимание те кровавые капли в ванной старост и шрамы, которые успел заметить Малфой, то выходило, что Гарри склонен к самоубийству. Замечательная картина вырисовывается. Сам Том не стал бы так рисковать своей жизнью, даже защищая честь факультета. Но похоже, что такое поведение новенького волновало только его. Остальные сокурсники просто радовались, что победа оказалась у них в кармане. И неважно какой ценой.       То, что после игры состоится вечеринка, было ясно как день. Мальсибер приполз к нему за разрешением чуть ли не на коленях, но это лишь формальность. Том и сам понимал, что временами нужно давать студентам развлекаться, тем более, когда есть такой повод. Поэтому сопротивлялся он недолго, чисто для вида. Да и что скрывать, у Реддла были свои мотивы. Том надеялся, что Эванс напьётся с остальной командой, и тогда удастся выведать у пьяного Гарри какую-нибудь информацию. Слизеринец видел, как Лестрейндж уже расчехлял свои запасы спиртного, и поэтому возлагал большие надежды на сегодняшний вечер. Кто же знал, что вечеринка пойдёт по другому сценарию.       Сначала всё проходило отлично. Игроков принудительно отправили в душ, а всех учеников с первого по четвёртый курс – в свои комнаты. В этом вопросе Том был непреклонен, отвечать за пьяный молодняк, впервые добравшихся до огневиски, он не собирался, как и терпеть потных одноклассников.       – А вот и мы, – взревел Мальсибер, проталкиваясь через толпу в центр комнаты с остальными членами команды.       С волос парней всё ещё капала вода, и Реддлу пришлось взмахнуть палочкой, чтобы высушить этих идиотов. Не хватало ещё, чтобы они простудились, в подземельях всегда холодно, и ходить с мокрой головой было чревато последствиями.       – Благодарю. – Гленд отсалютовал Тому взятым откуда-то бокалом с алкоголем и забрался на чайный столик, возвышаясь над толпой. – Как капитан нашей команды, возьму на себя право открыть этот вечер. Никто же не против?       Слизеринцы одобрительно загалдели, а Лестрендж толкнул Гленда в бок.       – Давай быстрее.       – Эй! – Мальсибер чуть не свалился со стола. – Попрошу без рукоприкладства. Так о чём это я? Ах да. Молодец, Слизерин! Так держать, Слизерин!       Корвус хотел ещё раз толкнуть своего капитана, но тот эффектно увернулся.       – Мы приложили много усилий для этой победы. И скажу без лишней скромности: стратегия, которую мы использовали, была великолепна. Ещё бы, ведь её разработал я. Но она нихрена не сработала!       – Возможно, она была не так идеальна, как ты о ней говоришь?       – О, – раздражённо взмахнул рукой Гленд и чуть не расплескал содержимое своего бокала, – просто заткнись, Малфой.       – Молчу-молчу, – нахально ухмыльнулся Абраксас и поднял раскрытые ладони.       – Все вы видели этот матч! – Мальсибер крутанулся на пятке и вновь обратился к толпе. Столик опасно зашатался, но Гленд не обратил на это никакого внимания. – Сегодня против нас играли не только пуффиндуйцы, но и погода. Мать вашу, я думал, игру просто отменят! Но, к счастью, нас всё же выпустили на поле, чтобы порвать всех! И мы сделали это! Все заценили наш ход конём? Уверяю вас, вся команда, конечно же, выложилась на полную, но без компетентного ловца нас бы ждал полный провал. Этот ублюдок Дэвис слишком хорош! Мы должны признать это. Все вздохнут спокойно, когда он провалится к Моргану и Моргане… Ой, я хотел сказать, когда он закончит обучение и покинет прекрасные стены Хогвартса.       – Хватит про Рэя, Гленд, – опасно прищурился Лестрендж, но не смог сдержать расползающуюся улыбку, – а то я подумаю, что ты в него влюблён.       – Отстань. Моё сердце уже давно занято… квиддичем. И ничто, повторяю, ничто нас не разлучит!       – Достал.       Корвус пнул парня под коленом, и Мальсибер завалился ему на плечо. Том в этот момент еле сдержался от того, чтобы не ударить себя по лицу, но Абраксас, красноречиво закатывавший глаза, показал его отношение к этой парочке вместо него.       – Потом помилуетесь.       – Блять! Понял, понял, сворачиваюсь, – подозрительно быстро сдался Гленд и, поудобнее опершись о спину Лестренджа, воскликнул: – За Гарри и его невероятные навыки!       – За Гарри, – подхватили остальные, поднимая бокалы.       – А, кстати, где он? – Капитан закрутил головой в поисках своего ловца. – Эванс?       – Кто-нибудь его видел? – раздражённо поинтересовался Том.       – Я видела, как он куда-то вышел из гостиной, пока парни купались, – сообщила Вальбурга.       На это заявление Реддл недовольно нахмурился, а Гленд беспечно хмыкнул.       – Вернётся, куда денется. А сейчас, Малфой, организуй-ка нам музыку и приглуши свет. Победители отдыхают!       Музыку включили громко, но танцы продлились недолго. Все их праздники протекали по одному сценарию, больше походя на светские приёмы, чем на «безудержные вечеринки», как их окрестил Гленд. Вскоре музыка стала тише, свет ярче, а консервативные слизеринцы, подражая своим родителям, разбились на маленькие компании и принялись тихо переговариваться. К полуночи почти все расползлись по своим комнатам, и только «стойкие» спортсмены продолжили отмечать дальше. Том был вынужден остаться вместе с ними, чтобы после помочь Абраксасу растащить их по спальням. Надежда, что ловец всё же появится на празднике, всё ещё не утихала в нём, но, несмотря на позитивный прогноз Мальсибера, Эванс на вечеринке так и не появился. Дьявол.

