Ничья

Сложно было пройти даже к бару, потому что людей было столько, словно какой-нибудь известный джазовый исполнитель приехал в Москву и решил дать концерт. Или приехала Мадонна, которая вышла на публику в полупрозрачной майке, из-за чего ее обвисшая, дряхлая грудь была отчетливо видна. Вот если бы так вышла Юлька, то многие обзавидовались бы ее идеальному размеру груди, ее идеальной форме, даже сама Мадонна обзавидовалась бы. А может к нам, точнее к клубу, приехал Сережка Лазарев, и это был бы самый оптимальный вариант, мы бы могли присесть за один стол и обсудить как у кого дела, поделились бы новостями, ведь он не чужой человек. Но в этот клуб никто не приезжал, да и не собирался. В силу своей популярности, он имел право впускать в себя столько людей. Они, как муравьи в муравейнике. Слава Богу, что наш столик расположен на втором ярусе крайнего зала. Отсюда все прекрасно видно, а людей намного меньше, чем в основном зале и уж, тем более, за барной стойкой. Мы сидели за нашим столиком, распивая прохладное шампанское, и разговаривали. - Ну и какие у вас планы на ближайшее время? – спрашивает Игорь, делая маленький глоток шипящей жидкости. Завоевать тебя, целовать тебя часами, уложить тебя, в конце концов, быть твоей до конца жизни, любить тебя, готовить тебе тунца под кисло-сладким соусом, водить каждые выходные в театр, вырастить кучу детишек, быть твоей правой и левой рукой, быть твоим другом, любовницей, женой, водить тебя по ресторанам, разговаривать о сексе, погоде, политике, – готова была говорить я, но Волкова, как обычно, вставила вперед меня. - Скоро начнем новый альбом записывать, – довольно выпалила она, оглядывая помещение, и говорила будто бы сама с собой, даже не удосужившись повернуться к мужчине лицом, – Рожать тоже собираемся. То есть я… - Это ваш второй альбом? – уточняет он, совсем не зная расклада. - Второй, – поддакиваю я, – Теперь мы выросли, и ты не увидишь нас в юбках и школьной форме, даже если станешь смотреть телевизор. Хотя ты многое упустил, Игорь, – протянула задумчиво я, и поняла, что зря начала этот разговор. Он и в правду много упустил, слишком многое, но теперь это не имеет никакого значения. Es una pena, mio costoso. Он упустил те моменты, когда мы стояли первый раз на сцене, и когда у нас дрожали коленки, когда ее руки обнимали меня, когда мои руки сжимали ее затылок, когда наши губы сливались в самом сладком поцелуе (даже слаще, чем губы Игоря), когда мы засыпали и просыпались в одной кровати, когда Ваня рассказывал нам о том, что нужно делать, как себя вести, когда Кипер придумывала сценические образы, когда мы репетировали в нашем стареньком офисе, когда распивали «Риоху» в теплой ванне, когда мы стояли на сцене Токио Дома, и тысячи япошек смотрели на нас и падали в обморок, когда мы занимались любовью… Любовью… занимались… Пожалуй, на этом нужно остановиться. Он застал нас лишь в тот момент, когда у нее появился большой животик, как никак будущая мамаша. Нет, не мамаша – мамочка, мамуля, самая любимая и желанная, она нежная, милая. Мамочка. Он застал нас в тот момент, когда она уже не держала меня за руку и не целовала так, как целовала раньше. Когда нас никто и ничего уже не заставлял делать. И я искренне не знаю, хорошо это или плохо. Но сам факт… - И что же я упустил? – весело, даже с ухмылкой, спрашивает он. И я очередной раз проклинаю себя за то, что начала этот разговор. - Много чего, Игорь. Много чего… – смеется Волкова и косится на меня, – Но Ивана с нами больше нет, поэтому ничего подобного ты не увидишь. - Вы в клипах больше не целуетесь? – подхватывает он смех Юли, и мне это не нравится все больше и больше. - Зачем же в клипах? Клип это так, на один раз, а как же концерты? – пожимает плечами девчонка. - Но Ивана с нами больше нет, такого больше не увидишь, – почти в