Киотская дорама

Юнги летит наобум, не думая ни о работе, ни о Намджуне. Ни о чем. Все, на что хватило его сознательности — это написать сонбэнниму, что он берет еще три отгула за свой счет. Когда самолет до Киото поднимается в ночное сеульское небо, все выше и выше, Мин прикрывает глаза и вспоминает обещание Чимина, что Юнги не сможет дышать без него. Так и вышло. Сидя в аэропорту, Мин забронировал номер в одном из лучших отелей Киото: оставаться у Намджуна отчего-то не хотелось. Хотелось увидеть младшего на нейтральной территории, подарить ему подарок и просто поговорить. Однако, прилетев в Японию, Юнги тут же позвонил Намджуну. Ким все понял в одну секунду, и ему почувствовалось, будто он ждал этого звонка. Он хотел, чтобы Юнги поговорил с ним. Он хотел объяснений. Как только Мин сказал, что прилетел, Намджун уже шел к машине. — Почему не остановился у меня? — спрашивает Ким, заводя автомобиль. — Не хочу обременять. Вдруг ты занят, — спокойно отвечает Юнги. — Для тебя всегда свободен, — с досадой отвечает Намджун. — Тогда можешь забрать меня из аэропорта, — усмехается Мин. Намджун приезжает через двадцать минут. До гостиницы они доезжают в полной тишине, словно оба чувствуют, что нужно спокойно сесть и поговорить. Намджун ждет, а Юнги готовится, мысленно предугадывая все вопросы. Заселение проходит быстро, и они заходят в красивый номер с большой лоджией. Юнги тут же приоткрывает окно, закуривая. Намджун стоит рядом, скрестив руки на груди, и пространство начинает накаляться. — Почему приехал так скоро? — начинает Намджун, и выходит резче, чем планировалось. Будто он не хотел видеть Юнги. Но это было совершенно не так. В душе Ким чувствовал какое-то непонятное облегчение. — Я хочу лично поздравить Чимина, — честно отвечает Мин. — Вы сблизились, а я и не заметил, — задумчиво говорит Намджун, пытаясь подобрать нужные слова. — Так вышло, — у Юнги нужные слова вмиг улетучились. К его счастью, друг оказался не таким сдержанным. Молчать больше не было сил. Ким делает вдох: — Чимин сказал, что влюблен в тебя. Сказал, что ты знаешь, — выпаливает как на духу, глядя другу в глаза. Юнги застывает с сигаретой во рту. Хочется спросить, что еще рассказал младший, но очевидно ничего. Иначе Намджун встретил бы его левым хуком еще в аэропорту. Все время, что Юнги был в Киото, он холодел при одной лишь мысли, что Намджун узнает хоть что-то. Но сейчас Мин чувствует, как огромный гнетущий груз с грохотом валится с плеч. Лицо Намджуна бескровно, но пока в Юнги не прилетел тот самый левый хук, не все так плохо. — Почему это случилось? — Услышал, как я желал тебе по телефону удачного свидания. Таким разбитым я не видел его никогда, — поясняет Намджун. Юнги на расстоянии чувствует, как друг взволнован. — Черт… — шипит Юнги. У него тут же складываются все пазлы в голове. Мысль о том, что Чимину было больно, причиняет боль самому Мину. Такую колющую, что он на секунду забывает о присутствии Намджуна. — Что между вами? — серьезно спрашивает Ким, отрезвляя Юнги. — Ничего. Я пытался внушить ему, что это лишнее. Я уехал. От него. Я пытался жить своей прежней жизнью. Но это оказалось сложно — жить как раньше и знать, что где-то есть Чимин. Намджун не верит, что сейчас слышит Юнги. Будто перед ним совершенно новый человек. — Чимин не рассказал ничего о тебе. Только о себе, — тихо говорит Ким. — Я был уверен, что ты воспринимаешь его как безрассудно влюбленного ребенка. — Я пытался. У меня не получилось, — Юнги пожимает плечами, мысленно ругая себя за скудный словарный запас. Ему кажется, что если говорить больше и подробнее, то Намджун точно