touché!

— Тебе хорошо, Блиц? — Поаккуратнее, блядь! В Круге Жадности ночь. Промозглая унылая ночь, укрытая блеклым свечением луны: да, даже она здесь кажется холодной, чёрствой и неприветливой. Белые простыни, освещаемые лишь лунным светом, смяты. Комнату липкой едкой жижей заполняют стоны и вздохи, покрывая прозрачную гладь окна тонкой плёнкой плотного конденсата. Блиц сжимает в кулак полупрозрачную влажную ткань простыни, оставляя на ней царапины от острых когтей; хриплый стон переходит в злобное шипение. — Мать твою, полегче говорю! — О-ох, ты хорош… — сбивчиво протягивает Чезз, хватаясь за плотные, напряжённые бёдра партнёра, всем телом наваливается сверху, прижимаясь донельзя к беспомощному телу беса. Блиц весь сжимается, жмурится, стискивает зубы со всей силы, желая сдержать крик боли, застывший где-то в области груди. Чезз не врал, когда говорил, что у него большой член. Он входит так резко, отчаянно, с силой сжимая бёдра длинными грубыми пальцами. Ни поцелуев, ни прилюдий, ни намека на сантименты — только животная страсть и дикая похоть. Всё так, как любит Блиц. Тогда почему ему так раздражающе-неприятно и невыносимо скучно? Бес устало и безжизненно пялится в стену, пока Чезз, наращивая темп, приближается к своему пику. Толчки становятся ещё жёсче и надрывнее, шлепки громче. С губ Блица срывается хриплый протяжный стон, когда Чезз застывает над ним, войдя до упора, проталкивая член глубже. — Может ещё яйца засунешь, ублюдок? — шипит Блиц, болезненно скривившись. Бес ощущает, как по внутренней стороне его бёдер стекает липкая вязкая сперма. Чезз ухмыляется, с шумом валится рядом, перетягивая одеяло на себя. — Я спать, — довольно произносит он, и спустя несколько секунд уже мирно сопит. — Пиздец… — бурчит Блиц, переворачиваясь на другой бок, — не мог же чувак, который так хуёо ебётся, заполучить себе сразу двух симпатяжек…

***

— Столас, ты полный идиот, если решил, что кому-то нужен твой бесоёбский пернатый зад! — Стелла… — задыхается от возмущения принц, — мало того, что ты вломилась сюда без приглашения… — Это и мой дом тоже! — Был! Столас пытается ухватиться за ручку двери в свои покои, но Стелла опережает его, заставляя одёрнуть руку. — Как же низко ты пал, принц Гоэтия… — шипит она, с ненавистью глядя на бывшего мужа, — где твоя могущественная книжонка, Столас? — Это не твое дело, Стелла. Я… — принц отходит на несколько шагов назад, проводит ладонью по макушке, приглаживая взлохмаченные перья. — Я, честно говоря, не понимаю, зачем ты пришла. Между нами всё кончено. На следующей неделе мы составим контракт, твои вещи полностью перевезены к твоему брату. Что ты от меня хочешь? — Что ж, — ухмыляется Стелла, — одно маленькое, малю-юсенькое «но», и я буду рада уйти, только бы не видеть твоё жалкое лицо, Столас. Она расплывается в своей самой зловещей ухмылке, проводит рукой вдоль стены напротив покоев принца — стену разверзает портал, окутанный зелёным густым паром. Столас недовольно скрещивает руки на груди, выжидающе вздыхает, без особого интереса вглядываясь в растекающуюся дымку. — Ну, и что там, Сте… — глаза демона округляются, руки медленно сползают вдоль тела. Столас замирает, в его взгляде пляшут неуёмные жёлтые огоньки ярости и смятения. Перед его взором предстаёт Блиц собственной персоной, стонущий, сжимающий мятые простыни в кулак под каким-то худощавым недоумком. Демон сглатывает ставшую вдруг неимоверно вязкой слюну, пытается вернуть себе невозмутимое выражение лица — поздно. — Как тебе, Столас? — хохочет Стелла, — Как считаешь, он думал о тебе в этот момент? Представлял тебя на месте этого мерзкого вонючего нищеёба?! Каково это — быть преданным тем, кого любишь? Расскажи мне, ведь я в душе не ебу! Ха-ха-ха! Как приятно доставлять тебе боль… Принц захлопывает дверь прямо перед её лицом, одним щелчком запирая замок; подходит к туалетному столику, опирается руками о резную столешницу, тяжело дышит. Сердце пропускает удары. Демон устремляет взгляд в зеркало, встречается с алыми глазами, полными слёз и отчаяния, ненависти и презрения. — Так каково это? — еле слышно произносит он. — Быть преданным тем…кого любишь?