точности повторяю я ее фразу, слабо улыбаясь Игорю. - У тебя есть уникальная возможность увидеть это сейчас. Эксклюзивно, – опять смеется Волкова, но мне совсем не смешно. - Она шутит, – еще натянутей улыбаюсь я, – Просто Юля считает, что это заводит мужчин… - В какой-то степени она права, – все еще смеется Игорь, не думала я о такой его реакции, – Но я не слишком-то увлечен этим, хотя и не против глянуть… Мне не очень-то нравится, что это говорит он. Я думала, что он не такой. Ну, мало ли, с кем не бывает. Тем более, шампанское могло ударить в голову, как ударило уже мне. Но это не должно менять дело. Не должно, но меняет… - Ну, так что? – спрашивает Волкова, поворачиваясь ко мне, – Целоваться-то будем? Я молчу и совсем не слышу ее. Я будто в вакууме, вокруг орет музыка, я только вижу ее лицо. Видимо, мое молчание она расценивает, как положительный ответ. И еще бы несколько месяцев назад, я бы сама накинулась на нее и поцеловала со всей нежностью, любовью, так, как умею. Мне бы ужасно хотелось этого, но она предала меня. У нее растет животик, и она больше не пьет. Она беременна. А мне нравится Игорь, и мне совсем не нравится эта идея. Ее губы так близко, что меня начинает потряхивать. Против природы не попрешь, как сказал бы Ваня или Ленчик, или на худой конец Кипер. Против чувств не попрешь, но я хочу пересилить себя. Все это неправильно. Неправильно то, что происходит, неправильно то, что она беременна, а я забиваю свою голову непонятно чем. Все это… suck! И она почти целует меня, по крайней мере, я чувствую ее губы в опасной близости, ее теплое, ровное дыхание. Ее волнительный затылок, смиренные скулы, полуприкрытые глаза, из-под которых ловлю ее томный взгляд. От него у меня бегут мурашки, а ключицы сводит в нервной дрожи. - Вы неплохо смотритесь! – иронизирует Игорь, и я резко уворачиваюсь от Волковой. - Еще бы, – поддакивает Юля и, словно ничего не случилось (хотя ничего и не случилось), садится на место. - Кстати, как тебе удалось отхватить такой столик? – решаю сменить тему для разговора я. - Мой хороший друг и приятель по бизнесу здесь директор, поэтому это не стоило особого труда, – отвечает тот, – Кстати, вон он идет, я сейчас вернусь. Он стремительно выходит из-за стола и куда-то уходит. Через минуту мужчина возвращается в компании директора – его друга. Они присаживаются за стол, и Игорь знакомит нас. - Девчонки, познакомьтесь, это Роман, мой хороший друг и главный в этом клубе. - Очень приятно, я Юля, – подает ему руку она. - Я Лена, – расплываюсь в улыбке я. - А не вы ли та самая группа «Тату»? – спрашивает Рома, с интересом разглядывая нас. Особенно Юлькин живот. Наверняка в его голове мысли «Лесбиянки так не выглядят, они не беременеют и не рожают детей. И вообще они не такие красивые, как эти девочки. Ну и живот у одной…». - Та самая, – кивает Волкова, – Только теперь мы расширяем границы. Теперь мы не лесбиянки. - Я вижу, – говорит директор и кивает головой на Юлькин живот. Страх одиноких глаз, никто не пойдет за нас. Мы сидим все вместе уже несколько часов и все же умудряемся найти темы для разговоров. Их на самом деле больше, чем я себе представляла, и из всего этого можно было выделить много вопросов, которые умудрялись задать тему на ближайшие полчаса. Например, «Юля, а как так получилось, что ты забеременела?» (тупой вопрос, но сам факт), «Так чем Вы, говорите, занимаетесь?», «И давно, Роман, у вас этот клуб?», «Давайте перейдем на ты? – А давайте перейдем на летнее время? – Забавно, кстати, помню, случай летом произошел…», « У нас Ваня такой же человек. – Ваня? Кто это? – Это продюсер наш, вот знаете, как это все началось…», «Хороший у тебя вкус, я в свое время…», «Еще в юности помню…» – и все в этом роде. И всяких там историй набралось столько, что смело можно было бы написать внушительный сборник