Рыжик

«Рыжий не только конопатый, но ещё и заднеприводный!» — звучал охрипший голос, а в воздухе давним воспоминанием пронеслось дуновение тяжелого сигаретного дыма. Казалось бы, совсем незаметный шлейф, идущий от незнакомого старшеклассника, но старые неприятные моменты тут же всплыли в голове Марка. Аккуратно оглянувшись назад, он не увидел никого, кто бы обратил на него внимание, поэтому облегченно выдохнул, продолжая идти по длинному гардеробу, пока не наткнулся на медную табличку с цифрой своего класса.       «В новой школе будет лучше, Туся, — приговаривала мама, стараясь нежно обработать ссадину, нанесенную скользящим ударом кулака. — Тронули такое милое личико, а сами небось те ещё уроды! Верно я говорю? — Парню ничего не осталось, поэтому он послушно кивал на заданный вопрос, лишь бы не расстраивать женщину. — Потерпи ещё одну неделю, — просила она. — Осталось сдать лишь один экзамен, а потом мы с тобой переведёмся в школу поближе к дому, хорошо? — Марк вновь дал немой ответ матери, неосознанно заставляя ту поджать под себя губы от некого волнения. — Сможешь сам выбрать себе школу. Если захочешь, то можешь хоть в частную подать документы!»       «Не стоит, — отвечал Прокофьев, шипя от неприятного разжигающего его бровь чувства, пока его мама обрабатывала рассечение. — Там точно будет ещё хуже».       Выбрать из ближайших к дому школе и колледжу Марку помогла самая обычная пятирублевая монетка, выпавшая орлом. Именно поэтому сейчас он идет по коридорам, наполненными всеми возрастами, стараясь при этой избегать любого привлечения внимания к себе. Он даже и не догадывался, что уже смог приковать взгляды, пока всего лишь вешал куртку за крючок в нужный отсек. Дойдя до третьего этажа, Прокофьев стал оглядываться по сторонам, ориентируясь по нумерации, а затем побрел в северное крыло здания. Здесь было куда меньше народу, нежели на остальных этаж, откуда доносились крики и звуки топающих ног ребят помладше. Стоило новенькому увидеть класс, что смирно стоял у нужного кабинета, так его пятки тут же приросли к полу. Марк не хотел идти дальше. Напрочь не хотел, ведь перед глазами были вновь те старшие, которые издевались над ним, подлавливая его на каждом углу. Он боялся, что нынешние одноклассники тоже могут кое-чем поделиться со своими друзьями из одиннадцатого класса по поводу поведения и, возможно, внешнего вида новенького.       Напрягшись всем своим телом, Прокофьев вспомнил поддразнивание, которое его преследовало с самого детского сада, по поводу слишком утонченной внешности, больше походившей на девчачью. Он неосознанно передернулся от легкого холодка, а мурашки предательски поползли под тканью единственной белой рубашки. Вечное сравнение его с девчонкой в начальной школе еще можно было стерпеть, но вот постоянные насмешки и прямые издевательства в уже подростковом возрасте — нет. Нельзя было сказать, что Марк всё это пропускал мимо ушей, но за все свои ответы он уже неоднократно расплатился. Ставить на место мелкую сошку, чей покровитель сильнее тебя, — было уроком, который парень усвоил с первого раза.       — Зинки ещё нет? — воскликнул запыхавшийся голос позади новенького. Он не обернулся, лишь ещё сильнее отошел к стене, будто намереваясь с ней слиться и пропасть где-то в бетоне, чтобы не идти на первый урок в новом классе.       — Тебе повезло! — строго отчеканила девчонка, видимо, одноклассница, а после сложила руки на груди. — В этом году я не буду говорить классной о том, что ты помогал на дополнительных кружках.       — Нинуль, — проблеял ещё незнакомый парень, а после прошёл мимо Марка, на что тот, собственно, и надеялся. — А хочешь, я тебе потом алкоголь достану? У тебя же скоро днюха, да?       Счастье Прокофьева было недолгим. Стоило только льстецу показать свою спину и задать вопрос, так он тут же обернулся назад, опасливо изучая синие глаза, что пусто смотрели на него. Марк старался не сутулиться и не отводить взгляд от карих вкраплений в зеленых радужках. Ему нужно было показать, что он сильный. Парень не мог прогнуться так просто после всего того, что пережил. Первый день был для него той самой важной точкой отсчёта, когда он начинает новую жизнь и уж точно не позволит себе её кому-то испортить.       «Подружись там с кем-нибудь!» — крикнула мама напоследок, провожая сына в школу.       «Думаю, что это будет достаточно проблематично, — подумал рыжеволосый, мысленно усмехаясь самому себе под нос. Он видел нахмуренные лохматые брови, недоуменный, изучающий взгляд, а также легкое недоверие, которое обычно возникает к незнакомцам, что заявились на чужую территорию. — Видимо, он тут что-то вроде лидера».       — А ты… — начал было говорить одноклассник, но крик классной руководительницы прервал не окончившийся вопрос:       — Опаздываю в первый же день! — Зинаида Петровна таким образом пыталась показать насколько ей жаль, что она заставила ждать своих «птенчиков». О кличке класса Марк узнал ещё на комиссии при поступлении. Женщина не только называла всех «своих» такими прозвищами, но и относилась соответсвенно. — Птенчики, вы бы могли и сами взять ключ у охранника, — пыхтела она, а после быстро протиснулась через толпу школьников. — Господи, вы все уже меня переросли… — удивлялась Зинаида, оглядывая весь свой класс, но искала она лишь одного. Того, кто спрятался за спинами рослых, широкоплечих парней.       Прокофьев гулко сглотнул, стоило ему обратить внимание на класс в целом, а не только на какие-то отдельные лица. Большинство парней здесь будто только вышли из спортзала, уже готовые к труду и обороне. Сам же новенький ругал себя, ведь не уделял должного времени физкультуре или же спортивным секциям в детстве. Он только этим летом решил записаться на курсы самообороны, а затем уже пошёл дальше, в бокс. Хоть Марк и не планировал заниматься этим серьезно, но чувствовать себя уверенно рядом с такими амбалами ему было просто-напросто необходимо.       — Заходим, не стесняемся! — щебетала Зинаида Петровна, запуская класс вперёд, однако сама осталась стоять у дверей. — Горский, бегом! — сделала она акцент на одном из учеников, и льстец тут же тяжело выдохнул, решая оставить новенького позади себя.       Прокофьев мялся из стороны в сторону, не зная, как поступить. С одной стороны ему хотелось убежать прочь от класса и вообще больше не ходить в школу. Мама как раз предлагала заниматься дома, но сделала укор в сторону того, что её сын не будет получать нужные социальные навыки, которые должны быть у каждого подростка. С другой же Марку надо было пересилить себя, перебороть свой страх перед новыми людьми, а также сделать этот грёбаный шаг вперёд и представиться должным образом. Немного помявшись на месте, ожидая пока все зайдут в кабинет, он все же тихонько подошел к классному руководителю, нервно откашлявшись.       — Здрасьте, — пробурчал школьник, заставляя Зинаиду тут же обратить на себя внимание. — Я новенький.       — Марк, — будто уточнила женщина, на что ей прилетел кивок. — Сам представишься или ты не любитель публичных выступлений?       — Лучше как-то без этих спектаклей, — поджав губы в тонкую нить, рыжеволосый добавил: — У меня с этим есть некоторые трудности.       — Понимаю, — протянула классный руководитель, мягко сжав плечо своего подопечного. — В новом коллективе всегда трудно. — Столь ободряющий шепот пришелся как раз кстати. Марк смог облегченно выдохнуть и согласно качнуть головой, одновременно благодаря Зинаиду Петровну. — Пойдем. — Кивнув в класс, она подождала, пока ученик зайдет, а после закрыла за ними дверь. — Птенчики! — призывно воскликнула женщина, хлопнув в ладоши для большего привлечения внимания. — Устройте мне тишину буквально на минутку!       Все ученики тут же застыли на месте: кто-то снимал стул с парты, так и оставшись держать мебель; другие, согнувшись пополам, доставали нужные принадлежности; а третьи уже были готовы и сидели по своим местам. Обводя взглядом класс, Прокофьев напрягся, чувствуя, как все его мышцы затвердели под кожей, а сам он был наготове. Около двадцати пар глаз сейчас внимательно его разглядывали, шушукались с соседом, кивая подбородком в сторону новенького, или же просто недоуменно пялились.       — В этом году к нам перешел новый ученик, — проговорила Зинаида Петровна, будто это и так нельзя было понять. — Его зовут Марк.       — Он сам разговаривать не может что ли? — поинтересовался кто-то с третьей парты, а после с губ слетела краткая усмешка.       — Даже если я молчу, то всё равно выгляжу умнее тебя. — После ненароком сказанных слов все новоиспеченные одноклассники удивленно глянули на объект сегодняшнего выступления.       «Твою мать, — протянул парень у себя в голове, закрывая глаза от бессилия. — Я же обещал, что не буду выпендриваться!»       — Зинаида Петровна, — протяжно донеслось откуда-то с задних парт, а после рука резко возвысилась над головами впереди, привлекая внимание.       — Что такое, Горский? — тяжело выдохнула женщина, будто и правда уже устала от общества своего ученика, а ведь учебный год только начался. — Опять хочешь сбежать на кружки? Не прокатит, милый! Школьная деятельность ещё не началась, поэтому…       — Да я не про это, — обижено пробурчал парень, будто отмахнувшись. — Разве Кудряшов не был груб с новеньким только что?       «Господи, что за цирк! — причитал Марк, сдерживая в себе желание тяжело вздохнуть. — Почему этот Горский вообще лезет?»       — Был, — недоуменно ответила Зинаида, нахмурив брови. Она явно не понимала, что ей пытаются сказать.       — Значит, класс в конце недели будет убирать он. — Довольно заулыбавшись, брюнет незаметно для всех подмигнул Прокофьеву, а после вновь вернул все внимание на учительницу. — Просто в конце мая вы мне говорили о том, что по классу весь месяц буду дежурить я, но так как Никита проявил вопиющую невоспитанность, то, думаю, будет справедливо, чтобы он мне подсобил в первую недельку.       — Ты устроил драку с практикантом, — тяжело выдохнула слова Зинаида, откидывая сумку на рабочий стол. — Тебе ещё повезло, что он полицию на тебя не вызвал.       — Он пытался учить меня уму-разуму, а ещё домогался до восьмиклассниц! У меня сестра, между прочим, учится в нашей школе, так что это ему повезло, раз этот извращенец отделался лишь фингалом и сломанным носом.       — Господи, дай мне сил!       «Господи, дай мне сил!» — одновременно со сказанными словами классного руководителя подумал Марк.       — Ладно! — сдалась женщина, поднимая руки. — Никита, будешь помогать борцу за справедливость с уборкой класса, потому что с новенькими надо общаться точно также, как и со старенькими, понял?       — Но я!..       — Не слышу? — строго отчеканила Зинаида и, облокачиваясь о стол, вскинула одну бровь вверх для пущей убедительности.       — Понял. — Насупившись, блондин глянул на Прокофьева, а тот в ответ на столь злобный взгляд смог лишь пожать плечами, показывая, что он-то тут вовсе ни при чем.       — Марк, — позвала его учительница, заставляя парня тут же обернуться на голос. — У тебя со зрением все в порядке?       — Да, могу посидеть и на галерке.       — Супер! — восторженно отозвалась женщина, явно внутренне ликуя от того, что ей не придется снова пересаживать класс. — Тогда садись с самым громким, потому что он как раз тебе все и расскажет, а заодно и поможет влиться в коллектив.       — Самым громким?.. — недоуменно уточнил Прокофьев, а после он услышал тихое насвистывание.       — Иди за звуком, пока я Горскому запишу ещё неделю к общественным работам класса.       — Зинаида Петровна! — вновь протянули сзади, но свист тут же прекратился.       — Уже как сорок лет она самая!       — За что ещё одна неделя? — удивленно спросил парень.       — Свистеть меньше будешь.       Пока Марк шел вдоль парт, он не поднимал глаз от пола. Ему не хотелось пересекаться с кем-то взглядом, ведь тогда бы пришлось держать зрительный контакт до последнего. Новенькому, если признаться честно, совсем не нравилось проигрывать в любых спорах. Он будто сам себя предавал, когда не делал ничего, что хотя бы смутно походило на защиту. Ловко сняв рюкзак, школьник юрко уселся за последнюю парту, подвешивая котомку за крючок.       — Привет, — сказали вполголоса, явно обращаясь к нему. Проигнорировав приветствие, рыжеволосый расстегнул молнию и достал все самое необходимое, выпрямляясь за столом. — Виктор. — Боковым зрением он увидел руку, висящую в воздухе, но даже и глазом не повёл. — Предвещая твой вопрос: просто Витя меня называть не стоит.       — Я и не хотел спрашивать. — Качнул плечами Марк, цепляя пальцы в замок, явно намекая, что точно не собирается жать руку новому однокласснику.       — А ты не из болтливых… — протянул медленно Горский. — Может, это и к лучшему, ведь я тот ещё любитель потрещать.       — К твоему соседству прилагаются беруши? — совершенно серьезно спросил рыжеволосый, впервые за долгое время наконец взглянув на собеседника. Виктор сидел свободно, облокотившись спиной на спинку стула, пока руки были сложены крест накрест на груди. Ему будто бы было все нипочем, что очень бесило новенького.       «Слишком много о себе возомнил, — подумал Марк, закатив глаза. — Надо бы провериться у офтальмолога, раз мне так "повезло"…»       — Твой аскетизм здесь будет вообще не кстати, — парировал сосед, наклоняясь поближе к собеседнику. — Знаешь же, что новеньким особенно трудно влиться в коллектив?       — А знаешь, что и некоторых стареньких это преследует? — отразил атаку Прокофьев, сжимая челюсть, дабы точно не сказать того, о чем он потом будет жалеть. — Не приставай ко мне так открыто. Если у меня такая внешность, то это не значит, что и характер тоже будет сладенький. — Строго отчеканив каждое слово, он моментально отвернулся от изучающих его глаз, в которых увидел открытую насмешку. Брюнету, видимо, не хватило разглядывания в коридоре, учитывая, что тот даже сейчас продолжал рассматривать профиль соседа.       — Значит, таять ты тоже не будешь… — уже тише констатировал Виктор, тяжело выдыхая.       Решив оставить данное поддразнивание без внимания, Прокофьев сосредоточился на Зинаиде Петровне, которая в данный момент вещала о важности десятого класса, а также экзаменов, которые будут лишь через два года. Учитывая, что Марк уже слышал эту песню в восьмом классе, но только от другой учительницы, он решил отвлечься на что-то более интересное. Осматривая кабинет, парень знал, что его классный руководитель ведет русский язык и литературу. Уже всем приевшиеся портреты русских писателей, стенгазета, сделанная учениками, которые оставили свои подписи в самом углу, а также множество стеклянных секретеров за спиной с книгами — всё это было прямом указанием на то, что Прокофьев не перепутал кабинет и пришел точно по адресу.       «Скукота, — подумал парень, выудив из тетради распечатку с расписанием занятий. Пробегаясь глазами по строчкам и дням недели, он надеялся увидеть хотя бы нормальное количество алгебры и геометрии. — Всего лишь пять?! — вопросительно возмутился рыжеволосый, придирчиво хмурясь, как только подсчитал встречи с новым математиком. — То есть нам и правда хватит трех алгебр и двух геометрий в неделю?» — фыркнув себе под нос, он подхватил карандаш, обводя им свои любимые предметы, а затем насупился ещё больше, видя, что часов по иностранному языку тут предостаточно.       — У вас здесь есть возможность прогулять? — тихо спросил Марк, пересиливая себя, ведь не собирался обращаться за помощью к кому-то из одноклассников, пока нормально не проведает почву.       — Ого, ты даже умеешь не быть язвой? — в ответ прилетел саркастический вопрос, а после Прокофьев увидел наигранное удивление на лице собеседника.       — Ясно, — кинул парень, вскинув брови вверх буквально на секунду. — Сам это выясню, а классухе скажу, что ты меня обманул по поводу расписания.       — Ну ты, конечно, и… — прошипел Виктор, взглянув на расписание своего собеседника. — Дай сюда! — недовольно прошептал он, а затем резко вырвал лист бумаги из чужих рук, начиная что-то помечать там маркерами. Выжидающе наблюдая за соседом по парте, рыжеволосый видел, как он быстро меняет цвета: розовый на зеленый, зеленый на желтый, желтый снова на розовый. — Красным помечены учителя, которые с тебя три шкуры снимут за прогул, — начал уже говорить Горский заранее, — желтый цвет означает, что они могут тебя слегка отругать и припугнуть звонком предкам, но на самом деле ничего не сделают, а зеленый… — протянул он последнее слово, явно намекая, чтобы Марк додумался сам.       — Понял, — кивнул новенький, параллельно изучая цветастую стратегию прогулов и посещений, — спасибо.       — Ты и благодарить умеешь?! — Снова этот саркастично-удивленный тон заставил Прокофьева глянуть из-под бровей на соседа. — Ладно, не смотри на меня так, а то скоро дыру просверлишь! — усмехнулся Виктор, поворачиваясь в сторону учительницы.       «Значит, математик — зверь… — подумал немного облегченно рыжеволосый, аккуратно обводя пальцами пять уроков, выделенные розовым маркером. — Посмотрим, что это за котенок».

***

— Как дела в школе? — лаконично поинтересовалась мама, начиная накладывать на тарелку курицу и макароны в томатной пасте.       — Нормально, — спокойно отозвался Марк, решая не вдаваться в подробности своего первого дня в новом обществе.       — Ребята хорошие?       — Хорошие, — повторил парень последнее слово за женщиной, рассматривая гладкую поверхность стола. Сейчас она казалась ему особенно интересной.       — Ты уже успел завести друзей?       — Думаю, что скорее приобрел кого-то вроде завистника и прилипалы-экстраверта. — Тарелка тут же была поставлена перед самым носом рыжеволосого, а после он поднялся со стула, доставая столовые приборы.       — Меня радует, что ты не ввязался в драку в первый же день, — нервно усмехнулась мать, выгружая на стол и вторую тарелку для себя. — Тебе хотя бы там нравится?       — Трудно сказать, — протянул Прокофьев, поджимая губы. — За один день мало что можно понять, но меня уже не устраивает отношение школы к математике.       — Неужели так мало часов? — поинтересовалась женщина, взяв переданные ей вилку с ножом.       — Всего лишь пять.       — Ужас, — с напущенной строгостью сказала мама, начиная сводить брови на переносице, будто и правда была рассержена столь явным недостатком внимания к предмету.       — Ты гуманитарий и в математике также плоха, как и я в языках.       — Не так уж ты и плох! — сразу же начала отрицать женщина, указывая на сына вилкой. — Конечно, ты хоть и не можешь построить нормального монолога, но читаешь и переводишь отлично.       — Спасибо, — буркнул Марк, подхватывая кусок курицы, а после отправил ее к себе в рот. — Ты тоже хотя бы немного, но прониклась техническими науками, раз выучила таблицу умножения.       — Туся! — воскликнула удивленно мама, а после увидела слабую, но давно забытую улыбку своего ребенка, что противостоять столь язвительному комментарию даже не хотелось. — Спущу это тебе с рук лишь раз.       — Ты мне уже и так многое спустила с рук, — чуть задумчиво проронил Прокофьев. — Не думала меня отдать в какой-нибудь кадетский корпус?       — Из матери тирана не делай, — строго парировала женщина. — Тебя туда не за что отправлять.       — Разве? — спросил парень, откладывая приборы на тарелку, а руки сложил на груди. — Ты так и не будешь спрашивать о том, почему я такой?       — Зачем? — будто совершенно серьезно поинтересовалась мама и глянула на впереди сидящего с неким удивлением. — Тебе всего лишь нравятся мальчики. Знаешь, я вообще-то тоже по ним, поэтому не вижу в этом ничего плохого.       — Мам, — женщина тут же подняла взгляд от тарелки, тяжело выдыхая, — я гей.       — Я знаю, — абсолютно спокойно отозвалась мама, однако Марк видел, что она была зла, но вовсе не на него. — И знала до всего того, что с тобой случилось в прошлой школе. Думаешь, что я совсем слепая или, более того, совершенно не вижу, как мой сын не заглядывается на девочек? Разумеется, такое не укрылось от моих глаз, как и то, что Нео тебе понравился куда больше Тринити.       — Мне было семь! — будто в свою защиту решил выступить рыжеволосый. — Нео был крут, а Тринити… — он запнулся, — Тринити была…       — Она была женщиной, — подсказала старшая, начиная понимающе кивать. — Даже я тогда запала на Киану Ривза! Кто с ним вообще сравнится? — чуть выждав после сказанных слов, Марк тихо произнес:       — Спасибо. — Он почти шептал, но мама не просила его повторить, ведь прекрасно услышала благодарность, как и почти три месяца назад, когда её сын пришел домой совершенно разбитый.       Прокофьев и правда был обязан своей матери за то, что она не стала к нему приставать с вопросами. Ни тогда, ни сейчас. Он был рад, когда понял, что женщине совершенно плевать, какой ориентации её сын, ведь отношение после того скупого и совершенно невнятного признания у неё так и не изменилось. Конечно, она стала с большей тревогой относиться ко всему, что делает её «родненькая кровинушка», ведь был страх, что Марк снова вернется домой весь избитый и на этот раз полностью опустошенный.

***

— Прогулял английский в первую же неделю… — пробурчал натянуто Виктор, плюхаясь на соседний стул, рядом с Марком, будто пытаясь пристыдить этим одноклассника. — Не думаешь, что это слишком нагло?       — А ты в курсе, что любопытной Варваре на базаре не только нос оторвали? — в ответ поинтересовался парень, облокачиваясь о деревянную спинку позади себя.       — Интересно, как же ты поступишь, когда у нас начнется французский? — вновь задал вопрос брюнет, улыбаясь.       — Je ne sais pas pour toi, mais je vais être meilleur que toi. — Столь прямое указание на проигрыш было чересчур дерзким, и Прокофьев это прекрасно знал. Он чувствовал прожигающий взгляд сбоку, но так и не обратил на него должного внимания.       — Ты, блять, что вообще такое? — удивленно шипел одноклассник. — Ты понравился Волкову, а ещё и собираешься покорить нашу безумно романтичную француженку?       — Математик не так уж и плох, как вы все о нём говорите. — Качнув плечами, Марк добавил:       — Ему просто нужно видеть, что вы хотите изучать его предмет, а не просто потому, что вам это надо.       — Да кто в наше время хочет учить математику? — недоверчиво прыснул Горский, закатывая глаза.       — Предлагаю тебе подумать над этим, а не следить за мной как сторожевой пес.       — Мы с тобой в одной группе, поэтому я не мог не увидеть, что ты отсутствуешь. — Развел руки в стороны Виктор. — Знаешь, что на предметах, где отмечает староста, есть двойное дно?       — Нина была очень любезна со мной в прошлую пятницу, — парировал ловко рыжеволосый, пока ядовитая улыбка расползалась на его собственном лице. — Знаешь, что она на самом деле любит белый шоколад, а не молочный, как ты ей приносил каждый раз, стоило тебе прогулять?       — Нинуль! — сразу же воскликнул Горский, резким движением укладывая руки на стол, заставляя всех присутствующих в классе развернуться на него после глухого удара. — Значит, белый, да?       — Прежде, чем подкупать человека, стоит поинтересоваться, что ему вообще нравится, чтобы сделка была честной. — Вильнув высоким русоволосым хвостом, девушка отвернулась обратно к подруге, продолжая слушать все школьные сплетни, которые только были на момент нового учебного года.       — Ты тут со всеми таким образом собираешься подружиться? — спросил недовольно Виктор, обратно падая на стул с тяжелым выдохом.       — Я ни с кем здесь не собираюсь «дружить», — нарисовал в воздухе невидимые кавычки Марк, — мне просто нужно поддерживать полезные связи.       — Тогда почему я не вхожу в круг твоих «полезных связей»? — Брюнет повторил действие одноклассника, также качнув пальцами в воздухе.       — Потому, что ты мне не нужен, — слишком категорично отрезал парень, добавляя:       — Собственно, как и я тебе.       — Вот ты-то мне как раз и нужен будешь в будущем! — почти протестующе восторжествовал Горский, качая головой. — Где находится ещё одна точка, где продают несовершеннолетним?       — А мне откуда знать, — фыркнул Марк, хмурясь. Хоть он и ответил достаточно безразлично, но оставался настороже, учитывая, что владелец продуктового и так достаточно опасливо относился к нему.       — Видел, как ты куришь на заднем дворе школы, — протянул брюнет, улыбаясь. — Кстати говоря, там, обычно, прохлаждаются охранники, поэтому найди другое место.       — Не нуждаюсь в твоих советах.       — Ой, да ладно тебе! — почти что воскликнул парень, хватая Прокофьева за предплечье. — Моя стекляшка закрылась, поэтому теперь я не смогу отплатить Нинуле за всё то, что она для меня сделала в том году! Ты просто обязан мне помочь!       — С чего это вдруг? — прыснул Марк, складывая руки на груди и тем самым ненавязчиво вырываясь из сильной хватки одноклассника. — Если ты самостоятельно раздаешь советы налево и направо, то никто тебе не обязан помогать, Горский.       — Туся, хорош уже выебываться! — шикнул Виктор, оглядываясь. — Помоги мне, а потом я помогу тебе. — Заманчивая улыбка появилась на лице льстеца, но сейчас рыжевосолого волновало совсем другое.       — Не называй меня так, — буркнул парень, отворачиваясь. — По-идиотски звучит.       — Да ладно тебе, Туся, — протянул школьник наверняка специально. — Туся, ты чего? Обиделся?       — Не люблю эту дурацкую кличку.       «Я только маме позволяю себя так называть».       — Не будь таким отстраненным, а то ни одна девчонка в твою сторону так и не посмотрит. — Виктор явно пытался найти любые способы давления на своего одноклассника лишь для того, чтобы получить с него выгоду, а после отплатить тем же, но он не учел кое-чего важного. — Хочешь, я могу прикрывать тебя перед старостой, когда ты будешь прогуливать без предупреждения?       — Ты сам много пропускаешь, поэтому я запросто обойдусь и без твоей мнимой помощи. — Дверь неожиданно захлопнулась с резким звуком, и в кабинет вошел Волков Алексей Валерьевич. Фамилия у учителя алгебры и геометрии была и правда говорящей для всех, но никак не для Марка.       — Итак, маленькие двоечники, кто надоумил вас списывать с одного и того же сайта, а? — После строго заданного вопроса стопка тетрадей полетела на первую парту и рассыпалась веером, а несколько штук вовсе рухнули на пол с резким шлепком. — Только один-единственный из вас все решил сам, и ему я уже готов поставить оценку в триместре! Вам бы надо взяться за свои иссушенные телефонами мозги и хоть немного поучиться для приличия.       — А кто решал сам? — спросила, недоуменно хлопая ресницам, Арина, прославленная на всю школу отличница, у которой отношения не складывались лишь с алгеброй и геометрией.       — Точно уж не ты, любопытная моя, раз только по другим предметам тебе могут вытягивать пятерки за красивые глазки. — Окинув своим придирчивым взглядом класс, очи преподавателя застыли на секунду на Марке, безмолвно намекая тому на ответ. — Я надеюсь, что хоть один из вас продержится на плаву дольше месяца.       — Ведет себя как последняя свинья, — шипели над ухом Прокофьева, заставляя того тут же напрячься. — Для него в аду будет отдельный котел, а я стану его личным дьяволом.       — Какой ты злопамятный… — шепнул парень, а как староста дала тетради двум одноклассникам, то он тут же положил ладонь на обложку, будто предвещая действие своего соседа.       — Не успел, — разочаровано протянул Виктор с завившей в воздухе рукой, что отчаянно потянулась за чужой работой. — Я прекрасно знаю, что ты уже успел попасть в любимчики к Волкову.       — Нет, — соврал рыжеволосый, даже не содрогнувшись. — Тебе стоит поискать получше. — Убрав тетрадь в рюкзак, даже не взглянув на свою оценку, прекрасно понимая, что там пятерка, Марк насупился на месте, а как перевёл взгляд к учительскому столу, то перехватил ледяной взгляд преподавателя на себе. Парень знал, что Волков относится к нему с некой настороженностью, учитывая его статус новенького, однако он знал, что через какое-то время учитель сможет рассмотреть тот потенциал и всю страсть к предмету.       — Все должны прийти через неделю и написать самостоятельную работу заново, потому что иначе я никому не поставлю оценку в триместре, ясно? Все работы должны быть написаны в срок!       — Туся, — позвал Горский, наклоняясь поближе к однокласснику.       — Хватит меня так называть. — Ловко дернув локтем в сторону, парень попал по чужим ребрам, слыша недовольный рык, быстро поправший в ладони.       — Как грубо, — тяжело проговорил брюнет, облокачиваясь лбом о парту. — Помоги мне подготовиться к пересдаче.       — Я тебе не репетитор, — усмехнулся Марк, отрицательно мотая головой. — Разве ты не слышал? Мне не повезло точно также, как и тебе. — Качнув плечами, он добавил:       — Я тоже списывал.       — Неправда! — воскликнул Виктор, подрываясь со стула, будто совершенно забывая о том, что он находится на уроке.       — Горский, — позвал строгий голос, заставляя парня тут же застыть на месте. — Если ты так хочешь с нами сделать работу над ошибками, то прошу к доске.       — Алексей Валерьевич, вы не так всё поняли, я… — Виктору не дали даже договорить, как учитель протянул кусок мела перед собой.       — Вперёд, — кивнул в сторону доски мужчина, — но если ты не собираешься идти, то кому-то другому надо будет за тебя отдуваться. — Голубые глаза метнулись влево, а Марк тут же спустился на сиденье пониже, дабы спрятаться за спинами впереди сидящих. — Новенький, хочешь показать, на что способен?       — Не хочет, — ответил лаконично Виктор и, кладя ладонь на плечо соседа, кратко сжал. — Я пойду, так уж и быть.       — Ого, — протянул Волков. — Вы нас и правда удостоите такой чести, Горский?       — Да, но я опозорюсь, — усмехнулся парень, начиная качать головой из стороны в сторону.       — Ничего страшного, — отмахнулся учитель, — весь ваш класс и так уже опозорился по полной, когда списывал. Неужели ни у кого из вас даже мозгов не хватило хотя бы подставить числа под наш метод решения?

