Меланхолия любви

      — нет, черт возьми, меня это в край достало, сколько можно насиловать свое тело из-за какого-то придурка. Если эта тварь еще в таверне, то я самолично приволоку его за шкирку и заставлю слушать…последствия…       

***

      Размышления девушки были прерваны глухим звуком падения, донесшимся из-за двери. «А вот и конец сегодняшней пьесы…», — подумала Розария, после чего направилась в сторону своего дома, — «не в его состоянии желать видеть кого-то, включая меня, не помрет ведь…надеюсь…».       

***

      Ночь сменилась рассветом, который капитан кавалерии благополучно встретил на полу, подле ванной.       — не дошел что-ли… чеееертт, я перестарался, голова раскалывается… хотя… это к лучшему, чем больше болит везде, тем меньше тут, — Кэйа жестом указал на сердце.       — гребанное время, надо привести себя в надлежащий вид и идти на работу. Едва ли мои подчиненные сами разгребут назначенную нашему отряду работу, да и Джинн будет волноваться, еще не дай Архонт попросит Барбару, или Эмбер заглянуть в это подобие квартиры.       Довольно отточенными движениями, синеволосый быстро справился с обрабатыванием и перевязыванием очередного «шедевра», то ли с грустью, то ли с облегчением подметив, что зашивать, в этот раз, ничего не придется. Почему же он вообще задумался о том, что подобные порезы требуют хирургического вмешательства? — Все очень просто…       