рассказов и сплетен. И подписаться ниже – «Тату», я думаю, что он бы разошелся тиражом не меньше и не хуже, чем книга Шаповалова «Как наебать весь мир и при этом заработать миллионы». Все дело в авторе. Юлька никогда не была примером для подражания, хотя бы исходя из того факта, что первый раз она сделала аборт, хотя бы потому, что она курила с нашим продюсером траву, иногда, хотя бы потому, что у нее был такой характер. Но были и моменты просветления, пусть они длились недолго, но они того стоили. Их было не так много, но я все равно помнила каждую мелочь, каждую ненужную, казалось бы, мелочь. Помню, мы сидели в каком-то офисном здании, совсем небольшом, но безумно уютном. Фоном играла какая-то инструментальная мелодия, день близился к шести вечера. Стояла глубокая, поздняя осень. Мы сидели на диване и отвечали на вопросы для интервью в какой-то журнал. Тени от заходящего солнца заполняли помещение, и тогда, это и казалось мне счастьем. Тогда все было так просто. Нас вновь и вновь о чем-то спрашивали, вновь и вновь отвечала Юлька. У нее, наверное, получается лучше, чем у меня. И, наконец, прозвучал последний вопрос: - Что вы хотите пожелать всем читателям и вашим фанатам напоследок? - Любите, кого хотите, и не стесняйтесь своих чувств! Тогда, да и на протяжении многих лет, это стало, чуть ли не лозунгом «Тату», призывающих всех любить и не думать ни о каких «нормах». Норм нет, есть человеческая глупость и какие-то рамки, непонятно кем установленные. Любовь – она и в Африке любовь. Ее полами не определяют. И мне даже стала нравиться концепция Вани, все лежало не настолько на поверхности, как казалось на первый взгляд, тут нужно было копать глубже. Это касалось всего проекта. «Тату» не могли петь примитивные тексты по определению. Не зря же из нас делали вундеркиндов, у которых уровень интеллекта просто зашкаливает. Ничего не зря. Тем временем, мы уже чувствовали себя в своей компании со своими людьми. Рома уже пообещал нам, что мы можем в любой день выступить у него в клубе, но Волкова отмахнулась, мол, не наши размеры. Если бы так было всегда, но в итоге, нам все равно пришлось шататься по таким клубам, потому что концертные залы мы попросту не могли собрать. И мы ходили по мелким клубам, собирали самых близких, но все же. Так было намного позже, а пока у нас не было даже второго пришествия. Пока мы отмалчивались, пока Юля носила свой подрастающий животик. Ночь была в самом разгаре, как вдруг я заметила, что Волковой нет рядом. Забеспокоившись, я вышла из-за стола и отправилась на ее поиски. Около бара ее не было, в других залах тоже. Может, она ушла? – на секунду промелькнула у меня мысль в голове, но тогда бы она хотя бы предупредила нас. Ведь ничего не случилось, все было хорошо. Я решила зайти в уборную, вдруг она там? Например, подкрашивается… Но и там ее не было. Тогда, прекратив все поиски, я вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Ничего, Юлька не маленькая – найдется. Теряются – только игрушки, теряются – звезды на небосклоне, но не она. Каково было мое удивление, когда, выйдя из здания, я увидела ее макушку недалеко от клуба. Я быстро подбежала к тому месту, где она стояла и на всякий случай окликнула ее. - Юля! Но, кажется, она не услышала меня. Но это была она, я уверена! Тогда, подойдя ближе, я легонько положила руку на ее плечо. Она испуганно дернулась и обернулась. - Что ты тут делаешь? – спросила я ее, обеспокоено наблюдая за ней. - Я просто плохо себя почувствовала, меня подташнивает немного, – пожаловалась она, – В клубе слишком душно, и я решила подышать свежим воздухом. Тут намного лучше. - Все хорошо? – все же решила удостовериться я. Она нежно улыбнулась мне и утвердительно кивнула, после чего взяла мои руки и приложила к своему животу. Я занервничала. Трудно было передать то ощущение, которое