***

— Хорош меня уже игнорировать! — почти кричал Виктор, стоило Марку только выйти за пределы школьных ворот. — Ты учишься у нас больше месяца, но так ни с кем и не общаешься.       — Я иногда болтаю с Ниной, — отозвался безразлично парень, даже не оборачиваясь, прекрасно зная, что его преследуют по пятам.       — Ты нашел к ней свой подход и подкупаешь ее ловчее некоторых одноклассников, которые с ней уже десятый год учатся. — Тяжело выдохнув, Марк зашёл за угол жилого дома, тут же облокачиваясь о стену, будто давая фору своему собеседнику. — Тебе бы подружиться с кем-то, чтобы было спокойнее.       — Что ты ко мне привязался с этой дружбой? — прошипел вопрос Прокофьев и выудил из кармана пачку сигарет. Подхватив зубами папироску, ему под нос тут же пихнули зажигалку, прокрутив колесико, а после появился огонек, шатающийся от порывов слабого ветра. Начало октября уже не радовало город солнцем, поэтому приходилось довольствоваться лишь тем, что дарила природа. — Спасибо, — буркнул парень, подставляя кончик под пламя.       — Ты мне уже за несколько раз задолжал, — поставил в известность Виктор, улыбаясь. Стоило сигаре разгореться, так рыжеволосый стал внимательнее осматривать своего одноклассника, кажется, впервые за всё время обучения. Взгляд заскользил по лбу, переходя на особенно сейчас тусклые из-за отсутствия солнца глаза, а затем зацепились за кончик носа и спустились к губам по впадинке. Дрогнув, Марк отвернулся в сторону остановки, желая поскорее увидеть заветные две восьмерки. — Завтра у Нины День Рождения.       — Это не моё дело, — буркнул смущенно парень, затягиваясь сигаретой. Он чувствовал, как дым прожигал горло и переходил ниже, к легким. — Хоть я с ней и болтаю время от времени, но это не тот случай.       — Не будь душнилой, Туся! — прошипел Виктор, уже теряя всякое терпение от несговорчивости своего одноклассника. — Помоги мне купить алкоголь для праздника.       — Неужели у тебя нет друзей постарше, которые могут вам подсобить? Меня даже никто не приглашал.       — Ты бы все равно туда не пошёл, — будто прочитал мысли Горский, подходя ещё на один шаг ближе к парню напротив. — Не ломайся, будь добр, а то ты реально так со мной общий язык не найдешь.       — С хуя ли я вообще должен с тобой находить общий язык? — усмехнулся Марк, вжимаясь в самую стену, ведь остерегался близости собеседника. Затянувшись в очередной раз, он, недолго думая, специально выпустил дым в самое лицо Виктора и, воспользовавшись его дезориентацией, отскочил в сторону, быстро вышагивая к остановке.       — Туся, подожди! — кашляя, кричал парень, утирая глаза от едкого воздуха. — Тебе так трудно порадовать именинницу?       — Об этом меня просишь ты, а не Нина, — кинул через плечо Прокофьев, а как увидел приближающийся транспорт, то быстро сделал фаску и кинул сигарету под ноги, сбрасывая носком кроссовка бычок в люк. Сорвавшись с места, он легким бегом настиг открывшиеся двери автобуса, но стоило ему зайти в салон, так тут же почувствовал удар в спину. Резко дрогнув, он обернулся, пятясь назад.       — Успел… — тяжело выдохнул Виктор, начиная восстанавливать дыхание. — Не знал, что ты тоже ездишь по этому маршруту. На какой остановке выходишь?       — Есть какая-то разница? — вскинув бровь, поинтересовался Прокофьев, приложил проездную карточку к валидатору и пристроил свою пятую точку на близстоящем сидении, откидывая рюкзак по соседству, чтобы занять место, лишь бы его одноклассник не сел рядом.       — Не будь такой букой, Туся, — упрекнул парня брюнет, подхватывая чужую сумку за петельку, а после и вовсе рухнул рядом. — Что ты хочешь получить взамен? — спрашивал он, будто и правда готов был поторговаться. — Девчонки, популярность или же хорошие отношения с учителями? Считай, что я твой Джин и исполню одно твое желание.       — Никудышный из тебя Джин, раз только одно, — прыснул Марк и, отбирая свой рюкзак у соседа, переложил его к себе на колени. — Спокойной жизни.       — Что? — недоуменно переспросил парень, будто не понял, к чему соотнести его ответ.       — Я хочу просто спокойной жизни, Витя. — Рыжеволосый не просто так сделал акцент на имени, ведь помнил, что ему сказали при первой встрече, поэтому решил использовать чужое оружие против самого противника.       — Я же говорил, чтобы ты не назы…       — Я тоже, — отрезал резко Прокофьев, поджимая губы. — Но ты меня напрочь отказываешься слушаться.       — Не привык поддаваться чужой дрессировке, — парировали в ответ.       «Я тоже», — подумал Марк, однако не стал говорить свои мысли вслух.       — Если так нужно, то попробуй приобщить к своей работе Кудряшова.       — Он тот еще мудила, — отмахнулся парень, — лучше уж с тобой найти хоть какие-то точки соприкосновения.       — Трудно тебе придется… — буркнул озадаченно одноклассник, качая головой, ведь уже похоронил чужие надежды.       — Не придумывай, — усмехнувшись, протянул Виктор. — Ты разве еще не заметил?       — Чего? — устало и чуть скептично спросил Прокофьев, дабы показать свою полную незаинтересованность.       — Моего невзрачного шарма и толики обаяния, которые не бросаются в глаза, но прекрасно чувствуются другими. — Приподняв одну из бровей, рыжеволосый и подумать не мог, что жизнь сведет его с таким человеком. — Не смотри так отстраненно!       — Да у тебя дефицит внимания и явное нарциссическое расстройство не иначе.       — Снова шутишь надо мной? — почти обиженно спросил Горский.       — Нет, — четко ответил парень, добавляя:       — Если бы я шутил, то хоть посмеялся для приличия.       — Ты умеешь смеяться?! — воскликнул недоуменно брюнет, распахнув глаза в удивлении. — Разве твоя кислая мина не идет в комплекте вместе с тобой?       «Это будет долгая поездка», — удрученно подумал Марк, доставая наушники из кармана.       — Не будь таким грубым, — с этими словами, теплая ладонь упала на руку Прокофьева, заставляя того тут же повернуться и взглянуть на ранее без перебоя болтающего соседа. — Мы же с тобой сейчас разговариваем. — Укор был более чем строгим, но даже столь колкий намек был по боку рыжеволосому.       — Ты хотел сказать, что это мне приходится тебя слушать?       — Тогда дай мне тоже наушник, — пытался найти компромисс Виктор, слабо улыбнувшись. — Музыка тоже может сблизить людей.       — Не в моем случае, — фыркнул парень, закатив глаза. — И вообще хорош уже лезть в мое личное пространство.       — Ой, кое-кому не нравится? — издевательски спросил Горский, а затем и вовсе облокотился головой о чужое плечо, пытаясь найти расположение поудобнее. — У тебя такие плечи костлявые, даже не улечься. — Пододвинув голову поближе к шее, он уперся в нее макушкой, а затем облегчённо выдохнул. — Разбуди, когда будем на Сиреневом Бульваре. — Хоть Виктор и не услышал слова против, но вот его одноклассник еле себя сдерживал. Он не знал, что хочет сделать: ударить, убежать или вовсе в ответ положить голову на мягкую копну слегка вьющихся волос, что сейчас так игриво щекотали его кожу.       «Блять, — думал Марк, начиная аккуратно сползать вниз по сидению, но резко остановился, вспоминая о своем подопечном на плече. — Блять!»

***

— Ты меня не разбудил! — воскликнул ошарашено Виктор, как только вышел из автобуса на свежий воздух со своим одноклассником. — Где я вообще сейчас?       — На улице Ушинского, — качнул плечами Прокофьев, — разве тебе не нужна была моя помощь?       — Туся, — протянул парень, начиная улыбаться. — Ты правда собираешься мне?..       — Ты же всё равно не отстанешь от меня. — Тяжело выдохнув, Марк пошел прочь от остановки, все дальше погружаясь в пучину одинаковых домов и их лабиринтов. Ориентироваться здесь для него поначалу хоть и было невозможным, но пару дней безвылазных скитаний летними ночами помогли ему освоиться и даже найти в этом какую-то выгоду. Марку было просто-напросто необходимо время от времени побыть одному и освежить голову из-за того, что переживания иногда захватывали его похлеще всякого водоворота. — Я зайду туда один, а ты стой лучше подальше от входа.       — Понял, — восторженно сказал в ответ брюнет, явно обращая внимание больше на окружение нового места. — Ты тут недалеко живешь? — спросил он, тут же нагоняя одноклассника, который, видимо, хотел поскорее избавиться от своего балласта.       — Какая разница? — спросил Марк, напрягшись, ведь не горел желанием делиться личной информацией о себе.       — Из тебя собеседник, так же хорош, как и из меня балерина.       — Лучше скажи, что тебе надо взять? — умело перевёл тему рыжеволосый, а после выглянул из-за угла дома на горящую вывеску «24 часа». Продавщица медленно затягивалась сигаретой около лестницы, привычно облокотившись о шаткие перила.       — Водки литра три, две бутылки коньяка получше и покрепче, а ещё вино полусладкое, но бери только белое! Нина другое пить не будет.       — Дальше тебе со мной нельзя, — резко отрезал парень, выставляя руку перед любопытным одноклассником, который вот-вот должен был также глянуть в сторону магазина, куда смотрел он.       — Тебе как удобнее? — спросил Виктор, снимая рюкзак с плеча, а затем раскрыл молнию. — Наличкой или на карту сбросить?       — Лучше на карту, — безразлично отмахнулся Прокофьев и впихнул свою авоську брюнету. — Подержи, пока я решаю твои проблемы.       — Вот как?! — воскликнул ошарашенно Горский, вскидывая брови вверх в наигранном жесте возмущения. — Мои проблемы?!       — Не выёбывайся, — прошипел Марк и оттолкнул одноклассника подальше от угла. — Стой тут и не ходи за мной, понял? — Получив в ответ недовольный вздох, он принял это за согласие, а сам вышел из слепой зоны видимости продавщицы, аккуратно причесав растрепанные от ветра волосы.       — Юрчик! — воскликнула женщина, отбрасывая бычок в урну. — Я-то думала, что ты уже и позабыл обо мне.       Парень не только умело подделал фотографию паспорта с датой своего рождения, но также решил и изменить себе имя для полной конфиденциальности, дабы точно сохранить свою личность инкогнито. Ему не нужны были проблемы, поэтому он и решил заранее продумать все форс-мажорные ситуации в случае чего.       — Извините, — отозвался Прокофьев, слабо улыбнувшись. — На третьем курсе меня уже начали загружать по полной. — Качнув плечами, он быстро вбежал по лестнице, открывая дверь перед продавщицей.       — Напомни, на кого ты там учишься? — попросила женщина, заходя в тесный магазинчик.       — Я на стоматологическом факультете, — соврал в очередной раз Марк, придерживаясь одной-единственной версии, и начал рассматривать скупой ассортимент алкоголя на полках. — Слушайте, — протянул парень, хмурясь. — А у вас есть полусладкое белое вино?       — Что за повод, если не секрет? — заинтересованно спросила продавщица, а после зашла в подсобное помещение разделённое с основным залом тонкой шторкой, начиная вышагивать там между рядов с ассортиментом. — Франция или Испания? — громко спросила она, и после Марк услышал краткий звон стекла.       — Давайте лучше испанское! — отозвался уверенно Прокофьев, однако сам скривился после данного ответа, ведь сам предпочитал больше красное сухое. — Есть три бутылки?       — Для тебя всё, что угодно! — воскликнула с легким смешком женщина и вышла к покупателю, выставляя часть позиций из списка на стойку. — Что-нибудь ещё? — спросила она вежливо, уже было захотев выйти из-за прилавка, однако рыжеволосый её быстро остановил лёгким движением руки.       — Я сам, — улыбнулся он, выгружая с полок несколько бутылок водки, оставляя их перед продавщицей, а после выбрал коньяк, опираясь лишь на ценник подороже. — Всё-таки надо правильно встречать друга после армии.       — Так у тебя товарищ дембельнулся? — спросила женщина, улыбаясь. — Хорошее дело, — приговаривала она, пробивая бутылку за бутылкой. — Кстати говоря, а сам ты уже отслужил?       — Не-а, — отрицательно замотал головой Марк, — меня на медкомиссии завернули из-за зрения.       — Линзы носишь? — спросила продавщица и перевернула экран с ценой за весь алкоголь покупателю.       — Картой, — быстро отозвался парень на немой жест, а затем приложил карточку для оплаты и вбил PIN-код. — Приходится носить, чтобы не врезаться в ближайший столб, — отшутился он, и кратко приподнял уголок губ.       — Ладно, — протянула женщина. — Бери пакеты и иди уже поздравляй друга. — Поблагодарив за обслуживание, Прокофьев быстро собрал со стойки весь алкоголь и махнул рукой на прощание, но стоило ему лишь выйти на свежий воздух, то он тут же тяжело выдохнул.       Ему никогда не нравилось делать вид доброжелательного и вежливого покупателя-студента, который приобретал тут только сигареты и изредка по баночке пива. Марк знал, что любому продавцу в таких сомнительных магазинах надо стать в первую очередь другом. Он старался показать себя куда старше, чем он есть на самом деле, ведь иначе провала было бы не избежать.       — Всё купил? — спросил Виктор, подхватывая пакеты, тем самым избавляя от ноши своего одноклассника.       — Да, — кивнул парень, кое-как забирая свой рюкзак в череде котомок, повешенных на чужих руках.       — Сколько я тебе должен? — спросил Горский, а после еле-еле вытянул телефон из кармана, чтобы перевести нужную сумму, но рыжеволосый прищурено на него взглянул, озадаченно прикидывая цифры в голове.       — Предлагаю разделить, — неожиданно даже для себя сказал он, поджимая губы. — Считай, что я тоже в каком-то роде поучаствую в поздравлении Нины. — После произнесённых слов, Прокофьев видел, что его соучастник нахмурился, а затем кратко усмехнулся. — Что смешного? — прошипел недовольно Марк.       — Всё-таки ты не такой бесчувственный, каким себя показываешь, — улыбаясь, отозвался Виктор и тряхнул телефоном. — Вбей свой номер, чтобы я перевёл тебе деньги.       — Звонить потом не будешь по ночам и дышать в трубку? — спросил слегка настороженно парень, однако всё равно забил окошко в контактах и нажал на вызов.       — Ну не знаю... — протянул брюнет, тихонько посмеиваясь. — Посмотрим на твоё поведение. — Решив проигнорировать данный комментарий, Прокофьев перевёл тему:       — Чек я тебе скину чуть позже. — Предав телефон обратно после краткой вибрации в собственном кармане, он вновь взглянул на одноклассника. — Найдёшь остановку сам?       — Значит, ты живёшь тут? — почти возмущённо спросил Горский, тяжело выдыхая. — Завёл меня к чёрту на рога, так ещё...       — А ещё я обеспечил школьников алкоголем, поэтому ты не в том положении, чтобы выпендриваться. — На секунду вскинув брови, парень ясно дал понять, что разговор закончен, и развернулся на пятках, уходя в глубь дворов.       «Надо заблокировать его номер», — решительно подумал Марк, закатив глаза от недовольства из-за неприемлемых выходок одноклассника, который так просто мог пререкаться с тем, кто ему помог.

***

— Привет, — слишком уж воодушевлённый голос раздался рядом с Марком, заставляя его тотчас дрогнуть и спрятать сигарету за спину. — Не бойся, я буду молчать о твоей привычке. — Нина подняла руки в капитулирующем жесте, дабы успокоить своего одноклассника, а затем встала поближе к нему.       — С Днем Рождения, — совсем тихо пробурчал Прокофьев, отворачиваясь от именинницы, ведь безумно смущался такого пристального взгляда, которым его сейчас прожигали. — Счастья, здоровья и всего того, что там обычно желают... — Тяжело выдохнув, он затянулся папироской, выпуская дым в противоположную сторону от девушки. — Я не силён в таких делах, уж извини.       — Ничего страшного, — отмахнулась русоволосая, а после встала перед парнем, дабы поймать его взгляд, — я к тебе по делу вообще пришла. — Недоумённо нахмурившись, Марк поднял глаза от такого сейчас привлекательного асфальта. — У тебя есть планы на вечер?       — Нет, — аккуратно отозвался одноклассник и потушил сигарету о стену школы. — Что-то случилось?       — Ага, — заговорщицки сказала Нина, а после протянула ему клочок бумажки. — Приходи сегодня ко мне, — сказала она, заставляя своими словами Прокофьева поперхнуться воздухом и ошарашенно взглянуть на неё.       — С чего вдруг? — опасливо спросил рыжеволосый.       — Хочу отпраздновать День Рождения сегодня и собрать всех у себя, — сказала Кузнецова, явно намекая на то, что новенький также удостоился чести быть приглашённым на праздник. — Тебе не отвертеться.       — Я не слишком силён в общении с другими, — немного смущённо отозвался Марк, ведь стыдился своих скупых социальных навыков. — Думаю, что я только всё испорчу своим приходом.       — Мне хочется, чтобы ты тоже пришёл, — начала уверенно уговаривать его староста. — Можно сказать, что тебе обо мне известно чуть больше, чем другим одноклассникам, поэтому ты просто обязан хотя бы зайти и выпить за моё здоровье.       — Если я просто уточнил у тебя, что ты хочешь за молчание о моём прогуле, то это не значит, что я тебя хорошо знаю.       — Разве? — с наигранным удивлением спросила девушка, складывая указательный и большой пальцы на подбородке. — Для меня, например, очень важно знать, какой шоколад предпочитает человек, с которым я общаюсь. — Выжидающе посмотрев на своего одноклассника, у неё на лице начала образовываться лукавая улыбка. — Колись, Марк. — Понимая, что его фигурально прижали к стенке, Прокофьев усмехнулся с комичности своего сложившегося положения, а после признался:       — Темный, — выдохнул он одно-единственное слово, решая уточнить, чтобы Нина не сочла ответ слишком сухим:       — С апельсином.       — Вкус у тебя хоть и странный, но приемлемый. — Отдав наконец бумажку с адресом и кодом от двери подъезда, Кузнецова вновь одарила своего одноклассника улыбкой.       — Значит, я тоже вхожу в твой сладкий кружок по интересам? — немного вызывающе поинтересовался рыжеволосый, а после начал посмеиваться, как только вопрос сорвался с его губ. — Обычно, мне говорят, что у меня предпочтения хуже, чем у пенсионеров.       — Они просто не знают, что ты особенный, — шепнула будто по секрету Нина и кивнула в сторону главного входа школы. — Не задерживайся тут надолго, а то скоро начнутся уроки. — Кивнув на слова одноклассницы, парень перевёл взгляд на бумажку, ведь не верил своим глазам. Раньше его бы в жизни никуда не пригласили просто потому, что он был чуть ли не самой настоящей белой вороной в классе, однако сейчас все начало меняться. Меняться в лучшую сторону. — Кстати, — окрикнула его одноклассница. — Спасибо за то, что помог Горскому и не оставил меня без алкоголя!       — Обращайся, — дал понять свою позицию Прокофьев и облокотился о стену.       «Может, всё будет не так уж плохо?» — мысленно успокаивал себя парень, стараясь сейчас расслабиться и не думать о том, что может быть на так называемой вечеринке.

