Ничья

Сложно понять, что происходит. Миллионы мыслей вертятся в моей голове, миллионы фонарей – за окном машины, миллионы мурашек – по коже. Я понимаю, что отрубилась. Неожиданно, быстро, будто меня ударили чем-то тяжелым по голове. Но вокруг все так же: Юля на переднем сидении, Рома – за рулем, Игорь – рядом. Он почему-то довольно улыбается. А мне не до улыбки, у меня болит голова. Я смотрю на свои джинсы и вижу, что они расстегнуты, но спросить ни о чем не решаюсь. Или попросту не могу. Не могу понять. Язык прилип к небу, ужасно хочу пить. Будто читая мои мысли, Волкова подает мне бутылку воды, грустно смотря на меня. Волнительно смотря на меня. Я ничего не понимаю. Язык не слушается меня. И руки тоже, когда я пытаюсь застегнуть штаны. Странно… - Мы приехали, – говорит Рома, паркуясь около какого-то дома. В темноте не очень-то видно, но я немного различаю его черты. Кажется, это мой дом. Юлька стремительно выскакивает из машины и, открыв мою дверку, помогает мне вылезти. Я слышу, как Игорь тоже хочет выйти, но девчонка нервно прерывает его. - Мы сами дойдем. Спасибо за вечер. - Юль, а тебя домой везти не надо? – повернувшись к нам, интересуется Рома. - Нет, я не оставлю ее в таком состоянии. Езжайте. Ее – означает меня. Я все еще молчу, туго соображая, что происходит. Надеюсь, мне станет лучше. Она ведет меня к подъезду, а сзади мягко отъезжает машина. Завалившись ко мне домой, Юля ставит чайник и снова бежит ко мне. - Что случилось? – спрашиваю ее я, пытаясь вспомнить, как я отключилась. - Ты вырубилась, – отвечает она, и я чувствую угрозу, исходящую от ее короткостриженной головы, – Ты ничего не помнишь? - Я помню, как мы проехали Поднебесную и мы с Игорем… – я запнулась и задумалась, стоит ли говорить об этом девчонке? Но она знала об этом. И похоже ее это не смутило. Таким ее не смутишь. Ее – а не меня. - Я в курсе, – коротко ответила она, – А дальше, помнишь? - Не, – так же коротко качнула головой я, – Что произошло? У меня башка просто раскалывается! - Ты, как будто, в бреду была. То смеялась, то чуть ли не плакала. Вы… целовались… он тебя там, на заднем сидении, чуть не… того. Я ему говорю, чтобы он к тебе не лез в таком состоянии, а он меня сам не слушает. Глаза по пять рублей, взгляд сумасшедший. Навалился на тебя, как ненормальный. Я ему опять говорю, что ты себя плохо чувствуешь, а он только Роме говорит, чтобы музыку тот громче сделал. Потом… он… в джинсы полез к тебе… а ты, как будто все бредишь. Взмокла вся, хотя окна были приоткрыты… а потом ты сказала… назвала… – она резко замолчала и опустила глаза в пол. - Что? Что я сказала? Я ничего не помню! – заволновалась еще больше я, – Юль, – я затрясла ее за плечи. - Ты меня позвала… или просто… мое имя сказала. А он… взвыл и слез с тебя. Я Роме сразу сказала нас домой отвезти… - Ничего не понимаю, – пробормотала я и закрыла глаза руками, – Я звала тебя? Зачем? Не помню… - Я не знаю, – устало выдохнула она и направилась к чайнику, – Сейчас заварю тебе крепкий чай и домой поеду. - Не выдумывай давай, в машине ты сказала, что не бросишь меня. Это я помню! Она замолчала. Задумчиво заваривала чай и иногда смотрела на меня. Я совсем ничего не понимала, почему я звала ее. Почему я отрубилась. Почему Игорь себя так ведет? Что вообще происходит? Через минуту она подала мне крепкий черный чай и села напротив. Все это время в ее взгляде было столько грусти, что мне тоже хотелось грустить. Но почему все так? Хотя… наверное, это из-за Паши. Ей сейчас тяжело. Вот тебе и ночь в клубе. Допив жидкость, я откинулась на стену, прикрывая глаза. - Тебе