***

      Воскресное утро для Реддла стало определённо не самым удачным. Команда улеглась спать около четырёх. Гленд громко возмущался, что одногруппники слишком рано покинули их мероприятие, а когда Корвус и Том схватили парня за руки и начали тащить его в кровать, тот начал активно сопротивляться. В конечном итоге Реддл оглушил его конфундусом и уже в тишине отлевитировал неподвижное тело спать. Вообще, этим должен был заниматься Малфой, а сам Том только помогать, но блондин пил наравне с Глендом и отключился на диване раньше, чем пришло время приступать к выполнению задачи. Там его Реддл и оставил, предвкушая, как Абраксас будет мучиться с утра.       Поэтому этим утром звон будильника звучал для Тома, как похоронный марш. Дав себе несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями, он всё же нащупал под подушкой палочку и отменил заклинание. Тому совсем не хотелось вставать, но на сегодня у него было запланировано слишком много дел, которые категорически нельзя откладывать.       Распахнув полог кровати, Реддл зябко поёжился. За столько лет обучения он уже привык к холоду подземелий, но контраст с тёплой постелью всё равно ощущался слишком сильно. Осень уже давно давала о себе знать. Каменные стены не прогревались солнцем даже летом, а под натиском непогоды и вовсе напоминали глыбы льда.       «Зимой будет ещё хуже».       Эта мысль заставила Тома одёрнуть задравшуюся пижаму. Не позволяя желанию вернуться в постель одолеть себя, он обул тапочки и направился к сундуку. По воскресеньям в Хогвартсе не принято носить школьную форму, и Реддл со вздохом отложил её в сторону. Его гардероб был довольно скуден, но за всеми вещами слизеринец тщательно ухаживал. Он редко мог себе позволить такие беспечные траты на одежду, но с недавнего времени всё же смог обновить её. Да, школа давала ему стипендию, но Том всегда старался приберечь излишки, оставшиеся после подготовки к учебному году, на случай непредвиденных обстоятельств. Поблажки делались лишь на заинтересовавшую его литературу, и то крайне неохотно.       В прошлом году Том скрепя сердце начал писать эссе и домашние задания для некоторых студентов. Это шло вразрез с его принципами, но, как говорится, деньги не пахнут. Он намеренно завышал цены, тем самым успокаивая свою гордость, поэтому его услуги были далеко не легкодоступными. Но, что удивительно, не всех студентов отпугивали «кусачие» расценки.       Такой доход значительно облегчил жизнь, и вскоре он смог позволить себе вместо галеонов требовать с бездельников нечто другое. От одних он получал редкие ингредиенты, с других нужную информацию или требовал выполнить какое-нибудь дело. Мало кто отказывался, его работы всегда гарантировали хорошую оценку. К ним было не придраться, Реддл мастерски скрывал свой фирменный почерк и стиль написания, поэтому уличить его в этих махинациях у профессоров бы не вышло.       Подставить его мог бы только откровенный донос, но таких самоубийц пока не находилось. Даже если бы Тома кто-то подставил, доказать ничего бы не удалось – слизеринец проводил все встречи под пологом конфиденциальности, а клиентов находил благодаря эффекту сарафанного радио. Да, кто-то может помочь с успеваемостью. Кто? С какого факультета? Всё это не имело значения. Студенты просто передавали Реддлу информацию о том, что кому-то нужны его услуги, а тот анонимно, посредством волшебных записок, назначал время и место встречи.       За прошлый год его кошелёк значительно пополнился золотом. Это не значило, что он заработал себе целое состояние, но для парня-сироты уже было довольно неплохо. Следующим летом, достигнув совершеннолетия, Том даже планировал открыть свою собственную ячейку в Гринготтсе и устроиться куда-нибудь на подработку. Слизеринец ещё не продумал, где будет жить эти месяцы, но одно он знал точно – во время следующих каникул он не вернётся в приют Вула. Перебрав одежду, Реддл остановил выбор на тёмно-коричневых брюках и чёрном гольфе. Прикинув, что образ будет хорошо сочетаться с его новыми туфлями, Том разгладил вещи заклинанием и отлевитировал их на кровать, которую уже застелили эльфы.       