***

— Куда это ты такой нарядный собрался? — протянула из коридора мама, пока Марк надевал одну клетчатую рубашку за другой, примеряя, какой цвет на нём смотрится лучше. — Зелёный, — подсказала она, заходя в комнату, а после подобрала с кровати точно такую же вещицу, но серого цвета, обратно вешая её на плечики.       — Думаешь? — уточнил парень, хмурясь. — Просто она какая-то яркая...       — Туся, — строго позвала его женщина, хмурясь, пока закрывала шкаф. — Из яркого у тебя на рубашке есть только редкие разлиновки. Плюс ко всему они давно выцвели!       — Ладно, ладно... — пробурчал Прокофьев, однако рубашку решил оставить расстёгнутой, ведь под ней была ещё и черная футболка. — Я могу сегодня прийти попозже? — спросил он разрешения, оборачиваясь на маму, смущенно опуская глаза.       — Насколько попозже? — Ухмыльнулась в ответ женщина, дабы растянуть удовольствие своего триумфа.       — Может быть, часам к двенадцати?.. — рыжеволосый аккуратно задал вопрос, начиная вышагивать к коридору, чтобы поскорее уйти. — Я буду тебе отзваниваться, а ещё отвечать на каждое сообщение.       — Ты хотя бы подарок подготовил? — спросила женщина, но получила в ответ лишь отрицательное мотание головой.       — Меня одноклассница только сегодня позвала, поэтому у меня не было времени купить что-то сносное, — качнул плечами в ответ Марк, — перечислю ей деньги на карту и всё.       — Туся, — нарочито тихо протянула мама, а после закачала головой. — Она же девушка. — После столь двоякого укора, она пропала в своей комнате, начиная перебирать что-то в шкафу. Пока у школьника был шанс, он поскорее схватил куртку, выгружая из своего рюкзака лишь всё самое необходимое. Переложив наушники, пачку сигарет и портативную зарядку по всевозможным карманам, парень стал ждать на коврике свою маму. — Подожди ещё секунду! — раздался голос из комнаты, пока Прокофьев посильнее затягивал шнурки на кроссовках.       — Я могу и опоздать, — предупредил рыжеволосый, не понимая, что пытается сделать женщина. — Мам?..       — Всё! — воскликнула она, выходя с праздничным пакетом бежевого цвета, который был украшен розовой ленточкой на ручках. — Как-то недавно купила духи, но только дома обратила внимание, что схватила не тот аромат. Коробочки были почти идентичными, поэтому я даже и не заметила разницы, представляешь? — усмехнулась мама, протягивая подарок Марку. — Обещаю, что ей понравится, — сразу же заверила она, начиная кивать. — Я испробовала все запахи этой фирмы и могу с уверенностью сказать, что этот аромат точно создан для девочки-подростка.       — А почему ты сама ими не пользуешься? — спросил Прокофьев, заглядывая в пакет, видя запакованный в ещё заводскую полиэтиленовую пленку парфюм в белой коробочке.       — Я не в том возрасте, милый, — досадливо отозвалась женщина, а после подцепила шарф с полки, наматывая аксессуар на шею сына. — Тебе следует заботиться о своём здоровье, пока ты молод, поэтому не снимай его.       — Спасибо, — отозвался рыжеволосый, слабо улыбнувшись. — Я и не думал, что у тебя есть залежи подарков на все случаи жизни.       — Тебе просто повезло, — заговорщицки прошептала мама, кивая на дверь. — Не опаздывай, а то всё веселье начнётся без тебя, и много не пей! Я жду тебя хотя бы относительно трезвым, понял?       — Хорошо! — согласно воскликнул парень, махнув на прощание рукой, и скрылся в лифте.       Марка радовало лишь то, что Нина жила через каких-то пару домов от школы, поэтому субботним вечером ему удалось добраться до место назначения без особых проблем. Правда народу в общественном транспорте было многовато, но он другого и не ожидал. Не один парень собирался провести вечер выходного дня вне дома, поэтому и скинул всё это на тягу людей хоть раз в неделю выйти в люди, а не отсиживаться каждый вечер в четырёх стенах.       Ещё разок сверив адрес в телефоне с приготовленной заранее бумажкой, Прокофьев прошёл через территорию школы, а затем вышел на футбольный стадион, проходя сквозь него через другой выход забора. Стараясь следовать всем указателям по смартфону, он пытался разобраться в нумерации домов и найти нужный двор. Ломиться в чужой подъезд без особого приглашения ему не сильно хотелось. Сверив расположение по карте, перечитав в очередной раз написанный от руки адрес, а также взглянув нумерацию на табличке двери, парень набрал номер квартиры, не решаясь заходить по коду, дабы предупредить присутствующих о своем приходе. Марк опешил от столь быстрого ответа с той стороны, ведь явно не ожидал, что ему откроют дверь чуть ли не в первую же секунду. Думал, что из-за музыки вызов и вовсе не услышат, и ему придётся использовать подобранный код к подъезду. Признаться честно, Прокофьеву было слегка боязно, ведь он ни разу не был на такого рода вечеринках. Ему было проще избегать большое скопление народу, а также игнорировать все приглашения на общие встречи со своими одноклассниками чуть ли не с малых лет, когда ребята звали весь класс. Он не привык так просто встречаться с людьми, которым не особо доверял, поэтому, поднимаясь на лифте, ещё пару раз успел передумать, однако всё же решил хотя бы зайти туда и отдать подарок.       «Надеюсь, что я смогу отсидеться где-то в углу и незаметно свалить через минут двадцать», — думал парень, выходя на лестничную клетку, а после увидел приоткрытую дверь, из-за которой доносилась музыка. Аккуратно заглянув в щель, он тихонько зашёл в коридор, стараясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, помимо стойки с обовью, на которую падал свет с этажа. Плотно закрыв за собой дверь, рыжеволосый нащупал замок и дважды повернул его.       — Туся! — раздался голос с конца тёмного коридора, а после свет резко включился, не давая даже и шанса глазам привыкнуть. — Что это ты молчишь, ничего не говоришь? — спросил Виктор, улыбаясь в своей привычной манере. — Хотел всех напугать своим неожиданным приходом?       — Я не страдаю таким, — слегка скривившись, отозвался Марк, а затем принялся снимать обувь и поставил её к остальным парам, которые стояли точно по линеечке около коврика в коридоре.       — Ты, кстати говоря, опоздал, — упрекнул его одноклассник, принявшись помогать складывать вещи только что пришедшего, вешая куртку на кучу других, еле-еле цепляя ту за крючок. — Тебе повезло, что успел к нарезанию торта.       — Я не такой большой фанат сладкого, — слегка отстранённо отозвался Прокофьев, сжимая в руке подарочный пакет крепче. — Где Нина? — спросил он, а затем увидел слабый кивок в сторону, откуда и вышел брюнет.       — Мы все теснимся на кухне, — подсказал парень и махнул рукой вперёд. — Проходи. — Ладони подгоняли его за поясницу, однако движения были настолько ненавязчивым, что Марк даже почти и не почувствовал чужого прикосновения. — Не робей! — воскликнул Горский, и стоило им только зайти в достаточно тесное помещение, так он вновь завопил:       — Ниночка, только глянь, кого ты смогла уговорить посетить наше скромное собрание!       — Да ладно вам... — протянул, не веря, кто-то из темноты, которая освещалась лишь бликами свечей на торте.       — Марк! — удивлённо позвала его Нина, подходя поближе к гостю. — Я думала, ты всё же решишь отказаться от моего приглашения. — Качнув плечами на данное замечание, рыжеволосый неловко поджал губы, протягивая подарок вперёд.       — Не уверен, что тебе понравится... — немного тихо пробурчал Марк, однако девушка даже не заглянула в пакет и моментально налетела на своего одноклассника с объятиями. От столь неожиданного порыва дружелюбия, он тотчас сжался на месте и задержал дыхание, не в силах ответить на столь простое действие.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — затараторила Кузнецова. — Мне уже приятно, что ты подумал обо мне! — Наконец закончив объятие, она аккуратно взяла пакет и заинтересованно заглянула во внутрь, доставая парфюм. Ахнув, девушка тотчас принялась тихонько визжать от восторга, начиная хвастаться, показывая коробку подругам.       — А новенький разбирается! — оценивающе протянула Света, улыбаясь однокласснику. — Откуда у тебя такие познания, Прокофьев?       — Ума много и не надо для этого, — сказал Виктор, фыркнув себе под нос. — Где больше девчонок столпилось, то и надо брать! Разве я не прав, Туся?       — Не приставай, — шикнул парень, отмахиваясь от одноклассника, как от назойливой мухи. — Мне просто повезло выбрать то, что сейчас в тренде.       — Марк, — позвала его именинница и, вновь подхватывая того за руки, сжала чужие пальцы. — Мне правда очень-очень нравится этот бренд, спасибо!       — С Днём Рождения, — отозвался лишь тихонько парень, начиная кивать. Получив в ответ улыбку, он почувствовал, как на его плечо закинули руку, будто невзначай. — А тебе что надо? — прошипел вопрос Марк, оборачиваясь на Горского, что стоял и улыбался чуть ли не во все тридцать два зуба.       — Неужели кто-то смущается от столь трепетного отношения девушки к своей персоне? — спросил парень тихонько, оглядывая очередное поджигание свеч, которые затухли от постоянных махинаций со стороны, что начались, когда Прокофьев вручил подарок. — Не думал, что ты такой стеснительный.       — Не люблю повышенное внимание к себе, — отчеканил строго в ответ рыжеволосый, моментально сбрасывая со своего плеча чужую конечность. — Иногда это доставляет неудобства.       — Правда? — с наигранным удивлением спросил Горский, явно вскидывая брови за спиной своего одноклассника. — Мне казалось, что любому будет приятно получать лесть от девчонок.       — Не ставь всех в один ряд с собой, — качнул плечами Марк, — иногда ты можешь ненароком ошибиться.       — Так, — воскликнула Арина, хлопнув в ладоши, дабы привлечь внимание всех гостей, которые собрались на кухне. — Надо бы уже поздравить именинницу и начинать пить, а не лясы точить!       — Верно! — поддержал её Денис, моментально отгоняя лишний народ от стола, дабы Кузнецова могла подойти к торту и загадать желание. — Иди-ка сюда, лучшая староста! — сразу же затараторил он, а после встал со стула, усаживая хозяйку торжества на своё место. — Итак, — пробурчал парень, собираясь с мыслями. — Мы все здесь собрались, чтобы не просто напиться, а в первую очередь поздравить нашу любимую и добрую Ниночку, которая всегда помогает нам, — он загнул палец, — закрывает наши пропуски, — второй палец последовал за первым, — всегда отчитывается за наши проёбы перед Зинкой, защищая каждого неуча, и просто остаётся всё такой же красавицей уже вот семнадцатый год!       — Ты самая старшая и самая ответственная из нас, поэтому открывай свой парад праздничным тортиком, который ни у кого не хватило навыков приготовить, но хватило мозгов купить, успевая до закрытия кондитерской! — поддержала поздравление Света, приобнимая подругу за плечо.       — А меня сюда зачем приплетать? — недоумённо спросил Виктор, усмехаясь. — Это всё ваша вина, раз вы вовремя не смогли организовать праздник! — защищался он, наигранно закатывая глаза. — Вам бы поучиться лучше у меня.       — Горский, — протянула староста, улыбаясь. — Ты просто спаситель нашего застолья. — От таких лестных слов парень тотчас гордо выкатил грудь вперёд, а затем довольно заулыбался. — Кстати говоря, точно также, как и Марк! — Прокофьев недоумённо вскинул голову, оглядывая лица одноклассников, которые смотрели на него. — Без торта и без алкоголя мы бы не смогли вдоволь насладиться праздником, поэтому спасибо вам ещё раз, парни.       — У меня с Тусей получился крутой тандем, правда? — играючи спросил брюнет, кивая на шатающиеся от легкого ветерка свечи. — Загадывай желание, — подсказал он однокласснице, чтобы отойти от лирики и поскорее перейти к повышению градуса. Задумавшись, Нина нахмурилась и закрыла глаза, сложив ладони вместе для пущего эффекта. Быстро задув все многочисленные свечи разом, она захлопала в ладоши, а после к ней присоединились и гости.       — Что загадала? — спросил хитро Денис, кладя руку на плечо имениннице.       — Секрет! — воскликнула девушка, вытягивая язык вперёд, будто поддразнивая своего друга, ведь раскрывать свои желания — плохая примета.       — Может, перейдём уже в гостиную? — спросила Арина, а после кивнула в сторону коридора. — Мы тут все скоро на головах друг у друга стоять будем.       — Скворцов, бери торт! — начала командовать Нина. — Я возьму тарелки, Виктор достанет весь алкоголь из холодильника, а гостей просим пройти в соседнюю комнату... — Она тотчас начала прогонять всех с кухни, однако Марк услужливо пропустил одноклассников вперёд и остался стоять в дверях. — Тебе тоже следует пойти в гостиную и...       — Я помогу, — уверенно сказал рыжеволосый. — Не привык сидеть в стороне. — Получив в ответ снисходительную улыбку и кивок в сторону холодильника, он тут же открыл дверцу, выудив оттуда для начала бутылку водки и коньяка. — Вить, — позвал он одноклассника, а тот быстро обернулся на него. — Держи.       — Виктор, — поправил парень, но всё же взял алкоголь.       — Тогда тебе тоже следует называть меня по имени, а не по глупой производной форме, — отозвался слегка ехидно Прокофьев и взял все бутылки вина. — Двигай! — шикнул он, подгоняя парня вперёд.       — Какой ты ответственный... — пробурчал брюнет, однако послушался наказа, и они вместе отнесли все бутылки в комнату. — Вино, коньяк или водка? — громко спросил он, поднимая бутылки вверх, показывая их под светом люстры. Со всех сторон тотчас послышались разные ответы, а Горский еле-еле успевал запоминать запросы одноклассников.       — Я за фужерами, — кратко сказал рыжеволосый, оставляя бутылки на близстоящем столике. Ловко сориентировавшись на чужой кухне, почти как на своей, он начал доставать бокалы, рюмки, кружки, если не хватало праздничной посуды. Выставив все на стойке, он принялся кое-как вмещать всё в свои руки, чтобы принести фужеры за один раз, однако как только парень захотел уже было выйти в коридор, то его ладони тотчас подхватили снизу.       — Аккуратно, — шепнул голос в самую макушку, и Марк почувствовал, как горячее дыхание обожгло его лоб, заставляя тотчас отшатнуться. — Не хотел напугать, — громче сказал Виктор, последовав за одноклассником, чтобы придержать посуду и не дать разбиться ни единой кружке. — Давай, я тебе помогу.       — Спасибо, — буркнул, смутившись, Прокофьев, позволяя забрать часть фужеров.       — Слишком гордый, чтобы попросить помощи? — прилетел ему строгий вопрос, заставивший даже немного ссутулиться.       — Слишком самостоятельный, — отозвался, чуть погодя, Марк, но покорно шёл за Горским обратно, в гостиную.       Марк и подумать не мог, что его одноклассники будут настолько пьяны после пары рюмок крепких напитков, а одноклассницы — после одной распитой бутылки вина. Оглядывая весь беспорядок, который они тут навели за каких-то полтора часа, он негодующе выдохнул, допивая уже давно выветрившийся коньяк. Прокофьев не умел пить, однако это не помешало ему подготовиться к столь сложной для него вечеринке не только в физическом плане, но также и психологическом. Парень не знал, чем для всех обернется его приход, но ему было приятно знать, что вытягивать его в центр событий никто не собирался. Он уже пропустил пару игр, наблюдая за всеми на удобном кресле, пока противники перекидывались картами, пытались отгадать своё слово быстрее оппонента, а также решил отсидеться в углу, когда речь зашла о пиво-понге. Дениса отправили в ближайшую стекляшку за дополнительными напитками, потому что он был единственным человеком, который мог заговорить продавца до смерти, чтобы тот даже не вспомнил о документах парня. Понижать градус было чуть ли не фатальной ошибкой присутствующих, которые теперь не просто пытались перекричать музыку, но также и посильнее ударить мячиком в стаканчик на противоположном конце стола.       — Я нашла «Твистер»! — воскликнула Света, а после вокруг неё собрались самые стойкие. — Кто не участвовал в пиво-понге? — задала она вопрос, поднимая коробку над своей головой.       — Виктор, Марк и Арина, — дала отчёт улыбающаяся староста, кидая взгляд на всех отсидевшихся в прошлую игру одноклассников.       — Вы нашу отличницу до утра не услышите, — слегка недоумённо сказал Денис, кивая в сторону коридора. — Она, видать, совсем вымоталась и пошла спать к тебе в комнату. — Качнув плечами, он решил не упоминать с каким скандалом девушка не хотела пропускать всё веселье, однако её чуть ли не силком вывели за пределы гостиной, дабы проветриться. Прокофьев видел это шоу, но решил ничего не говорить по этому поводу, чтобы не привлекать лишнего к себе внимания.       — Тогда Горский и Прокофьев обязаны хоть немного повеселиться! — пролепетала быстро Нина, а затем выхватила игру у подруги, снимая крышку. — Для нас всех тут места на поле не хватит, но для двоих будет самое то!       — У меня кости старые! — сразу же предупредил всех брюнет, улегшись на диване в полный рост. — Скоро из меня и песок, может, начнёт сыпаться... — не успел он даже договорить, как Света моментально вытянула его за ноги на пол, дабы тот не отлёживался до самого конца вечеринки.       — Отставить разговоры! — воскликнула девушка, пока не особо пьяные и слишком любопытные разглядывали внутренности старой коробки, уголки которой давно были стерты. — Вы с Марком даже толком не пили, поэтому сыграть в это вам не составит особого труда, — пролепетала быстро она, а после взглянула на рыжеволосого, который уже планировал свой побег с девятого этажа через балкон. — Не рассчитывай сбежать, Прокофьев, — предупреждающе прошипела одноклассница, начиная щурить лисьи глазки. — На поле. — Кивнула она на цветастую площадку, давая шанс однокласснику подойти сюда самому.       — Марк, давай же! — подбадривала его Нина, подзывая к себе. — Хотя бы немного побудь несерьезным. — Обводя все вопрошающие взгляды собравшихся, парень уже было хотел отказать, но встретившись глазами с высокомерным и вызывающим на бой Виктором, тотчас поставил чашку на стол и встал с кресла, пока его встретили свистом и поддерживающими аплодисментами.       — Не разводите такой цирк, — шикнул на них рыжеволосый, вскидывая указательный палец к губам.       — Вы же все знаете правила игры? — уточнила Света, раскрутив стрелку на рулетке.       — Если я скажу, что нет, то меня отпустят? — решил попытать удачу Горский, но получил в ответ отрицательное мотание головой. — Понял... — пробурчал он обиженно, усаживаясь в самый центр коврика. — Я первый. — После его принятия правил игры, ведущая раскрутила стрелку вновь, говоря:       — Правая рука на красный! — Исполнив свой жребий, Виктор стал внимательно наблюдать за своим противником, который пока что тихонько стоял в стороне, не решаясь вмешиваться. — Марк, тебе нужно поставить левую ногу на зеленый. — Удивившись своей удаче, парень просто обошёл площадку, следуя указаниям, однако продолжал держать руки скрещенными. — Горский, будь добр, поставь тоже левую ножку, но на жёлтый.       — Будет исполнено, — проговорил брюнет с особым выражением, исполняя приказ рулетки.       — Это будет интересно, учитывая, что все здесь уже поддатые, — пробурчал Денис, внимательно следя за ходом игры. — Ставлю, что Марк продержится дольше.       — Поддерживаю ставку! — вклинилась Кузнецова, свешиваясь головой вниз с дивана, пока её ноги были закинуты на спинку мебели.       — А на меня хоть кто-то поставит? — немного обиженно спросил Виктор, переставляя уже левую руку на желтый. — Твою мать, на этот цвет мне прям везёт... — причитал он недовольно, пока его сопернику выпадало задание лишь на нижние конечности. — Туся, а своей удачей ты поделиться не хочешь? — спросил он у противника, начиная недовольно хмуриться.       — Мне она сама будет нужна, — парировал Марк, а после слов Светы переставил правую ногу на синий. — Вот увидишь, что ты проиграешь, — поддразнивал он Горского. — Слишком неудобное положение было выбрано с самого начала игры.       — Я потом перевернусь, — обещал Виктор. — Вот увидишь, что из этого недомостика есть путь к отступлению.       — Самое главное не коснись локтем или своей задницей коврика, пока собираешься меня победить.       — Марк, правая рука на зеленый, — скомандовала одноклассница, и парень тотчас присел, ставя ладонь на самый крайний цвет, чуть ли не завалившись в бок.       — Это скорее ты своей жопой упадёшь назад, — смеялся в ответ Горский, а в его противнике тотчас проснулась жажда победить. — Не готов ещё сдаться, чтобы лишний раз не позориться? — спросил он, начиная ухмыляться.       — Никогда, — прошипел в ответ Прокофьев, а после переставил руку по команде на красную ячейку так, чтобы не рухнуть назад. — Я лучше столкну тебя с площадки, чем буду терпеть твои поддразнивания.       — Это против правил, Туся! — сразу же воскликнул Виктор, начиная отрицательно мотать головой из стороны в стороны, дабы предостеречь одноклассника от необдуманного действия. — Света, скажи ему!       — Не-а, — протянула девушка, улыбаясь себе под нос. — Я лучше тебе скажу, чтобы ты поставил руку на синий.       — Снова синий?! — недоумённо воскликнул Горский, но всё же сделал свой следующий ход. — Я не настолько гибкий, — пробурчал он, тяжело выдыхая.       — Учись, — прошипел Марк, а затем переставил руку на жёлтый около туловища противника, ведь иначе он бы просто-напросто рухнул.       — Горский, ногу на красный! — скомандовала одноклассница.       — Какую? — спросил парень, уже явно не желая играть в подобную игру после набитого до отвалу живота и выпитого алкоголя.       — Пра-ву-ю, — по слогам сказала Светлана и после перевела взгляд на Марка. — А тебе, дружочек, надо поставить левую.       — Тоже на красный? — уточнил рыжеволосый, получая в ответ кивок. — Глупая игра, — прошипел он, понимая, что сейчас оказался в жутко затруднительном положении. Он буквально расположился на теле Виктора, находясь от его туловища лишь в каких-то сантиметрах.       «Если я упаду, то приземлюсь прямо на него», — негодующе мычал в своей голове парень, надеясь, что эта игра даст ему шанс ретироваться со столь неудобного положения.       — Виктор, давай-ка на желтый, — пробурчала сосредоточено девушка. — Правую ногу.       — У меня уже руки затекли, — прошипел брюнет, однако всё-таки переставил конечность на коврике на нужную фишку. — Туся, точно не планируешь сдаваться? — спросил устало он, вскидывая взгляд вверх. Пересёкшись сейчас с особенно блестящими глазами, Прокофьев сдержал при себе трепещущий вздох от близости. Зелёные глаза переливались в свете гирлянды разными огоньками, пока от стеклянных очей отскакивали блики цветных огоньков.       — Марк, — позвала Света и сказала:       — Правая нога на жёлтый.       — Вот же ж... — прошипел парень, тотчас переставляя стопу на нужный кружочек.       — Становится всё интереснее и интереснее, — пробурчал, оскалившись, Горский, однако выслушал указ от ведущей и тут же прикинул на какой из кружочков поставить ему левую ногу. Протянув её под ногой одноклассника, он уже было хотел поставить пятку на зелёный, но из-за одного неаккуратного движения пихнул коленом бедро противника, заставляя того тотчас упасть на себя. Среагировав, Марк захотел выровнять своё положение при помощи удержания баланса рук, однако завалился вперёд, находя опору на плечах одноклассника. Почувствовав сначала неприятный удар своей пятой точкой, а после сильную хватку на талии, сжимающуюся на теле с каждой секундой крепче, он кратко вздохнул и тотчас застыл, не осмеливаясь даже поднять глаза.       — Кто победил-то? — спросил Денис, непонимающе хмурясь. — Вроде упал Марк, но первым завалился на поле Горский. Ведущая, кто одержал победу в конце концов?       — Победила дружба! — воскликнула с дивана Нина, встревая в еще не начавшийся спор, и подорвалась с места. — Кто ещё хочет выпить?       — Я! — воскликнула Света, тотчас отбрасывая рулетку.       — Вы меня знаете, — протянул Денис, также поднимаясь с подлокотника мебели. — За алкоголь готов хоть на край света пойти.       — А ещё спортсменом себя называешь, — упрекнула его Кузнецова, но всё же все оставшиеся присутствующие засеменили за именинницей.       Оставшись наедине, все еще не двигаясь с места, Марк ощущал точно такое же напряжение в воздухе, что и его одноклассник. Пальцы неосознанно сжались на чужих плечах, а после глаза Прокофьева моментально опустились и забегали по замысловатой вязке свитера напротив от накатывающего смущения, приступившее к шее красными пятнами.       — В этом виноват только ты, — прошипел с особой злостью рыжеволосый, но всё же так и не осмелился подняться на ноги. Он чувствовал всё тепло, что разливалось под его собственным туловищем, пока руки на его талии слабо подрагивали. — Так что победил я. — Резко толкнув чужой корпус, парень подорвался от тела и крепко встал на ноги.       — Нет! — обиженно воскликнул Виктор, следуя примеру парня, и тоже поднялся с коврика. — Ты упал первым, поэтому победа за мной.       — Ты сам не удержал равновесия. — Качнул плечами одноклассник, начиная слабо щуриться. — Пойду покурить, а то я больше не могу находиться в этой духоте... — поставил он в известность Горского и вышел в коридор в поисках своей обуви в полной темноте. — Да где мои кроссовки?! — прошипел Прокофьев, поднимая каждый ботик, дабы разглядеть хоть что-то поближе в непроглядной тьме. Свет загорелся также резко, как было по его прибытии, по всей длине коридора, а он тотчас кинул взгляд в сторону, откуда раздался щелчок.       — Я с тобой, — кратко буркнул Горский, подхватывая свободные домашние тапочки с полки. — Не привередничай и надевай. — Указав на домашнюю обувь рукой, он выудил и вторую пару.       — Какой же ты бессовестный, — цыкнул парень, однако послушался наказа, также прихватив и куртку, накидывая её к себе на плечи.       Стоило лишь двери аккуратно захлопнуться, так Марк тотчас услышал ту желанную тишину, которая не была присуща ни одному празднику. Только шум ветра пробивался через приоткрытое окно на лестничной клетке, а с улицы доносились звуки отдаленных шагов по двору и машин с дороги за домом. Спустившись на пару ступенек вниз, Прокофьев открыл форточку и внимательно прислушался. Ему не нужны были непрошенные комментарии от жильцов по поводу курения на лестничной клетке, поэтому он старался вести себя ниже травы и тише воды. Все-таки подставлять Нину в её же День Рождения не хотелось.       — Угостишь? — спросил Виктор, раскрывая окно шире, а после вальяжно облокотился локтем о подоконник.       — Я думал, ты не куришь. — Марк протянул пачку в сторону одноклассника, пока тот ловко вытянул сигарету.       — Иногда могу побаловаться. — Качнул плечами парень и выудил зажигалку из кармана джинс. — Давай, — сказал он, подставляя огонь сначала для Прокофьева. Послушавшись, он поджёг свою сигарету, а затем увидел, как свет плавно колеблется от легких дуновений ветра на лице Горского.       — Ты такой простой, — сорвалось с губ Марка, однако он тотчас затянулся, чтобы не сказать лишнего.       — А зачем лишний раз напрягаться? — спросил, по-доброму усмехаясь, Виктор, также переводя взгляд в окно. — Из-за того, что ты настроен ко всем с лишней осторожностью, многие думают, что тебя выгнали из прошлой школы за бунт среди одноклассников. — Минутная тишина после его слов прервалась громким заливистым смехом Прокофьева, который тотчас начал вытирать выступающие из глаз слезы.       — Подумать только… — бурчал он, продолжая посмеиваться. Переведя взгляд на собеседника, парень прикинул какой должен был быть замес, раз про него ходят такие нелепые слухи. Учитывая его комплекцию, там получилась бы максимум стычка. — Какие слухи про меня еще ходят?       — Т-тебе интересно? — уточнил аккуратно брюнет, сощурившись.       — Надо держать планку, — качнул плечами Марк, однако продолжал сверлить взглядом впереди стоящего, — рассказывай.       — Кто-то говорит, что ты был в колонии, а кто-то, что просто учился дома. — Горский призадумался. — Кое-кто из девчонок еще обсуждают твою внешность и не понимают: тебе все это от природы досталось или ты посещаешь косметолога каждую неделю.       — Продолжай, — подначивал его рыжеволосый, сбрасывая пепел.       — Некоторые из них уже придумывают, как завоевать твое ледяное сердце, — шепнул Виктор.       — Неужели они и правда думают, что я такой неприступный? — спросил парень почему-то также тихо, будто и правда прочувствовал таинственную обстановку заговора.       — Ага, — закачал головой одноклассник, — а еще все думают, что ты родственник Волкова.       — Я просто люблю математику. — Отмахнулся Марк, будто говоря, что в этой сплетне нет ничего интересного.       — А французский ты откуда так хорошо знаешь? — решил между делом поинтересоваться Горский, однако получил вполне себе ожидаемый ответ:       — Du chameau. — Прокофьев улыбался, пока вопрошающий хмурился и пытался вспомнить перевод. — Моя мама изучала как-то этот язык, а потом и меня решила натаскать, чтобы было проще.       — А какие языки ты еще знаешь? — с особым интересом спросил брюнет, наклоняя голову, будто ему и правда было до этого какое-то дело.       — С немецким у меня не пошло, итальянский быстро стал забываться, а китайский я закрыл сразу же, как только мы начали разбирать тональность.       — Ты гребаный полиглот! — удивленно прошипел брюнет, но в ответ он получил лишь отрицательное мотание головой.       — Я знаю только английский на уровне В2, а по французскому у меня отложились в голове лишь пару заезженных фраз и слов.       — Не выёбывайся, — прошипел обиженно Горский. — Почему ты выбрал именно нашу школу? В этом районе есть частная, и она поприличнее будет, знаешь.       — Зачем мне это? — почти удивленно спросил Марк. — Я бы не хотел иметь дело с какими-то выпендрежниками.       — Ох, как мы заговорили… — протянул нарочито вызывающе парень, качая головой, будто ругая столь смелое заявление. — Знаешь же, что у нас в школе тоже полно таких отморозков?       — Везде есть отморозки, — поправил его рыжеволосый, выдыхая дым, который тотчас подхватил ветер и унес в ночную мглу. — Один из них сейчас стоит рядом. — Тишина, затянувшаяся чуть ли не до самого конца перекура, заставила парня медленно растянуться в улыбке. — Пойдем уже обратно, — тихонько усмехнулся он, разворачиваясь на пятках, стараясь все же сдерживать при себе смешки, что срывались прерывистыми вздохами с его губ.       — Погоди-ка! — воскликнул Виктор резко, а на лестнице поймал одноклассника за руку, сжимая чужое запястье. — Ты меня только что назвал отморозком?!       — Ты такой не острый, Горский… — пробурчал еле-еле парень, однако не стал вырываться. — Давай уже обратно. — Потянув за собой брюнета, он надеялся, что тот не распустит хватки или хотя бы последует за ним. Пальцы чуть расслабились на руке, но Горский чуть ли не по пятам следовал за рыжеволосым, продолжая удерживать одноклассника.       — А куда это вы пропали?! — спросил уже достаточно пьяный Денис, однако особого внимания не обратил на то, что его одноклассники и правда выходили. Он лишь застал их, когда те вошли в коридор и хлопнули дверью.       — Снова блевал? — спросил с улыбкой Виктор, явно зная о нём куда больше, чем новенький. — Ты бы хоть немного сдерживал себя, а то в конечном итоге тебя на скорой увезут.       — Ай, — отмахнулся парень, — сам будто никогда не переживал отходняка после смешивания…       — Иди отоспись, спортсмен! — прыснул Горский, кивая в сторону комнат. — Только, смотри, к нашей отличнице не пристройся.       — Видимо, тут сейчас начнется полное веселье, поэтому я, пожалуй, пойду… — буркнул тихонько Прокофьев, переодевая тапочки на собственные кроссовки. Быстро зашнуровав ботинки, он уже было хотел выпрыгнуть за пределы квартиры, однако его тотчас схватили за капюшон куртки, утягивая назад.       — Стоять! — резко сказал Виктор, прикладывая палец к губам, как только удостоился взгляда одноклассника. — Надо нормально попрощаться. — Отпустив пуховик, он выставил ладонь вперед, будто предвещая неожиданный побег Марка, однако тот даже не двигался. — Стой здесь и не шевелись, — заговорщицки пробурчал парень, тотчас отходя на один шаг назад, будто проверяя, чтобы его одноклассник не убежал, а после и вовсе быстро зашагал в сторону кухни, откуда слышался непрекращающийся женский смех.       «Видимо, тут все уже в хлам, раз один склонился над унитазом, другие начали ржать со всего подряд, третьи вообще в полном отрубе…» — думая об этом, Прокофьев неосознанно передернулся, не понимая, зачем ему ждать уже достаточно пьяных одноклассников, чтобы просто попрощаться.       — Марк! — истошно протянули из-за угла кухни, а после оттуда вышла именинница, слегка пошатываясь. — Спасибо, что пришел… — проговорила еле-еле она, а после раскинула руки в стороны, заставляя тело одноклассника неосознанно отступить на полшага. — Ты правда был тут просто необходим, потому что мне та-а-ак хотелось с тобой подружиться. — Слабо обвив чужую шею руками, вынуждая Прокофьева тотчас раскраснеться, ведь тот не привык к чужому выражению чувств, она продолжила:       — И за подарок спасибо, и за алкоголь, и за то, что пришел, и… — Не успела она договорить, как её слабо потянули назад.       — Нинуль, тебе уже хватит пить, не думаешь? — спросил чуть строго Виктор, но всё с той же хитрой улыбкой, которая постоянно находилась на его лице. — Давай, укладывай всех спать и сама тоже ложись. — Повернувшись на своего одноклассника, староста сделала то же самое, однако с большей инициативой, буквально повисая на шее парня.       — Ты тако-о-ой злой! — буркнула Кузнецова. — Но всё равно хороший парень, Виктор.       — Да, — протянул Горский, начиная кое-как снимать с себя тело. — Иди уже спать и не буянь понапрасну. — Отправив старосту в её же комнату, он тихонько прикрыл за ней дверь, а затем повернулся к Свете. — Присмотришь за ними всеми?       — У меня есть выбор? — спросила одноклассница, выразительно вскидывая бровь. — Идите уже! — шикнула она и вскинула руки вверх, прогоняя предателей. — Кислороду и так не хватает.       — До понедельника! — крикнул брюнет, явно обращаясь ко всем, кто был еще в состоянии хоть что-то ответить, но Марк не расслышал ни единого ответного писка.       — Пойдем уже… — прошипел Прокофьев, закатывая глаза, ведь именно его и просили ждать, пока Виктор не попрощается со всеми «как полагается». — Растрынделся прям как бабка на вокзале!       — Не привередничай, — протянул парень, а после подхватил что-то с полки. — Если бы ты ушел без меня, то растерял бы все свои вещи. — Оглянувшись на одноклассника, рыжеволосый заметил свой аккуратно сложенный шарф в чужих руках. Захотев уже было схватить аксессуар, он тотчас ринулся вперед, однако вещицу быстро увели за спину.       — Отдай, — строго потребовал Прокофьев, все еще протягивая руку вперед.       — Ты же о нём забыл, — отозвался медленно Виктор, нажимая на кнопку вызова лифта. — Значит, шарф тебе особо и не нужен.       — Придурок, — прошипел Марк, заходя в только что раскрывшиеся двери кабины.       — И ты сразу же переходишь на оскорбления, — заметил Горский, а после быстро зашел следом, пока одноклассник не придавил его дверьми лифта. — Не будь таким грубым, иначе язык отвалится.       — У тебя скоро язык отвалится, если будешь так много пиздеть. — Закатив глаза, парень почувствовал, как на его шею накинули шарф. Подняв взгляд, он пересекся с хитрым прищуром, который с особой тщательностью продолжал следить за ним. Брюнет аккуратно обматывал вещицу вокруг, перекидывая концы на спину, а после вновь повторял то же действие, возвращая их вперед.       — Когда ты молчишь, то выглядишь куда привлекательнее, — почти шептал Виктор, слегка покачиваясь. Видя зеленый цвет, что так отчетливо пробивался даже в таком слегка тускловатом свете, Марк почувствовал, как сердце отразилось тактом в его собственных ушах. Ему не хотелось отводить взгляд и проигрывать в немой схватке гляделок. Однако он не ожидал, что от обычной игры сердцебиение предательски ускорится, чуть ли не ломая ребра своим беспрерывным постукиванием. Гулко сглотнув, парень захотел аккуратно отступить, но столкнулся пяткой о стену.       «Почему лифт так медленно едет?» — мысленно шипел он, негодующе поджимая губы.       — И долго мы с тобой будем так смотреть друг на друга? — улыбаясь, спросил одноклассник, начиная посмеиваться.       — Пока ты не моргнешь, — дали вполне себе ясный ответ, заставивший оппонента удивленно раскрыть глаза.       — Значит, мы с тобой в гляделки играем?       — Даю тебе шанс получить реванш за «Твистер», — качнул плечами Марк, — а ты что думал? — после заданного вопроса двери лифта открылись, а Виктор неосознанно обернулся. — Два — ноль в мою пользу, Витя.       — Нечестно! — почти воскликнул негодующе Горский, пока оппонент толкнул его в сторону и вышел первым. — Какой же ты вредный…       — Не надо было за мной хвостиком идти, если не хотел такого отношения. — Улыбался Марк, а как вышел на свежий воздух, то надеялся, что его румянец, приливший к щекам из-за ситуации в лифте, быстро спадет на «нет».       — Тебе в какую сторону? — спросил брюнет, нагоняя одноклассника быстрыми шагами. — Ты же домой едешь?       — Какая разница? — задал вопрос в ответ Прокофьев, сутулясь от холода, что наступал в ночную пору. — Я все равно хотел немного подольше погулять.       — О, — вытянул губы Виктор, — тогда составлю тебе компанию, потому что наш автобус все равно уже не ходит.       — Ужас, — прошипел Марк, вскинув брови. — Мне тебя выслушивать надо целые сутки напролет, чтобы твоя душенька была довольна?       — Не волнуйся, — отмахнулся парень, — завтра ты меня не услышишь.       — Надеюсь, — прошипел рыжеволосый, однако все же шел рядом с одноклассником. — Знаешь же, как я не люблю лишний шум.       — Уже успел свыкнуться с этим, пока сидел с тобой за одной партой. — Сложив руки на груди, Горский вдруг резко остановился. — Смотри-ка! — воскликнул он, тотчас срываясь с места. — Давай прокатимся? — спросил парень, указывая пальцем на самокат. — Так будет интереснее.       — Он тут всего один, — констатировал Марк, хмурясь.       — Нас двоих выдержит, — пролепетал Виктор и достал телефон, дабы зарегестрироваться и привязать карту для оплаты аренды самоката. — Тут и заряда полно! Давай-ка, залезай. — Сняв средство передвижения с подножки, он отсканировал QR-код на руле и отметил начало поездки в приложении.       — Ты в курсе, что недавно ввели штраф за поездки вдвоем на самокатах?       — Бегаешь ты быстро, так что не переживай! — уже с особым воодушевлением сказал парень и слабо нажал на газ. — Подбросить тебя до дома? — спросил он, нарочито вызывающе играя бровями.       — Лучше бы я раскошелился на такси… — пробурчал недовольно Прокофьев, однако все же аккуратно забрался на самокат и ухватился за плечи одноклассника. Он не понимал, почему так просто согласился на данную поездку, но все же сжал свои пальцы покрепче, дабы не свалиться назад.       — Ты так упадешь, — констатировал Виктор, кивая вниз. — Возьмись лучше за туловище.       — Не упаду я, — начал упорно доказывать Марк, однако и взгляда не повел на одноклассника. Чуть подорвавшись с места, парень проехал не больше полуметра, а чужие руки тотчас обхватили тело на талии, крепко сжимая. — Поехали… — прошипел рыжеволосый недовольно, утыкаясь лицом в лопатки. Ему не хотелось признавать правоту соучастника.       — Я же говорил, — самодовольно пробурчал Виктор. — Ты там кричи, если мы не в ту сторону поедем. — Краткая усмешка сорвалась с губ Прокофьева, будто предвкушая то, как он будет водить парня кругами по двору, дабы поддразнить. — Смотри, чтобы мы не застряли где-то в глуши из-за твоих выходок, — сразу же предупредил одноклассник с особой строгостью, будто прочитав мысли.       — Ладно, — всё еще улыбаясь, пробурчал Марк, посильнее сжимая тело.       — Ты только не задуши меня.       — Посмотрю на твоё поведение, — пролепетал Прокофьев, соединяя свои пальцы в замок. — Только давай не гони, а то мы точно упадем.       — Посмотрю на твоё поведение, — парировал в ответ Виктор, тут же вновь срываясь с места.       Встречный осенний ветер дул прямо в лицо, но Марку не было холодно. Он чувствовал порывы воздуха лишь в своих собственных волосах, что привычно лезли в глаза, заставляя того хмуриться, пока руки кратко подрагивали на животе от легкого мороза, пронизывающего кожу. Парень попросту не замечал этого, продолжая смотреть на несущиеся мимо дома, малочисленные машины и почти что безжизненные деревья. Листва уже вся опала, однако огненный ковер самых разных оттенков еще не успели убрать.       — Налево! — крикнул Прокофьев, пытаясь быть громче ветра, что со свистом пронесся в ушах, как только Виктор плавно повернул.       Рыжеволосый чувствовал тепло, исходящее даже сквозь куртку, будто случайно прижимаясь к спине все сильнее и сильнее. Ему показалось, что сердце под руками бьется быстрее с каждой минутой, которая пролетала куда скоротечнее, чем хотелось Марку. Он никогда раньше не испытывал такого спокойствия рядом с почти что незнакомым ему человеком. Прокофьев и правда не понимал, почему не ощущает привычной настороженности рядом с одноклассником, который всегда его раздражал и будто специально старался вывести из себя.       — Куда дальше? — спросил громко Виктор, отрывая от мыслительного процесса парня.       — Поворачивай во двор! — отдал приказ с особой гордостью Марк, ведь его в данный момент безоговорочно слушались. Стоило им лишь быстро въехать в тихий сквер, где был слышан только резвый моторчик самоката, что эхом отдавался от возвышенных домов, то парень тут же облегченно выдохнул. — Останавливайся. — Пальцы сжали куртку, будто призывая к действию, но Горский решил хоть немного отъехать от света фонарей, поэтому заехал поближе к углу дома, дабы скрыться во тьме.       — Не забудьте оставить чаевые и отзыв за поездку, а также вам следует поблагодарить водителя за хорошо проделанную работу. — Усмехнувшись после слов своего одноклассника, Марк в уже привычном жесте пихнул парня в бок, срывая с его губ тяжелый выдох. Он всегда ловко попадал по самым ребрам, уже наловчившись за месяц соседства       — Считай, что это на чай, — улыбался Прокофьев, — доедешь сам до дома?       — Хочешь вызвать мне нормальное такси? — спросил Виктор, также слезая с самоката, а после поставил его на подножку.       — Размечтался, — фыркнул рыжеволосый, продолжая тащиться по темной улочке. — Доедешь также, как и приехал.       — И все-таки ты вредный, — раздался голос за спиной, однако Марк тотчас остановился, заставляя парня сзади врезаться в него. — Чего застыл?       — Зачем ты идешь за мной? — спросил, нахмурившись, Прокофьев, на этот раз обернувшись на одноклассника.       — А ты как думаешь? — фыркнул удивленно Виктор. — Выясню, где ты живешь, а потом буду подбрасывать записки в твой почтовый ящик.       — Какой ты, оказывается, жуткий, — буркнул парень, передернувшись всем телом от холодка пробежавшего по его спине. Он не стал более задавать вопросов, как, собственно, и Горский, который продолжал идти по пятам за одноклассником.       «Может, еще со мной на лифте поднимется и до квартиры проводит?» — усмехнулся Прокофьев своим мыслям, но не собирался так просто позволять Виктору делать всё, что ему вздумается.       — Пришли, — замахал рукой Марк, прогоняя охрану подальше, как только они приблизились к нужному подъезду, — иди отсюда… — шикнул он, а как достал ключи, то услышал тяжелый вздох.       — Даже не поблагодарил, — протянул брюнет, медленно вышагивая за спиной своего одноклассника туда-сюда.       — Ага, спасибо… — буркнул совсем тихонько Прокофьев, а как дверь запищала от соприкосновения с магнитным ключом, то он кратко обернулся назад, словив улыбчивый взгляд на себе. — Ты очень странно на меня смотришь, — прошипел он, будто только сейчас заметил это.       — Просто ты забавный. — Качнул плечами Горский, а после сократил расстояние за какой-то шаг и тотчас запустил руку в чужую копну волос. Марк застыл на месте, не осмеливаясь двинуться даже на миллиметр. Он боялся, что любое действие заставит его кровь в жилах тотчас забурлить и сделать шаг назад. — Вот так лучше, — сказал парень после недолгого поглаживания и отнял ладонь от макушки. — Пока ехали, у тебя волосы совсем растрепались.       — Ага, — просипел Прокофьев, гулко сглатывая. — Поезжай. — Махнув рукой на прощание, он быстро скрылся в подъезде, стараясь заставить свое сердце не стучать слишком быстро, ведь из-за этого легкие просто-напросто не справлялись со своей работой.       «Теплые, — подумал Марк, прерывисто вздыхая. — Ладони теплые, даже несмотря на то, что мы ехали почти сорок минут…»