не взбесится. Но лишних слов просто нет, он может говорить только по факту. И следующую реакцию Кима просто невозможно предугадать. — Что ты к нему чувствуешь? — видно, как сильно Намджун боится задавать этот вопрос. Но это уже второе «сейчас или никогда» в жизни Юнги. — Многое. — Например? Юнги поджимает губы. Он всегда ненавидел, когда копаются в его чувствах, но сейчас это было необходимо. Он полностью понимал Намджуна. — Я хочу быть с ним рядом. Хочу знать о его самочувствии, мечтах и планах. Хочу видеть, что он нормально поел и не нервничает. Хочу быть уверенным, что его никто не унижает, а близкие принимают таким, какой он есть. Ты ведь совсем плохо его знаешь, Намджун. Он — потрясающий человек. В своей скрытой ранимости и уязвимости, он слишком прекрасен. Поэтому мне стало сложно и дальше отказываться от него. Я честно пытался, но это оказалось трудно. Я ехал сюда без единого ожидания, и даже сейчас я не знаю, что будет. Просто желание увидеть его оказалось выше всего остального. Намджун прикрывает глаза. Юнги за всю жизнь не сказал о себе больше, чем в эту минуту. И, кажется, именно сейчас Ким узнал своего друга до конца. — Ты же не мог утаить от меня то, что тебе нравятся парни. — Мне не нравится парень. Мне нравится человек — Пак Чимин. Возможно, тебе будет сложно осмыслить это, но я надеюсь, что ты постараешься. Мне и самому нелегко, но зато именно сейчас я чувствую себя живым человеком, у которого есть душа. До этого мне казалось, что я просто субстанция из крови и костей, — усмехается Юнги. Намджун широко раскрывает глаза, с каждым новым словом убеждаясь, что он только сейчас по-настоящему понял этого человека. — Что ты скажешь, если я отвечу, что против? — напряженно спрашивает Намджун. Юнги внимательно смотрит на друга: — Честно? Ничего. Твое мнение меня сейчас не очень интересует, Намджун. Можешь истерить, можешь дать мне по лицу, но сегодня я увижу Чимина. Ким долго молчит. Дать по лицу? За что? Хотелось бы ему, чтобы Пак оказался в надежных руках? Очень. И эти надежные руки сейчас напротив Намджуна скатывают очередную сигарету. Не спрашивая себя, Ким четко осознавал, что с Юнги из жизни Чимина исчезнет все плохое. Это не понимание, а самая банальная интуиция. — Ты сделал ему больно, — Намджун достает последний вяленький козырь. Юнги отводит взгляд и смотрит в окно: — Знаю. И не единожды. И больше не хочу. Намджун сдается. Перед ним в первую очередь человек, с которым он крепко дружит не первый десяток лет. С которым связаны самые теплые и веселые воспоминания. Который, подобно колючему племяннику, впервые вывернул свою душу наизнанку. Намджун не имел права все это перечеркнуть. Его собственные установки на порядок выше установок прочих картонных людей, общества или чего-то там еще. Ему нужно остаться с собой, с Юнги и Чимином, чтобы потом не мучиться оставшуюся жизнь. Он мысленно посылает традиции, неизвестно кем общепринятые нормы и ценности и кладет ладонь на плечо Юнги. — Значит, больше не обижай, — улыбается Ким, глядя потеплевшим взглядом на друга. В отличие от Чимина, Юнги ни на секунду не удивляется, потому что слишком хорошо чувствовал Намджуна. Он хлопает его по плечу в ответ и идет к дорожной сумке, извлекая оттуда листок и ручку. Быстро пишет адрес гостиницы и номер, отдавая Намджуну. — Я заблокирован у Чимина везде. Передай ему пожалуйста это и скажи, что я буду ждать его в любое время. — Хорошо, — кивает Ким, бережно складывая бумажку. — Ты надолго здесь? — Улетаю послезавтра. — Приходи завтра на ужин, — Намджун пытается говорить непринужденно, но в голосе чувствуется сильное волнение.