лучше? – спросила она, прикладывая руку к моему лбу, – Температура спала, ты уже не такая горячая. - Да, уже лучше, – я распахнула глаза и посмотрела на девчонку, – Спасибо тебе, не знаю, что б я делала, если бы не твоя помощь. Она грустно улыбнулась. - Пойдем уже спать, скоро светает. Раздевшись, мы легли вместе. Как в старые добрые времена. И ничто уже не казалось невозможным. Ее теплая кожа касалась моей, и на сотую долю секунды я ощутила себя счастливой. На долю секунды. Сотую долю. Все потому, что она развернулась ко мне боком. И мой живот ощутил ее округлившийся животик. И я вновь чувствую себя преданной. И мои грустные глаза – отражение ее глаз – тоже чувствуют себя преданными. И мой затылок. И мои руки, мои губы… Мои губы больше всего скучают по ее губам, которые смотрят на меня. Она смотрит на меня и тяжело вздыхает. Мы молчим и смотрим друг на друга минут пятнадцать. Затем Волкова не выдерживает. - Вы что-то пили в машине? - Да, по-моему, – с сомнением произношу я, плохо помня то, что было ночью, – А что такое? - Он, наверное, тебе что-то подсыпал, – с трудом произносит Волкова еле слышно. - С чего ты взяла? – удивляюсь я такому повороту событий, – Игорь адекватный человек, он на такое не способен! Ты же его знаешь! - Знала именно таким, – нехотя кивнула она, – Я случайно подслушала их разговор ночью, когда мы еще были в клубе. Ты тогда отходила к бару. Что-то вроде виагры он наверняка подсыпал тебе в то, что вы пили. - Ты, наверное, путаешь, – бормочу я, не веря ее словам, – Игорь адекватный… - Наверное, именно поэтому он тебя чуть ли не изнасиловал в машине… - Мы просто нравимся друг другу, – возразила я и повернулась на другой бок, – Знаешь, так бывает, когда твоя страсть неудержима… - Знаю. Что ж, дело твое, – попыталась безразлично сказать Юлька, но в ее словах я чувствовала только бесконечную грусть, волнение и боль, – Я всего лишь сказала тебе то, что слышала. А когда в следующий раз меня не будет, никто не помешает ему сделать это… – она резко замолкла и отвернулась ко мне спиной. Сказать мне было нечего, поэтому я молча закрыла глаза и заснула. Проснувшись утром, я поняла – Юльки нет рядом. Ее нет. В прямом и переносном смысле слова. Духовно ее давно не было рядом со мной, не было ее приятного парфюма escada, не было ее мыслей в моей голове, ее беззвучного «мы прорвемся», оставался лишь немой крик в ее голубых глазах. Но ее также не было рядом – в постели. Она не лежала, свернувшись клубочком, как маленький, беззащитный котенок. Она не ждала меня на кухне, пытаясь заварить в турке кофе. Она попросту не умела варить кофе. Ее – не было в моем доме. Она ушла тихо, бесследно, как уходят нежелательные любовники после бурной ночи. Исчезают, едва начинает пробиваться рассвет. Это – знак, что пора исчезнуть. Но она – не любовник и даже не отражение любовника. Она всего лишь тот человек, с кем ночи были искренними. Но ее нет. В этом я убедилась, когда привстала с кровати и еще раз огляделась. Ее – нет. Через пятнадцать минут полнейшего оцепенения, я нашла в себе силы найти телефон, лежавший в кармане моей ветровки. Странно, что он там делает? Если мне не изменяет память – вчера я была без нее. Что он там делает? И что делает у меня эта ветровка? Полное дерьмо. Я достаю телефон и проверяю, никто ли мне не звонил? Нет, никто. Кому я нужна? С такими совсем не оптимистическими мыслями я плетусь на кухню. Нужно сварить кофе. При этом я сразу вспоминаю о Юльке, которая не умеет это делать. При удобном случае нужно будет научить ее. Куда она делась? Я вновь беру в руки телефон и набираю номер Волковой. Абонент