я чувствовала. Мои руки аккуратно лежали на ее округлившимся животе, и я будто чувствовала ее ребеночка внутри. Как будто под моими руками находилось человеческое тепло. Она положила свои руки на мои плечи и подвинулась чуть ближе, давая полностью прощупать ее живот. На мои глаза неожиданно навернулись слезы. И я вовсе не сердилась на нее, на ее предательство и ее живот. Она станет мамочкой, а я всегда буду любить ее и ее ребеночка. Я замерла в нерешительности, боясь дышать. Она улыбалась мне самой нежной и грустной улыбкой на свете. Повисла неловкая пауза. Мне так захотелось сказать обо всем, что накопилось у меня на душе, заплакать, обняв ее, зарыться с ней в теплое одеяло и ни о чем не думать. Мне так хотелось вернуть былое время, беззаботное наше время. Когда ничего и никто нам не мешал. И трудно было признавать тот факт, что мы выросли, она – беременна, мы – больше не лесбиянки и, наверное, не любим друг друга. И где-то внутри своего жалкого тельца я чувствовала, что хочу поцеловать ее, неловко, робко, как в первый раз, в гостинице, когда мы познакомились с Ленчиком. Как бы мне хотелось… И где-то внутри себя я чувствовала, что она хочет поцеловать меня. Что она с готовностью ответила бы мне, и мы, забыв про все, уехали бы отсюда к чертовой матери. Например, в Испанию. Поженились бы… Но никогда не были бы счастливы… Но это совсем не важно. Странно то, что два человека знают, что хотят поцеловать друг друга, но никто не решается это сделать. Странно, что раньше это происходило всегда, и даже не на камеры, это казалось обычным делом и совсем не запретным. А сейчас – это хуже преступления. А все потому что она – беременна, я – влюблена в Игоря. Как бы я хотела послать все к черту… Как бы она хотела… Но никто ничего не сделал. - Тут прохладно, может, пойдем в клуб? – предложила Юлька, пожирая меня самыми грустными глазами, трогая меня самыми горячими руками. - Да, пошли, – я неловко оторвала свои руки от ее живота и поплелась в здание. Мужчин на месте не было. Даже странно, куда бы они могли уйти? Через минут пятнадцать Игорь и Рома все-таки вернулись. Устроившись на месте, Игорь как-то требовательно притянул меня к себе и поцеловал меня. Нагло, напористо. Я даже не поняла, нравится мне или нет, но то, что это выглядело демонстративно – сомнений у меня не оставалось. Я отстранилась от него и посмотрела на Юльку, которая уставилась куда-то вниз. - Куда вы пропали, красавицы? – спросил Рома, глядя на нас, – Мы уж подумали, что вы по-тихому уехали. - Нет, мы на улице стояли, воздухом дышали, – тихо произнесла Юля, чуть подняв голову. И я мельком поймала ее взгляд. И что-то сжалось у меня внутри… - Может, еще выпьем? – предложил Игорь, – А Юле безалкогольный коктейль могу предложить. - Я думаю, мне уже хватит пить, – мягко отказалась я, чувствуя руку на своей коленке. - А что хотите? Давайте, пойдем в более тихую обстановку, ко мне в кабинет. Тут слишком шумно, – гостеприимно отозвался Роман, показывая рукой на небольшую лестницу наверх, где наверняка и был его кабинет. - Давайте, – поддержала его Волкова, вставая с места. Мы дружно двинулись наверх. Как и ожидалось, там находился кабинет директора. Такой же презентабельный, как и его обладатель. Кстати сказать, Рома был завидным женихом: блондинистый, с милой маленькой бородкой, а еще у него были карие глаза. Редкость, я бы сказала, блондин с карими глазами. На вид ему было около тридцатника, плюс минус три года. Не более того. Я бы даже влюбилась, если бы не Игорь. Если бы не грустная беременная Юлька. В его кабинете было довольно просторно. Посередине стоял огромный стол с компьютером и телефоном, по бокам шкафы, напичканные всякими папками, файлами и книгами. В центре располагалось несколько диванов и столик, где собиралась основная элита директора. А около двери