***

Чимин откровенно забил на свой приближающийся день рождения. Вспомнил лишь в столовой, когда Джу Ик подвинул ему коробочку с лиловым бантом. Развязав его, Чимин увидел радужный бенто-торт. — Дурак? — уточнил он у Джу Ика, пытаясь не улыбаться. — Немножко, — кивает Ча, вставляя в тортик позолоченную свечку. — Юко пекла и украшала, не будь свиньей. Пак внимательно смотрит, как друг поджигает свечу и уже знает, что загадть. Это слишком больно осознавать, но кроме желания увидеть Юнги нет больше ничего. Чимин чувствует себя дико жалким в этой ненужной честности с самим собой. Он закрывает глаза, отчаянно шепча «хочу увидеть Париж» и быстро задувает огонек. — Скудненько, — тянет Ча. — Первое, что пришло на ум, — врет Чимин и начинает есть тортик ложкой. После школы, как обычно, Пак идет на тренировку и в очередной раз видит Вонхо, злобно косящегося, но проходящего мимо. От этого почему-то не веселее. Чимин устало вздыхает и идет в танцевальный зал. Там Юко дарит ему футболку с надписью «душный цветочек», и они усиленно репетируют номер к школьному празднику. Паку, кажется, уже нравится доводить себя на тренировках до измождения. Домой он плетется, не чувствуя мышц ног. Родители ушли в гости, и это прекрасная возможность отдохнуть в тишине и одиночестве. Чимин принимает душ, стоя распаренный под горячими струями, пытается прогнать из головы мысли о том, насколько однообразная и серая у него стала жизнь. Падая в постель, он разблокирует телефон и видит фото от Намджуна. На нем листочек бумаги с непонятным адресом. «Юнги прилетел, чтобы увидеть тебя. Просил передать, что ждет в любое время». Чимин перечитывает еще раз. И еще. И еще. Сама мысль, что Мин в нескольких километрах, что он здесь, кажется какой-то абсурдной. Чимин несколько минут просто пялится в экран, пытаясь хоть во что-то поверить. А потом встает и, кажется, снова начинает чувствовать ноги. Он машинально одевается, не думая, натягивает первое выпавшее из шкафа. Трясущимися пальцами пишет смс маме, что уходит гулять с друзьями и выбегает из дома. Бежит, не осознавая, как заказывает такси, как запрыгивает в машину и как дрожит всем телом, пока едет. Только лишь заходя в лифт, он замедляется, чувствуя, что ему страшно. Чимин делает три робких стука в дверь. От глухого «войдите» у него скручивает ребра. Похолодевшими пальцами он берется за ручку и толкает дверь. Юнги сидит на заправленной постели, пропуская пряди волос сквозь пальцы, видит Чимина и тут же встает. А младший снова готов реветь ему в лицо от того, насколько Юнги прекрасен, от того, как сильно он скучал, как болезненно сейчас дышится рядом с ним. Запах парфюма Юнги маленькими змеями пробирается в поры Чимина, и он сжимается, чтобы не дать волю чувствам. Юнги заходит за кровать и достает оттуда огромный букет васильковых гипсофил, обернутых в черную матовую бумагу. Идет к Чимину и протягивает руку мимо него, чтобы закрыть дверь на ключ. Он чувствует, как младший вздрагивает. — Твой день рождения завтра, но я не смог бы дождаться, — тихо начинает Мин, видя, как увлажняются прекрасные глаза напротив. Протягивает букет Чимину, тот невольно берет, глядя на Юнги стеклянными глазами. Старший опускает руку в карман пиджака и достает среднего размера белую коробку. Открывает ее перед лицом Пака. Платиновый тонкий браслет с изящной булавкой, на которой сверкает совсем крошечный бриллиант. Юнги уже понимает, что ждать каких-то действий от младшего нет смысла, поэтому сам берет его тонкое запястье и осторожно надевает украшение, бесстыдно наслаждаясь нежной кожей, которая