я сломлен, хотя..

Нил проснулся от того, что его трясло. Не физически — морально. Он не мог пошевелить и пальцем. Он открыл глаза и не понял, проснулся ли. Вокруг была кромешная темнота, настолько плотная, что, казалось, её можно потрогать. Не было ни кровати, ни Ичиро, ни дорогой спальни. Только бесконечное чёрное пространство и удушающий запах сырой земли и железа. Он хотел позвать на помощь, но звук застрял в горле. Он попытался сделать шаг, и ему это удалось. Он шёл, босыми ногами ступая по чему-то холодному и скользкому, а из темноты начинали проступать очертания. Коридор. Узкий, бесконечный коридор. И по обе стороны от него стояли его друзья. Лисы. Мэтт и Дэн. Они стояли, взявшись за руки, но их лица были мертвенно-бледными, а из глубоких ран на груди всё ещё сочилась кровь, падая на пол тёмными, густыми каплями. Кап. Кап. Кап. Ники, без своей вечной улыбки, смотрел в пустоту остекленевшими глазами, а его горло было перерезано от уха до уха. Кап. Кап. Кап. Рене, Эллисон, Сет... все они были мертвы. Их безжизненные фигуры, казалось, смотрели на него с немым укором. С каждым шагом их становилось больше, коридор не кончался. Запах крови усилился, смешиваясь с тошнотворным ароматом разложения. Все изуродованные. Сломленные. Разбитые. Кап. Кап. Кап. Этот звук эхом расходился в пустоте. Нил сделал шаг. Потом ещё один. Под ногами было липко. Тепло. Он посмотрел вниз. Кровь. Слишком много крови. Мерзко. Впереди появилась фигура. Высокая. Неподвижная. Кевин. Он стоял посреди коридора в форме Лисов. Белый. Точнее когда-то белый. Теперь ткань была пропитана кровью. Голова Кевина была неестественно наклонена в сторону. А глаза — пустые. Кап. Кап. Кап. — Ты опоздал, —хрипло прошептал он. Нил замер. Кевин же медленно поднял окровавленную руку. Кап. Кап. Кап. —Ты снова сбежал. Свет мигнул. Кевин исчез. Нил резко обернулся. Решил пойти. Шаг. Шаг. Шаг. В самом центре, там, где коридор заканчивался тупиком, спиной к нему стоял Эндрю. В своей чёрной футболке, ссутулив плечи. Единственный, кто, казалось, не пострадал. — Эндрю! — с облегчением крикнул Нил, бросаясь к нему. — Слава богу, ты жив! Что случилось?! Нужно уходить отсюда! Пожалуйста, прости меня, это всё из-за моей глупой выходки... Эндрю медленно повернулся. Нил застыл как вкопанный. Это был он, но не совсем. Его глаза были двумя чёрными провалами, из которых беззвучно текли слёзы, оставляя на бледных щеках грязные разводы. Но в них была не печаль. В них была жгучая, лютая ненависть. — Ты предатель, — произнёс Эндрю, и его голос эхом разнёсся по коридору. Это был голос не одного человека, а сотни, звучащих в унисон. — Ты вернулся к своему хозяину. Ты предал меня. Предал нас. — Нет! Я не... Я люблю тебя, Эндрю! — закричал Нил, делая шаг вперёд. — Ты же сам... Ты целовал её, ты первый... — Ты запятнал себя им. Ты грязный. Ты — ничто. Ты Натаниэль Веснински. Хищник. Тьма. Убийца. С этими словами Эндрю поднял руку, и в ней, словно из воздуха, материализовался нож. Тот самый, из кухни в доме его отца. И тогда все трупы Лисов, стоящие вдоль стен, начали двигаться. Их головы одновременно с жутким треском повернулись к Нилу. Их руки-ветви потянулись к нему, хватая за одежду, за волосы, царапая кожу... Они наступали, давили, затягивали в свою мёртвую, окровавленную массу, а Эндрю всё стоял и смотрел, подняв нож. — Не-е-е-е-т! — нечеловеческий крик разорвал тишину спальни. Нил резко сел на кровати, задыхаясь, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, всё тело было липким от ледяного пота. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он осознал, где находится. Огромная кровать с балдахином, шёлковые простыни, запах дорогого парфюма... Комната Ичиро. Рядом зашевелился Морияма, поднялся на локте и сонно посмотрел на него — Что случилось? Опять кошмары, Натаниэль? — его голос был полон фальшивости. Он положил руку на плечо Нила, и тот вздрогнул от этого прикосновения как от удара током. — Откуда ты знаешь? — голос Нила был хриплым, сорванным после крика. — Знаю что? — Что мне снятся кошмары. Я не говорил тебе. Ичиро усмехнулся — холодно, понимающе. — Ты кричал во сне, Натаниэль. Звал его. Эндрю. Ты повторял его имя снова и снова, как молитву. Даже во сне ты принадлежишь ему. Это... забавно. И немного жалко. Нил отшатнулся. Его лицо побелело. Он не помнил, что кричал. Не помнил, что звал Эндрю. Но осознание того, что Ичиро слышал это — слышал, как он, лёжа в чужой постели, звал своего парня, — обрушилось на него волной стыда и отвращения к себе. Это было низко. — Это не твоё дело, — прошептал он. — О, конечно, не моё, — Ичиро сел, потянулся за сигаретой. — Но знаешь, это даже к лучшему. Твой крик подтвердил то, что я и так знал: ты всё ещё любишь его. И это — твоя самая большая слабость. Ты сломлен, Натаниэль. Раздавлен. И именно поэтому ты здесь, в моей постели. Потому что сломленные люди всегда возвращаются к тем, кто их ломал. — Ты меня не ломал, — Нил сжал кулаки. — Ты... ты просто подвернулся. — Конечно. — Ичиро затянулся и выпустил дым в потолок. — Но факт остаётся фактом: ты здесь. Ты сам пришёл ко мне. Ты сам позволил мне сделать то, что я сделал. И где теперь твой драгоценный Эндрю? Он даже не знает, что ты жив. Или знает? Может, он уже забыл тебя? Может, он сейчас с кем-то другим? — Заткнись, — прошипел Нил. — Тише, тише, — Ичиро поднял руки в примирительном жесте. — Я не хочу ссориться. Я просто говорю правду. Тебе больно, я вижу. Но эта боль... она пройдёт. А пока — ложись. Тебе нужно отдохнуть. Нил молча смотрел на него, и внутри росло чудовищное, отрезвляющее чувство тошноты. К себе самому. К тому, что он натворил. Сон был ярче любой реальности. Он предал не Эндрю. Он предал себя. Человека, который поверил Эндрю, который пообещал не врать, который стал Нилом Джостеном. А теперь он — снова Натаниэль, в постели наследника мафиозного клана, прячущийся от последствий своих же дурацких игр. Ичиро прав: он сломлен. Окончательно. И единственный, кто мог бы его собрать — Эндрю, — теперь, возможно, никогда даже не посмотрит в его сторону. — Я не останусь здесь, — сказал он, поднимаясь. — Я ухожу. — Куда? — Ичиро даже не пошевелился. — К нему? Ты думаешь, он примет тебя обратно? После того, что ты сделал? — Я не знаю, — честно ответил Нил. — Но я должен попытаться. Я должен хотя бы объяснить. — Объяснить что? Что ты переспал со мной, потому что увидел его с какой-то шлюхой? Это не объяснение, Натаниэль. Это оправдание. Жалкое оправдание. — Мне плевать, как это называется, — Нил натягивал джинсы, не глядя на Ичиро. — Я должен его увидеть. Должен сказать... что-нибудь. Что угодно. Я не могу просто исчезнуть. — Ты уже исчез, — тихо сказал Ичиро. — В ту самую минуту, когда лёг в мою постель. Ты исчез для него. И поверь моему опыту — такие вещи не прощаются. Нил замер на мгновение. Потом, не оборачиваясь, сказал: — Может быть. Но я всё равно попытаюсь. И вышел, хлопнув дверью. Ичиро остался в постели, задумчиво глядя на закрытую дверь. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. Он знал, что Нил вернётся. Они всегда возвращаются. А если нет — что ж, у него есть другие способы получить то, что он хочет.