***

— Чем занимаешься? — аккуратно спросил Марк, выглядывая из-за угла коридора в гостиную. Сосредоточившись на ногах, его мама поджала губы от напряжения, выводя кисточкой по ногтю ровные слои.       — Говори, что тебе нужно, — сразу же попросила женщина, придирчиво оглядывая сделанный педикюр.       — Я вообще-то с тобой просто хотел провести время, а ты думаешь обо мне такие постыдные вещи. — После своих слов, Прокофьев словил усмехающийся взгляд и слегка приподнятую правую бровь. — Ладно, мне нужен совет, — сказал парень, проходя дальше в комнату, а затем резко уселся на диван, дождавшись, когда его мама уберет кисточку от пальцев, чтобы не смазать лак.       — Внимательно тебя слушаю. — Ненадолго опустив кончик в небольшой флакончик, женщина принялась снова аккуратно покрывать тонким слоем бордового цвета следующий ноготь.       — Кажется, мне кое-кто интересен. — После сказанных слов пучок съехал на кожу, ненароком окрашивая кончик пальца в алый цвет. — Видимо, я выбрал не самый удачный момент…       — Всё удачно ты выбрал! — сразу же заверила его мама, закручивая крышечку от лака, дабы вновь не вляпаться в него по своей неосторожности. — П-просто не ожидала, что ты будешь просить у меня такого совета. Разве мой опыт с разводом можно считать удачным? — с улыбкой поинтересовалась она, вытягивая ноги на журнальном столике, предварительно отодвинув коробку от обуви, где стояли лаки всех цветов, а также пара баночек ацетона.       — Если ты самостоятельно ушла от изменщика так ещё и забрала у него квартиру с машиной, оставляя его чуть ли не в последних трусах, то да. — Строгость в голосе сразу же отрезвила настрой женщины, но никак не убрала её довольную и такую сияющую улыбку с лица.       — Расскажешь, кто тебе запал в душу? — спросила мама, а после аккуратно подтянула сына к себе, укладывая того на своем плече. Чувствовать родное тепло для Прокофьева было самым лучшим моментом за день. Ему нравилось, что у него был не просто понимающий родитель, но и подруга, которая может выслушать всё, что только он будет ей рассказывать.       — Одноклассник, — несмело пробурчал парень, закусывая нижнюю губу в неловком жесте, ведь сам не был уверен по поводу своих неоднозначных реакций. — Он надоедливый, шумный и слишком сильно любит чужое внимание.       — А что с мордашкой? — поинтересовалась сразу же женщина, заглядывая в глаза Марка, будто намереваясь увидеть воспоминания во взгляде. — Красивый?       — Не урод, — сразу же ответил рыжеволосый, уклоняясь от прямого ответа, и тут же отвернулся в другую сторону, чтобы его не поймали на смущении. — У него выразительные глаза, и даже присутствуют правильные черты лица.       — Он выше тебя или ниже?       — Само собой, выше… — недовольно буркнул парень, закатывая глаза. — Там всех будто на заводах делали.       — Так, значит, и плечи у твоего «не урода» широкие? — с улыбкой спросила мама, тиская в заботливом жесте чужую щеку, чтобы привлечь внимание к себе.       — Он не мой, — поправил Прокофьев женщину сразу же, недовольно вздыхая. — И, да, — добавил он, чуть погодя. — Широкие.       — Зная тебя, могу сказать, что ты отхватил джекпот! — восторженно протараторить женщина, на этот раз принимаясь поглаживать мягкую кожу лица, в надежде подбодрить своего единственного родного человека. — Что ещё расскажешь про него, Туся?       — Он тоже меня так называет, — ссутулившись, сказал парень, складывая руки на груди. — Вечно причитает по поводу моего поведения, говоря, что надо быть более открытым, чтобы не вызвать неоднозначных слухов обо мне; а еще и пристает постоянно по поводу и без!       — Тогда, почему тебе нужен совет, раз твой одноклассник с широкими плечами и симпатичной мордашкой не только общается с тобой, но ещё и пытается подружиться?       — Мам, — протянул Марк, на этот раз переводя взгляд обратно, на женщину, в ту же самую глубину синих глаз, что и были у него. — Он натурал.       — Тц, — цокнула женщина, закатывая глаза на тот же манер, как и её сын буквально минуту назад. — Тоже мне, — качала головой она, — нашел проблему.       — Как мне поступить? — спросил рыжеволосый, прослеживая каждое движение женщины, что начала постукивать свободной рукой по кремовой обивке кожаного дивана. — Не могу же я взять и сказать ему об этом, когда точно удостоверюсь, что это не выходки постпубертатного периода, верно?       — Почему же? — задумавшись, спросила мама, слегка качнув плечами. — Можешь, конечно, если ты захочешь, но только знай, что придется разгребать последствия.       — Был бы я нормальным, то…       — Ты и так более чем нормальный, Туся. — Стальной тон в один момент заставил парня напрячься, тотчас останавливая себя на полуслове. — У всех пар бывают проблемы с признанием, поэтому не стоит всё приписывать лишь к своей маленькой особенности.       «Особенность, — протянул Марк про себя, качая головой. — Может, ещё и изюминкой её назвать?»       — Я знаю, о чем ты думаешь! — воинственно пролепетала женщина, а после потрепала по волосам сына, который уже начал терять всякую надежду от своего сложившегося положения. — Прекращай себя накручивать и просто постарайся общаться с ним более откровенно, сам узнай, что он за человек.       — Я с ним каждый раз спорю, когда он заходит дальше положенного. — Усмехнулся себе под нос Прокофьев.       — Ты совсем не рассматриваешь тот вариант, что у него к тебе тоже может быть интерес, раз он к тебе клеится? — раздосадовано спросила мама, но в ответ получила лишь краткое мотание головой, говорящее куда громкое «нет», чем было бы словами. — Глупый ты, конечно, Туся… — пробурчала она, а затем вновь подхватила лак для ногтей со столика, проверяя подушечкой пальца высох ли первый слой лака. — Ты точно уверен, что он совсем по девчонкам?       — Ага, — облокотившись о спинку дивана, выдохнул Прокофьев, — вечно нашу старосту пасет.       — Он её просто заранее готовит к своим пропускам, — отмахнулась женщина флакончиком, — тебе бы тоже надо понравится старосте, чтобы она закрывала глаза на твои прогулы и прикрывала перед учителями.       — А я уже, — протянул парень и внимательно начал следить за тем, как его мама мажет новую порцию лака на ноготь. Цвет приобрел более плотную текстуру, и она с восторгом замычала. Оглядев коробку, Марк потянулся к ней и после выгрузил её к себе на колени, заставляя стекло кратко задребезжать внутри. Поднимая каждый флакончик, он рассматривал палитру, кривясь от ярких и оценивающе кивая на более сдержанные оттенки. Стоило ему только вытянуть очередной флакон за крышечку, то он тут же застыл. Увидеть черный лак в коллекции своей мамы он явно не рассчитывал, учитывая, что сама она предпочитала более ляписные цвета.       — Хочешь накрасить ногти? — спросила женщина, но даже и взгляда не перевела на Марка, продолжая самозабвенно покрывать слой за слоем.       — Тупой стереотип, — усмехнулся парень в ответ, однако всё же открутил крышку и мазнул кистью по ногтю, дабы получше рассмотреть оттенок. Лак попал на палец и кутикулу, пока сам цвет бледно покрывал ноготь.       — Даже ногти не можешь накрасить, — подшутила над ним мама, кратко хихикнув, а посла кивнула на коробку, говоря: — Стирай, я тебе помогу.       — Скажу в школе, что ты меня заставила.       — Туся! — удивлено воскликнула женщина, наигранно хватаясь за сердце. — Ты нанес удар по моему хрупкому самолюбию.

***

— Классный цвет, — констатировал кто-то сверху, но голос Марку уже был достаточно знаком, чтобы понять, кто не удержался от комментария.       — Ага, — протянул в ответ одноклассник, складывая руки на груди, желая спрятать маникюр.       — Моя сестра мне только в розовый ногти и красит, — усмехнулся с самого себя Горский и уселся на свое место. — Говорит, что хочет свой салон открыть.       — Хорошие нынче желания у восьмиклассниц, — оценивающе закачав головой, сказал парень. — Но мне красила ногти не сестра.       — А кто? — слегка удивленно спросил Виктор, подтягивая стул поближе к соседу. — Ты вроде не похож на музыканта, чтобы ногти красить.       — Для этого обязательно надо быть похожим на кого-то? — слегка прищурившись, спросил Прокофьев и нахмурился.       — Нет, конечно, просто… — замолчав на полуслове, брюнет еще разок прошелся взглядом по ногтям, но все же мягко улыбнулся. — Тебе идет, — заключил он и похлопал одноклассника по плечу. — С кольцами выглядит очень даже готично, кстати говоря. В твоем стиле, понял?       — Хорош уже льстить, — закатив глаза, Марк раздраженно закачал головой, — колись, что тебе нужно.       — Но я же говорю правду! — почти обиженно пролепетал Горский и негодующе ахнул. — Зачем тебе вообще столько аксессуаров?       — Чтобы ты спросил, — строго отозвался рыжеволосый.       — Еще и уши проколоты, — продолжал говорить Виктор, дабы спровоцировать оппонента хоть на какой-то ответ, однако вместо этого его одноклассник ловким движением руки снял обманку.       — Не проколоты, — отозвался Прокофьев, показывая сережку между своих пальцев. — Хочу, но я пока не уверен в этом. — Принявшись вновь зацеплять аксессуар за мочку уха, он почувствовал, как чужая рука обхватила его запястье, сдерживая.       — Не надевай, — сказал почти шепотом парень и добавил уже громче:       — Дай мне померить, а то вдруг я тоже захочу. — Долго буравя взглядом Виктора, Марк не знал, что ему сказать. Отказывать было бы слишком грубо, учитывая, что за последние пару месяцев они более-менее смогли найти общий язык и даже иногда переписывались в социальных сетях, однако позволить ему не давала совесть.       «Не хочу его приучать к такому, — думал Прокофьев, сжимая челюсть до слабого скрипа в зубах. — Почему он думает, что это совершенно нормально?»       — Я тебя прикрою, когда ты в очередной раз решишь неожиданно сбежать на перекур. — Подкупать Горский умел, но совершенно не своими сладкими обещаниями, а лукавой улыбочкой, что медленно расползалась на лице. — Что скажешь?       — Ладно, — после высказанного согласия руку Марка тут же отпустили, и одноклассник еще ближе придвинулся к соседу, подставляя правое ухо. — Тебе самому не справиться? — недоуменно спросил он, пытаясь заглянуть в чужое лицо.       — Так трудно помочь? — Тяжело выдохнув, рыжеволосый придвинулся поближе к соседу, но стоило ему ненароком дотронуться до кожи пальцами, так подопечный тут же зашипел: — Холодный!       — Терпи, раз сам так хотел. — Ловко зацепив обманку за мочку, Прокофьев не спешил убирать руки, поэтому будто невзначай прикоснулся к чужой шее еще раз тыльной стороной ладони, пока на коже слабо показались мурашки. — Г-готово, — заикнулся он, ощущая призрачную дымку тепла, что осталась на его костяшках.       — Сейчас глянем, — пробурчал Виктор, выудив из кармана джинс телефон. Открыв камеру, он переключил её на фронтальную и начал оценивающе себя оглядывать. — Тебе все равно больше идет, — резюмировал парень, с досадой поджимая губы. — Ты вообще родился с таким выгодным лицом! Нацепи на тебя хоть мешок с картошкой ты всё равно будешь таким же.       — Я тебе что, Мэрилин Монро? — недоуменно спросил Марк, усмехаясь. — Надеюсь, девушки не бегут от тебя, как только слышат твои комплименты.       — Да нет у меня девушки. — Качнул плечами в ответ парень и, закидывая руки за голову, принялся качаться на ножках стула от скуки. — Возможно, и не будет… — пробурчал уже тише он, заставляя Прокофьева нахмуриться, однако ему не дали даже и слова сказать, как пролепетали:       — Знаешь, какой я иногда бываю нелепый?       — Думаю, что все уже в курсе, — усмехнулся Марк, закрывая лицо ладонью, чтобы его едкую улыбку никто не смог увидеть.       — Ого, что за стиль? — раздался вопрос впереди, заставляя Прокофьева моментально поднять взгляд. Кудряшов сложил руки на груди, приподняв уголок своего рта в ядовитой ухмылке. — Ногти красишь, как девчонка, новенький.       — Марк уже давно не новенький, — с холодной ноткой в голосе отозвался Виктор, вставая со стула. Он будто был готов в любой момент напасть на жертву, но всё равно стоял и не шевелился, оглядывая свиту Никиты, притаившуюся за его спиной на парте впереди. — Если хочешь что-то сказать, то говори.       — Ты к нему в личную охрану заделался, Витёк? — выплюнул новый вопрос одноклассник, оглядывая с высоты рыжеволосого. — Не думал, что ты подружишься с таким.       Сердце предательски пропустило удар, а живот скрутился неприятным узлом, когда Марк услышал те же слова, какими его называли в предыдущей школе. Чувствовал, как его руки предательски затряслись, однако сделать он ничего не мог. Прокофьеву не хотелось устраивать драку на ровном месте, однако терпеть он был также не намерен. Ему осточертело прятаться за чуть длинноватой чёлкой и взглядом, вечно прикованным к полу. Парень знал, что если отреагирует на столь колкий подкол со стороны своего одноклассника, то точно сядет в лужу, показывая всем, что он на самом деле тот, о ком говорит Никита.       — Не ревнуй, а то девчонкам будет что обсудить, — парировал Горский и ловко обошел парту, вставая прямо перед Марком, огородив его предплечьем. Он будто хотел защитить этим, однако не знал, что механизм уже был запущен. — Соскучился по моим подъебам на каждом уроке или апперкоту, который тебе в том году прилетел?       — Почему ты за него заступаешься вообще? — Кудряшов пытался посмотреть за плечо брюнета, но тот так просто отходить не собирался. — Неужели ты принял его за девчонку, раз так трясешься над ним?       — Скоро тебе придется стать девчонкой, если не закроешь свой рот. — Сделав шаг вперед, Виктор оттеснил одноклассника подальше от их парты. — Не лезь ни к нему, ни ко мне, если тебе не нужны лишние проблемы.       — Боишься, что уведу? — прыснул со смеху Никита и, облокачиваясь о парту позади, деловито расстегнул пиджак. — Ты сам прекрасно знаешь, кто в моем вкусе.       — Не знаю, — расслабился неожиданно Горский, а затем расставил руки в стороны, — ты никогда не появлялся с девушками. У тебя случайно нет проблем с этим?       — С ч-чем? — неожиданно нахмурился Кудряшов, начиная заикаться, ведь совершенно не понимал, о чем идет речь.       — Знаешь, что такое гинофобия? — спросил Виктор, оглядываясь на одноклассника, который почему-то сразу притих.       — Без понятия, но могу сказать, что у меня в скором времени разовьется гомоф… — Марк не стал дослушивать до самого конца. Не было нужно. Тело само по себе соскочило с места и встало в нужную стойку, пока левый кулак резко пробил хук в лицо и последовал по выработанной привычке в корпус. После долгих тренировок приёма, он отскочил назад по инерции, оглядывая с высоты своего роста присевшего от боли Никиту, что мычал себе под нос что-то нечленораздельное. Парень видел, что капли крови стали образовывать небольшую лужицу на линолеуме в классе.       «Видимо, все же разбил ему нос». — Недовольно цокнув себе под нос, он корил себя за то, что не рассчитал силу, однако был горд тем, что заставил соперника заткнуться. Оказывается, на ринге тренироваться труднее, чем за его пределами.       — Туся, ты чего… — уже было начал говорить Виктор, но его тут же остановил привычный толчок в рёбра. Марк награждал им своего соседа каждый раз, когда он не слушал на уроках математика или просто приставал к нему без особой причины.       — Заткнись сейчас хотя бы на одну минуту, — прошипел Прокофьев и присел следом за одноклассником, что держался за нос и прижимал другую руку к животу. — Еще раз я хоть что-то в свою сторону услышу, то твоя хлеборезка не будет подлежать ремонту ни за какие деньги. Ты меня понял? — строго отчеканил он каждое слово, а затем приподнял за русые волосы лицо Никиты, дабы получить четкий ответ. — Я не слышу, придурок.       — А ты не такой простак… — еле-еле проговорил Кудряшов, поджимая губы, все же стараясь дышать ровнее. — Может, покажешь мне еще… — Слабая пощечина была скорее предупреждением, нежели и правда настоящим ударом, который хотел нанести ему Марк.       — Ты с первого раза не расслышал, или я тебя слишком сильно приложил? — спросил Прокофьев, сильнее сжимая пряди между своих пальцев, дабы добиться ответа. — Особо одаренным дам еще одну попытку, так уж и быть. — Затянувшееся молчание дало понять ему, что не только Виктор и свита Кудряшова наблюдает за ними, но также и другая часть класса, которая успела прийти к моменту драки. Зачинщик лишь надеялся, что никто из них не позовет учителя до того момента, пока ему не дадут хоть какой-то реакции.       — П-понял, — тихо пробубнил Никита, кривясь от самого себя.       — Не услышал. — Рыжеволосый решил отплатить ему той же монетой, хоть и знал, что опустился ниже любого плинтуса, уподобляясь такому же типу людей, в которых входил и его одноклассник.       — Я понял! — уже громче отозвался парень, а после рука как по заказу расслабила свою хватку.       — Запомни это чувство, — предупредил его Марк, поднимаясь с корточек, и вышел из класса, даже не обращая внимание на все колкие взгляды, что вцепились в него подобно тискам. Он чувствовал затылком каждую пару глаз, что прожигала его кожу затылка от пристального наблюдения, однако решил всё же проигнорировать их, дабы никто не увидел его выражения лица.       — Не на что тут смотреть! — услышал Прокофьев рычание Виктора на весь класс, однако был рад, что звук чужих шагов за ним так и не раздался.