должна принадлежать только ему. Зависает взглядом на небольшой кисти и не хочет сдерживаться, поднося ее к губам. Юнги оставляет по медленному ласковому поцелую на каждой подушечке пальцев, прикрывая глаза, переходит губами на фаланги и тут же получает смачную пощечину своим же букетом. Крошечные цветочки осыпаются на туфли Юнги. Он поднимает глаза и встречает колючий взгляд. Слышит, как Чимин тяжело дышит. Плевать, сейчас Мин позволит делать с собой что угодно. — Что тебе нужно от меня? — резко спрашивает Пак. Его выворачивает от смеси злости, обиды, возбуждения и желания упасть в руки этого человека. — Быть с тобой здесь, — просто отвечает Мин. Чимин видит, что удар букетом ни на секунду не смутил старшего. Юнги чувствует, что контролировать себя становится все сложнее. А реакция младшего возбуждает желание просто взять его и больше никогда не выпускать из своих рук. Он делает шаг вперед, а Пак — назад, чувствуя себя загнанным кроликом перед большим серым волком. От этого подгибаются колени, но злость никуда не уходит. Он даже на расстоянии чувствует, как заводится старший. — В чем дело, Мин Юнги? — шипит Чимин, прижимая букет к груди, словно закрываясь им? — Наконец-то приспичило меня трахнуть? Юнги прищуривается и пытается заглянуть в глаза младшему еще глубже. Видит там море плескающейся обиды. — Давай потрахаемся, — дерзко шепчет Пак. Челюсти сводит от всего, что происходит сейчас. — Я давно этого хочу. Получу желаемое, и потом ты выметешься из моей жизни. Юнги требуется доля секунды, чтобы понять, что этот расклад его не устраивает. Но до животной трясучки хочется взять Чимина. Взять нежно и медленно, чтобы суметь насытиться им, хотя Юнги уверен, что ему всегда будет мало. Взять и присвоить, целиком и полностью сделать своим. Здравый смысл тонет в инстинктах помешанного собственника, и Юнги вжимает его в дверь. — Нет, — горячо шепчет Чимину в губы. — Нет? — Пак задыхается в собственном шепоте. — Я не выметусь, — Юнги оставляет первую влажную дорожку на шее Чимина, аккуратно мажет языком, и младший неосознанно выгибается навстречу. — Ты можешь гнать меня этим чертовым букетом, — Юнги выхватывает цветы и отшвыривает их куда-то в сторону. — Можешь делать со мной все, что хочешь. Я просто не выпущу тебя отсюда. Чимин зажмуривается, пытаясь понять в какой он реальности. Юнги внезапно прикусывает тонкую кожу под ухом, выбивая из Чимин всхлип. Он должен выстоять, да? Он не верит этому человеку, он не верит и так не хочет, чтобы все прекратилось. Юнги грубо берет Пака за подбородок и целует. Глубоко, настойчиво, проникает языком в чужой рот и начинает буквально вылизывать Чимина, небо, десна, зубы. Засасывает мягкий язык вместе с нижней губой, чувствуя, как младший впивается в его плечи. Как же Мину не хватало этих отчаянных прикосновений. Он сильнее вжимает Чимина в дверь, хотя уже некуда, хватает под бедра и подтягивает на себя. Младший покорно слушается и обвивает шею Юнги, не разрывая поцелуй. В голове мелькают колючие мысли, что это может быть их последний поцелуй, поэтому Пак сейчас отдает себя всего, позволяет вылизать свой рот, толкается своим языком между губ Юнги и прижимается к его лицу еще сильнее. Мин крепче сжимает Чимина и несет его на постель, осторожно опуская. Комната постепенно начинает подсвечиваться только огнями за окном. Юнги нависает над младшим и смотрит ему в лицо. Чимин прикусывает губы и отводит взгляд к окну. Мин усмехается, снова берет его за подбородок и разворачивает к себе. Пак не смотрит, держится пальцами за локти старшего и прикрывает глаза.