не абонент. Что вообще происходит? Я начинаю злиться и перезваниваю еще раз. Абонент не отвечает или временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее. Черт бы побрал этот голос и ее телефон. Куда она могла деться? Она ведь не потерялась. Такие, как она – не теряются. И я весьма быстро запомнила об этом. Может, ее выкрал Паша, чтобы уладить семейные дела, расспросить о будущем ребенке? Или просто захотел к ней вернуться. От таких, как она – бесследно не уходят. И в этом весьма быстро убедилась я. Может, у Паши возникли какие-то вопросы по перевозке вещей или делению имущества? Да мало ли что. Может, он и правда знает, куда могла деться моя ненаглядная, вечно летающая в облаках, подруга? В самых старых и пыльных архивах я нахожу его номер. Что он у меня делает? Сама не знаю – но благо, что он пригодился. - Алло, – слышу его заспанный голос в трубке, – Лен, ты? - Привет, – более-менее дружелюбно произношу я, – Ты спал что ли? - Ну да, что случилось? - Юля не у тебя? Или ты не у нее там случайно? – спрашиваю я, смотря на часы. Уже почти четыре. Нифига себе он спит. Наверняка тоже отдохнул сегодня, как мы ночью. - Нет, я у себя дома. Как только она приехала утром – я уехал, – сказал мужчина с неким беспокойством, – А что случилось? - Ничего, так она у себя дома, говоришь? – еще раз уточнила я. - Ну, когда я уезжал, она была там. А сейчас черт ее знает. - Ладно, спасибо, пока. Извини, что разбудила, – все же сжалилась над ним я. - Ничего страшного. Давай, – сонно ответил он, и в трубке раздались короткие гудки. Значит, Юлька у себя дома – сделала маленький вывод я и тут же стала собираться, оставив бедную турку с кофе недоваренной. Ничего, этим я займусь потом, а пока мне нужно было встретиться с Волковой. Быстро собравшись, я решила не тратиться на метро, поэтому вызвала такси. Оно быстро добросило меня до Юльки. Выйдя из машины, я глубоко вздохнула и направилась к ее подъезду. Внутри было какое-то странное ощущение опасности. Не иди туда – будто говорил мой внутренний голос, но в ответ я лишь мотала головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Я ведь была настроена позитивно, а тут внутри все угрожающе сжималось и говорило не идти. Нет, так дело не пойдет. Домофон был сломан. Странное дело, еще позавчера он работал. Я вошла в подъезд, и мое сердце отчего-то забилось быстрее. Я не понимала, что происходит. Мне просто нужно было поговорить с Юлей, мне просто нужно было войти к ней домой. Всего-то. Но с каждым моим шагом, с каждым этажом на лифте, мое сердце колотилось все быстрей и быстрей. И я всерьез испугалась – не остановится ли оно вообще? А вдруг я снова упаду или вырублюсь, как вчера? И снова все забуду… Но ничего подобного не произошло. Дверцы лифта открылись, и я вышла. И очутилась, будто птица на воле. Удушающего состояния больше не было. Смело подошла к Юлькиной двери и нажала на звонок. Она не походила. Потом еще раз. Я прислушалась. В квартире кто-то кричал. Я дернула дверную ручку и, странное дело, дверь оказалась открытой. Я стремительно вошла внутрь, нигде никого не было. И только я потянула ручку двери на себя, как тут на меня налетел Игорь. Я опешила и отстранилась, едва сохраняя спокойствие. Он был весь взмыленный, нервозный, одним словом – его вид представлялся мне угрожающим. - Лен? – не на шутку испугался он, когда я попалась на его глаза. Я была не меньше удивлена. Он и правда стоял передо мной. Игорь! Что он тут делает? У Волковой? И где собственно она? Что происходит? - Лена? – из комнаты показалась ее голова. Она выглядела не меньше испуганной, чем мы с