***

— Я сегодня подрался, — поставил в известность свою маму Марк, усаживаясь за обеденный стол, на котором уже стыл шницель. — Если вдруг тебя вызовут в школу, то можешь говорить, что это была самооборона. — Вызывающе приподняв бровь, женщина поставила на стол сначала один бокал, а после недолгих раздумий полезла за вторым.       — Ты хотя бы победил? — уточнила она, аккуратно наливая вино сначала для себя и уже затем наполнила небольшой порцией фужер для Прокофьева. Хоть его мама и не поддерживала молодежной моды пить где попало, но она знала, что её сын все равно достанет алкоголь. Как-то он всё-таки находит способ портить себе легкие.       — Он не успел мне ничего сделать. — Качнул плечами Марк, не спеша разрезая мясо.       — Значит, это была не самооборона, Туся. — Строгость хоть и появилась в голосе, однако этот тон был вызван лишь сильным волнением. — Он тебе что-то сказал? — поинтересовалась женщина, отпивая глоток терпкого красного сухого. Она знала, что её сын не полезет в драку так просто, поэтому старалась выяснить хоть что-то по поводу его сегодняшней стычки.       — Полил дерьмом при половине класса, — почти без эмоций сказал парень, подхватывая вилкой кусочек ужина. — Предположил, что я другой, а потом еще и Виктора начал выводить на эмоции и приплетать к моей особенности.       — Ты вступился за себя или за этого Витю? — спросила медленно мама, стараясь не спугнуть обстановку столь честного разговора.       — За обоих, но по большей части за себя, — честно ответил на ранее заданный вопрос Прокофьев, однако не знал, говорит ли он всю правду. — Возможно, пятьдесят на пятьдесят.       — А этот мальчик, Витя, тебя не обидел?       — Мам, — протянул Марк, подхватывая ножку бокала, а после прокрутил фужер под светом люстры, смотря на перетекающую по стенкам жидкость. — Мне не пять лет, чтобы меня кто-то обижал.       — Я волнуюсь, — предупредила женщина, до сих пор ожидая честного ответа. — Витя тебе ничего плохого не сделал?       — Нет, — замотал головой Прокофьев, отпивая вино, но из-за кислинки тотчас скривился, — он решил сделать вид, будто ничего этого не было.       — Может, он подумал, что для тебя так будет лучше? — предположила женщина, приступая к трапезе. — Если Витя мальчик умный, то должен был понять тебя и твой слегка отстраненный образ жизни.       — Он понял это с первого же дня, — поставил в известность рыжеволосый, неловко поджимая губы. — Просто если тебе будут звонить из школы, то сделай вид, что ты хотя бы немного злишься, но стой на том, что это была обычная самооборона.       — Я не пойду в школу, если меня решат вызвать… — неохотно отозвалась мама, а затем откинулась на спинку стула. — Эти мрачные зеленые стены и взгляды старых клуш та-а-ак давят, поэтому у меня к тебе есть ответная просьба. — Марк поднял глаза на женщину, готовясь внимательно выслушать её. — Я в вечной командировке, понял?       — Так точно, — прыснул со смеху парень, начиная согласно кивать.

***

Прогуливая в очередной раз английский, Марк прятался там, где его бы точно не смогли найти. На четвертом этаже в другом крыле, пока в соседнем проходил урок. Если хочешь, чтобы тебя не нашли, то стоит остаться на самом видном месте. Учитывая, что Прокофьев посещал лишь самостоятельные и контрольные работы по этому предмету, преподавателю, честно говоря, было все равно на его пропуски. Конечно, дисциплина также важна, но, видимо, учителю были нужны лишь оценки своих учеников, которые все честно скатывали с интернета и даже не переживали по поводу того, что могут быть пойманы с поличным.       Облокотившись на спинку кресла, парень прикрыл глаза, нажимая на плюсик у своих наушников. Как бы ему сейчас хотелось полностью абстрагироваться от мира и просто-напросто слиться с обивкой мебели, что протяжно скрипела от каждого его действия. Школьник не просто так не пошел на первый урок. Ему совсем не хотелось видеть одного своего одноклассника, который постоянно приставал к нему по поводу и без. Хоть Марк и не любил внимание, но вот теплые жесты от Виктора он не мог просто взять и игнорировать. Каждый раз сердце заходилось, стоило Горскому что-то выкинуть. Глупая шутка, невзрачное, но такое ощутимое прикосновение, даже улыбаться парню было противопоказано. Прокофьев заподозрил у себя тахикардию, связанную именно с присутствием брюнета. Даже после случая со стычкой, он остался прежним, не стал приставать к однокласснику с вопросами, а лишь сказал:       «Ты поступил правильно». — Этого было достаточно, чтобы с облегчением выдохнуть и скрыть улыбку, отвернувшись.       «Надо просто его избегать, тогда все должно пройти», — думал школьник, расслабляясь под грохочущее соло гитары в своих ушах.       Конечно, Марк понимал, что не может игнорировать столь трепетное чувство, расплывающееся разгоряченной волной, в его груди, но ему точно не хотелось приписывать к своим делам одноклассника. Прокофьев даже и не заметил, как начал приглядываться в сторону Виктора, который так просто смог выйти за пределы границ его собственного барьера и открыть для него совершенно новый спектр эмоций. Какой черт его тянул за язык, когда он только пришел в новый класс?       Резкий хлопок двери, раздавшийся на весь этаж, а то и ниже, смог вырвать рыжеволосого из его собственных мыслей, заставляя дрогнуть от неожиданного звука, что пробился даже сквозь наушники. Он увидел, что какая-то школьница вышла из кабинета с вещами, куксясь так, будто съела лимон за раз. Усевшись через одно кресло от Марка, девочка швырнула рюкзак в ноги, недовольно складывая руки на груди.       «Этого мне только не хватало… — подумал удрученно Прокофьев, видя наворачивающиеся на чужих глазах слезы. — Я не должен лезть не в своё дело». — Обратно облокотившись о спинку мебели, он постарался расслабиться, но ему чудились тихие всхлипы и шепот, который ругал неизвестного ему учителя, даже сквозь игру инструментов в ушах.       — Эй, — позвал парень школьницу, выудив из рюкзака салфетки. — Лови. — Бросив вещицу, он надеялся, что девочка не окажется растяпой, но как только она поймала пачку, то тот облегченно выдохнул. — Всё нормально? — решил уточнить Марк, пока его неожиданная соучастница дрожащими ручками пыталась достать салфетку.       — Да, — пробурчала в ответ школьница, хмурясь, а затем всё же отерла лицо.       — Что случилось? — вновь задал вопрос парень, стараясь проявить хоть какое-то участие.       — Анжелика Витальевна поступила как последняя сучка, поэтому я и ушла… — прошипела в ответ прогульщица, шмыгая носом. Хоть брови Прокофьева и взлетели вверх от столь честной и достаточно красноречивой реакции, однако он старался не подавать виду, что удивлен нынешним лексиконом детей.       — Ты в каком классе вообще? Разве так можно говорить об учителе?       — Можно, если она ведет себя как последняя свинья.       «Где-то я уже это слышал…» — задумчиво нахмурился парень, но отмахнулся от собственной же мысли.       — Если не хочешь ходить на какие-то уроки, то лучше отсиди их в мед. кабинете. — Учить плохому Марк не планировал, но он слишком уж пекся о незнакомой девочке, у которой только явно начинают появляться задатки юношеского максимализма. — У тебя будет и веская причина, и законный прогул.       — А это точно сработает? — спросила с неким интересом школьница, поворачиваюсь на Прокофьева. Он следил за внимательными зелеными глазками, что бегали по его лицу, будто бы ища подтверждения всех тех слов, которые были сказаны ранее.       — У меня так в прошлой школе прокатывало, — качнул плечами парень, — в этой еще не пробовал.       — Ты новенький?       «Началось», — подумал, усмехаясь про себя, Марк, качая головой.       — Да.       — А в каком ты классе?       — В десятом.       — Ты должен быть в одном классе с моим братом!       — К-как, говоришь, твоя фамилия?.. — напрягшись, спросил рыжеволосый, поддаваясь корпусом вперед.       — Меня зовут Виктория Горская, — с особой напыщенностью заявила девочка, гордо расправляя плечи. — Ты же знаешь моего брата?       — Кто ж его не знает… — Закатил глаза Марк, откидываясь на спинку кресла. — Понимаешь, то, что я сказал тебе, слушать не надо. Этот совет подходит только для двоечников и хулиганов.       — А почему он не может быть и для меня тоже?       «Потому, что твой брат оторвет мне всё и подвесит на школьных воротах в качестве украшения». — Повернув голову в сторону, Прокофьев увидел выжидающий ответа взгляд.       — Давай договоримся, что ты меня не видела, а взамен я дам тебе кое-что. — Вновь взявшись за рюкзак, парень начал рыскать по всем маленьким отделениям, заглядывать во всевозможные карманы, но всё-таки смог найти то, что искал. — Шоколадка твоя, если не расскажешь обо мне своему брату и умолчишь о том, о чём мы с тобой говорили. — Школьница задумалась над выгодой предложения, которое ей предоставили, однако, недолго поломавшись, она всё же закивала. — Спасибо, Вика.       — Виктория, — поправила его восьмиклассница и, улыбаясь, потянулась через кресло за сладостью. — Называй меня полным именем.       «Кровь — не вода», — вспомнил Марк, но всё же кивнул на чужое замечание и встал с кресла.       — Ты меня не видела и не слышала, — шепнул парень напоминание напоследок, удаляясь в сторону лестницы, надеясь, что сестра Виктора будет менее болтливой, чем он.

***

— Туся, — позвала мама, заглядывая в приоткрытую комнату. — Не хочешь съездить со мной до заправки и поесть хот-догов?       — Нет, — протянул Марк, продолжая работать над отдельной домашней работой, которую он получил от Волкова. Это было всяко лучше того, что проходили его одноклассники.       — Ты же не дуешься на меня из-за чего-то? — настороженно спросила женщина, тихонько заходя на чужую территорию.       — Нет, — снова повторил Прокофьев, но его мозг уже не хотел делить даже самые простые числа для решения, ведь нить с задачей была утеряна. — Сбился… — буркнул он обиженно, а после его развернули на кресле к проёму двери и покатили вперед. — Ма-а-ам! — протянул парень, пытаясь казаться максимально серьезным даже в столь абсурдной ситуации.       — Не кабенься, — с улыбкой произнесла мама, а затем вывезла стул из комнаты, поворачивая его в сторону коридора, но задела косяк двери подлокотником. — Ты и так целыми днями только дома сидишь. Составь мне компанию!       — Ты же взрослая, — будто упрекнул её рыжеволосый, усмехаясь. — Да хватит меня уже катить, я согласен! Согласен! — стоило только подтверждению во второй раз слететь с его губ, так стул тут же остановили. — Как ты вообще на права сдала?.. — удивлялся школьник, а затем его быстро потрепали по голове.       — Не забывай, что я росла в девяностых и права получала там же. — Обойдя кресло, женщина подмигнула сыну, говоря:       — Верни стул назад и оденься потеплее — сегодня обещали снег.       — Мы же только до заправки, — нахмурился Марк, — зачем мне тепло одеваться? — данный вопрос хоть и оставили проигнорированным, но он не осмелился ослушаться маму, поэтому вернулся обратно в комнату, задвигая мебель к столу, а сам принялся натягивать на себя побольше слоев одежды. За водолазкой пошла кофта, но парень не остановился на этом и натянул на себя не только капюшон, но еще и прихватил кепку.       — И носки не забудь теплые надеть, а не короткие следки, в которых у тебя все ноги будут голые! — после упрека, что донесся из коридора, Прокофьев переоделся и, расправив на себе спортивные штаны, был полностью готов. — Умница, — сказала женщина и улыбнулась, осматривая внешний вид школьника, тотчас поправив на нем кепку, чтобы тот не прятался за её козырьком.       — Ты же меня не только на заправку повезешь, да? — хмуро поинтересовался Марк, но в ответ получил актерское мастерство своей матери, которая тотчас схватилась за сердце и удивленно раскрыла рот.       — Я же тебя в жизни не обманывала, Туся! Как ты мог такое вообще предположить?       — Ты утверждала мне, что Зубная фея и правда существует до десяти лет. — Вскинув брови, парень ожидал хоть какой-то реакции, но как только понял, что оправданий у этой лжи нет, он продолжил:       — Когда я захотел остаться на улице подольше, то ты начала мне говорить, что после восьми часов вечера гуляют не с собаками, а дикими животными, потому что у них начинается комендантский час.       — Тебе было тогда всего лишь восемь! — в свое оправдание воскликнула женщина, неловко поджимая губы. — Я же тогда за тебя волновалась как мать-наседка, милый, а потом ты вырос и перестал нуждаться в моей заботе.       — Пойдем уже, — буркнул Прокофьев, а затем вышел из квартиры, прихватив ключи с тумбочки у двери.       Всю дорогу до подземной парковки, мама продолжала причитать по поводу и без, явно пытаясь отвлечь своё чадо и увести его внимание в совершенно иное русло. Даже когда они сели в машину, а значок бака оказался полным, Марк сделал вид, будто и правда не заметил столь ловкого обмана.       — Мы проехали уже две заправки, — констатировал парень, тяжело вздыхая, а после перевёл взгляд на водителя, когда уже устал притворяться слепым. — Ты меня случайно не похищаешь?       — Я?! — вопросительно воскликнула мама, а сама тормознула на красном свете, оглядываясь на пассажира. — Да как я могу… — начала лепетать она, продолжала поглаживать руль.       — Рассказывай, иначе я сейчас выскочу из машины.       — Туся, твои проделки… — Марк уже было открыл дверь со своей стороны, а после услышал:       — Ладно, ладно, ты победил! — Закрывая обратно дверцу, он сложил руки на груди, ожидая честного ответа. — Недавно я перебирала наши постиранные вещи и поняла, что у тебя совсем нет никакого разнообразия в цветовой гамме.       — У меня белые носки, — парировал Прокофьев и, приподнимая штанину, доказал всю беспочвенность укора.       — Это не считается, — слегка усмехнулась женщина, а затем кивнула на свою сумку на заднем сиденье. — Мне недавно выплатили хорошую премию, поэтому я решила, что тебе пора обновить гардероб. Думаю, что будет хорошо прикупить каких-нибудь рубашечек или лонгсливов к весне…       — Не знал, что снова оказался в том возрасте, когда мама будет выбирать мне одежду, — пробурчал свои мысли вслух парень, цокнув языком.       — Ой, не привередничай, — отмахнулись в ответ, а затем машина плавно двинулась с места, — не каждый может вот так похвастаться, что родители души в своем ребенке не чают.       — Знаешь же, что я слишком самостоятельный.       — Знаю и меня это немного раздражает, — честно призналась мама. — Поживи хоть немного как самый обычный безответственный подросток. — Глянув на нее, Марк слегка нахмурился, требуя пояснения. — Приди домой пьяный, надыми на балконе, чтобы потом тебя отругали и читали нотации, устрой вечеринку в квартире с друзьями и разбейте вазу, за которую я тебя буду потом отчитывать, выставляя в невыгодном свете перед твоими одноклассниками…       — Может, мне сразу же притон у нас в квартире устроить? — усмехнулся парень, но на его предложение женщина лишь скривилась.       — Приведи домой хотя бы мальчика и прячь его от меня в шкафу, чтобы я гадала, как выглядит твой «не урод».       — Он зайдет в квартиру только через мой труп! — строго отозвался Прокофьев, удивлено вскидывая брови. — Да и зачем вообще мне все это делать?       — Я просто хочу, чтобы ты пожил немного для себя, пока можешь. Знаешь же, что потом у тебя, возможно, не будет времени даже встретиться с родной матерью, учитывая нынешнее образование. — Фыркнув после своих слов, мама свернула в сторону торговорого центра, начиная выискивать свободное место на парковке в выходной день. Марк уже заранее знал, что она просто так не сдастся, поэтому при первой же возможности машина подрезала чей-то внедорожник, преграждая путь на пустую ячейку. — Выкуси! — восторжествовала женщина, хищно улыбаясь водителю другой машины.       «Для нее каждая такая поездка, как охота для дикого животного», — слегка нервно подумал Прокофьев, но вслух решил свои мысли не озвучивать.       — С чего ты хочешь начать? — лучезарно поинтересовалась мама, начиная улыбаться настолько довольно, что парень непроизвольно нахмурился от столь радостного настроения со стороны.       — А у меня есть выбор? — спросил Марк, но уже прекрасно знал ответ заранее.       Учитывая, где работает мать Прокофьева, то уже буквально через час он мучился с пятью разными пакетами, которые так и бились от вещей. Хоть иногда и полезно иметь букера, который постоянно находится рядом с моделями и работает на их благо, но, учитывая желание Марка ходить по магазинам, ему это было далеко не на руку. Он ненавидел пыхтеть, мерить одну вещь за другой, а также постоянно откидывать варианты из ряда вон выходящие. Возможно, столь яркие вещи и смотрелись бы на страницах журнала выгодно, но вот для рыжеволосого в его повседневной среде обитания это был просто тихий ужас с недовольной гримасой на лице. Сколько бы он ни говорил о том, что устал и вещей у него и так навалом, однако женщина уже вошла в кураж и выйти сможет из него лишь после обхода всех магазинов.       — Пойдем со мной, а то иначе я куплю тебе самую цветастую одежду, которая только там есть, — пригрозив, сказала мама, кивая в сторону магазина.       — Ноги отваливаются, — пробурчал Марк, падая на лавочку с пакетами, которые тотчас рассыпались по ровной поверхности. — Покупай всё, что хочешь. — Отмахнулся он, откидываясь на спинку скамьи. Ему уже было всё равно, в чём он будет ходить на людях или какая вещь упокоится в его гардеробе навечно, пока полиция после его смерти при осмотре квартиры на наткнётся, например, на фиолетовую рубашку с оборками по линии пуговиц или же оранжевый костюм.       — Какой же ты вредный, Туся… — буркнула женщина, закатывая глаза. — Мне нужно десять минут! — предупредила она и скрылась в толще толпы.       «Когда же это всё закончится…» — немного удрученно подумал парень. Ему уж точно не доставлял шоппинг такого удовольствия, как его матери.       — Туся!       — Мам, ты же… — повернувшись в сторону звука, Марк уже было хотел что-то сказать, но лишь удивленно замер. Виктор был здесь. — Ты что тут забыл?! — слишком уж эмоционально отреагировал парень, гулко сглатывая свое напряжение, ведь не был готов ко встрече со своим одноклассником в выходной день.       — Почему так грубо? — в своей манере отозвался Горский, возмущенно хмурясь. — У меня сестра шатается по магазинам, а предки наказали следить за ней, но сам я не большой фанат всего этого. — Отмахнулся он, а затем огляделся вокруг. — Она сказала, что будет ходить по третьему, и я обошёл уже с десяток похожих друг на друга магазинов, но так и не нашел ее.       — Какой ты ответственный, — саркастически пробурчал Прокофьев, а затем глянул в сторону магазина, где скрылась его мама и увидел выходящую оттуда Викторию. — А это не она? — Кивнул он в сторону девочки, а Виктор проследил за его взгляд, вскидывая руки в жесте полной победы.       — Ты хотя бы представляешь, что мне оторвут предки, если я тебя потеряю?       — Мне давно не пять лет, — закатив глаза, пробурчала его сестра, начиная размахивать пакетами с покупками.       — Ты всё купила? — спросил одноклассник, а как только Виктория подошла к нему, то он тут же потрепал ее по голове.       — Почти, — довольно сказала в ответ девочка и перевела взгляд на Марка. — О! — воскликнула она, удивленно открывая рот. — Это же твой одноклассник.       — Ты его знаешь?       — Нет, — соврала Виктория. — Видела, как вы в школе общаетесь.       — Поня-я-ятно, — протянул Виктор, явно не веря в столь неправдоподобную отмазку. — Не хочешь пойти с нами? Мы планировали перекусить что-нибудь.       — Не горю желанием да и вообще мне надо кое-кого подождать. — Безучастно качнув плечами, Марк аккуратно перевел взгляд на витрину магазина, пытаясь выцепить рыжую макушку сквозь стенды с одеждой.       — Неужели ты тут с девушкой? — усмехнулся заинтересованно Горский, а затем подвинул чужие пакеты в сторону и уселся подле одноклассника. — Она из нашей школы или из твоей предыдущей?       — С чего вдруг такие выводы? — совершенно спокойно спросил парень, но все же слабо нахмурился.       — Просто предполагаю, — протянул Виктор и улыбнулся. — Она может присоседиться к нам, но не обещаю, что не понравлюсь ей больше тебя.       — А ты самоуверен, раз так говоришь… — Марк уже было хотел как-то съязвить, но увидел, что его мама выходит из магазина с двумя пакетами. — Не говори, что ты еще что-то нашла, — пробурчал устало он, однако всё-таки встал со скамьи и принял новенькие авоськи из чужих рук. — Может, дойдем до парковки и скинем все это?       — Да мы с тобой почти закончили, Туся, не привередничай. — Краткий смешок тут же сорвался с губ брюнета, но он вовремя заткнул рот рукой. — Ты встретился с друзьями?       — Да, — сразу же встрял Горский и тоже подскочил с места, протягивая руку вперед. — Туся, а почему ты не говорил, что у тебя есть такая красивая сестра?       — Не называй меня так, — прошипел Прокофьев, подталкивая локтем своего одноклассника в самые ребра. Тот так и не научился противостоять удару, который всегда точно настигал цель. — Тебе нельзя.       — А ты… — протянула женщина, кидая взгляд с сына на его предполагаемого друга, дабы выяснить, что она вообще пропустила за своё не такое уж и долгое отсутствие.       — Я Виктор, — представился парень, но продолжал держать чужую ладонь, слабо пожимая.       — Приятно, Марина, мать этого вечно недовольного парня. — Показав свою профессиональную улыбку, мама кратко подмигнула Горскому, моментально вгоняя того в краску с головы до ног. — Знаешь, мне даже приятно, что кто-то до сих пор принимает меня за сестру Марка.       — П-прошу прощения, — проблеял парень, гулко сглатывая. — Ха, я-я даже и не думал, что вы…       — Так хватит уже… — Прекратил столь смешное шоу Марк, вставая между ними. — Она слишком хороша для тебя. — Строго глянув на одноклассника, он аккуратно перевел взгляд на женщину и спросил:       — Может, пойдем уже?       — Разве ты не хочешь провести время с друзьями?       — Мы собирались перекусить с сестрой, но Туся дал понять, что занят. — Состроив самое опечаленное выражение лица, на которое Виктор только был способен, он сразу же повернулся к Виктории. — Мне придется провести время в скучной компании, наслаждаясь собственными мыслями о бытие существования, и…       — Туся, не отказывайся от такого предложения, — подначивала его женщина. — Я тоже совсем не против что-нибудь поесть, если, конечно, твои друзья не возражают. — Сказать «нет» маме он не мог да и не хотел, ведь сам уже нагулял хороший аппетит, учитывая сколько времени они потратили в торговом центре.       — Я бы пообщался с вами еще, ведь мне очень интересно послушать постыдные истории про Тусю.       — У меня их столько!.. — уже было начала говорить женщина, но слишком красноречивый взгляд сына, что прожигал ее затылок, вовремя смог остановить её. — Виктор, а не мог бы ты нам помочь отнести наши вещи в машину? Ты с сестрой тоже можешь скинуть пакеты, чтобы без лишнего груза таскаться.       — Наконец-то! — воскликнула Виктория, отдавая пакеты брату. — Я больше не могу с этим носиться. Все руки болят…       — Веди себя приличнее, — настаивал старший строго и перевел взгляд на Марину, улыбнувшись. — Какую кухню вы предпочитаете? — спросил он, а затем подхватил часть пакетов и пошел в сторону лифтов.       — Туся, это случайно не твой «не урод»? — спросила тихонько мама, чтобы никто из посторонних не услышал их перешептываний.       — Нет, — соврал Прокофьев, гулко сглатывая.       — А мне показалось, что у него достаточно широкие плечи, так еще и симпатичная мордашка. Он даже выше меня, Туся!..       — Всё! — шикнул, сдаваясь, Марк. — Да, это не урод, — он пытался говорить тихо, когда почувствовал, что рука плавно огладила его по голове, нежно проходясь по затылку.       — Хороший выбор, хоть он и правда тот еще балабол, — качнула женщина плечами, — думаю, что он специально выводит тебя на эмоции, поэтому не принимай это близко к сердцу. — Тяжело выдохнув на слова матери, парень понимающе кивнул, однако не собирался расслабляться рядом с одноклассником.       Марк и не думал, что будет так нервничать. Он будто показывал маме свою партию, которую должен был вот-вот вести под венец. Ужасное давящее чувство волнения и некого стыда, которое прогнало всякий аппетит, скрутилось нервным узлом внутри. Оглядывая щебечущего Виктора рядом со своей мамой, которая смогла разговорить даже, казалось бы, незаинтересованную Викторию, Прокофьеву оставалось лишь идти чуть позади и закатывать глаза. Сидеть тихо и не высовываться для него было приоритетом на этой встрече, ведь любое лишнее слово может спровоцировать неоднозначную реакцию с любой из сторон. Рыжеволосый был рад, что сестра Горского так ничего про него особо и не знает, но она больше была занята болтовней с женщиной, что обсуждала с ней одежду и другую чушь, о которой обычно и болтают девчонки.       — Уже почти девять вечера, — сказала Марина, кивая на свои наручные часы. — Вас родители не будут с собаками искать?       — Нет, если я вовремя напишу им, — качнул плечами Виктор, а затем озадаченно нахмурился, — но нам, конечно, надо скоро уже ехать.       — Мы можем вас подвезти, — воодушевлено сказала женщина, кивнув на сына. — Туся, ты же не против задержаться немного?       — А он, может быть, сможет меня еще подтянуть и по геометрии с алгеброй?       — Нет, — резко ответил Марк, пока его мама одновременно вместе с ним с особым удовольствием сказала:       — Да.       — Он же твой одноклассник, — встряла совсем не вовремя Виктория. — Разве вы не должны помогать друг другу?       «Сидела бы лучше ты дальше и говорила о своих заколочках, крабиках и другой херне», — вымученно подумал Прокофьев, но лишь поджал губы.       — Волков даёт мне другое задание, поэтому не думаю, что смогу найти для него время, — почти соврал Марк. Он больше не скрывал то, что получает домашнее задание на уровень выше. Не было смысла. Однако о том, что делает его меньше чем за час — умолчал.       — Решил лишний раз похвастаться? — с хитрой ухмылкой спросил Виктор, наклоняясь над столом поближе к однокласснику. — Может, хотя бы постараешься отыскать для меня окошко в своем плотном графике?       — Витя, я тебе…       — Мальчишки!.. — наперед предугадала действия своего сына Марина и тут же выставила руки перед двумя парнями. — Мы с Викой пока что отойдем и заплатим, а вы тут поговорите без нас. — Стоило только всем дамам удалиться из-за стола, так Марк моментально откинулся на спинку стула, скучающим взглядом осматривая пустой чайник, на дне которого остались палочка корицы, листья мяты и лимон.       — Не обижайся, — сразу же сказал Виктор и пододвинулся поближе к однокласснику. — Что ты становишься такой букой, как только дело касается меня?       — Держи карман шире, — усмехнулся Прокофьев, отводя взгляд в сторону. — Советую поумерить своё эго, а то иначе у тебя скоро от переизбытка взорвется одно место.       — Ого, какие мы язвительные, — озадаченно пробурчал парень. — А в школе ты ведешь себя более покладисто.       — Просто хочу держать планку перед мамой, — пояснил парень, кивнув в сторону стойки администрации, где стояла женщина с любопытной Викторией, что оглядывала других посетителей.       — Может, тогда после школы будешь находить для меня немного времени? — спросил Горский, наклоняя голову, будто его очарование так было более заметно для всех окружающих. — Ты хочешь, чтобы я завалил математику и вовсе света белого не увидел на новогодние праздники?       — Было бы забавно наблюдать за тем, как ты скачешь под елкой и сдаешь контрольные Волкову.       — Какой ты вредный, — обиженно буркнул Виктор, цокая языком. — Хочешь, я взамен тоже отплачу тебе?       — Ого, как мы интересно заговорили… — протянул Марк и даже позволил себе приподнять один уголок губ в язвительной насмешке. — Не забыл, что мы это уже обсуждали? Ты не потянешь мои запросы.       — Ты так уверен? — кинул в ответ брюнет, вскидывая брови вверх.       — Более чем, — качнул плечами парень, — можешь думать, что я слишком самоуверен, но это не так. Сам же знаешь, что мне нравится смотреть на вещи реально.       — Поверь, я-то знаю… — слишком многозначительно пролепетал Виктор, закатывая глаза. — Это даже иногда раздражает.       — Вы закончили? — спросила сестра Горского, аккуратно внедряясь в разговор. — Твоя мама уже пошла на парковку и сказала мне позвать вас.       — А мы и не начинали, — недовольно прошипел Марк, подрываясь с места. — Даже на выходных меня успел достать.       Прокофьев уже было подумал, что сейчас все его мучения закончатся, но стоило подросткам только спуститься вниз, так начался спор, кто должен сидеть на переднем сидении: Виктор, который старше, или же Виктория, ведь она девочка и им по идее надо уступать. Рыжеволосый даже не стал лезть в этот конфликт, потому что и так за сегодня достаточно устал. Слово Марины было последним, поэтому она пустила к себе в соседство младшую сестру Горского из-за того, что она так и не обсудила все тонкости сочетания цветов с водителем.       Медленная поездка в темени разморила Марка, но он продолжал держаться из последних сил, чтобы не заснуть, подпирая голову ладонью. Стараясь поначалу вникать в разговор, ему было даже немного интересно послушать о столь, как оказалось, глубокой теме. Смотря за перетекающим светом фонарей, что возникал и снова пропадал, Прокофьев старался не думать о том, что будет завтра, однако все мысли вновь и вновь возвращались к настойчивым просьбам Виктора натаскать его по предметам Волкова. Хоть иногда любимчик математика и помогал ему, но точно не был готов еще и после школы сидеть с ним и повторять пройденный материал.       — Кажется кое-кто задремал на корме, — почти прошептала мама, а после Марк столкнулся в зеркале заднего вида с заинтересованным взглядом, что смотрел вовсе не на него, а на его соседа.       Оглянувшись в сторону, рыжеволосый скользнул взглядом по расслабленному лицу Горского, который сладко посапывал в чужой машине. У него будто совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, раз он так просто смог заснуть в совершенно неподобающей для этого обстановке. Опустив глаза на обивку сидения, Марк кратко вздохнул, увидев, что их пальцы находятся в каких-то паре сантиметрах друг от друга. Виктор все лез через панель вперед, пытаясь побороться со своей сестрой за выбор нужной волны на радио, однако в этот раз смог победить и остался сидеть почти в середине салона, дабы контролировать процесс. Аккуратно двинув ладонь в сторону, Прокофьев медленно стал приближать свою руку к чужим пальцам, пока на резком повороте машину не тряхнуло.       — Когда же уже начнут делать нормальные дороги, а не как из одного места… — прошипела женщина, стараясь сдерживать при себе порыв ненормативной лексики в присутствии восьмиклассницы. — Прошу прощения, ребятишки. Вик, ты в порядке? — уточнила она, аккуратно кивнув в сторону девочки.       — Да, — отмахнулась Горская, — все в норме.       Дрогнув на месте, Прокофьев даже сначала не понял, что произошло, а как перевел взгляд вниз, то увидел, как он неосознанно сжал руку одноклассника. Гулко сглотнув, он медленно поднял глаза к лицу Виктора, но постарался выдохнуть как можно тише. Он до сих пор спал. Расслабив хватку на чужих пальцах, Марк кратко огладил выступающие костяшки. Подушечками, он чувствовал разгорячённую и слегка грубоватую на руках кожу. Рыжеволосый продолжал слабо прикасаться к парню, совершенно позабыв о том, что они в машине далеко не одни. Зацепив своим мизинцем палец Горского, он аккуратно глянул на брюнета, стараясь слишком сильно не сжимать чужую руку, чтобы не разбудить.       — Вот тут сверните налево, а то в соседней арке будет шлагбаум, — подсказала Виктория, поддаваясь вперед, к торпеде. — Можете нас вообще и тут высадить, мы дойдем.       — Ага, еще чего, — буркнула женщина. — Я не хочу, чтобы вы двое шли по темным улицам одни.       — Спасибо, тетя Марина, — с неким восторгом проблеяла девочка, откидываясь на кожаное кресло.       — Марк, — позвала мама, аккуратно вглядываясь в темный двор. — Разбуди Витю, пока я подъезжаю.       — К-конечно, — слегка заикнулся парень, пересиливая себя и отпуская чужой мизинец. Чуть выждав, он оглянулся вперед, убеждаясь, что никто так и не заметил его порыва чувств, а после сильно толкнул одноклассника в плечо, заставляя того тут же вздрогнуть.       — Я встал!.. — воскликнул неожиданно резко Горский. — Встал… — пробурчал уже тише он вдогонку, зевая. — Мы уже приехали? — спросил брюнет и посмотрел в окно.       — Да, — резюмировала женщина и остановилась около нужного подъезда.       — Спасибо большое, — чуть тихо просипел Виктор, всё еще до конца не проснувшись. — И за ужин еще раз выражаю отдельную благодарность, но нам все же как-то неловко.       — Мне было приятно угостить друзей своего сына, поэтому не бери в голову. — Отмахнулась мама, а затем кивнула на прощание парню. — Спокойной ночи, ребятишки.       — До завтра, Марк. — Улыбнулся Горский и, подмигнув рыжеволосому, вышел из машины. Как только подростки пропали в подъезде, а дверь за ними со слабым скрипом захлопнулась, мама аккуратно спросила:       — Будешь пересаживаться ко мне или стерпишь допрос с пристрастием там?       — Буду, — тихо буркнул Марк и быстро пересел к матери, стараясь не выглядеть растерянным и в каком-то роде нервным. Закрыв за собой дверь, он пристегнулся, но не собирался смотреть в глаза родного человека, ведь выслушивать о своем поведении было бы куда проще, играя в гляделки с ковриком.       — Ты можешь, конечно, мои догадки не воспринимать всерьез, но я думаю, что Витя в тебе заинтересован немного в другом ключе, нежели ты думаешь. — Задержав дыхание после сказанных слов, Прокофьев отвернулся к окну. — Он так смотрит на тебя и улыбается, что я даже подумала…       — Не надо, — резко прервал ее сын. — У меня может развиться лишняя фантазия на этот счет, поэтому лучше молчи.       — Туся, ты же знаешь, что со стороны всегда лучше видно, — слегка рассеянно пробурчала женщина, но всё-таки решила начать путь домой, дабы не засиживать под чужими окнами и не перегораживать путь. — Плюс ко всему у меня есть отменная интуиция, ведь я в первую очередь не просто твоя мама, но ещё и женщина! Ты же ничего не скрываешь от меня, да?       — Да, — ответил твердо парень, начиная кивать. — Я не просто так пошел к тебе за тем глупым советом.       — Скажи мне, если вдруг что-то случится, ладно? — попросила мама, а после аккуратно нащупала руку Марка и сжала её. — Я этому твоему не уроду так одно место начищу в случае чего, что он сидеть потом не сможет. — Усмехнувшись на столь двоякую угрозу, рыжеволосый закивал и повернулся к маме.       — Он ни о чем не узнает, — уверенно отозвался он.       — Хорошо, твое право, — кивнула женщина в ответ, — но ты так сжимал его руку, что он мог ненароком и проснуться! — уже захохотала она, поддразнивая сына, который тотчас скуксился, стоило ему услышать такие смущающие вещи.       — Но он же не проснулся, — парировал Прокофьев, а затем сжал ладонь матери в ответ, будто благодаря за такой непростой разговор, кончившийся облегчением.