♪ Jay B, sokodomo — switch it up

Юнги опускается ниже, цепляя края толстовки и медленно тянет ее вверх, сходя с ума от того, как Чимин приподнимается, чтобы удобнее было снимать. Мин откидывает вещь на пол и проникает пальцами под резинки штанов и трусов младшего. Он впервые касается его так, и Чимина подкидывает. Ощущения обострены в сотню раз, и пальцы Мина будто приносят сладкий ожог. Пак издает первый стон и тут же закрывает себе рот. Сейчас, вот кажется сейчас, он полностью примет свое поражение. Простит Юнги абсолютно все и окончательно погибнет. Мин стягивает с него штаны вместе с бельем и носками, оставляя совершенно обнаженным. Чимин горит и сгорает изнутри. Набирается смелости, чтобы посмотреть вниз и увидеть, как Юнги осыпает поцелуями его бедра, скользит языком по внутренней части, прикусывает кожу на коленях. Чимин не знает, куда деть свои руки, одной впивается в покрывало, другую закусывает, чтобы не заскулить, как девчонка от сладких поцелуев Мина. Юнги не думает ни о чем. Он не осознает, что под ним впервые мужчина. Впервые в жизни. Он просто припадает носом к паховой железе и втягивает едва уловимый аромат геля для душа. — Почему… ты… одетый… — хрипит Чимин, чувствуя себя максимально беспомощным перед этим мужчиной. Юнги совершенно бесстыдно втягивает его запах, как хищный зверь и поднимает глаза, ставшие абсолютно черными. На мгновение младший даже пугается. Юнги приближается к его лицу, и Чимин чувствует, как теплые длинные пальцы обхватывают его каменный член, несильно сжимая. Из Чимина вырывается второй громкий стон, который он выкрикивает чуть ли не в губы Юнги. Мин не делает никаких движений руками, лишь наклоняется к щеке младшего: — Встань на четвереньки, — шепчет он. — И выгнись ко мне. Говорит так, что Чимин готов стоять перед ним на четвереньках всю оставшуюся жизнь, но остатки здравого смысла заставляют лицо краснеть. — Зачем? — загнанно шепчет Чимин. Юнги оставляет очередной укус на его скуле и любуется еле видными следами собственных зубов: — Мне тебя поставить? Чимин закусывает губы и слушается, умирая от смущения и сгорая от адского желания. Когда он прогибается в пояснице, пряча алое лицо в покрывале, за спиной слышится что-то вроде рычания. — Черт… — ругается Мин себе под нос, запоминая каждый изгиб, ложбинку на пояснице, перекатывающиеся лопатки младшего, розовые следы от его тейпов. Оглаживает мягкие ягодицы и разводит их еще шире. Его откровенно ведет от вида гладкой розовой дырочки. Такой узкой, что хочется взвыть. Юнги не желает больше терпеть и оставляет один засос на половинке, потом еще один — на другой. Поднимает взгляд и видит, как Чимин пытается выгнуться сильнее. Тормоза Юнги отказывают окончательно. Он размашисто проводит языком по дырочке, чувствуя, как Чимин вздрагивает всем телом. — Юнги! — буквально кричит, выпустив покрывало из зубов. — Что ты делаешь?! — Мне не нравится, что ты сдерживаешься, — с хищной улыбкой отвечает Юнги, отрываясь от сладкой попы, — хочу вылизать тебя. Не ожидая ответа, старший снова припадает губами к дырочке и медленно входит кончиком языка. — Ах… нет! Юнги, нет! — Чимин дальше в порно такое не смотрел. Он пытается разъехаться коленями в стороны, но старший не дает, держа бедра так сильно, что почти невозможно шевелиться. Паку стыдно, и одновременно с этим с пяток до макушки его пронизывает такая дрожь, что сердце начинает дрожать в унисон. Кажется, он сейчас действительно умрет, пока Юнги откровенно трахает его языком, не стесняясь проталкивать глубже, попутно дуя прохладным воздухом на припухшее кольцо мышц. Чимин стонет так громко, что Юнги готов взять диктофон и включить запись, чтобы потом поставить себе на будильник. От этого сладкого развязного стона, от вкуса кожи Мин готов кончить прямо сейчас, не трогая свой налитый кровью член. Он сжимает упругие половинки и буквально прижимает их к своим щекам, оказавшись зажатым между ягодицами. Растягивает языком