Игорем. - Ты что тут делаешь? – спустя минуту выдавила я, глядя на мужчину. - Я…? Я… тут… к Юле зашел! – запинаясь, все же пробормотал он, медленно проходя к двери, – Вообще-то мне уже пора… - Стой! Зачем ты заходил? – я и не думала отставать от него, – Куда ты? - Зай, давай увидимся вечером и поговорим? Приезжай ко мне к семи, мы все обсудим! Я опаздываю на работу… - Но… – попыталась возразить я, но он вновь перебил меня. - Если что надо узнать – спроси у Юли, – кажется, он был недоволен. Наверное, мне показалось. Потому что перед тем, как уйти, он подошел ко мне и, притянув за талию, впился мне в губы. О да, это может усмирить меня. Я, заулыбавшись, послала ему воздушный поцелуй на прощание. Все это время Волкова стояла у двери, наблюдая за нами. Я обернулась к ней и подошла вплотную. - Ну, привет, – протянула я и хотела бы поцеловать ее в щеку, но она увернулась, – Ты чего? - Привет, – не обратила она на меня никакого внимания и, развернувшись, вернулась в комнату, – Че приехала? - Может, для начала ты объяснишь, почему утром ты уехала от меня тихо, не попрощавшись, как неудавшийся любовник? - Раз на то пошло, то тогда хотя бы не любовник, – протянула она, – Любовница. И, наверное, ты права – неудавшаяся. Она сказала это с такой дерзостью и раздраженностью, что мне стало не по себе. Что с ней происходит? Ведь вчера все было хорошо. Что случилось? Мне стало ужасно неприятно, но я не подала виду. - Значит, не объяснишь? – тяжело вздохнула я, но совсем без ноток грусти. Скорее безразличия. - Что тут объяснять? Проснулась и поехала домой, – выпалила она, копаясь в каких-то бумагах в шкафу. - Что у тебя Игорь делал? – решила осведомиться я, – Тоже проснулся и решил к тебе в гости приехать? - Ага… – тихо проронила она, не отрываясь от шкафа. - Что – ага? - Нашла! – она вытащила какие-то бумаги и протянула мне. - Что это? - Да мне тут бумаги передали, не знаю зачем. Кипер суд выиграла, – сказала Юлька, рассматривая меня. - Который об авторских правах был? С Неформатом? - Тот самый, она еще полмиллиона выиграла, представляешь? - Ну и молодец! – я искренне была рада за Лену, ведь она не мало вещей сделала для нас, – Только зачем мне это? - Просто, может интересно. Мне они тоже не нужны, – кинула рукой она и забрала бумаги. - Ну ладно, – смирилась я, – Так что на счет Игоря? Зачем он заходил к тебе? - Просто разговаривали, – отмахнулась в своей манере та, – Мы просто разговаривали! - Да ладно? И о чем же? За последнее время у меня сложилось впечатление, что ты не лучшего о нем мнения. - Тебе кажется, Лен, – как обычно просто ответила она и снова куда-то направилась, – Завтракать-обедать будешь? - Нет, не буду, – сердито проронила я, плетясь вслед за девчонкой. - Какие планы на день? На вечер? Мы могли бы развеяться где-нибудь… - Я к Игорю поеду вечером, ты же слышала, – устало выдохнула я, совсем не понимая ее настроения, ее отношения ко мне, к Игорю. - Значит, поедешь все-таки? – почти безразлично спросила она, – Ну ладно, тогда в следующий раз оторвемся. Хорошо провести тебе время. - Волкова! Прекрати так говорить, – повысила голос я. Мне и правда было непонятно то, почему она так себя ведет. Еще вчера она убеждала меня в том, что он подсыпал мне что-то в стакан. Сегодня я встречаю Игоря у нее дома. Что он у нее делал? О чем им говорить? А теперь она желает мне хорошо провести с ним время. Ага, как же. Искренность из ушей прет. Мне кажется, что она скорей привяжет меня у себя дома к батарее, чем отпустит меня к Игорю. Тем более одну. «..