***

— И что тебе здесь непонятно? — в который раз переспросил Марк, упираясь лбом в холодное дерево, дабы прийти в себя и не нервничать. Он знал, что если покажет свою вспыльчивость перед Горским, то тот тут же начнет его дразнить без особого повода. — Уже почти пять вечера, Вить.       Библиотека в конце декабря казалась особенно пустой и более пугающей, учитывая, что на дворе к этому времени включились фонари, а снег за окнами медленно падал большими хлопьями. Парень и подумать не мог, что его заставят присматривать за успеваемостью льстеца, подлизы и ещё того сукина сына, который продолжает появляться в его мыслях чуть ли не каждый час стабильно. Может, это была карма за все его грехи из прошлой жизни? Если и так, то мироздание выбрало совсем неподходящий момент, учитывая, что они находились в кабинете только вдвоем.       — Не называй меня так, Туся, — отозвался, чуть погодя, Виктор, начиная листать учебник, а как наткнулся на нужный параграф, то тут же пододвинул книжонку поближе к однокласснику. — Вот! — слишком уж торжественно воскликнул он, указывая пальцем в название главы.       — Логарифмы? — спросил, не веря своим глазам, Прокофьев, щурясь. — Ты серьезно? — решил уточнить он ещё раз, даже не дождавшись ответа. — Мы их разбирали всю неделю! Я вообще не понимаю, как у Волкова хватило терпения пояснять каждую цифру и…       — Шучу, — тихонько отрезал брюнет, улыбаясь так, будто ему попался счастливый билет в лотерее. — На самом деле, мне всё понятно.       — Тогда за каким хуем ты сказал, что тебе нужна помощь? — задал вопрос Марк, выпрямляясь. — Неужели решил просто грамотно слинять от подготовки актового зала к Новому году?       — Раскусил, — протянул Горский, выдохнув всё напряжение, и поджал нижнюю губу от нарастающей неловкости. — Ты был отличным прикрытием, когда согласился мне помочь в очередной раз.       — Да что ты… — фыркнул рыжеволосый, косясь в сторону настенных часов. — Ладно, раз уж тебе не нужна моя помощь, то я пойду. — Уже было захотев подняться с места, его руку перехватила крепкая хватка на запястье. — Что ещё? — почти шипел он, стараясь всё же не обращать внимания на слишком странное поведение единственного человека в классе, которого он подпустил к себе ближе остальных.       — Посиди со мной немного, — попросил Виктор, аккуратно потянув тело обратно к столу. — Только десять минут. — Взглянув из-под слегка приподнятых бровей, он взглядом просил остаться, будто от этого зависела чья-то жизнь.       Наигранно скривившись, Прокофьев взглянул сначала на руку, что крепко-накрепко удерживала его, а после перевёл глаза на зеленые радужки, украшенные карими, почти что незаметными вкраплениями. Он разрывался между чувством самосохранения и незнакомым для себя пока что интересом. Ему бы хотелось изучить Виктора получше, а также узнать, что он думает о нём, учитывая его неосведомленность о страшном секрете своего одноклассника. Парень так и не смог избавиться от того чувства, которое разносило тепло по груди, когда брюнет упрашивал, шутил, ухмылялся в собственной манере и просто смотрел, отмахиваясь тем, что у его соседа осталась паста от ручки на щеке.       — Десять минут, — буркнул Марк, вырвав запястье из удерживающей его хватки. — Не больше. — Плюхнувшись обратно на мягкую сидушку кресла, он откинулся назад и закрыл глаза. Прокофьев не знал, почему Горский ведет себя так странно в последнее время, но, учитывая его новый круг интересов, состоящий из более взрослых ребят, было понятно, что он темнит.       — Что ты будешь делать в новогоднюю ночь? — поинтересовался Виктор, а затем рыжеволосый услышал шуршание страниц и звук поехавшей молнии на рюкзаке.       — Наверное, как и все, — фыркнул Прокофьев, — объемся салатом, послушаю речь и потом устрою с мамой марафон советских фильмов. — Качнув плечами, он раскрыл один глаз, следя за внимательным взглядом, прикованным к себе. — Что-то не так?       — Наш класс планировал сделать что-то вроде вечеринки и снять коттедж на новогодних каникулах…       — Меня такое не интересует, — буркнул сразу же Марк, вставая в позу. — Можешь даже не уговаривать, я в жизни не поеду.       — Знаю, — отозвался Виктор, а после ножки его стула заскрипели по линолеуму — он пододвинулся поближе. — Поэтому и хочу откосить от этой затеи. Поможешь мне в этом деле? — глянув на одноклассника после заданного вопроса, Прокофьев сделал вид, будто и правда задумался.       — Нет, — ответил он слишком отстраненным тоном, даже не скрывая, что на судьбу своего товарища ему просто-напросто плевать.       — Знал бы, сколько стоит снять домик на сутки, так сразу же подсобил бы мне с отмазкой!       — Не мои проблемы, что к тебе все липнут, — усмехнулся парень, выпрямляясь на стуле. — Надо вести себя скромнее, Витёк. — Специально съязвил Марк, начиная улыбаться чуть ли не во все тридцать два зуба, что ему было совсем несвойственно.       — Снова ты за своё… — шикнул Горский, кривясь. — Знаешь же, как я не люблю такую форму своего имени.       — И мне всегда было любопытно, в чем причина этой твоей зацикленности. — Хоть Марк и не задал прямого вопроса, но ясно дал понять о своей заинтересованности, давая выбор своему собеседнику: рассказать или же проигнорировать данный вопрос.       — Мне нравится, когда ко мне обращаются полным именем просто потому, что оно означает победителя. — Нахмурившись на слова одноклассника, рыжеволосый долго сверлил его взглядом, а после приподнял бровь, якобы говоря, что не понял. — Я всегда люблю побеждать, но когда меня называют «Витя» или же «Витёк», что ещё ужаснее, то у меня будто бы забирают ту победу, которая заложена в моем полном имени.       — Да ты сбрендил, — совершенно серьезно резюмировал Прокофьев, а после встал из-за стола. — Мне пора, Ви-тя. — Выделив имя специально по слогам, он и подумать не мог, что его снова схватят за запястье и сожмут руку настолько сильно, что даже в глазах появятся белые звездочки от краткой, но жгучей боли. — Тц, что ещё?! — недовольно шипел Марк, пока его друг также поднялся за ним и потащил за собой. Обходя ряды книжных полок, даже не заботясь о ворчащем балласте, который пытался сопротивляться, Виктор будто впал под власть специфического гипноза, не желая никого слышать и видеть. — Да хорош уже меня тянуть! — тихонько бурчал Прокофьев, а как они зашли в самый угол библиотеки, то его тело быстро развернули и впаяли в книжный шкаф. Напрягшись от страха, что книги могут рухнуть прямо ему на голову, парень опасливо оглянулся, тут же выдыхая с облегчением, как только дрожь стеллажа прекратилась. — Что на тебя вообще нашло?!       — Ты, — кратко ответил брюнет, но всё же отпустил чужое запястье, на этот раз решая выставить руки перед собой, облокачиваясь о полку с книгами, загораживая тем самым голову одноклассника с двух сторон.       Сердце предательски пропустило удар. Если бы Марку сказали в начале дня, что его собираются избить в углу библиотеки, где нет ни одной живой души, то он бы навряд ли пошёл сегодня в школу. Ему не было страшно, скорее тревожно от того, что это не просто какой-то заскучавший старшеклассник, а единственный человек, которому он позволил перейти границу в общении с собой, начиная открываться ему и доказывать, что он не такой уж и враждебный, как могло показаться на первый взгляд. Виктор привлекал Прокофьева, но он бы в жизни не смог признаться ему в этом, продолжая скидывать все на бушующие гормоны шестнадцатилетнего подростка. Парень чувствовал, как в горле встал огромный ком, не позволяющий и слова вымолвить, поэтому ему оставалось лишь ждать своего приговора.       «Вот бы всё закончилось побыстрее», — подумал Марк и, отвернувшись в сторону, закрыл глаза. Ему не хотелось драться или же сопротивляться своим же неоднозначным чувствам, что сейчас могли вот-вот расколоть его грудную клетку на множество осколков лишь из-за биения сердца. Резкое действие со стороны одноклассника, заставило напрячься всем телом, а затем он почувствовал, как его подбородок ловко подхватили пальцы, поворачивая в другую сторону.       — Даже не посмотришь на меня? — спросил, усмехнувшись, Горский, обдавая горячим дыханием лицо впереди стоящего. В ответ ему дали лишь слабое мотание головы, что всё-таки его устроило, ведь более задавать вопросов он не стал.       Рыжеволосый чувствовал, как большой палец медленно и так ласково оглаживает его линию подбородка, что он готов был взорваться на месте от переизбытка волнения, разочарования, тоски и глупой тяги к парню. Стоило только нежной махинации замереть на уголке губ, так он тут же почувствовал что-то ещё. Что-то горячее, сухое и мягкое накрыло его губы, вдавливая в стеллаж тело ещё сильнее. Распахнув глаза от удивления, Прокофьев увидел прикрытые глаза одноклассника, что прижимался к нему своими устами. Слабо раздвинув половинки, Виктор обхватил одну из губ, а затем потянул на себя, всасывая податливую кожу. Марк чувствовал весь напор и желание, что обвалилось на него, поддразнивая на ответ. Будто издеваясь, чужие уста тут же начали мягко обхаживать пару напротив, пока вторая рука нашла своё место на талии, стоило только пальцам ловко приподнять свитер и проникнуть под ткань, сжав ладонь как можно крепче на чужом теле. Ойкнув от сильной хватки, Прокофьев уперся ладонями в чужую грудь, будто и правда сейчас был способен оттолкнуть брюнета. Пытаясь извернуться от манящих губ, чужие пальцы поправляли его за подбородок, держа голову под нужным углом для поцелуя. Стоило только Марку дернуться посильнее назад, так он тут же приложился головой об одну из полок с книгами, часть из которых посыпалась вниз.       — Мать твою… — зашипел Прокофьев, опуская взгляд вниз, но его одноклассник, тут же подтянул лицо вверх, на этот раз проводя языком по плотно сжатым губам. — Витя, — шипел он, призывая парня к здравому рассудку. — Прекрати немедленно! Знаешь, что будет, если нас увидят? — лепетал рыжеволосый, а затем почувствовал, как дрожащая ладонь на его собственном теле пошла выше, оглаживая каждое ребро большим пальцем.       — Сюда никто не придет, — убаюкивающе шептал Горский, вновь краткими перебежками прикладываясь устами к чужим, явно не собираясь останавливаться. — Не бойся. — Повернув голову партнёра в нужную сторону, он крепко удерживал подбородок, а затем вновь впился в губы, мягко проталкивая язык между сомкнутых линий.       «Он совсем с катушек слетел! — кричал у себя в голове Марк, несмело отвечая на неожиданную ласку. — Блять, вот придурок! Какого черта он ещё и целуется так классно?»       Даже не обдумав хорошо свое действие, он перехватил чужую руку на лице и резко ушел в сторону, тем самым заставляя Горского впечататься в книжный шкаф по закону инерции. Выпутавшись и из второй руки, парень наконец смог аккуратно отойти на шаг назад, поправляя на себе одежду. Самооборона по большей части сработала рефлексом, нежели его собственным желанием.       — Я же и нос мог сломать! — досадно застонал Виктор, потирая лоб, что получил по первое число от полки. Растирая покраснение, он обернулся на одноклассника, который в данный момент был готов либо нападать, либо убегать прочь из этой злосчастной библиотеки. — Ты как-то враждебно смотришь… — настороженно пролепетал брюнет, а как было хотел протянуть руку к парню, то тот тут же рывком ушел назад.       — Зачем ты это сделал? — задал простейший вопрос Марк, обхватывая своё тело руками. Дрожь неожиданно пробилась через кожу, заставляя наружность моментально покрыться мурашками. — Веселья вдруг захотелось?       — С чего бы я такое делал из-за веселья? — недоуменно спросил Виктор, хмурясь, будто и правда не понимал всю серьезность ситуации.       — Ты же у нас ходячий праздник! — выплюнул в ответ Прокофьев, поджимая губы, что всё ещё хранили чужое тепло. — Со всеми на короткой ноге, постоянно везде участвуешь, — перебирал он, усмехаясь. — А тут я нарисовался. Ты же и сам понимал, что я экземпляр слишком трудный для дружбы, верно? Решил меня таким способом расположить к себе?       — Туся, что за… — Горский не успел даже и закончить, как его перебили:       — Назови мне причину, а не говори попусту, как обычно, блять!       — Да нравишься ты мне, рыжая башка! — также громко отрезали в ответ, будто намереваясь показать главенство в этой схватке. После слов Виктора повисло слишком давящее молчание, которое решил прервать Марк. Тихие смешки неосознанно слетали с его губ, разрастаясь в истерический хохот, который он теперь скрывал ладонью, намереваясь вести себя хоть немного потише.       — Нравлюсь… — бурчал парень, не веря в такое признание, продолжая посмеиваться. — Может, придумаешь что-то получше? — спросил с ядовитой ухмылкой, продолжая дрожать подобно осиновому листу. Сейчас страх чувствовался куда сильнее, нежели было в прошлой школе, ведь именно в этот момент перед ним стояли не незнакомые старшеклассники, а возможный друг, который таковым теперь больше не был.       — Ты реально сейчас думаешь, что я прикалываюсь? — злостно рыкнул Горский, поддаваясь вперёд на один шаг. Однако на это действие Марк тут же отшатнулся подальше, выставляя руки в защите, как и учили на курсах самообороны. — Марк, ты меня боишься? — уже настороженнее спросил брюнет, поднимая ладони в капитулирующем жесте. — Я не собираюсь причинять тебе вред, мне всего лишь хотелось…       — Хотелось поцеловать меня, чтобы проверить, вдруг тебя на парней тоже тянет? — кинул неожиданно резко Прокофьев, предварительно отойдя ещё на метр назад. Последнее что ему сейчас хотелось делать, так это драться. — Давай ты за вечер отойдешь от своей идеи, а завтра сделаем вид, будто ничего и не произошло, договор?       — Нет, Марк, ты можешь хотя бы… — пытался удержать Виктор разговором своего одноклассника, но тот резко развернулся и, подхватив рюкзак со стола, убежал из библиотеки прочь.       «Так и знал, что надо было соглашаться на домашнее обучение!»