———

Нил вышел на улицу и жадно вдохнул утренний воздух. Тот пах бензином, пылью и нагретым асфальтом — и всё равно был в тысячу раз чище, чем воздух в квартире Ичиро. Он не знал, куда идти. Возвращаться в башню Лисов? Увидеть Эндрю? Что он ему скажет? Да и захочет ли Эндрю вообще с ним разговаривать после того, что видел? После того, как Нил сел в машину к Ичиро и позволил себя поцеловать? Ноги сами понесли его на стадион. Единственное место, которое всегда давало ответы. Или хотя бы заглушало вопросы. Телефон Нила завибрировал в кармане. Он вздрогнул. Опустил руку в карман и вытащил телефон. На экране горело сообщение от Кевина: «Твою мать, Джостен. Если я узнаю, что вы с Эндрю поубивали друг друга, я возненавижу вас обоих. Два тупых идиота. СРОЧНО ОТВЕТЬ!!» Нил смотрел на экран и не чувствовал ничего. Совсем. Только пустоту — ту самую, которая поселилась в груди сегодня ночью и с тех пор никуда не уходила. Он пролистал список пропущенных вызовов, который до этого даже не удосужился открыть. Десять от Кевина. Пять от Дэн. Три от Мэтта. Два от Ники. Один от Рене и ещё один от Эллисон. И на удивление четырнадцать от Аарона — видемо хотел вставить мозги Нилу, за своего брата в отместку. А тот, чей звонок был нужен ему больше всего на свете, не позвонил ни разу. Нил убрал телефон обратно в карман. Он не стал отвечать Кевину. Не потому что не хотел. А потому что не знал, что сказать. «Я в порядке»? Это была бы ложь. «Я всё исправлю»? Он не был уверен, что это вообще возможно. «Простите меня»? Это слово потеряло смысл той ночью, когда он позволил чужим губам коснуться своих, а чужим рукам — стянуть с него одежду. Он просто шёл. Потому что если бы он остановился — ему пришлось бы думать. А думать сейчас было невыносимо. Это была только первая глава их раскола. Исцеление обещало быть куда более долгим и мучительным.