Чимина так, что челюсть норовит отняться. Вырисовывает круги внутри и сходит с ума, наслаждаясь вкусным пленом этого податливого тела. — Юнги, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — Чимин уже в абсолютном бреду. Он не понимает, что шепчет. Он словно во Вселенной, где нет ничего, кроме губ Юнги. Когда к языку добавляется палец, Пак не выдерживает: его колени разъезжаются в стороны. Ощущение чужого языка пропадает, потому что Юнги поднимается к его затылку, не вынимая палец. Растягивает его неспешно, даже мучительно медленно, ощущая нежность стенок. Прикусывает плечо Чимина и чувствует, как тот извивается под его торсом. — Давай детка, — сбито шепчет Юнги, осторожно добавляя второй палец. — Показывай мне, как ты звучишь. — Юнги-и-и… — Чимин уже откровенно плачет. Слезы удовольствия скапливаются в уголках глаз. Он игнорирует небольшое покалывание внутри и прижимается вспотевшей спиной к торсу Мина. Когда пальцы Юнги случайно задевают простату, у Чимина звезды начинают сыпаться из глаз. — Еще! — выстанывает он. — Сделай так еще раз… Юнги снова продвигает пальцы глубже, чувствуя подушечками напряженную точку и слегка надавливает. Чимин тянет на себя его вторую руку и силой впивается в нее зубами. Юнги ведет от этой боли, он начинает быстрее трахать младшего пальцами, надавливая на чувствительное место. — Юнги… — Чимин почти рыдает от экстаза. — Я хочу твой член. Вставь мне… пожалуйста. Мин медленно вынимает пальцы, раздевается и разворачивает младшего лицом к себе, замечая большое пятно от смазки на покрывале. Подкладывает подушку под влажные ягодицы. Чимин понимает его с полуслова и обвивает поясницу Юнги ногами, чувствуя, как ко входу прижимается влажная головка горячего члена. Это становится пределом мечтаний, которые сбудутся в эту же секунду. Но Юнги не спешит входить. Он вжимает Чимина в постель своим телом и убирает со лба влажные пряди, рассматривая каждый миллиметр его лица. Для Чимина это интимнее, чем то, что было пять минут назад. Он не знает, куда спрятать взгляд от Юнги. — Смотри на меня, — просит Мин, наклоняясь ниже, касаясь губами его щеки. — Ты мой, Чимин… — Юнги прикрывает глаза, не веря, что этот прерывистый шепот принадлежит ему. — Мой нежный мальчик… Чимин зажмуривается, потому что щиплет глаза. Он вместе с Юнги не верит в услышанное. Но Мину хочется хотя бы с одним человеком в своей жизни быть таким. Он медленно толкается, погружаясь в Чимина. Видит, как тот хмурит брови и начинает ласково покусывать его полные губы. Чимин пытается не концентрироваться на неприятных ощущениях, пытается привыкнуть и привести уничтоженное дыхание в норму. — Ты сильно сжимаешь меня, — Юнги взывает ко всем Богам, чтобы не сорваться на жесткий темп. — Я могу кончить… — Ты кончишь в меня? — томно спрашивает Чимин. Юнги не отвечает, потому что боится буквально съесть тело под ним. Он входит короткими резкими толчками, не сдерживая полустоны-полурыки. Чимин хнычет ему в такт, ногами прижимает Юнги ближе, не оставляя ни единого миллиметра между их взмокшими телами. Подмахивает бедрами, пытаясь потереться своим изнывающим членом о живот Юнги. От чувства наполненности внутри хочет истерически смеяться от счастья, хочет чувствовать в себе член старшего постоянно. Чимин ощущает себя пазлом, который наконец-то нашел свою недостающую часть. — Чимин… — низко повторяет Юнги на каждый резкий толчок. — Чимин, Чимин… Чимин… Пак не выдерживает, он в последний раз виляет бедрами и кончает в эту же секунду с громким криком, впиваясь в плечо Юнги до багровых следов. Это проносит через тело Мина электрический разряд, и он делает три грубых толчка, изливаясь следом прямо в дрожащее тело младшего. — Юнги… — послеоргазменная дрожь не проходит, и Чимина буквально дергает под сильным телом сверху, — я люблю тебя. Мин не спешит выходить из него. Он ложится сверху, зарываясь носом в изгиб шеи младшего, и Пак кожей чувствует чужую улыбку. — Я тоже люблю, малыш.