А когда в следующий раз меня не будет, никто не помешает ему сделать это…» – крутятся у меня в голове ее слова. Ей не все равно – это факт. Она не любит Игоря – это факт. Мне не все равно. Я не люблю Пашу. Игорь любит меня. Я люблю его. И все так сложно… И все так просто… - Что не так? – спокойно спрашивает она, доставая мороженое, – Почему каждый раз, когда я что-то говорю, тебе что-то не нравится? - Ты ведь недолюбливаешь Игоря, только я никак не могу понять почему! - Не неси чушь, Лен! Я желаю тебе счастья! Если тебе с ним уютно и комфортно, то спи ты с ним столько, сколько влезет! – развела руками она и снисходительно улыбнулась. О, я знала, что означает это улыбка. Я попала. Ее улыбка так и говорит: «Ты попала, милочка». Милочка – звучит сладко, даже приторно. В Юлькином стиле. Милочка – звучит вязко-эротически. Главное, чтобы сейчас не последовало встречное предложение, чтобы перепихнуться, перед тем, как ехать к нему. А потом, так сказать, сравнить ощущения. И я знаю, какова бы была ее улыбка, после того, как я сказала ей: «Ты неповторима, милочка». Сказала бы ей так же приторно – в ее стиле. Сказала бы вязко-эротически, и тогда бы, совсем без шансов на спасение, мы бы перепихнулись еще и еще. Так же сладко… - Почему все твои темы сводятся именно к этому? - К чему – этому? – засмеялась Юлька. - К сексу, – спокойным тоном ответила я, ничуть не смутившись. - Потому что всегда и все этим заканчивается. Разве ты не читаешь книги, не смотришь фильмы? - Ты читаешь неправильные книги и смотришь неправильные фильмы. В этом вся проблема, – заулыбалась я, глядя на нее. - Не может быть… - Может, – подмигнула я ей, – Я, кстати, Паше звонила, узнавала, где ты. - И что он? – улыбка тут же пропала с ее лица. - Да ничего, спал. Сказал, что утром вы пересеклись, и он домой уехал… а так – ничего. - Так все и было, – грустно заметила она, – Почти… - Что значит – почти? - Мы и правда пересеклись сегодня утром. Он собирал тут свои вещи, но, когда я вошла, я заметила, что он держит рамку с нашей фотографией в руках. Я стояла, даже не пытаясь его окликнуть. И, представляешь, он стоял над этой рамкой с фотографией минут пять! Не меньше. Честное слово! У меня даже слезы навернулись! С каких пор я стала такой сентиментальной? А потом он обернулся, увидел меня и чуть не выронил ее. Извинился, сказал, что вещи собирает. И только собрался выходить за дверь, но притормозил. Опять повернулся, посмотрел на меня и сказал, что скучает. Представляешь? Вот что мне делать? - Не знаю, – даже растерялась я, не ожидая таких от нее слов, – А ты сама, что думаешь по этому поводу? - Без понятия, поэтому тебя и спрашиваю. Мне кажется, что я тоже по нему скучаю… - Может, ты дашь ему еще один шанс? – несмело предложила я, и мое горло тут же пересохло. Это произнесла я. Я – та, что недолюбливает Пашу. Не любит, не терпит, ненавидит. Он не тот человек, который должен быть с Юлей. Это могла бы быть я, но есть столько НО. И в конечном итоге мы бы не были счастливы – это я повторяю себе изо дня в день. Повторяла изо дня в день после того, как мы разошлись. Навсегда. Это было совсем уместно, я всего лишь оправдывала себя за прошедшие года, которыми мы не воспользовались по полной. Мы бы все равно не стали бы счастливыми… Потому что вокруг столько НО… - Может, – пространственно отвечает она, – Когда-нибудь, может быть… Полдня мы сидим у Юльки, редко о чем разговаривая. Но других перспектив у меня нет. У нее – тоже. Позвонили Борису, поговорили об идущих делах, о скорой записи второго альбома (чего в данный момент я ждала больше всего на свете). Пришла пора ехать к Игорю, и Юлька, предчувствуя это, всячески оттягивала этот