Утренние процедуры заняли немного дольше времени, чем он планировал. Поэтому, когда Реддл спустился на завтрак в большой зал, Малфой уже восседал на своём месте и, вопреки всем ожиданиям, сиял так, словно вчера вместо алкоголя цедил лечебный отвар.       – Доброе утро.       Реддл наградил его скептическим взглядом и, присев рядом, вырвал из рук слизеринца свежий выпуск «Пророка».       – Конечно, Том, ты можешь взять мою газету. Обращайся. Ведь я её уже прочитал, и мне она совершенно не нужна.       – Я так и думал.       Недовольно хмыкнув, Абраксас принялся за свой завтрак. У Тома же аппетита не было совсем. От вида вкусной глазуньи на тарелке приятеля его замутило. Пытаясь отвлечься от ароматов, витающих в воздухе, Том открыл первый разворот «Пророка» и принялся изучать сводку новостей, медленно потягивая горький кофе. В течение десяти минут к ним присоединились ещё студенты, но Реддл и глазом не повёл в их сторону.       Этот выпуск вообще не нёс в себе ничего познавательного. Большое внимание уделялось, как назло, ненавистному квиддичу, поэтому Том просматривал страницы по диагонали. Ближе к середине завтрака он, продолжая делать вид, что читает, принялся незаметно оглядывать слизеринский стол в поисках кое-кого конкретного, но его ожидания вновь не оправдались.       – Его здесь нет, – лениво произнёс Абраксас, откусывая кусочек тоста.       – Не понимаю, о чём ты. – Том встряхнул газету и раздражённо приподнял бровь.       – Ой, да брось.       Устало вздохнув, Реддл демонстративно перелистнул страницу, когда к разговору неожиданно подключилась Лукреция.       – Вы о ком?       – Об Эвансе, – сразу сдал друга Малфой.       – Могла бы и сама догадаться, сегодня с утра все о нём говорят.       – Согласен, вчерашняя игра была незабываемая… – начал Мальсибер.       Продолжая пялиться в газету, Том приготовился слушать. Блэк обожала сплетни и многое узнавала одной из первых. И как бы Реддлу ни хотелось признавать, эта особенность девушки часто оказывалась для него полезной.       – Да причём тут ваш квиддич… – Лукреция закатила глаза. – Вчера у пуффендуйцев была вечеринка, и Гарри на неё пригласили. Судя по слухам, там творилось что-то невообразимое, я даже жалею, что сидела у нас в подземельях… Ай!       Вальбурга ущипнула сестру за руку.       – Это была шутка!       – Ну конечно.       – Наши праздники всегда самые лучшие. Весь Хогвартс об этом знает, – гордо произнесла Лукреция, потирая пострадавшую руку, и как только Вальбурга перестала обращать на неё внимание, сбивчиво продолжила. – Так вот, все теперь обсуждают, что Гарри весь вечер протанцевал с пятикурсницей Офелией Стоун. Девочки в ярости…       Сидящий напротив невесты Розье заметно помрачнел, но Блэк не было до этого дела.       – Говорят, они теперь встречаются.       Том недовольно сощурил глаза, но проанализировать свою реакцию на эти слова ему не дал Розье.       – Этого не может быть! – громко процедил Эван.       – Тебе-то откуда знать? Свечку держал?       – На вашего Эванса ни одна нормальная девчонка не посмотрит!       – Эван… Гарри очень неплох собой, так что не будь столь категоричен. В любом случае мы скоро обо всём сами узнаем. Из первоисточника. Гарри!       Прислушиваясь к разговору, слизеринцы не заметили, как в большом зале появился сам виновник сплетен. Эванс, потирая заспанные глаза, хотел было пройти мимо них и сесть на своё привычное место в конце стола, но расторопная Блэк не дала ему этого сделать.       – Иди сюда, присаживайся.       – Эм… – Гарри не сразу понял, что происходило, но когда до него дошло, куда тянула его Лукреция, принялся сопротивляться. – Спасибо, но я…       – Садись, садись. – Блэк не привыкла получать отказы. – Возражения не принимаются. Нам столько с тобой нужно обсудить.       – Мерлин… – простонал Эванс, когда девушка, растолкав всех, всё же усадила его рядом с собой.       – Итак, – деловито начала она, поправив прическу, – рассказывай.       – Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.       – Мы хотим знать всё.       – Это, конечно, похвально, но мне нужно больше конкретики.       – А я смотрю, эта Офелия хороша, – громко произнёс Абраксас, привлекая к себе внимание. – Да, Эванс?       – Что?       – Говорю, как прошла вечеринка? Удачно, судя по красноречивым следам на твоей шее.       Гарри закатил глаза и проигнорировал эту явную провокацию. Розье громко швырнул столовые приборы на стол и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Эванс даже не обратил на него внимания. Парень лишь попытался встать с лавочки, чтобы уйти, но проходящие мимо пуффендуйки не дали ему этого сделать.       – Привет, Гарри! – громко воскликнули они.       – Привет…       Девушки, тихо хихикая, прошли дальше по проходу, а Лукреция, воспользовавшись случаем, взяла Эванса под руку, чтобы он точно никуда не сбежал.       – Итак, похоже, это правда.       – Да о чём ты? – Гарри уже явно начинал раздражать этот бессмысленный диалог, в котором он ничего не понимал.       – Ты вчера был на вечеринке пуффиндуйцев вместо того, чтобы праздновать с нами.       – Да, это правда. Это всё, что ты хотела от меня узнать?       – Вообще-то нет.       – Мы слышали, что ты весь вечер провёл с Офелией, – начал Розье. – Это так?       Гарри просканировал Эвана недоверчивым взглядом, будто бы прикидывая, стоило ли ему вообще с ним разговаривать.       – Да, – в конечном итоге с вызовом подтвердил он. – И что теперь?       – Между вами что-то было? – заискивающе протянул Мальсибер. – Давай колись, нам всем очень интересно.       – Мерлин. – Гарри устало прикрыл глаза рукой. – Кто бы мог подумать, что вы такие сплетники.       – Мы – сплетники? Это ты вчера кинул нас и развлекался с барсуками. Мы просто пытаемся понять, стоило ли оно того. Так что давай, выкладывай, а не строй из себя святую невинность. Откуда засосы?       – Во-первых, по поводу своей личной жизни я рассказывать ничего не собираюсь. Во-вторых, вас это вообще никаким образом не касается.       – Значит, Офелия горячая штучка, – фыркнул Малфой. – Буду иметь в виду.       – Закрой рот, Абраксас! – взорвался Розье.       – Тебе-то что, Эван? Это вон Гарри открывает для нас неизведанные границы пуффендуя. Нужно брать на вооружение, а не клювом щёлкать.       – Это я-то неизведанная граница? – насмешливо поинтересовался мужской голос. – Прости Малфой, но ты не в моём вкусе.       – Вот как. – У Абраксаса подозрительно заблестели глаза, но больше он ничего не произнёс.       – Дэвис? – воскликнул Мальсибер. – Ты что тут забыл? Столы перепутал или пришёл поплакаться из-за вчерашнего поражения?       – Да нет. – Рэй облокотился о Эванса, и Том невольно отметил, что Гарри не сбросил руку пуффендуйца со своего плеча, а оставил всё как есть. Будто этот Дэвис имел какое-то право касаться его. Пазл быстро сложился. – Я пришёл по делу. Гарри, можно тебя на минуту?       – Пошли.       Эванс вновь попытался встать, но Лукреция дёрнула его обратно.       – Но мы ещё не закончили.       – Блять. Да, мы танцевали с ней. Один танец. Но больше я рассказывать ничего не намерен, отцепитесь от меня! – И, выдернув свою руку из захвата Блэк, Гарри, не оглядываясь, направился к выходу.       – Ну я пошёл. – Дэвис большими пальцами указал на дверь зала и, улыбнувшись, поспешил за Эвансом.       За столом воцарилось молчание, и только Малфой тихонько посмеивался.       – И что это было? – недоумённо спросил Гленд.       – А ты не понял? – Вальбурга присоединилась к веселью Абраксаса.       – Да что?!       – Следы на шее Эванса явно оставил Дэвис, – довольно улыбнулся Лестрендж, закинув руку на плечо растерянного Мальсибера и притянув его к себе.       – Кажется… я понял. И что, они теперь якобы встречаются?       – Всё может быть. – Лукреция тоже поднялась из-за стола. – Постараюсь узнать подробности. Не скучайте!