***

— Горского нет уже неделю! — восклицал Волков, явно негодуя больше классной руководительницы, у которой класс провёл весь предыдущий урок. — Он не сдал контрольную, последние самостоятельные писал на тройки, а домашний тест так и не решил!       — Где Виктор? — шепнул кто-то сбоку, а Марк тут же обернулся на голоса.       — Кто его знает… — буркнул устало Влад, потирая лицо ладонями. — Сказал недавно, что никто из старшеклассников не согласился купить алкоголь даже с доплатой.       — Так он же и замутил всю эту тему с коттеджем, а сейчас так просто сливается! — поражено шипел Стас, округляя глаза. — Неужто его девчонка отшила, раз он даже на сообщения не отвечает?       — Понятия не имею, — качнул плечами одноклассник, — может, и девчонка.       — Всю малину мне со Светкой обломал, — шептал Соловьев. — Обещал, что устроит всё в лучшем виде, чтобы я признался ей, а он так просто слился!       — Задние парты, молчать! — после громогласного крика в болтунов полетел мел, но оба парня скоропостижно увернулись в разные стороны, дабы избежать неприятного удара. — Если знаете, где сейчас этот балбес, то немедленно выкладывайте, а то иначе всем будет хуже. — Оглядывая кабинет внимательным взглядом, ледяные глаза медленно затормозили на Марке. — Знаешь, где твой сосед? — спросил мужчина у школьника, тут же складывая руки на груди, будто желая припугнуть этим жестом парня.       — Без понятия, — скучающе отозвался Прокофьев, но чувствовал, как пульс подскочил под кожей, начиная разогревать его бледную наружность.       — Он же самый разговорчивый в классе, так почему никто из вас не знает, где его черти носят?!       «Волков свернет ему шею, как только он заявится на порог». — Покачав головой, Марк скучающе улёгся на парту. Он первый раз остался сидеть один за партой в новой школе, поэтому ему было даже как-то непривычно проводить время без вечно жужжащего под ухом соседа. Обратив внимание на окно, за которым тихонько ложился снег, Прокофьев не хотел слышать что-либо о Викторе. Обидел ли он одноклассника своей выходкой? Да! Хотелось ли разукрасить ему лицо после спонтанного поцелуя? Тупые вопросы никогда не приветствовались! Сможет ли Марк снова с ним общаться?..       — Староста, — громогласный голос помог школьнику отвлечься от легкой сонливости, куда заводили его собственные же мысли. — Собери тетради с домашней работой.       — Вы будете ругать нас даже на новогодних каникулах, Алексей Валерьевич? — поинтересовалась Нина, стараясь разрядить обстановку, и встала со своего места.       — Надеюсь, что нет, потому что иначе я точно повешусь, и вам, маленьким двоечникам, придется изучать предмет самостоятельно.       Девушка ловко порхала между парт, собирая тетради одноклассников, которые с явной неохотой отдавали ей домашнюю работу. Стоило Нине пройти по задним партам, так очередь настала и Марка, но вместо того, чтобы сразу же забрать тетрадь, она скинула ему на стол сложенный во множество раз листочек и только после этого удалилась.       — У Прокофьева могла и не забирать, — сказал учитель, закатывая глаза. — Он всё равно ускакал вперёд вас по программе.       Рыжеволосый даже не обратил внимание на то, что сейчас его хвалил учитель, осторожно разглядывая записку. Он боялся даже в руки её взять, но прекрасно знал, что бумага не кусается. Словив подмигивание от старосты, парень напрягся ещё больше, однако всё же аккуратно начал разворачивать сложенный папирус. Ему было страшно увидеть там издевательскую записку, в которой говориться прийти за школу, чтобы разобраться, но вместо этого он увидел там незнакомый адрес. Недоуменно нахмурившись, парень перевёл взгляд от бумаги на Нину, а та исподтишка показала на телефон под партой. Мобильник в кармане тут же завибрировал, и Прокофьев тотчас выудил средство связи, видя сообщение:       «Это адрес Горского. Зайди к нему, пожалуйста, и помоги, когда у тебя будет время, а то Волков его реально с потрохами сожрет, если он не сдаст ему все работы!»       Пальцы тут же быстро забегали по клавиатуре, печатая вполне себе привычный для Марка ответ, но вслед за первой весточкой тут же пришла и вторая:       «Знаю, что это не твои проблемы и тебе нет до этого дела, но ты единственный, кто шарит за матан!»       Скривившись от того, что нельзя отказаться, он глянул на одноклассницу, поджимая губы от своего не совсем выгодного положения. Прокофьев уж точно не думал, что судьба повернется к нему таким не особо привлекательным местом.       «Освобожу от дежурства на месяц после зимних каникул!»       Прочитав сообщение-ловушку, парень тяжело выдохнул, но всё же не согласиться за столь райские условия он не мог. Ему и правда не хотелось вставать с утра пораньше и где-то дежурить. Учитывая, что только староста способна спасти его от причитаний классной руководительницы, он, не долго думая, согласился. Если даже у Марка не получиться поговорить с Горским, то это будут уже точно не его проблемы.       «Хотя бы выяснил, что Нина не в курсе нашего с ним конфликта. — Тяжело выдохнув, рыжеволосый пересекся глазами с одноклассницей, кивнув ей, говоря, что согласен. — Надеюсь, что он меня прогонит».

