Что если...

      Шан Цинхуа никогда не любил излишнюю активность. Да, он всегда где-то копошился, за минуту добегал до магазина, чтобы купить новую порцию лапши быстрого приготовления, а на стуле или кресле все время ерзал, словно в одно место ему засунули шило. Но так, в целом, заниматься спортом или лишними делами не любил, фу, не-не-не не-не-не! Давайте без этого!       К сожалению он умер в двадцать семь и попал в собственный роман в качестве ученика Аньдин. И тут отношение к таким вещам изменилось!       Он возненавидел излишнюю активность. Но смирился с ней.       Все задания от Системы и работу ученика, а после и Владыки Пика, он выполнял добросовестно и со всей ответственностью, кто бы там (кхм-кхм, не будем тыкать пальцем в Лю Цингэ, Шэнь Цзю и Ци Цинци…) что ни говорил! Не отлынивая, со всей строгостью, делал абсолютно все, сколько бы труда и времени это не затребовало бы. Ну, разве что…       Иногда он ведь мог позволить себе пожаловаться, не так ли? — Да блять, сука, ебал я всех вас в рот!       Гигантские быстробегущие еноты (не спрашивайте). Были придуманы ради шутки после того, как на отдыхе на природе у его летнего домика упало дерево, и в комнату забежали несколько енотов. Ох, как эти засранцы его тогда достали! К счастью, с организатором отдыха они все уладили более чем мирно, но осадок остался неприятным. Так что сразу по возвращению домой он написал главу, где его дагоценному сыночку пришлось героически драться с этими ублюдками, спасая деревню, которая в качестве благодарности выдала ему очередную пышногрудую красотку, которая вся из себя не такая.       Все по классике: Огурец ругался, фанаты визжали.       Кто бы знал, что сейчас ему придется расплачиваться! Возможно даже собственной жизнью!       Потому что этих ублюдков буквально ничего не берет! Н-и-ч-е-г-о! Бин-гэ смог победить нескольких только благодаря своей демонической крови и ореолу главного героя! А у него ни того, ни другого нет, спасибо, Небеса, что сделали его жалким второстепенным презираемым персонажем!       Именно эта мысль и погубила Цинхуа, поскольку он отвлёкся и на бегу врезался прямо в толстое дерево. Кровь брызнула из носа, а сзади послышалось грозное шипение.       А спустя еще одно мгновение он почувствовал разрывающую головную боль.       Ах да, кхм, в чем, собственно, суть…       Гигантские быстробегущие еноты не едят своих жертв, нет. Они выкачивают из них все воспоминания, эмоции и, по возможности, духовную силу.

***

      Тусклый свет красновато цвета был первым, что он увидел, открыв глаза. Вторым была молодая девушка, длинные волосы которой были собраны в высокую прическу, а глаза с любопытством поглядывали прямо на него. — Очнулся… — едва слышно пробормотали подкрашенные алым губы. — Как вы себя чувствуете?       Омерзительно.       Голова раскалывается, ноги болят, во рту сухо, глаза слезятся… Словно прочитав чужие мысли, дева подала ему глиняную чашу, наполненную водой. Приняв полусидячее положение, Шан Цинхуа выпил немного и, ощутив, как состояние стало лучше, с тяжелым вздохом пробормотал: — Терпимо… Что я здесь делаю? — Это мы должны спросить.       Повернувшись к новому незнакомому женскому голосу, в этот раз не звонкому, как у соловья, а низкому и вкрадчивому, глава пика заметил не менее прекрасную девушку в похожей одежде и с похожей прической. В отличие от обеспокоенного выражения лица первой, эта выглядела разозленной. Тонкие брови схмурены, губы поджаты, глаза прищурились в подозрении. — Кхм-кхм… — вновь перевела внимание на себя более приятная красавица. — Моя цзе имеет в виду, что вы, господин, словно в беспамятстве ходили по кварталу, пока не стукнулись головой о нашу дверь.       А, так вот почему так больно? — Я уговорила хозяйку помочь вам, уж больно измученными вы выглядели. Три дня лежали, почти не подавая признаков жизни… Что же с вами произошло? — Кто такой? — Как здесь оказались?       Слушая вопросы, которыми его засыпали незнакомки, Цинхуа не знал, что ответить. Он уставился в одну точку, пытаясь сквозь слабость в разуме и теле вспомнить хоть что-то, но все воспоминания превратились в один смешанный, крайне размытый комок, из которого едва ли выходили внятные мысли. — Ф… Фэйцзи… Кажется… — только и выдавил из себя первое, что смог разобрать. Обе девы переглянулись в недоумении. — Фэй Цзи? Необычное имя… — Действительно… — со вздохом сказала более мрачная из них, после чего фыркнула. — Раз уж проснулся, то вставай и проваливай. Сейчас же. — Но, цзе! Как так?! Ты глянь на нашего гостя, он же едва сидеть может! — Не тебе спорить со старшими! — Не кричите, не кричите, итак голова болит… — пробормотал Цинхуа, потирая виски. — Пусть проваливает. — Цзецзе! — Тишина!       Третий голос, в этот раз совсем незнакомый, раздался рядом, заставив первых двух тут же замолкнуть. Даже от столь уставшего Фэй Цзи не прошло мимо, как на их лицах на мгновения отразился неподдельный ужас, а та, что только что кричала об уходе, недовольно зажмурилась.       Женщина с куда большим количеством украшений, одетая в яркое желтое платье, вошла в комнату. И тут же до юноши дошло.       Это публичный дом. — Зачем же его прогонять, а? — пусть яркий макияж и скрывал морщины, старческую хриплость пудрой не замажешь. Схватив ту, что стояла у входа, за ткань платья, женщина наклонилась и с явным недовольством в голосе сказала: — А-Лин, это не по нашим порядком, ты знаешь. Бедняжка потратил столько наших денег, времени и сил…       В серых глазах блеснуло что-то нехорошее, как только хозяйка борделя посмотрела на гостя. — Нужно бы и заплатить.       Оттолкнув ту, что сидела рядом, она схватила гостя за подбородок тонкими пальцами, начиная осматривать, словно перед покупкой товар: — А тут такое личико очаровательное, почти необычное… Волосы светлые, глаза медовые, губки розовенькие… Со дня смерти Нин-эра прошло уже почти три недели, клиенты, рукава которых обрезаны, страшно разочарованы. Ц, ц, ц… — оставив ослабленного мужчину в покое, хозяйка снова повернулась к одной из сотрудниц, той, которую ранее отчитала. — А-Лин, умой, причеши, наряди, раскрась мальчика и объясни всё необходимое.