Что если...

      — Что ты делаешь? — спрашивает Шэнь Цинцю у своего товарища, застав его в куче мусора, старательно что-то рисующего.       — Делаю моему королю валентинку, — не отрываясь от процесса, ответил Шан Цинхуа.       — Валентинку? Разве в этом мире есть день влюблённых?       — Нет. Но, по моим расчётам, сейчас примерно февраль, и просто захотелось порадовать Мобэя.       — Это глупо. Он даже не знает значения этого. Тебе просто заняться нечем.       — Бро, открытка в виде сердца… Думаю, тут очевидно. Да и я никогда никому не дарил такое. И не получал… В общем, в школьные и студенческие годы я был не в центре внимания.       — Ты был лузером.       — Не в центре внимания! И вообще, это теперь не важно, у меня невероятно горячий муж, к тому же, буквально король, — гордо ответил Шан Цинхуа, затем дорисовал последние штрихи и поднял свою открытку. — Чёрт, она не в ту сторону открывается!       — Как можно не заметить, что ты перепутал стороны?       — Отвали! Теперь заново переделывать. А ты не хочешь сделать?       — У меня хватает дел.       — Зря, мой король наверняка будет рад такому подарку. По крайней мере, я надеюсь.       — Подожди, — замер Шэнь Цинцю, подумав, что будет после того, как Мобэй-Цзюнь получит валентинку. — Если вдруг Мобэй начнёт хвастаться этим перед Бинхэ, он же потом утопит меня в слезах, что я не подарил ему это. А ну, не смей дарить эту чёртову валентинку!       — Бро, это не мои проблемы, я всё утро тут мучился, теперь это дело принципа, — ответил Шан Цинхуа, давая понять, что грозный взгляд друга его не переубедит.       — Ну ладно! Двигайся, я тоже должен что-то сделать, — недовольно фыркнув, Шэнь Цинцю сел рядом, присоединяясь к делу. — Вот вечно у меня из-за тебя проблемы!

***

      Двое демонов в полной тишине и напряжении сидели и смотрели на две открытки странной формы. Оба не понимали, к чему им их подарили, и пытались разгадать эту загадку.       Ло Бинхэ получил это внезапно, Шэнь Цинцю просто пришёл к нему, отдал и поспешно ушёл, сказал, что сегодня особый день. Открытка была странной формы, украшена аккуратным рисунком, очевидно сделанным рукой лорда Цинцзин. Внутри был короткий стих про привязанность, чувства и вечность. Но к чему всё это, полудемон не понимал.       Мобэй-Цзюнь был в точно таком же положении. Шан Цинхуа пришёл к нему в каком-то приподнятом настроении, отдал открытку, поцеловал и сказал лишь что-то, что это особое событие, по которому принято оставлять такой подарок. Немного неуклюжая открытка, которая открывалась в противоположную сторону обычной книги, показалась ему слишком странным подарком даже для Шан Цинхуа. Внутри лорд Аньдин постарался вместить как можно больше текста, половина из которого была неразборчива, но некоторые слова были понятны. Слова: "на небесах, помнить, любимому, не могу жить, уйду и навсегда" очень взволновали демона.       И оба не придумали ничего лучше, чем спросить совет друг у друга, и оказалось, что у них одна и та же дилемма.       — Почему это похоже на предсмертное послание? — вдруг предполагает Бинхэ.       — Они решили умереть? Вместе? — произнёс Мобэй. Он был немного оскорблён тем, что его муж решил умереть, ещё и без него, а с кем-то другим.       — Учитывая всё, что было, это вполне возможно. Они решили совершить двойной суицид и уже всё спланировали! Вот к чему эти открытки!

***

      — Учитель, не оставляйте меня! Я сделаю всё что угодно, только не умирайте! — забегая в бамбуковый домик, Ло Бинхэ тут же упал на колени и обнял мужчину за ноги.       — Шан Цинхуа, не смей умирать без разрешения! — следом вломился Мобэй-Цзюнь, не найдя мужа на своём пике.       — Вы двое умираете?! — обеспокоенно спросил Юэ Цинъюань, который был в гостях в этот момент.       — Нет! — одновременно выкрикивают Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю.       — С чего вы взяли?!       — Вы оставили нам предсмертное послание, — спокойно ответил Мобэй-Цзюнь.       — Какое послание?! — удивился Шан Цинхуа.       — Вот это, — ответил Ло Бинхэ, доставая валентинки.       — Это не предсмертные записки, а подарок. Валентинки! Мой король. Я же сказал вам, что сегодня особый день, в который такое дарят. Там же всё написано! — попытался разъяснить Шан Цинхуа, беря открытку в руки.       — Тут лишь твоё прощание.       — Да быть не может, — возмутился Шан Цинхуа и принялся читать то, что сам написал. — Не мог я… эм, ну, непонятно одно слово… или пару… Чёрт, действительно как предсмертная записка.       — Ладно этот, что в моей непонятно, тут же просто стих.       — Там говорится о ваших чувствах, что будут жить вечно, даже если вы превратитесь в прах, — со слезами на глазах ответил Бинхэ.       — И что не так? Это же что-то из романтики, разве не так? — не понимая, что не так, произнес Шэнь Цинцю.       — Значит, вы двое не собирались умирать? — подытожил Юэ Цинъюань.       — Нет! — вновь хором ответили лорды.       — Это был лишь подарок.       — Сегодня день всех влюблённых, и принято дарить близким людям открытки в форме сердец, — пояснил Шан Цинхуа.       — Сердце не так выглядит. Если Цинхуа не знает, этот король может принести ему.       — Не как настоящее сердце! Очень упрощённый вариант, чтобы не оставить никому психологической травмы! — Шан Цинхуа совершенно не подумал о том, что в этом мире никто не знает, как выглядит упрощённый вариант сердца.       — Никогда не слышал о таком празднике, — задумался глава школы.       — Ну, этот праздник празднуют в очень далёких странах. Мы и сами решили ради разнообразия отпраздновать его, — тут же попытался выкрутиться Шэнь Цинцю.       — А я смогу получить такую открытку от тебя? — с надеждой спросил Юэ Цинъюань. И Шэнь Цинцю не знал, как быть.       — В принципе, такое можно дарить всем, с кем ты близок, — окончательно закапывая шансы отвертеться, произнёс Шан Цинхуа.       — Все будут рады получить такие необычные открытки.       — Это точно, — натянуто улыбнувшись и злобно смотря на лорда Аньдин, ответил Шэнь Цинцю.       — Так значит, эта открытка была сделана учителем для меня? — смотря на валентинку как на сокровище, Ло Бинхэ думал объявить этот день национальным праздником, чтобы получать такое каждый год.       — Зачем я вообще ввязался в это, — наступая Шан Цинхуа на ногу, тихо проговорил Шэнь Цинцю.       — Да нормально всё же закончилось.