момент. Сама не знаю почему. Могу только догадываться, но кому нужны мои догадки? Я и сама не хочу их слышать. Всего лишь накручиваю себя. «Говорят это бред, называют больной. Я тобою больна, я болею тобой» – все, как строчки из песни. Все так просто. Все так сложно. Так или иначе – нужно было ехать. Разжать ее пальцы, держащие мою руку, опустить взгляд, не смотреть в ее глаза, в которых «немой крик». Так или иначе – нужно было уходить. И даже она понимала это. Я ушла от ее в половину шестого с тем расчетом, чтобы успеть переодеться дома. Много времени это не заняло. К Игорю я приехала вовремя. - Привет, дорогая! – он широко распахнул входную дверь, давая мне пройти, – Прекрасно выглядишь. «Прекрасно выглядишь» – звучало почти, как Волковская «милочка» – приторно и эротично. Заметив это, по моей спине пробежали мурашки. - Спасибо, ты тоже,– н автомате ответила я и вошла к нему в квартиру,– Что сегодня у нас в программе? - Эротический ужин, а затем отличный секс,– смеется он. Я смеюсь вместе с ним, а в голове крутятся Юлькины слова. И вроде бы должно быть не смешно, но эротический ужин – звучит заманчиво. - Эротический ужин, говоришь? – промурлыкиваю я и, прикрыв глаза, приближаюсь к нему вплотную, – Звучит неплохо. Эротично, это как-то по-испански. - Именно поэтому я и рассчитывал на твой положительный ответ. Ты ведь согласна? – добродушно улыбается он и нежно обнимает меня за талию. Вместо ответа я чуть поднимаюсь на носочки и целую его в уголок рта. Он ласково ловит мою нижнюю губу и слегка кусает ее. - Подожди, еще не начался ужин, – я прикладываю свой пальчик на его губы, – Пошли… Я сама веду его в ту комнату, где меня ждет сюрприз. Мы заходим и присаживаемся на просторный диван. Игорь разливает вино. Я вспоминаю о словах Волковой, будто он что-то подсыпал мне. Но сейчас бутылка была закрыта. И в бокалах ничего не было. Я сама накручиваю себя. Он нормальный человек. Тем более, если вчера ему что-то обломилось, то сегодня бы он вновь подсыпал мне чего-нибудь. Эта мысль быстро улетучивается из моей головы, когда мы чокаемся. Я подношу стакан к своим губам и пью. Красное полусладкое. Неплохо, у него отличный вкус, впрочем, это отличительная черта испанцев. Русских испанцев. Каким был он. Мне кажется, что нашелся тот человек, в которого я влюбилась без остатка. С того самого Мадрида – влюбилась. И ничто уже не помешает мне любить его. Мы разговариваем весь вечер о нас, об Испании и больших площадях, об искусстве и музыке, о нашей гребаной политике и даже о том, что сейчас все скупают доллар. О том, что у Марины Цветаевой была любовница, и не одна, о том, что Есенин любил ругаться матом и ходил по кабакам, рассматривая проституток. Разговаривали о том, что будет этим летом, что было прошлой зимой. И за всеми этими разговорами мы выпили всю бутылку, съели почти все. Тогда, по логике вещей, нужно было приступить ко второй части программы. А второй частью, если мне не изменяет память, был секс. Наверняка он читает мои мысли! Потому что в следующую секунду он подсаживается ко мне ближе и говорит: - Какой-то не особо эротичный ужин получается. Дай-ка я тебя покормлю. Тебе ведь нравится виноград? Я довольно жмурюсь и киваю. Игорь уходит на минуту на кухню и возвращается обратно с виноградом в руках. Очень романтично – ловлю я себя на мысли. Он подсаживается ко мне вплотную, приобнимая одной рукой. Другой – он берет ягодки винограда и играется со мной, отправляя одну за другой мне в рот. Даже до таких изысканных игр мы с Волковой, к сожалению, не дошли. Нас хватало только на то, чтобы перелить друг другу в рот