Рыжик

На дворе уже вот-вот должен был наступить Новый год, а у меня решили устроить зачет. Тридцатого декабря имейте совесть! Радует, что сегодня я хотя бы поеду в университет налегке. Для меня «налегке» означает, что за спиной у меня один лишь набитый до краёв рюкзак. Выжидающе дрожа на остановке, я всё пыталась выцепить хоть кого-то взглядом сквозь утреннюю темноту, но поняла, что нахожусь здесь совершенно одна. Немного боязно оглянувшись, мне стало жутко завидно всем людям, которые сегодня могут спать до потери пульса, а завтра у них будут новые силы, чтобы подготовиться к грядущему семейному празднику. Даже его не было. Видимо, у Рыжика уже наступили каникулы, раз он не пришел.       Все повторилось заново: сигнальный огонек поворотника, две восьмерки и почти пустой автобус. Вероятнее всего, такие же студенты, как я, которым тоже не повезло в столь снежную погоду куда-то ехать. По старинке я уселась на кресло, сооружая преграду с коридором своим рюкзаком, а потом достала скетчбук со вложенным во внутрь карандашом. Раз уж гора не идет к Магомету, то Магомет сам нарисует эту гору.       Грифель плавно заскользил по бумаге, вырисовывая там бледные линии. На удивление сегодня водитель не спешил, поэтому я позволила себе с особым удовольствием насладиться рисованием. Ровный нос, слегка припухлые губы, на которых мне так ни разу и не довелось увидеть улыбки, прищуренные в презрении глаза, но такие спокойные черты лица. Затемнение, штрих… Переборщила, пришлось взять клячку. Хоть я сегодня и не увидела своего незнакомца, но это не значило, что мой день не будет точно таким же, как и были все другие. Эх, завидую я школьникам! Мне бы тоже хотелось побольше отдыхать, а не под елкой в университете скакать.       — Отвали, — прошипели в дверях на очередной остановке. Кратко вскинув голову вверх, отрывая взгляд от наброска Рыжика, я увидела двух мальчишек. Видимо, ученикам все-таки до сих пор приходится ходить на занятия в школу. Вновь опустив глаза на бумагу, меня будто током прошибло. Это был мой незнакомец! Пару дней назад его и след простыл, а сегодня он еще и не с нашей остановки едет. Аккуратно подняв глаза в сторону салона, где пристроились парни, я принялась незаметно изучать их. Сегодня парнишка был явно в хорошем расположении духа, раз даже улыбки сдержать не может. Возможно, это была вина его друга. Посмотрев на свой скетч, я негодующе вздохнула, переворачивая лист бумаги. Вновь принявшись делать аккуратный набросок, я взяла во внимание и его спутника.       Своего незнакомца рисовать было в разы проще, да и получился он у меня больше похож на самого себя. Но вот его друг, вечно меняющий эмоции на своём лице, не давал мне даже и шанса поймать застывшее выражение. Обида, негодование, счастье, удивление — все эмоции будто по щелчку менялись от слов рыжеволосого, что слабо ухмылялся. Расчертив набросок ниже, понимая, что я успею до выхода нарисовать не только их лица, мой взгляд ненароком заострился на переплетённых руках. Пальцы нежно цеплялись друг за друга, изучающе оглаживая тыльные стороны ладоней подушечками. Раскрыв рот, я не отводила взгляда от ласкового выражения чувств, что они показывали друг другу, тихонько переговариваясь между собой. Только слепой бы не смог заметить те искры, что летали между ними при каждом столкновении взглядов.       Не обратив внимание на их одежду, я очертила линии лишь их рукавов и плеч, заостряя фокус больше на руках. Вырисовывая пальцы, что почти не отпускали друг друга, мне стало жутко неловко. Казалось, что я заметила кое-что личное, а сейчас сижу и пользуюсь своим знанием, но грифель карандаша будто специально скользил по бумаге, не желая останавливаться ни на миг. Быстро кинув взгляд в окно, я поняла, что скоро будет моя остановка, а они явно собираются ехать не в школу, ведь Рыжик всегда выходил до меня. Вырвав лист из скетчбука с сердцем, обливающимся кровью, я закинула книжонку в рюкзак, который быстро нацепила на плечо. Как только автобус подъехал к метро, то двери тотчас открылись.       — Прошу прощения, — аккуратно постучала я по плечу брюнета, — вы обронили. — Буквально впихнув ему в руки, сложенный лист бумаги, не давая и шанса что-то сказать, мне пришлось ретироваться из салона, ведь лишние разъяснения вогнали бы в краску не только меня.       — Постойте!.. — услышала я в закрывающиеся двери, но так и не обернулась. Смущенная улыбка сама собой расползлась у меня на лице. Лучше всего, чтобы их личное оставалось только у них. Печально, что мне теперь всё же придётся поменять маршрут, а, возможно, и сдать на права, дабы избежать неловких столкновений в будущем, однако для меня эта мелочь не сравниться с тем, какие чувства я запечатлела на скетче.