____***____

      Вечер тридцатого ноября. Погода решила одарить Мондштадт свирепой метелью, но в таверне царила праздничная обстановка: немного закусок и, пожалуй, годовые запасы «Полуденной смерти» украшали три столика, сдвинутые в конец помещения. Небольшой стакан виноградного сока, вместе с ярко-красной трубочкой одиноко стоял на среднем столе, рядом с хрустальным бокалом синего цвета — подарок имениннику, который малышке Кли помог выбрать ее второй братик — Альбедо и теперь она с нетерпением ждала капитана, чтобы сесть с ним рядом и наблюдать за тем, как он радуется подарку, детская наивность — что с нее взять, никто не стал возражать ее желанию, ведь все прекрасно знали о теплом отношении Кэйи к своей «сестре». Джинн по-домашнему клевала носом, уперевшись головой на плечо Лизы: уютная обстановка разморила действующего магистра, заставив проявить последствия непрерывной ночной работы. Альбедо был занят обсуждением нового эксперимента с Сахарозой, искренне не понимая что он тут делает, нет, компания капитана, как и всех присутствующих здесь была ему комфортна, однако он не любил подобные мероприятия и предпочитал поздравлять важных ему людей отдельно ото всех, тем более, у него была возможность отказаться, как это сделали Фишль, Эмбер и Беннет, аргументируя тем, что они не хотят мешать «взрослым» пить, — будто сами не пьете, — грозно думал про себя алхимик. Два свободных места ожидали Кэйю и Розарию: все прекрасно знали, как капитан «любит» это день, а что более важно, как он «не возражает» приходить сюда в смену красноволосого бармена, так что все единогласно приняли решение: тащить его сюда должна именно монахиня. К слову, о бармене: чересчур, даже для него, суровое выражение лица не покидало его с самого начала этой суматохи: ему пришлось закрыть таверну для проведения празднества. Более того, сегодня утром один из его постоянных заказчиков из Инадзумы решил его подставить, после чего, более трех часов, магнат потратил на разбирательства, но едва ли он сообщил кому-то о причине своего негодования, получая презрительные взгляды друзей и тихие перешептывания: «Я понимаю, что они в ссоре, но нельзя ведь даже в праздник так себя вести…», — доносился еле слышимый шепот, так, что Дилюк даже не сумел опознать его обладателя.       Дверь резко распахивается, и в таверну врывается Розария, самодовольно тащащая за руку капитана.       — эй, смотрите-ка кого привела!       Дилюк непроизвольно поднял глаза, оторвавшись от натирания очередного стакана. Перед ним открылся не самый приятный, близком человеку, вид: немного припухшие, видимо от слез, глаза старательно пытались скрыть какой-то косметикой, а на лице капитана явно не было и капли счастья, однако не успел Дилюк и глазом моргнуть, как на лице брата расцвела широкая улыбка, да такая, что не увидь он начала, и не знай этого человека с детства — в жизни бы не догадался, что фальшивая.       — вечерочка! — с ноткой неловкости прикрикнул капитан, обращаясь к компании, а после, не теряя дружелюбия, повернулся к бармену:       — и вам доброго вечера, господин Дилюк.       — доброго, сэр Кэйа, — сухо пробормотал магнат, выделяя обращения особой жестокостью, как показалось синеволосому, в то время как Дилюк сделал этот акцент нечаянно — он не хотел переходить на формальности в праздник, однако не мог потерять образ, отчего на душе стало немного противно от самого себя.       Улыбка на долю секунды дернулась, после чего ее обладатель, под суровый взгляд своей «подруги» поплелся к гостям.       — Кэйа, не нужно делать вид, будто твой день рождения — самый худший праздник на свете, — с теплой улыбкой начала Джинн, — мы очень рады, что ты пришел отпраздновать его с нами.       — да, братик Кэйа, это будет лучший день в твоей жизни, Кли обещает! Смотри, этот бокальчик я выбирала специально для тебя, а братик-Альбедо мене помогал, он прямо как твои льдинки! — радостно провозгласила малышка.       Лицо Кэйи посетила по-настоящему искренняя улыбка.       — Он прекрасен, спасибо, — произнес капитан, после чего поднял девочку на руки и аккуратно поцеловал в пухленькую щечку, опуская ее обратно.       — большое вам спасибо, я правда очень рад, — обратился он к остальным с небольшой неловкостью в голосе.       Вечер проходил спокойно, подарки были подарены, самые лучшие пожелания — сказаны, а «смерть» была практически опустошена, казалось бы, может ли что-то испортить этот вечер? Оказалось, что в шутку сказанный упрек, — вполне себе.       — Господин Дилюк, неужели вы не хотите поздравить вашего братца? Вы единственный в таверне, кто еще этого не сделала, исключая нашего именинника, конечно, — ехидно улыбаясь произнесла библиотекарша, за что получила легкий пинок от Джинн.       — он.мне.не.брат. — отчеканил бармен.       — ну что вы, не придирайтесь к словам, я уверена, что вам есть, что сказать. — продолжала настаивать на своем Лиза.       — Вы настолько уверены? Что ж, знаете, а Вы правы, мне действительно есть, что сказать, пожелать, так сказать, чтобы глаза мои больше не видели этого грязного предателя, а лучше, чтобы его и вовсе не существовало — меньше мороки было бы.       Что может быть лучше, чем завуалированное пожелания смерти от родного человека в твой день рождения? — Верно, ничего.       — кхм, извините, мы можем прекратить праздновать и разойтись по домам? Я немного устал, а завтра на работу и нет, магистр, я не возьму отгул, можете меня не уговаривать, — с ноткой горячи, но все еще натянутой улыбкой произнес Кэйа, — большое вам всем спасибо, правда, мне очень приятно, но мне стоит идти, — с этими словами капитан в спешке покинул таверну и только сейчас Дилюк осознал, что же он натворил. Виной всему был его вспыльчивый характер, плохое настроение, и, конечно же он сам, но он не сможет оправдать себя этим перед всеми, а уж тем более — объяснить Кэйе, что он не виноват в том, что его брат не умеет держать язык за зубами.       Следом за Кэйей из таверны выбежала Розария, лишь кинув пару фраз присутствующим в стиле «давайте расходиться, а я пойду его поддержу», чем знатно удивила всех: о том, что монахиня и капитан нашли общий язык — знали все, но вот о том, что в сердце Розарии теплится частичка сопереживающей души — никто.       — Архонты, только будь у себя и ничего не сделай, тц, придурок.       За считанные, казалось, секунды расстояние от таверны до квартиры капитана-кавалерии-без-кавалерии было преодолено, и девушка ворвалась в помещение, с недовольством подмечая незапертую дверь и слегка металлический запах, витающий в воздухе.       — Кэйа! — слегка злобно прикрикнула девушка, забегая в спальню капитана.       Первое, что она видела, было слегка подрагивающее тело рыцаря, облокоченное о кровать, а второе — вспоротая вена, в аккурат там, где обычно находилась перчатка. «Даже собираясь помирать этот недоумок сделал все так, чтобы потом можно было скрыть последствия…», — пронеслось в мыслях монахини. Дальше все как в тумане, несмотря на свою отрешенность от обучения врачеванию, швы были наложены буквально подручными средствами: вместо антисептика — валявшееся рядом вино, хирургический шовный материал заменила самая обыкновенная нитка, найденная в ближайшем ящике, а подходящая по форме игла немедленно была материализована крио-элементом. Девушка явно не славилась нежностью, так что пробуждение капитана было резким, будто его вырывали из бездонной пропасти, в которую он практически упал, но вместо руки протягивали меч: неслабые пощечины разбудили капитана только спустя добрые 5 минут, по крайней мере, так показалось самой Розарии.       — ммм., — открывая свой затуманенный взгляд, простонал капитан.       — Архонты, живой… , — с облегчением выдохнула монахиня и тут же приобрела серьезный вид лица, — какого черта ты вытворил?!       — по мне не видно? — с привычной, но чуть более горькой усмешкой, ответил Кэйа, — пожалуй, мне стоит извиниться… Прости за этот цирк, я честно не ожидал, что смогу выжить, так еще и то, что мне придется перед тобой оправдываться, — в этот раз можно было прочувствовать искренне сожаление капитана: он не хотел доставлять проблем, не хотел, чтобы кто-то о нем волновался, не хотел, чтобы его считали жалким. С неподдельным интересом он стал рассматривать свою руку, аккуратно касаясь только что наложенных швов, дабы скрыть свой взгляд.       — оправдываться? Не смеши меня, еще по твоему лицу в таверне я поняла, что так просто этот день не закончится, я тебя не виню, он действительно поступил как последний мудила.       — я это заслужил, — спокойно ответил Кэйа.       — нет, — строго отсекла девушка, получив в ответ изумленный взор синего глаза, — что ты на меня так смотришь? Я сказала нет, значит нет. Неужели слова такого человека, как я, тебе кажутся несущественными?       — оо…уже превозносишь себя над другим? — саркастически ответил синеволосый.       — а я смотрю мы уже и язвить начали, значит полегчало. Не смей так больше делать, слышишь? Мне плевать как ты собираешься дальше справляться с вашими погаными взаимоотношениями, но, если еще раз ты решишь сдохнуть из-за этой твари, я лично убью его после твоей смерти. Уверена, что тебе не понравится перспектива бессмысленной смерти.       — я понял…       

____***____

      Неожиданно нахлынувшие воспоминания отняли у капитана достаточно много времени, так что, наскоро закончив собираться, он ринулся в сторону Ордо.