какой-то непонятный коктейль. И это был самый оригинальный способ. Надо бы что-то с этим сделать. Когда-нибудь. Не сейчас…. Сейчас – я занята совсем другим. Есть с его рук – очень романтично. Есть один виноград на двоих – очень эротично. Половина виноградины – зажато у меня в зубах, половину – пытается отхватить он. И все так просто – мои губы касаются его губ. Он медленно, постепенно углубляет поцелуй, запуская свой язык в мой рот. Его руки с талии плавно переползают выше, затем путаются в моих непослушных волосах. Я притягиваю его к себе еще ближе, обвивая его шею руками. Наши тела максимально прижаты друг к другу. Чувствую, как каждая мышца на его теле напряжена до предела. Все идет, как по маслу… Мне хорошо с ним, даже очень. Хорошо до того момента, пока я не начинаю забивать свою голову идиотскими мыслями о Юле. О нашей первой ночи после концерта в Японии. Как нам было хорошо. Нет, не просто хорошо. Такого, наверняка, больше не повторится. Es una pena. Она была так нежна со мной, так аккуратна и все ее прикосновения были, словно мягкие перья касались моей кожи. Это было нереально. Я открываю глаза, и на секунду мне кажется, что передо мной – она. Уже второй день подряд у меня эти галлюцинации. Но это не она, это – он. Он такой же нежный и ничем не хуже ее. Почти не хуже… Его руки уверенно стягивают с меня кофту, немного копошатся с лифчиком, но все позади… Он покрывает поцелуями все мое тело, не давая шанса мне убежать, не давая шанса на раздумья. Неожиданно начинает звонить телефон. - Не бери трубку, – шепчет он мне в шею. - Не буду, – шепчу я ему в ответ. Чувствую, как он умело обходится с моим телом. Меня начинает трясти, волна возбуждения накрывает меня с головой. Но телефон все еще продолжает звонить. Кому там жить надоело? Я прижимаю его голову к своей груди, откидываясь назад от наслаждения. Он на секунду отстраняется и любуется мною. Еще бы – голая девчонка лежит на его кровати, а он будет недоволен? Не теряя времени, он снимает с меня джинсы и запускает руку между ног. Юля, Юля, Юля – крутится у меня в голове, и я начинаю трусить. Про инерции сжимаю ноги. - Что случилось? – обеспокоено спрашивает он. - Телефон! Он мне мешает, – вру я. - Отключи его! – он быстрее встает и подает мне его. - Подожди! – я смотрю на дисплей и вижу, что это Волкова, – Это Юля звонит! - Господи! – чуть ли не проныл он, – Что опять? Она без тебя и пяти минут прожить не может? - Ну мало ли что случилось? – виновато произношу я, – Я возьму трубку? - Может, потом? Лен, я уже не могу, – он спускается губами к груди, продолжая целовать ее. - Это не займет много времени, – тихо прошу я и нажимаю кнопку «ответить». - Алле! Волкова, черт подери, что тебе надо? – зло говорю я в трубку. - Лен, Лен, мне плохо… – совсем тихо говорит она, и я едва могу разобрать ее слова. - Что? Я не слышу тебя! Что там? - Мне плохо, ты можешь приехать? Пожалуйста… - Я у Игоря! Ты же знаешь! – начинаю злиться я. - Я прошу тебя, мне кажется, что я… – начинает было говорить она, но связь резко прерывается. Я начинаю перезванивать ей. Абонент не абонент. Она издевается? - Господи! Как мне все надоело! – зло бормочу я, – Игорь, мне нужно уехать! - Что? – совсем опешил он, отрываясь от меня, – Почему? - Юле очень плохо! Мне нужно ей помочь. - У нее что, кроме тебя никого нет? - Нет! Мне нужно уехать, извини меня, пожалуйста… – тихо прошу я, совсем не в настроении ругаться. На прощание я мельком целую его в губы и убегаю. Что там произошло с Волковой? Почему у нее выключился телефон? Где она вообще? Черт бы ее побрал! За что она свалилась на мою голову?