стоял автомат с кофе. Круто придумано, ничего не скажешь. - Девчонки, вы часто по клубам ходите? – завел новый разговор Рома. - Раньше часто ходили, потом редко, сейчас тоже не особо часто ходим. Одна работа на уме, – ответила Юлька. - И что заставило вас сегодня в клуб рвануть? – снова поинтересовался он, – Кофе будете? - Будем, – за обеих ответила я, – Решили просто отдохнуть сегодня. Работа позволяет. И, как выяснилось, не напрасно время проводим. Спасибо, Ром! - Да не за что. У меня тут не так уж и плохо, но бывало и лучше. Слушайте, а может, по Москве покатаемся? – снова взял в свои руки инициативу тот, заваривая кофе. - Тоже неплохая идея, – почти безразлично кивнула Волкова, было видно, что она немного устала. В связи с беременностью усталость приходит быстрее. - А я вот хочу, – с готовностью ответила я. Другого ответа и не ожидалось, я всегда бредила ночными пейзажами и разноцветными огнями Москвы. - На Маяковскую заедем? – спросила я у Ромы. - А что там? – отозвался Игорь, до этого молчавший, – На Маяковской этой? Это где-то недалеко от центра вроде? - Да, в центре. Там Поднебесная, – объяснила Юля. - Что за Поднебесная? – переспросил Рома, озадачено пытаясь понять, о чем идет речь, – Это ресторан или какой-то магазин? - Нет. Поднебесная – это 13 этаж гостиницы «Пекин», – теперь понятливо объяснила я, – Место, связанное со многими воспоминаниями. Там очень красиво, заедем? - Можем там еще на ночь остаться, – усмехнулся Игорь. - Не, на ночь не останемся, но проехать мимо можно, – снисходительно улыбнулась Волкова. - Как хотите. Допивайте кофе и поедем, – весело подмигнул Рома и упал на диван. Через десять минут мы выехали к центру. Рома – вел машину, Юля – сидела рядом с ним, а мы с Игорем расположились на задних сидениях Ромкиного прекрасного джипа. Лэнд Ровер красный – это не о чем бы мне не говорило. И не сказало бы сейчас. Просто тачка выглядит круто, и внутри – рай. Непонятно откуда Игорь достает какие-то коктейли, я, ничего не соображая, пью залпом. Голова начинает кружиться… Мы проезжаем Поднебесную. Там все еще горит свет. На тринадцатом этаже. Там – Ваня, там – Ванина тусовка, там – весело, но уже без нас. И мне становится грустно, даже несмотря на то, что я ничего не соображаю. Проезжая гостиницу Пекин, я слышу, как Юлька удрученно вздыхает. Ей – грустно, я знаю. Мне не лучше. И Вани нет с нами… Но сейчас мы едем на красном Лэнд Ровере в компании Игоря и директора самого крутого клуба – Ромы. Игорь положил мне руку на колено, мягко передвигая ее по ноге. Я чувствую его самую сексуально щетину на свете на моей щеке. Его мягкие губы у виска, они спускаются ниже, целуя меня в щеку, в уголок губ. Я хочу его поцеловать. И, развернув к себе, страстно целую его. Происходит что-то странное. Что-то не так. Что-то явно не так, но я не могу понять с какого момента все пошло не так. Я чувствую дикое возбуждение во всем теле и начинаю чуть ли не постанывать от желания. Его язык ловко сталкивается с моим языком. Его руки на моих грудях. Они напористые, умелые и доставляют мне нереальное удовольствие. Я закрываю глаза и перемещаю свою руку к нему на колено, поднимаясь выше. Он жадно кусает мои губы, и я чувствую, что начинаю сходить с ума. Его руки пытаются расстегнуть мои джинсы. Кажется, я совсем забываю о том, что мы в машине Ромы, что впереди Юля. Кажется, мне сносит крышу. Я чувствую под своими руками что-то твердое и едва не теряю сознание от возбужденности. Что-то не так. Я не могу понять что… - Я хочу тебя, – шепчет он мне на ухо, и я неожиданно начинаю задыхаться. Мне кажется, что это говорит Юля. Не он, а Юля. Я разлепляю глаза и ничего не вижу перед собой. Я не понимаю он это или кто? Но мое тело теряет контроль, я так хочу его. Или ее… Ничего не понимаю. Что-то пошло не так, и я не могу понять с какого момента…