***

— Твои фанатки? — спросил Марк, кивая в сторону незнакомки, что так просто подошла к его парню. — Скажи, если мне надо будет беспокоиться, я хотя бы успокоительного куплю.       — Да я вообще ее впервые вижу! — почти скулил от растерянности Виктор, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Может, это вообще твои девчонки… — решил он грамотно перевести стрелки, но тут же получил несильный удар в живот.       — Не смешно, — строго сказал Прокофьев, но всё-таки ответил:       — Я частенько с ней по утрам езжу. Видимо, мы с ней живем поблизости. — Качнув плечами после своих слов, он кивнул на лист бумаги, что до сих пор крепко держали. — Посмотри, что там, — попросил парень, ведь ему самому было безумно интересно, что такого передала ему девушка.       — Может, лучше ты? Знаешь, у меня вообще-то сердце слабое! — воскликнул Горский, поднимая подбородок вверх, будто показывая, что он говорит на полном серьезе.       — Я не трус, но я боюсь, — пробурчал рыжеволосый, передразнивая, но все же выхватил вещицу из чужих пальцев и аккуратно развернул. Замерев на секунду, он нахмурился, а после, глянув на одноклассника, вновь перевел взгляд на рисунок.       — Что там? — немного боязливо спросил парень, однако придвинулся поближе к листку и заглянул туда. — П-погоди, это же ты! — Указав пальцем в улыбающееся до слабых ямочек лицо, он чуть наклонил голову, намереваясь изучить чужой профиль. — Класс, — усмехнулся тот, а после подцепил пальцами сережку с крестом. — Она даже твою обманку нарисовала.       — И твою трехдневную щетину, — поддразнил Марк, сдерживая порыв засмеяться при себе.       — Что?! — воскликнул брюнет, отводя край бумаги в сторону, чтобы получше себя рассмотреть. — Ты же говорил, что ничего не будет видно! — стоило ему взглянуть на себя, так с чужих губ тотчас сорвался смешок. — Обманщик, — прошипел обиженно Виктор, закатывая глаза. — Но зато прыщ мой она обрисовала точно! Супер!       — Может, она подумала, что это родинка. — Всё еще улыбаясь, пожал плечами Прокофьев. — Я здесь неплохо получился.       — Поверь мне, в жизни ты куда очаровательнее, — начал заходить с лести одноклассник, а затем аккуратно уткнулся носом в чужую макушку. — Просто до ужаса. — Незаметно оставив поцелуй в волосах, он вновь отстранился, но продолжал следить за интересной реакцией своего парня. Марк чувствовал пронизывающий взгляд на своем виске, поэтому скрыть румянец у него не было и шанса.       — Поаккуратнее с выражением чувств, — пробурчал неловко рыжеволосый, складывая лист обратно. — Не понял еще, что я и наброситься на тебя могу?       — Этого я как раз таки и добиваюсь, — шепнули ему в ответ, заставляя кратко фыркнуть.       — Придурок, — шикнул Прокофьев, неловко оглядываясь по сторонам. — Не при людях же.       — А мне бы хотелось, — заигрывающе запротестовал Виктор, но все же не стал приставать вновь. — Твоя мама точно не против того, чтобы ты провел Новый год со мной?       — Точно, — отмахнулся Марк, — она, как оказалось, тоже нашла себе хорошую компанию.       — Значит, мы с тобой будет все каникулы почти один на один? — спросил парень, вызывающе приподнимая бровь вверх.       — До третьего числа мне надо понравится твоей семье, чтобы она не вышвырнула меня раньше времени. — Улыбка сама собой расползлась на лице, но Прокофьев быстро отвернулся к окну, будто там и правда было что-то более интересное, нежели стояло перед ним.       — Ты им понравишься, — заверил его одноклассник. — Точно также сильно, как и мне.       — Уверен, что выдержишь меня все зимние каникулы? — спросил Марк, покрепче сжимая пальцы в своей ладони.       — Уверен, — с наигранной строгость отозвался Виктор, оглядываясь по сторонам, дабы оценить масштаб столпотворения. — Просто было бы глупо сразу же расстаться на две недели после того, как мы начали встречаться, не думаешь? — спросил он, а затем сам ответил на ранее заданный вопрос:       — Мне бы не хотелось так просто оставлять тебя. Не после того, что между нами произошло.       «Придурок», — приговаривал в мыслях парень, но все равно продолжал улыбаться, ведь то, что сейчас с ним случилось, он считал чем-то особенным и надеялся сохранить в памяти эти воспоминания еще на долгие годы, а может и вообще на всю жизнь.