***

— Заказать еду? — Юнги наспех принял душ, откинул покрывало и сейчас сидит с телефоном, глядя на младшего. Картина вопиюще прекрасна: Чимин сонный, растрепанный, еле стоящий на ногах, со следами пальцев на бедрах. Мин бы смотрел на это каждый день. — Я не голодный, — тихо отвечает Чимин. — Хочу в душ. Смывая с себя следы этого вечера, Пак постепенно начинает приходить в чувство. Теперь у него к Юнги еще больше вопросов, которые он непременно задаст… после того как хорошенько отоспится. В сон клонит так, что Чимин с трудом стоит на ногах. Кое-как вытираясь, он возвращается в спальню. На серьезные разговоры сил нет, а вот саркастичная стерва возвращается к Чимину мгновенно. — Ну все? Я пойду? — язвит он, глядя Мину в глаза. Юнги тут же поднимается, и Чимин не успевает охнуть, как старший закидывает его себе на плечо и звонко шлепает по ягодице. — Конечно. Иди! — в голосе Юнги веселые нотки. Он кидает Чимина на постель, выключает лампу и ложится рядом. Младший только делает вдох, как Юнги закидывает на него тяжелую ногу, руку, буквально обивает конечностями и поджимает под себя так, что выдох сделать уже невозможно. Чимин с улыбкой проваливается в сон. Он просыпается в одиннадцатом часу от вибрации телефона: мама спрашивает, когда ждать дома. Чимин окончательно открывает глаза и понимает, что его тело все еще надежно спрятано в руках Юнги. Сам он спит, тонко сопя Чимину в плечо. Пак ежится от приятной щекотки. Сейчас, когда страсть поутихла, ему все кажется невероятно смущающим и непонятным. Почему Мин приехал, и что теперь будет дальше. Юнги вздыхает и во сне скользит ладонью по животу, пахом вжимаясь сильнее в ягодицы Чимина. Младший втягивает воздух и мысленно ругает себя за невозможность контролировать тело: он опять возбуждается. Возбуждается так, что неосознанно трется о Юнги, чувствуя напрягающийся между его ягодицами член. Это сводит с ума, и это стоит прекратить. Мин просыпается: — Что ты делаешь? — его голос такой низкий и хриплый после сна, посылает миллионы вибраций под кожу Чимина. Пак поворачивается и только сейчас ощущает легкую тянущую боль в пояснице: — Я еще хочу, — честно признается, чувствуя, как сдается. Юнги ухмыляется, и Чимин от этого розовеет всем лицом: — Я знал, что ты окажешься ненасытным, — мягко целует в губы, прикусывает подбородок и опускает ладонь на ягодицу, несильно сжимая. Чимин по крупицам собирает остатки самообладания: — Нам нужно поговорить, прежде чем я вернусь к родителям. Юнги перестает ласкать его и включает настольную лампу: — Я отвезу тебя к родителям. — Нет! — тут же выпаливает Чимин, искренне пугаясь решительности Мина. — Почему? — Ты же хочешь поговорить с ними? — Да, я намерен, — Юнги отвечает это таким бытовым тоном, словно в кофейню зовет. Чимин тут же садится на пятки, прикрывая пах одеялом. Это забавляет Мина, но он пытается не растечься, потому что младший действительно напряжен. — Юнги, пожалуйста, не надо. — Рано или поздно это придется сделать, чего ты боишься? Чимин уже готов стонать в голос: — Юнги, у меня с ними не те отношения, чтобы сходу откровенничать! Я не готов. Они хотели меня лечить, помнишь? — Помню, я очень постараюсь объяснить, почему лечить тебя не надо, — улыбается Мин. — Юнги, — Чимин вцепляется в его запястье и умоляюще смотрит. — Пожалуйста… я хочу решиться на это, когда сам буду готов. Я и так чуть с ума не сошел, когда рассказывал Намджуну. Думал, он выгонит меня из дома. Юнги усаживается, Чимин пытается не рассматривать его подтянутое тело с белоснежной кожей. Нужно закончить разговор и расставить все точки над «и». — Как ты решился рассказать Намджуну? — спрашивает Юнги? Пак опускает взгляд: — Я услышал, как он желал тебе удачного свидания. Юнги поджимает губы и берет руку Чимина, кладя ее себе на грудь, медленно поглаживает пальцы: — Я пытался выбросить тебя из головы. Сначала не понимал, что делаю хуже нам обоим, но, когда Намджун сказал, что у тебя день рождения, тут же сорвался. Чимин кусает щеки изнутри, чтобы не улыбаться, но Юнги все замечает. Младший такой разный, и это сводит с ума. Он может быть дерзким, пылким, по-детски грубым, страстным и податливым (теперь Юнги точно знает это). А может быть взрослым, серьезным и спокойным, как сейчас. И Мин любит абсолютно все его проявления. — Когда ты улетаешь? — тихо спрашивает Пак. — Послезавтра утром, — Юнги поднимается и начинает одеваться. — Я возьму машину и отвезу тебя домой. — А вот теперь я хочу есть, — тянет Чимин. Юнги ухмыляется и оставляет на его губах сухой поцелуй: — По пути отвезу туда, куда захочешь. Они медленно едут под незатейливые мотивы по радио. Чимин пьет большой капучино, понимая, что все равно долго не сможет уснуть. Юнги осторожно ведет, изредка поглядывая на разомлевшего младшего, вспоминая недавние стоны. Внутри все холодеет при мысли о том, что это мог слышать кто-то еще. — Я боялся, летев сюда… что ты уже нашел кого-то, — честно признается Мин, паркуясь у дома Чимина. — Ну, я же не ты, Мин Юнги, — дерзит Пак, слизывая кофейную пенку с трубочки. — Если я влюбился, то это серьезно. А вот ты со своими свиданиями… Старший смеется, протягивая руку к лицу младшего, поглаживая большим пальцем мягкую щеку: — Я, честно говоря, даже не помню, говорил ли что-то на этих двух встречах. Чимин внимательно смотрит на него: — Давай завтра к обеду заедем за Намджуном? Он взял выходной ради меня, а я хочу отметить сначала втроем. — Я не против, — Юнги пожимает плечами, — он знает, что мы приедем? — Нет. Да он все равно будет отсыпаться, — отмахивается Чимин. — Хорошо, — Мин хлопает себя по коленям, — но вечером я забираю тебя к себе. Чимин хитро улыбается и оставляет не щеке Юнги целомудренный поцелуй: — Я подумаю. — Ты просто невозможный, — закатывает глаза Юнги.

