От большой любви..

2001 год. После очередного домашнего скандала с Филиппом, Алла молча собирает вещи и уходит от него. До официального развода еще четыре года, но уже сейчас трещина в их отношениях достигла таких размеров, что жить вместе с ним ей кажется невыносимым. Находясь на пике популярности, он опьянен славой, поклонниками, перспективами. Деньгами. Его Я взлетает настолько высоко, что Фил даже не замечает, как теряет ее. Замечает лишь, что за ней увивается молоденький юморист, с которым он познакомил их в Витебске. И это порождает ревность. Сумасшедшую, когда кровь настолько кипит, а адреналин зашкаливает, что здравый рассудок затуманивается. По квартире летают тарелки, бокалы, сковороды, метко запущенные ревнивцем в окно в порыве дикой ссоры. Она еще больше отдаляется. Запирается в спальне и отдаляется… И находит утешение в беседах с молодым пародистом, который, как ей кажется, ее способен понять. Круг замкнулся. В последний раз Филипп вышел из дома, со злости хлопнув входной дверью так, что посыпалась штукатурка, а сама дверь запросто могла сорваться с петель. Сметая все на своем пути он почти вылетел из подъезда, растворяясь в пустой холодной ночи… Алла нервно докуривала сигарету, смотря ему вслед из разбитого окна. Из своей комнаты вышла домработница Люся, скрывающаяся в своем укрытии все время их ссоры, и тихо принялась убирать последствия скандала, приводя в порядок квартиру. - Аллочка, с Вами все в порядке? - на всякий случай спросила помощница, видя, как сильно нервничает примадонна после скандала. Не ответив на ее вопрос, Алла выкинула окурок в то же разбитое окно и подошла к Людмиле: - Люсь, дай, пожалуйста, я сама подмету пол, - попросила она, буквально вырывая из ее рук совок с веником. Людмила хотела было возразить, но Алла ее опередила, - Я так успокаиваюсь быстрее, когда руки делом заняты. Ты лучше пойди в мою спальню и собери мне чемодан. - Вы куда-то едете? - Не спрашивай, просто сделай, пожалуйста, что я просила. И позвони Гене, пусть он приедет и отвезет меня в гостиницу. Не задавая лишних вопросов, Дороднова позвонила водителю и попросила его приехать. А затем направилась в спальню и принялась выполнять данное ей поручение, аккуратно складывая вещи певицы в чемодан. Алла постепенно успокаивалась, занятая уборкой, только вот из разбитого окна дул сильный подвывающий сквозняк… Когда чемодан был почти собран и прима собралась уходить, на пороге возник Киркоров. Потухший виноватый взгляд, поникший вид с опущенной вниз головой. Он медленно зашел на порог квартиры, стянул с себя ветровку: - Аллусенька! - Фил упал перед Аллой на колени и приобнял ее ноги, - Ну прости, прости меня, дурака! - Господи! - Алла пыталась отцепить его руки от себя, но он так цепко впился, прижался к ее ногам, что у нее не получалось, - Не устраивай концерт, ради Бога! Я итак устала! Вставай давай. Филипп встал с колен, но держал ее крепко за руку, словно не давая уйти. - Я с ума схожу от ревности! - попытался оправдаться певец, видя ее безразличие. - А я устала от твоих истерик, - сухо ответила прима, все же пытаясь высвободить свою руку. - Прошу тебя, давай поговорим. Тихо-спокойно. Не уходи, я прошу. Останься. Алла отошла от него на то расстояние, которое ей казалось безопасным - метра два, и, найдя на кухонном столе зажигалку, снова закурила. Он молча подошел к ней и приобнял ее за плечи. Алла раздражительно дернула плечами, смахивая его руки. - Ты даже говорить со мной не хочешь, - отойдя от нее, разочарованно произнес Фил. Пугачева выпустила клубы табачного дыма изо рта, потушила сигарету в пепельнице и села на стул. Оперевшись о стол, устало закрыла лицо руками. - Филипп, я устала, - тихо ответила она ему, - от всего устала. Собрала чемодан и уезжаю. Филипп почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Как в глазах образовываются слезы. Как сердце разрывается в груди, отдавая болезненным жаром. Он не хотел ее терять. Но это уже казалось неизбежным… - Ты много натерпелась со мной, я знаю, - подойдя к ней, он присел на корточки, пытаясь установить с ней зрительный контакт, - но все мои выходки - только от любви к тебе. Я жить без тебя не могу, пойми. Алла посмотрела на него. Уловила его дикий страх в глазах - страх ее потерять. Но она настолько измучилась, что ей казалось поздно что-то менять. Молча встала со стула и, подав ему руку, потянула за собой, поднимая его с корточек. - Ты впервые за долгое время говоришь не о себе, - прима поправила прядь его взъерошенных волос, - это уже похвально, - едва заметно она улыбнулась, - но мне уже пора ехать. Гена ждет.