***

Паку странно, что он видел Юнги буквально несколько часов назад, а сейчас все равно волнительно перед встречей с ним. Родители встретили его с тортом и были приятно удивлены, что Чимин не выпивший после «легкомысленного Джу Ика». Посиделка оказалась теплее, чем обычно, но Чимин был настолько погружен в мысли о прошедшем вечере, что родители решили отправить его спать, так как выглядел уставшим. Проспав до обеда, Чимин, в предвкушении встречи, пришел раньше. Юнги явился через десять минут с новым букетом белых ирисов. — Эти точно не осыпятся, когда в следующий раз решишь меня побить, — поясняет Мин. Чимин прыскает от смеха и принимает букет, звонко чмокая старшего в губы. В дверь дома Намджуна он бесцеремонно влетает без стука, Юнги идет следом.

♪ Wendy & SeulgIi [Red Velvet] — Only You

— Та-дам! — кричит Чимин, не сразу замечая, что дядя бежит к нему в одном лишь полотенце с осьминожками. — Чимин? Юнги? Какого Будды вы тут делаете без приглашения? — Решили сделать сюрприз, — поясняет Юнги. — А что, собственно, с тобой? — Ты занят? — искренне удивляется Пак. — Мы были уверены, что ты спишь. — Намджун-кун, а какое полотенчико можно взять? — сверху доносится приятный женский голос, и Чимин готов поклясться, что слышал его много раз. — Твою мать… — Намджун заплачет с минуты на минуту. Когда с лестницы спускается Юко, у Чимина дрожат руки. Он крепче сжимает ирисы, чтобы не выпали к чертям собачьим. Юнги не смеет шевелиться, потому что хоть одно движение мизинчиком, и он взорвется от смеха. На Намджуна смотреть буквально больно. — Юко? — глаза Чимина выглядят сейчас, как у самого удивленного европеоида в этом мире. — Какого хера? — Пак Чимин-щи! — Намджун пытается взреветь, но голос автоматически переключился на фальцет. — Что?! — рыкает Чимин, прижимая ирисы к груди. — Ты закрутился с моей лучшей подружкой, и когда вы собирались рассказать мне об этом? — Чимин-а, с наступившим днем рождением! Я все объясню, — лепечет Юко на полукорейском полуяпонском. Атмосфера разряжается смехом Юнги, который уже не в силах терпеть. В ресторан они едут уже вчетвером. К ним присоединяется совершенно ошалевший Джу Ик со своей девушкой, и Мин еще очень долго будет вспоминать этот день, заставляя уши Намджуна пылать.

***

— Чимин, безусловно время еще есть, но вы до сих пор не можете даже рандомно назвать варианты институтов, куда хотите поступить, — ворчит учитель Чхве. — Все не так, сонсэнним! — перебивает Чимин. — Я долго думал и остановился на одном варианте. Я буду поступать в Сеул, хочу вернуться туда. Лоб классного руководителя медленно превращается в гармошку: — После японской школы? Вы уверены? — Более, чем, — Чимин улыбается во все тридцать два.