***

Выскочив на остановке, на которой обычно выходил Виктор, Марк ещё разок глянул в телефон, надеясь на всю силу технологий. Он не решился заходить к однокласснику сразу же после школы, поэтому подумал, что будет лучше забежать на следующий день и сначала проверить обстановку и расположенность собеседника к разговору. Вышагивая по синей пунктирной линии, Прокофьев подобрался к нужному дому, а затем обошел его, ища нужный подъезд. Ночью он не особо рассмотрел окружающую обстановку, когда они с мамой подвозили подростков, поэтому ему приходилось вечно поглядывать в экран телефона. Стоило ему только увидеть номер квартиры на перечне вывески у двери подъезда, так он тут же насупился. Ему не хотелось звонить в домофон и переговариваться с Горским таким образом, поэтому он принялся подбирать код. Парню было повезло, ведь ему не пришлось стоять на холоде слишком долго, потому что буквально через минуту его прибытия из дома вышла женщина с маленьким ребенком, которым он придержал дверь и ловко проскользнул в подъезд, не вызвав никаких подозрений. Быстро поднявшись на нужный этаж, он ещё разок перепроверил номер квартиры и только после этого тихонько постучал. Марк не ждал, что ему сразу же откроют, поэтому смиренно стоял перед дверью и качался с пяток на носки и обратно. Снова попытав удачу, на этот раз решая воспользоваться звонком, он услышал тихие шаги по ту сторону. Замок повернулся дважды, а после из щели выглянул Горский. Растрепанный и сонный он не был похож на себя, но рыжеволосому выпал шанс увидеть его с новой стороны.       — Ты что тут забыл? — спросил Виктор, хмурясь.       — Нина сказала, чтобы я тебе помог подготовиться к изнасилованию Волкова. Вазелина даже прикупил. — Пожав плечами, Марк продолжал тупо пялиться на один глаз, что выглядывал из темноты коридора. — Напиши ей, что ты и сам можешь со всем справиться, а то мне она не поверит. — Дверь резко захлопнулась буквально перед самым носом Прокофьева, заставляя его даже неосознанно отскочить назад. — Вот ублюдок… — шикнул он себе под нос. — Мог хотя бы помягче её закрыть! — Уже было развернувшись на пятках, парень сделал шаг в сторону лифта, но позади него цепочка съехала с замка, а дверь с легким скрипом открылась.       — Заходи, — скучающе сказал Виктор. — Только дверь на верхний замок закрой дважды. — Выполнив просьбу, Прокофьев несмело топтался на месте, не понимая, как ему поступить. — Ты же пришел мне геометрию с алгеброй объяснять?       — Ну да, — немного неловко протянул рыжеволосый, чувствуя себя безумно странно. Руки заходились небольшой дрожью, а сердце начало нещадно биться о ребра. — Но я не думал, что ты меня так просто пустишь.       — Я же тебе уже говорил, — напомнил ему Горский, усмехаясь. — Должен был понимать, что теперь я буду потакать каждой твоей прихоти.       — Хорош уже смеяться надо мной! — прошипел Марк, а после резко толкнул в грудь своего одноклассника, заставляя того непроизвольно отступить. — Постоянно терпеть этого я не намерен.       — Почему ты думаешь, что я шучу над тобой?       — Потому, что это не может быть правдой. — Строгость в голосе Прокофьева изменилась на стальное безразличие, отдававшее толикой презрения к человеку, стоящему впереди. — Ты гребаный Арлекин нашего класса, Горский.       — Значит, вот какого ты мнения? — спросил спокойно Виктор, наступая на парня, что так просто высказался в его сторону. — Думаешь, раз я постоянно подшучиваю над кем-то, то испытывать настоящие чувства не могу? — очередной вопрос был задан в унисон со сделанным шагом, но это действие осталось проигнорированным Прокофьевым. Он не собирался так просто отступать и показывать свой страх. Не в этот раз. — Ты правда считаешь, что не можешь мне понравиться?       — Да, — четко ответил рыжеволосый, а как чужая рука хотела было дотронуться до его щеки, то он тут же перехватил запястье и сжал его. — Не прикасайся ко мне так просто.       — Тебе самому этого хочется, — сказал Виктор, пока дрожащие пальцы сомкнулись крепче. — Я бы не стал так опрометчиво поступать, если бы не был уверен в том, что тебе интересен.       — Чушь, — усмехнулся в самое лицо Марк, облизывая губы. — Ты просто нашел новую добычу, которая оказалась куда увлекательней остальных.       — Если бы это было так, то тебя бы уже и след простыл, — фыркнул Горский, качая головой. — Не думай, что я со всеми такой добренький и приветливый, как с тобой. — Взгляд пронизывающих зеленых глаз остановился на губах впереди. — Я тебя сейчас поцелую.       — Я сломаю тебе челюсть, если посмеешь, — парировал Прокофьев, задерживая дыхание от столь честного признания.       — Думаю, попробовать все-таки стоит… — быстро пролепетал брюнет с лёгким прищуром, а после его уста аккуратно приложись к чужим, мягко смяв их поверх. Поцелуй не продлился долго, но этого было достаточно Марку, чтобы прочувствовать всю нежность и легкий трепет волнения, что бился между ними. — Ударишь? — спросил в самые губы Виктор, гулко сглатывая ком нервов, что так отчаянно подступил и к горлу его одноклассника.       — Возможно, чуть позже, — шепнул Прокофьев, незаметно для себя самого расслабляя хватку на чужой руке. — Если это всё твои очередные прибаутки, то я…       — Нет, — строго ответил Виктор, а после самостоятельно вырвался из слабой хватки, обвивая чужое лицо руками. Он мягко оглаживал фарфоровую кожу под подушечками пальцев, будто боясь, что даже столь нежная ласка может навредить парню. — Я с таким не шучу. — После сорвавшихся с уст слов, Прокофьев поджал под себя губы, стараясь хоть немного прийти в себя после столь уверенного признания. — С тобой мне хочется показать себя с лучшей стороны.       — Не неси хуйню, — буркнул Марк, пока на лице дрогнуло что-то на подобии улыбки. — Думаешь, я хочу видеть лишь твою красивую картинку? — усмехнувшись себе под нос, он аккуратно подошел поближе, на этот раз чувствуя чужое тепло, что пробивалось через тонкую ткань футболки. — Мне нужен настоящий ты, Виктор.       — Больше не будешь называть меня так, как тебе вздумается?       — Зачем? — с наигранным удивлением спросил Прокофьев. — Ты и так уже одержал никчемную победу надо мной. — Руки на лице остановились. Брюнет пытался увидеть в затемненном коридоре хоть что-то в чужих глазах, но тонул в необузданной синеве глубин.       — Ты никогда не был моим трофеем.       — Сказки мне решил рассказать? — после заданного вопроса руки Марка медленно скользнули по бокам парня впереди, пока тот заметно напрягся под чужим ненавязчивым касанием. — Так волнуешься лишь из-за одного прикосновения. Как же ты меня вообще осмелился поцеловать?       — Знаешь, как трудно себя сдерживать, когда человек, который нравится, выкидывает фокусы, чтобы меня поддразнить? — будто между делом поинтересовался Виктор, а затем резко вздохнул, стоило пальцам аккуратно пробежаться по ребрам. — Ты правда ничего не понимаешь? — снова спросил он и, спуская руки к плечам, подцепил пальцами чужие лямки рюкзака. — Я проигравший, а ты именно тот, кто меня обошел.       — Всех так клеишь? — шепнул Марк вопрос, но всё же позволил однокласснику снять с себя рюкзак, что с тихим грохотом упал на коврик позади.       — Только тех, у кого есть симпатичная мордашка, — подсказал Горский, позволяя себе слабо улыбнуться. — Поверь мне хотя бы раз. — Вглядываясь в честные глаза, что сияли изумрудами, Прокофьев кратко чертыхнулся, но зацепился пальцами за ткань домашней одежды и притянул парня к себе. Столкнувшись с чужими губами, он тут же начал с глубокого поцелуя, ведь в тот раз, в библиотеке, нервы просто-напросто не позволили ему прочувствовать из-за беспочвенного страха всю сладость уже давно манящих уст. Стоило языку только проникнуть в чужой рот, так ему навстречу также толкнулись, поддаваясь вперёд и корпусом. Марк посильнее стиснул футболку, надеясь не упасть от махинаций, что проделывал его одноклассник, так ловко взявший под контроль всю ситуацию. Хоть у рыжеволосого и забрали инициативу, но чувства, которые заставили его слабо застонать, перебили нелепую досаду. Виктор не первый раз целовался, и это чувствовалось через уверенные движения губ, плавные скольжения языка по нёбу, а также мягкие ладони, ласково скользящих по телу, стоило им только проникнуть под распахнутую куртку.       — Я… — заикнулся Прокофьев между поцелуем. — Виктор, — позвал он, стараясь привлечь к себе внимания.       — Что? — нехотя отозвался парень, но продолжал сминать чужие уста, что так хорошо сложились с его собственными.       — Дай отдышаться, — шепнул Марк и увернулся, роняя голову на чужое плечо.       — Ты, случаем, со мной не в первый раз поцеловался? — в заданном вопросе рыжеволосый уловил небольшую усмешку.       — Тебя сейчас только это волнует? — спросил он в ответ, однако так и не поднял взгляд вверх, продолжая тыкаться носом в чужую шею.       — Просто хочу знать, — сказал Горский и аккуратно пожал плечами. Руки поползли дальше по спине, обвивая туловище подобно тисками, которые больше не раскроются.       — Не твое дело, — буркнул Марк, неловко прижимаясь к чужому телу, будто так его смущение будет меньше заметно. Ему было в новинку испытывать столь яркие эмоции рядом с человеком. Он даже и не думал, что такое с ним может произойти, поэтому охотно поддавался сильной хватке.       — Недотрога, — шутливо шептал Виктор. — Ты разве ко мне не позаниматься пришел?       — Ага, — отозвался одноклассник кратко, но чужую одежду из рук так и не выпустил. — Просто кое-кто решил меня сразу же взять в оборот.       — Планировал идти сегодня на занятия? — вновь задал вопрос брюнет, подтягивая тело за собой. — Если нет, то оставайся.       — Вообще я не думал, что смогу так просто попасть к тебе, поэтому вещи все же прихватил. — Ноги сами собой зашагали за парнем, но резко остановились перед паркетом. — Подожди, — аккуратно отодвинув от себя Виктора, Прокофьев взглянул вниз и скинул с себя кроссовки, — надо уважать труд твоей матери, а то она и так растит одного оболтуса уже шестнадцать лет. — После столь точной реплики последовал громкий смех, пронизывающий до самых костей.       — Откуда же ты такой взялся вообще? — спросил Горский, пытаясь сдерживать смешки, и утянул за куртку парня дальше в квартиру. Улыбнувшись себе под нос, он решил уточнить:       — Знаешь же, что я ничего не делал из домашки?       — А как иначе… — слегка негодуя бросил в ответ Марк, и после этого с него аккуратно сняли куртку. — Почти все учителя готовы закрыть глаза на твои не сданные работы, но вот Волков наотрез отказался с этим мириться. Зина слишком старалась, чтобы тебя выгородить.       — Я и не ожидал другого, — тяжело выдохнул слова парень, начиная отрицательно мотать головой. — Но если честно, то заниматься сейчас какими-то логарифмами и поиском диагоналей мне вообще не хочется. — Глянув на Виктора, Прокофьев выжидающе смотрел, желая услышать хоть каких-то уточняющих слов, но смог прочесть все скрытые мотивы в глазах, что завлекательно блеснули.       — У нас ничего нет для этого, поэтому либо математика, — Марк кивнул за своё плечо на рюкзак, — либо ты проявишь ко мне побольше гостеприимства.       — Кто сказал, что у нас ничего нет? — спросил брюнет, складывая руки на груди, будто и правда был обижен столь резким высказыванием в свою сторону. — Это у тебя ничего нет, но вот у меня…       — А так натурально строил из себя побежденного. — Усмехнувшись себе под нос, Прокофьев аккуратно обвил руками чужую шею, проходясь прохладными пальцами по разгоряченной коже. — У тебя и правда, как у самого настоящего шута, спрятан туз в рукаве.       — Просто я знал, что Нина отправит именно тебя. — Чужие ладони в миг прижали к себе тело плотнее, слегка отрывая его от пола. Виктор пошёл дальше по коридору, а после свернул в последнюю комнату направо, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.       — Где предки? — шепнул вопрос Марк, стараясь не распускать свою и так сильную хватку.       — С сестрой свалили на дачу пораньше, а мне сказали приехать после всех сданных долгов, — дал четкий и вполне себе успокаивающий ответ Горский, тут же опуская одноклассника перед собой. Аккуратно подхватив чужие локти, он быстро перебрался по предплечьям к ладоням, переплетая свои дрожащие пальцы с пальцами рыжеволосого.       — Нервничаешь? — поинтересовался парень так, будто сам был совершенно спокоен.       — У меня это первый раз, — признался Виктор, но все же уселся на кровать, где после сна всё ещё было переполошено одеяло.       — Так и знал, — фыркнул Марк, выставляя колено по одну сторону от бедра своего одноклассника. — А строил из себя такого знатока… — пролепетал он и почувствовал, как его слабо тянут на себя. Не желая противиться столь аккуратной просьбе, он также закинул и второе колено на кровать, плавно усаживаясь на чужих ногах.       — А ты оказался куда смелее, чем я думал, — шепнул завороженно Горский в чужой подбородок, пока его руки сильно стиснули талию сквозь тонкую ткань водолазки. — Может, это был твой план?       — План? — заинтригованно переспросил Марк, поддаваясь туловищем ближе к однокласснику. — В чем же он состоит?       — Строишь из себя белого и пушистого, показываешь, как ты неумело целуешься, а потом прыгаешь на меня и соблазняешь самым последним способом. — Усмехнувшись со столь невероятного умозаключения, рыжеволосый огладил носом чужую щеку.       — Эта тайна умрет со мной, — выдохнул парень в самые губы, оставив на них легкий поцелуй. — Может, на самом деле я издеваюсь над тобой, а ты так классно ведешься. — Пальцы с силой впились в тело, а глаза резко метнулись вверх, требовательно прося честности. — Шучу, — шепнул Марк, поджимая губы. — Просто это странно.       — Странно то, что мы не сделали этого раньше, — отозвался Горский, опуская взгляд ниже. — Можно снять?.. — неловко задал он вопрос, но не предпринимал никаких действий, пока не увидел уверенного кивка. Пальцы плавно спустились вниз, вытягиваю края водолазки из брюк, а после потянули одежду вверх, оголяя пупок. — Так и знал, что тут ты тоже бледный.       — Мы же вместе ходим на физ-ру, — немного недоуменно отозвался Прокофьев. — Разве ты не видел этого раньше?       — Не хотел на тебя залипать дольше положенного, поэтому и вовсе не смотрел. Знал, что потом не смогу отвести взгляд. — Потянув элемент гардероба ещё выше, Виктор явно намекнул подопечному, чтобы тот поднял руки. Помогая парню, он наблюдал за глазами, что скользили по его телу, изучая. Откинув кофту на пол, руки брюнета плавно огладили ребра и спустились ниже, но взгляд так и остался прикован к вздымающейся от волнения груди. — Красивый, — зачарованно прошептал он, гулко сглатывая от приступающего волнения.       — Моя очередь, — смущенно и в какой-то мере нетерпеливо протараторил Марк, а после пальцы самостоятельно нащупали тонкую ткань и подняли её вверх, помогая выпутываться рукам из рукавов.       — Ты так торопишься, — усмехнулся своим наблюдениям одноклассник, также оставаясь без верха. Прокофьев внимательно наблюдал за каждым изгибом парня перед собой. Красивые ключицы, широкие плечи, аккуратные мышцы, что точно расположились на теле, подчеркивая хорошо слаженную фигуру.       — А я вот пялился на тебя в раздевалке, — случайно сорвалось признание с уст Марка, но он не почувствовал стыда от этого. Наоборот, ему понравилось то, каким честным он может быть рядом с Виктором.       — Если бы я знал, то точно бы заставил тебя смутиться своими подколами.       — Пошёл ты, — шикнул Прокофьев, тут же слабо толкнув в плечи парня, но сам по инерции двинулся за ним, ведь крепкая хватка все ещё оставалась на его теле.       — Ой, — улыбнулся Виктор, — как неловко получилось. — Потянувшись вперёд за поцелуем, от его губ тут же увернулись, подставляя щеку.       — Не-а, — кратко отозвался рыжеволосый, ловко выпрямляясь обратно. — Поднимайся. — Пройдясь пальцами по линиям пресса, он зацепил ногтями кожу, тут же видя, как мурашки покрыли чужие бока. Послушавшись просьбы, Горский вновь оказался в паре сантиметров от лица парня.       — Сейчас-то дашь себя поцеловать? — спросил одноклассник, прикладываясь устами к подбородку. Он проложил влажную дорожку до правого уголка губ, а после вновь посмотрел в глаза, ожидая реакции. — Готов продолжить, или остановимся?       — Не задавай тупых вопросов, — буркнул Марк, а после опустил руки ниже, цепляясь руками за резинку шорт.       — Реально дойдем до самого конца? — не веря, спросил Виктор.       — Сам же сказал, что готов. — Качнув плечами, парень неуверенно поддался вперёд. — Передумал?       — Н-нет, — слабо усмехнулся брюнет. — Просто жутко нервничаю.       — Думаешь, что я сейчас спокоен? — спросил Прокофьев, тяжело выдыхая.       — Прости, — выдавил одноклассник и обхватил лицо перед собой. — Я хочу, чтобы тебе понравилось.       — Какой же ты все-таки нелепый, — буркнул Марк, слегка наклонившись вперёд. Столкнувшись с чужими губами, он сам стал инициатором более глубоко поцелуя, который заставил его сердце зайтись ходуном. Парень чувствовал, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, пока чужие уста так аккуратно отвечают ему. — Дойдем до того момента, до какого мы сами захотим.       — Тогда, позволь, я… — слегка несмело начал было говорить Горский, но его пальцы уже подцепили пуговку и расстегнули молнию на брюках. — Знал бы, что такое будет, то хотя бы порнушку какую пересмотрел.       — Придурок, — усмехнулся рыжеволосый, закатывая глаза, и в ответ на действие развязал узелок на шортах. — Сделаем это вместе?       — А не боишься? — поддразнил вопросом Виктор, оттягивая резинку боксеров.       — Боюсь только, что у тебя не встанет, а так… — однокласснику даже не позволили договорить, ведь парень тут же толкнулся бедрами вверх, давая рукам полностью прочувствовать всю твердость под тканью.       — У меня уже давно на тебя стоит, — решил пояснить Горский, улыбнувшись. — Не стесняйся, потому что я точно не собираюсь тормозить.       — Определись уже, — шепнул Марк в самые губы, кратко обхаживая их своими. — Не понимаю: стесняешься ты или хочешь показаться более уверенным в себе?       — Я уверен в нас, но все-таки нервы меня немного подводят, — признался парень и робко улыбнулся. Усмехнувшись со столь честного ответа в очередной раз, Прокофьев проник ладонью под шорты и нащупал чужой член сквозь ткань нижнего белья. — Аккуратнее, — подсказали ему. — Я сейчас особо чувствительный.       — Да что ты… — пролепетал рыжеволосый, пока его собственную плоть не вытащили из боксеров. — Боже, — прошипел он, чувствуя горячую руку, что обходительно обвила его.       — Я тоже хочу твои холодные пальчики, Туся. — Виктор улыбался, предвкушая будущую несмелую ласку руки, что робко сейчас оглаживала его член поверх трусов. — Давай, — шептал он, подначивая на действие, пока сам сжимал чужой член в своей ладони, плавно проходясь большим пальцем по сочащейся головке. — Смотри на меня. — Выполнив просьбу, Марк поднял глаза от всего того, что творилось ниже, видя, как завлекательно сейчас на него поглядывал парень. — Смелее, я не сахарный. — Неловко поджав губы, рыжеволосый, не отводя взгляда от темноты очей, оттянул резинку боксеров, позволяя члену моментально выскочить.       — Виктор… — шепнул было Прокофьев, но губы тут же прервали следующие слова, что должны были вот-вот слететь с уст. Краткий поцелуй будто позволил ему расслабиться, а затем он посильнее прижался к партнёру, который так трепетно сминал нежную кожу под собственными пальцами.       — Со всеми формальностями разберемся потом, — успокоил Горский, двинув рукой вверх. — Если ты чего-то не захочешь или тебе не понравится, то сделаем вид, будто ничего и не было. Помнишь, сам мне такое предлагал? — напрягшись от столь взвешенных слов одноклассника, Марк закусил губу, дабы не дать вырваться краткому стону наружу.       — Я-я не хочу п-притворяться, будто ничего э-этого не было. — Столь уверенный, но заикающийся ответ брюнет принял с очередной улыбкой, которую подарил партнеру через поцелуй. — Просто-напросто не смогу, — добавил Марк уже тише, а затем аккуратно прошелся по всей длине пальчиками, мягко надавливая указательным на уздечку. Услышав в ответ на своё действие быстрый вздох, его уголки собственных уст распылились в разные стороны.       — Улыбайся, — шептал ему Виктор. — Хотя бы для меня, ладно?       — Посмотрим, — самодовольно отозвался парень, дабы поддразнить, а после решил играть уже в разы смелее. Обхватив твердый стержень ладонью, он мягко двинул её вверх, подстраиваясь под ритм своего партнера. Прокофьев чувствовал, что может в любой момент кончить лишь от медленных движений и сильного сжатия руки, но держался, решая для начала доставить удовольствие однокласснику.       — Т-ты можешь сжать сильнее, — направлял Горский, шипя от ласковых прикосновений. Сомкнув пальцы на члене теснее, парень неосознанно поддался вверх своим корпусом, а после схватился свободной рукой за шею, чувствуя, как чужая ладонь перебралась от бедра на талию. — Держу, — шепнул Виктор, проводя носом по подбородку напротив. — Ты не упадешь, — успокаивающе бурчал он, а после приложился губами к щеке.       — П-просто э-это отличается… — заикаясь, пролепетал Марк, соприкасаясь своим лбом с чужим.       — Отличается?.. — переспросил, гулко вздохнув, Горский, ведь почувствовал очередное мягкое прикосновение к уздечке.       — Да, — кратко выдавил из себя парень, а затем поджал губы, не давая писку вырваться. — Когда я делал это сам, то все было не так… — шептал он, заставляя руку на своей талии сжаться еще сильнее. — Ох, ты так… — не успел он и договорить, как почувствовал, что его член соприкоснулся с его же рукой, что лежала на чужой плоти.       — Не говори таких вещей, — сбивчиво попросил Виктор, кивнув подбородком вниз. — Давай? — задал он неоднозначный вопрос, решая все показать действиями, пока придвигал член партнера ближе к его собственным пальцам.       — Л-ладно, — шепнул Марк, а после раскрыл свою ладонь, обвивая ей и свою плоть.       — Колец-то сколько нацепил, — буркнул в самые губы парень, мягко прикладываясь к устам напротив.       — Мне их снять? — еле-еле выдохнул Прокофьев, закусывая нижнюю губу, как только почувствовал слияние их членов, что теперь терлись друг о друга.       — Я сам этим займусь, — вновь оставив поцелуй, брюнет улыбнулся, — считай, что это будет одним из этапов нашей прелюдии. — Усмехнувшись словам, что так просто слетели в губ одноклассника, Марк сжал посильнее плечо под своей рукой, утыкаясь носом в чужую щеку.       — Х-хорошо… — шептал парень, поддаваясь бедрами движениям рук.       — Мне тоже, — вторили ему уста, что нежно обхаживали фарфоровую кожу. — О-очень хорошо. — Подтолкнув своим носом чужой, Горский блаженно улыбнулся, а затем потянулся вперед, чтобы наконец поцеловать парня перед собой так, как он этого заслуживает. Аккуратные движения губ, плавно сминали другую пару, ощущая через кожу приятное волнение, что было вызвано первым опытом у обоих. Рыжеволосый чувствовал, как ласково его целуют, но не мог ответить также кропотливо, ведь сам он готов был взорваться от эмоций, переполняющих его тело. — Будь сосредоточеннее, — пошутили над ним, чувствуя, как растерянно он отвечает на поцелуй.       — Не могу поспеть за тобой, — выдохнул Прокофьев, приподнимая бедра в рваном жесте.       — Постарайся для меня, Туся. — Улыбка тотчас появилась на лице у Виктора, который с особой хваткой сжал члены в своей ладони, прижимая их тем самым к пальцам партнера плотнее. — Кончим вместе, — поддразнивал он, а затем рука на талии стала мягко отлаживать пальцами бок, переходя всё выше по телу. Прикосновения, которые раньше казались Марку особенно личными, теперь стали для него куда привычнее и в разы желаннее.       — Т-ты скоро?.. — просипел парень, крепче стискивав пальцы на разгоряченной плоти, что была готова вот-вот извергнуться наружу.       — Д-да, — шикнул Виктор, ластясь лицом к чужой шее, покрывая кожу многочисленными поцелуями, куда только попадали губы. Пару финальных движений было сделано со сжатыми стонами, что прятались за плотно стиснутыми устами. Ни одному из них не хотелось краснеть от своей небрежной несдержанности, которая накрывала каждого в первый раз от получения такого опыта. Стеснение все же еще присутствовало между ними, ведь кто бы что ни говорил, но раскрасневшиеся пятна, шедшие переливами по щекам и шее, были признаками не только небывалого возбуждения. — Надеюсь, — запыхавшись начал было говорить брюнет, гулко сглатывая, — сейчас ты меня бить не планируешь? — после заданного вопроса его рука аккуратна начала изучать каждый позвонок, что вздымался от такого же тяжелого дыхания, что и было у него.       — Соберусь, если ты не прекратишь вести себя так, — дали вполне себе четкий ответ, а затем Марк оглядел беспорядок внизу. — Блять, — шикнул он, начиная осматриваться по сторонам. — Ты мне все штаны испоганил. — Усмехнувшись со своего укора, парень почувствовал, что хватка на его теле усилилась.       — А ты мне шорты, — в ответ парировал Виктор. — У меня салфетки есть на рабочем столе, но для этого тебе надо будет встать. — Тяжело вздохнув, Прокофьев перевалился на мягкий матрас, пытаясь не запачкать простыню спермой, пока спутник искал по шкафчикам пачку. — Ты такой аккуратный, — подметил парень, а после выудил из ящика салфетки, сразу же доставая парочку из упаковки.       — Кто-то должен быть, раз ты так и не научился. — Качнув плечами, рыжеволосый теперь стал внимательнее разглядывать комнату Виктора. Беспорядок хоть и был, но в нем прослеживалась некая закономерность. Например, книги лежали хоть и в хаотичном порядке, но были в одном месте, за застекленной дверцей шкафа; тетради же удостоились чести быть впихнуты на полочку над компьютером, видимо, для того, чтобы всегда были под рукой. Только с учебниками Горский изрядно постарался, раскидав их по всей комнате. История была под ножкой шатающегося кресла, французским парень, наверное, подпирал форточку, раз книжка лежала на подоконнике, а вот алгебра с геометрией пристроились на прикроватной тумбочке.       «Неужели он сам пытался учиться?» — подумал Марк, и почувствовал руку на своём бедре. Удержав в себе порыв дрогнуть от теплого прикосновения сквозь ткань, он перевел взгляд вниз, наслаждаясь картиной, которую ему любезно предоставил Виктор.       — Нравится такой вид? — издевательски спросил Горский, сидя на коленях, и слегка оттолкнул одноклассника, тем самым заставляя того облокотиться на чистую руку. — Не переживай, ты еще не раз будешь наблюдать за мной с этого ракурса. — Довольно ухмыльнувшись, он принялся вытирать влажные пятна спермы сначала с брюк, а затем аккуратно перешел на живот, будто ненароком оглаживая талию.       — Виктор, — позвал Марк парня, однако тот не поднял взгляд продолжая начищать бледную кожу, которая лишь в нескольких местах покраснела от сильного сжатия пальцев. — Мне хочется еще. — Столь порывистые, но честные слова, сказанные под напором еще не спавшего возбуждения, заставили Горского задохнуться от собственного смущения.       — Почему ты именно сейчас так честен? — удрученно пробурчал вопрос брюнет, смазывая последние капли их недавнего пика с кожи, моментально покрывшейся мурашками. — Раньше смелости не хватало?       — Я же не думал, что ты такой же, — тихонько отозвался Прокофьев, а затем уже было хотел сам аккуратно достать салфетку из пачки, но его руку тотчас перехватили и принялись вытирать.       — Я сам. — Усмехнувшись со столь уверенного тона, Марк дождался, когда его ладонь отпустят, и моментально подхватил чужое лицо, заставляя зеленые глаза точно смотреть на него.       — Кто бы мог подумать, что ты так любишь ухаживать за кем-то.       — Я на самом деле тот еще ловелас, раз смог растопить твое ледяное сердце. — Нахальная улыбочка тут же появилась на лице, вынуждая рыжеволосого закатить глаза от такой самоуверенности. — Ты же не хочешь сказать, что запал на меня только из-за моего чувства юмора!       — О, поверь мне, — приговаривал Прокофьев, качая головой. — В этом точно виновато не твоё чувство юмора.       — Тогда, что? — нахмурившись на заданный вопрос, парень приподнял брови в немом вопросе. — Из-за чего я тебе понравился?       «Из-за того, какой ты громкий, хоть я и не люблю навязчивых людей, — подумал Марк, стараясь не сжиматься под внимательными глазами, что просили ответ. — Ты понравился мне своей непосредственностью и легким отношением к жизни, потому что я не могу поступать также просто, как и ты. — Наигранно нахмурившись, чтобы привлечь внимание парня, он старался не выдать собственные мысли. — А ещё просто потому, что ты смог дать мне то чувство полной безопасности, когда я нахожусь рядом с тобой».       — У тебя неплохое личико, — задумчиво отозвался Прокофьев, не решая пока что говорить все те вещи, о которых он думал. — И пресс тоже хороший.       — Какой же ты все-таки вредный, — шикнул Виктор, моментально набрасываясь на парня впереди. Резко рухнув на кровать, рыжеволосый проследил за острым взглядом, что скользнул по его телу и после приклеился к глазам. — Сейчас тоже будешь выпендриваться? — спросил Горский, расставляя руки по обе стороны от головы партнера.       — Не хотелось бы, — усмехнулся парень, начиная отрицательно качать головой. — Ты сейчас выглядишь так уверенно, что мне даже не хочется сопротивляться.       — Дурак, — фыркнул Виктор, закатывая глаза. — Я могу и привыкнуть к тому, что ты такой покладистый.       — Не раскатывай губу, — пригрозил Марк, а после его руки незаметно легли на чужие бока. Пальцы проворно поползли по коже, вновь оттянув резинку домашних шорт. — Я всегда буду играть не по правилам.       — Отлично, — шепнул Горский, медленно приближаясь к чужим губам, и, не увидев никаких уловок, чтобы отвернутся, даже поначалу удивился, но всё же оставил поцелуй. — Я сейчас сниму с тебя оставшуюся одежду. — Данное предупреждение встретили с улыбкой и маленьким смешком, что вот-вот должен был сорваться с уст, но ладонь вовремя его остановила. — Потом займусь кольцами, — шепнул брюнет, плавно возвышаясь на коленях между ног одноклассника. Подхватив брюки за шлевки, он аккуратно стянул элемент гардероба, заставляя своего партнера приподнять пятую точку ему для помощи. Стоило только Прокофьеву остаться без штанов, так он тут же сложил руки на животе, перекрещивая конечности. Неожиданный приступ неловкости не входил в его планы, а уж тем более в планы Виктора, который подхватил резинку боксеров, ожидая хотя бы кивка. Марк хоть и дал ответную реакцию, но стоило нижнему белью упасть за пределы кровати, так он тотчас почувствовал себя таким незащищенным. Пытаясь спрятать глаза, он даже и не заметил, как Горский также стянул с себя всю одежду, вновь огораживая парня под собой по две стороны. — Дашь снять с тебя колечки? Обещаю, что потом верну все точно также, как и было. — Улыбнувшись, брюнет начал ластиться носом к ложбинке между грудей, а после и вовсе добрался поцелуями до шеи, заставляя Прокофьева вспыхнуть от новой волны возбуждения.       — Если потеряешь, то будешь должен новые, — решил хоть что-то сказать Марк, пытаясь увести внимание оппонента от своего раскрасневшегося лица, ведь был не только впервые в близости, а находился обнаженным рядом с человеком, которому может доверять и не побоится этого сделать.       — Сколько угодно, — усмехнулся в ответ Виктор, пока его глаза честно щурились от удовольствия в такой момент. — Давай-ка сюда ручку… — пробурчал сосредоточенно он, подхватывая ладонь, и принялся снимать кольца. Сначала парень начал с увесистого перстня, что украшал указательный палец на левой руке, а после подцепил черное керамическое уже на безымянном. Стоило только обнаженным пальчикам показаться Горскому, так тот тут же принялся мягко прикладываться губами к костяшкам, медленно обхаживая каждую ямку.       — Хорош уже нежности разводить, — прыснул смущенно Марк, мягко отдергивая ладонь из-под ласки, но вновь увидел довольную улыбку, которая явно показала то, что парень перед ним все уже понял.       — Не нравится? — решил уточнить брюнет, игриво вскидывая бровь вверх.       — Наоборот, — похоронил себя одним ответом Прокофьев, ведь увидел, как от честности зеленые глаза блеснули изумрудным.       — Туся, — протянул Виктор, подхватывая на этот раз вторую руку, но уже наощупь снимая аксессуары, ведь сейчас было важнее держать зрительный контакт. — Ты почему раньше ничего такого не выкидывал?       — Потому, что я скуп на эмоции и проявление любых теплых чувств.       — Но сейчас ты предельно честен, — заметил Горский, откладывая кольца на прикроватную тумбочку, вновь принявшись расцеловывать пальцы по всей длине, а кончик самой подушки подвергался аккуратному укусу.       — Это последствия возбуждения, — хмыкнул в ответ Марк, ведь прекрасно знал, что в обычной ситуации, он бы точно не смог быть так открыт партнеру. Гормоны для шестнадцатилетнего подростка все-таки та еще бомба замедленного действия.       — Не будь так строг, — прошептал Виктор, вжимаясь своим телом в чужое, дабы дать прочувствовать всё тепло. — Постарайся вести себя со мной более честным не только будучи прижатым к кровати.       — Что я говорил про губу? — спросил рыжеволосый, вырывая ладонь из хватки, а затем положил обе руки на шею, притягивая парня к себе поближе.       — Закатать. — Улыбка сама собой появилась на лице Прокофьева, который явно дал понять о правильности ответа. — Ты готов к следующему этапу? — аккуратно поинтересовался Горский, поджимая уста в узкую нить. Он явно нервничал рядом с партнером, который и так позволил ему слишком много.       — Думаешь, что я сейчас и правда отступлю? — нахмурившись, спросил Марк, но все же подтянул поближе к себе одноклассника, что ранее робко оглаживал его талию, а сейчас пальцы сильнее впились в бока, заставляя даже замычать от неожиданного импульса, прошедшего по телу. — Не-а, — шепнул он ответ на свой собственный вопрос и быстро поцеловал чужие губы, чтобы растормошить Виктора на действие.       — Есть особые пожелания или ты не привередлив?       — Если я попрошусь быть сверху, то ты мне уступишь? — ответил вопросом на вопрос Прокофьев, пытаясь сдержать улыбку, что так и прорывалась сквозь его незаинтересованное выражение лица.       — Д-да, — заикнувшись, сказал брюнет, но реакция после согласия последовала моментальная. Смех тут же заполнил комнатушку, отлетая от окон и растворяясь дальше в коридоре. Давненько Марк не позволял себе смеяться настолько откровенно перед кем-то. — Ты издеваешься надо мной, да? — спросил смущенно и одновременно слегка рассерженно Горский, но смотрел в совершенно другую сторону, а не на голубые глаза, что хихикали над ним вместе с парнем.       — Видел бы ты свое лицо! — сквозь залпы хохота еле-еле проговорил рыжеволосый. — Не переживай так, — уже спокойнее проговорил он. — Твою честь я могу тронуть только в психологическом плане.       — Думаешь, что мне хочется тебя осрамить, раз уж мы заговорили о достоинстве?       — Нет, — замотал головой Прокофьев, — ты слишком невинен для того, чтобы сделать это.       — То есть… — пробурчал немного напряжено Виктор. — Погоди, так у тебя это уже было?       — Не было, — тяжело выдохнул Марк, поражаясь. — Просто ты слишком хороший для того, чтобы испортить меня.       — Вот оно что, — протянул брюнет, улыбаясь так, будто только что выиграл олимпиаду по ненавистной математике.       — Хорош уже смущать меня, — шикнул его одноклассник, нервно кусая губы от неловкости. — Давай продолжим?       — Не терпится? — спросил Горский, а затем потянулся поближе к чужим устам, намереваясь вновь заполучить поцелуй.       — Не терпится, — утвердительно повторил за ним Марк, аккуратно потянувшись к нему. — Ты даже не представляешь насколько…       — Если ты планируешь так себя вести до самого конца, то я точно умру от переизбытка эндорфина. — Усмехнувшись себе под нос, парень оставил аккуратный поцелуй на самом кончике носа. — Думаешь, мы все сделаем правильно?       — Хочешь сейчас пройти курс полового воспитания и посмотреть порно? — задал в ответ вопрос Прокофьев, вскидывая бровки домиком.       — Хочу, чтобы тебе не было больно, — почти строго отозвался Виктор, стараясь не показывать того, что на самом деле ему страшно. Он боялся не доставить того удовольствия, на которое рассчитывал его партнер.       — Если что, отработаешь потом, — совершенно спокойно отозвался рыжеволосый, пожимая плечами. — Я найду для тебя способ, заслужить мое прощение, но сейчас пора переставать тянуть кота за яйца, и давай приступим к делу.       — Какие мы строгие… — с напущенным выражением пролепетал Горский, но все же улыбка вновь поразила его лицо. — Один момент, — шепнул он, резко подрываясь с кровати, а затем вновь отошел к рабочему столу. Снова почувствовав холод, Марк неосознанно сжался на простынях, усаживаясь на них поудобнее. Он следил за неловкими и торопливыми движениями парня, который пытался что-то найти, а после раздался воодушевленный звук.       — Что? — спросил Прокофьев, поджимая под себя ноги.       — Нашел, — пробурчал Виктор и скинул на стол с тяжелым грохотом большинство вещей, которые были в ящичке сверху. — Хотел запрятать подальше, чтобы сестра случайно не наткнулась. — Обернувшись с тюбиком смазки и пачкой презервативов, он с победным видом улыбнулся.       — Как хорошо, что я единственный ребенок в семье, — буркнул тихонько одноклассник, качая головой. — Хотя бы ничего прятать не приходится.       — Это точно! — подтвердил Горский, забираясь на кровать, поближе к партнеру, что сейчас особенно ощущал давление от нарастающего смущения. — Ты стесняешься, — заметил он, а после отложил подальше вещи, чтобы не вгонять в еще большую краску Марка, и положил руки на чужие колени. Медленно оглаживая их, Виктор мог почувствовать бьющуюся дрожь, что скрылась под кожей. Он был так близко, что даже смог услышать заходящееся биение сердца. Аккуратно положив подбородок на одну из согнутых ног, парень поднял глаза, встречаясь с голубым расплывшимся лазурным морем, что сейчас особенно сияло в радужке. — Ранее ты был более чем настроен. Что-то случилось?       — Нет, — замотал головой Прокофьев, — просто когда ты отошел, то я почувствовал себя особенно незащищенным.       — Нравится, когда есть тот, кто дарит тебе уверенность? — совершенно серьезно решил спросить Виктор, а после пододвинулся еще ближе к партнеру и провел ладонями по ляжкам вниз, но к паху так и не приблизился. Руки ходили вверх-вниз, будто пытались согреть замершего Марка, который разочаровался в большинстве людей, не ожидая хоть когда-то получить от них ласки.       — Мне страшно от того, что я слишком сильно откроюсь человеку, а он предаст.       — Разве я похож на человека, который может предать тебя? — вновь задал вопрос брюнет и потянулся корпусом вперед, через чужие коленки, лишь бы для того, чтобы оставить поцелуй на щеке впереди сидящего. — Давай повременим с этим, я совершенно не против, — сразу же решил предупредить он.       — Я хочу сейчас, но боюсь. — Столь уверенный тон заставил Горского улыбнуться и вновь приложиться губами, но только к другой щеке.       — Я не трус, но я боюсь. — Усмехнулся парень и решил снова заглянуть в глаза Марка, что так и горели любопытством, желанием и трепетным волнением. — Давай вместе со всем разберемся, м?       — Ладно, — шикнул смущенно Прокофьев, а затем улегся обратно на подушки, стараясь расслабиться. Ладони продолжали плавно оглаживать кожу ног, тем самым продолжая греть конечности, подрагивающие от неизвестности. — Только не смотри так на меня.       — Как? — улыбаясь, спросил брюнет и нежно поцеловал чужое колено, аккуратно раздвигая колени.       — Как маньяк, — усмехнулся парень, тотчас вплетая ладонь в чужую макушку, стараясь оттянуть лицо одноклассника от своего паха. — Не делай так. Лучше…       — Что? — снова задал вопрос Виктор, однако продолжил прикладываться к коже своими губами, дабы дать то чувство уверенности, которое сейчас так было важно для Марка. Ему бы хотелось, чтобы Прокофьев просто расслабился и получал удовольствие, не стесняясь столь обыденного процесса. — Расскажи, как ты хочешь? — продолжал он, явно намереваясь поддразнивать партнера, а затем слабо сомкнул зубы на коже, оттягивая. Рыжеволосый тут же дрогнул, начиная негодующе охать от легкого чувства боли.       — Точно не так… — прошипел Марк и переместил ладонь с головы на щеку. — Иди сюда. — Краткая и такая сейчас нужная просьба была тотчас исполнена, а губы Горского быстро подхватили чужие, начиная сминать их в активном поцелуе. Виктор уже не мог сдерживаться, ведь всё то, чего он так жаждал, сейчас находилось перед ним. Плавно облизнув уста, он дал понять то, что хочет, и Прокофьев не захотел отказывать в таком просто потому, что сам сгорал от желания. Обвив руками шею, Марк потянул парня на себя, стараясь не разрывать поцелуй из-за появившейся улыбки на своих губах. Он чувствовал тепло чужого тела, его возбуждение и всю нежность, с которой пальцы плавно оглаживали ребра.       — У меня от тебя голова идет кругом, — пробурчал, усмехаясь, Виктор, а затем быстро чмокнул чужие губы, однако, как вновь взглянул на партнера, начал зацеловывать краткими перебежками лицо. — Рядом с тобой я не могу нормально думать.       — Ты меня так обвиняешь в своих двойках по математике? — спросил игриво Прокофьев и поддел носом чужой подбородок, заставляя зеленые глаза тотчас подняться на него. — Я готов начать.       — Больше не волнуешься? — спросил слегка настороженно Виктор, поджимая губы от легкого смущения. В ответ ему дали уверенное кивание головой, а затем огладили щёку, будто желая прочувствовать весь жар от выступившего румянца на коже.       — Ужас, — буркнул Марк. — Ты тоже умеешь краснеть.       — Не пререкайся, — предупредил с наигранной строгостью Горский и посильнее вжался в чужую ладонь. — Только можешь сейчас не отшучиваться, как обычно, а помогать мне?       — «Помогать»? — переспросил Прокофьев, хмурясь.       — Говори, если тебе будет больно. — Закатив глаза, рыжеволосый покорно закивал и добавил:       — Я тебя тресну сразу же. — Прыснул смущенно Марк, но всё же раздвинул ноги. — Только давай без твоих сейчас извечных шуточек, ладно?       — Ладно, — скучающе протянул Виктор, устраиваясь на коленях между ног партнера. — Я постараюсь не острить. — Переложив руки на талию, он кратко огладил её, а затем с силой сжал, дабы сконцентрировать всё внимание на себе. Пальцы плавно изучали кожу, стараясь запомнить каждый изгиб под подушечками.       — Долго собираешься меня лапать? — спросил аккуратно Прокофьев, тотчас пытаясь извернуться в чужих ладонях.       — Считай, что просто наслаждаюсь, — улыбнулся парень, — знаешь, как долго я хотел это сделать?       — Нет, — фыркнул рыжеволосый, подхватывая запястья. — И знать не хочу.       — Тогда томись в неведении и страдай от своего незнания, — сосредоточено пробурчал Горский, пока его руки плавно переползли на тазобедренные косточки, оглаживая. — Готов? — спросил он, поднимая взгляд на одноклассника.       — Хорош уже тормозить, — пробурчал Марк, а после обвил чужую поясницу ногами, подталкивая парня на действие. — Давай же. — Подхватив тюбик, Виктор откупорил крышку и вылил побольше смазки себе на пальцы, аккуратно обводя ладонью межбёдерную зону. Услышав краткий вздох, он тотчас остановился, вскидывая голову вверх, дабы проследить за реакцией. — Все в норме?       — Просто холодная, — буркнул Прокофьев, закрывая рот ладонью. Ему бы не особо хотелось, чтобы парень наблюдал за его тихими ответами так откровенно.       — Просто холодная? — переспросил Виктор, улыбаясь, ведь яркий румянец, что уже какое-то время красуется на чужих щеках, смог привлечь его внимание. — Точно? — вновь задал он вопрос, а после пальцем надавил на анус, но не стал входить сразу же. На столь неожиданное действие, Марк по инерции приподнял бедра, однако быстро расслабился и закивал.       — Продолжай, — шепнул рыжеволосый, стараясь сильно не сжиматься, чтобы не мешать партнеру в подготовке.       — Ты такой требовательный, — в шутку пробурчал Виктор и медленно поддался телом вперед. Оперевшись рукой с одной стороны от головы одноклассника, он кратко улыбнулся и наклонился ближе. — Так тебе лучше? — спросил парень, подталкивая своим носом чужой, дабы привлечь внимание к себе. Аккуратно протолкнув палец, он принялся мягко смачивать плотно сжимающиеся стенки.       — М-медленнее, — зачем-то попросил Марк, однако не испытывал боли. Ему будто хотелось предостеречь своего партнера от лишней спешки заранее.       — Как только пожелаешь, — дал ответ Виктор, а после кратко поцеловал тыльную сторону ладони, из-за которой слова Прокофьева были такими тихими и почти что нечеткими. — Убери руку, — попросил он и вновь приложился губами к фалангам пальцев, начиная беспрерывно целовать нежную кожу. — Не стесняйся.       — Блять, — прошипел смущенно парень, но все же оторвал руку ото рта, тотчас перекладывая ладони на чужие плечи, сжимая пальцы покрепче. — Ненавижу, когда ты заставляешь меня смущаться.       — Я не нарочно, — удовлетворенно шептал Горский, а после кратко приложился к губам, дабы унять ту неловкость, что пристала к его партнеру. — Просто хочу, чтобы ты не стеснялся.       — Понял, — буркнул слегка прерывисто Марк, чувствуя, как внутри него палец плавно раздвигает стенки естества. — Можешь вставить второй, — дал согласие он, а затем подтянулся на шее одноклассника, тотчас соприкасаясь с его устами. Поцелуй тут же углубился, моментально припаивая податливое тело обратно в мягкий матрас. Язык незамедлительно ворвался в чужой рот, заставляя рыжеволосого кратко промычать от неожиданности действия, а после он почувствовал, как подушечка пальца аккуратно надавила на отверстие.       — Все хорошо, — шептал Виктор, продолжая нависать над Прокофьевым. — Смазки достаточно, не переживай.       — Не целуйся так, — пробурчал будто бы недовольно парень, однако сам был рад продолжить их нежную ласку, которая только начала набирать обороты. Он боялся лишь одного — потеряться в своих же собственных ощущениях. — Бесишь.       — Мне казалось, что тебе нравится, — заманчиво шептал брюнет, проходясь внутри пальцами по стенкам, дабы хорошенько смазать все внутри своего партнера. Он будто хотел, чтобы парень чувствовал, как трепетно к нему относятся. — Ты же чуть ли не стонешь.       — Ох, заткнись… — Несильно пихнув чужое плечо, Марк закатил глаза. Он продолжал держать за шею партнера, даже не думая о том, чтобы расслабить свою сильную хватку. Ему бы хотелось, чтобы это не заканчивалось. — Н-не так сильно, — подсказал парень и извернулся, стоило только пальцам задеть чувствительную точку внутри.       — Неужели неприятно? — почти удивленно спросил Виктор, вновь надавив на простату, что отдалась пульсацией в пах, заставляя член тотчас дрогнуть от стимуляции сзади.       — П-приятно, — заикнулся Прокофьев честно, однако все равно пытался сдерживаться и не выдавать своих слишком откровенных стонов так просто. — Постарайся аккуратнее. — Шепот нежно коснулся чужого уха, заставляя парня сверху улыбнуться. Виктор чувствовал, как дрожащее тело поддается его махинациям даже неосознанно. Ему нравилось то, что он доставлял удовольствие партнеру, а также заставлял того прерывисто дышать под собственным напором.       — Ты мягкий даже внутри, — прокомментировал Горский, оставляя поцелуй на подставленной щеке. — Такой податливый и нежный.       — Оставь свои грязные разговоры на потом, — шикнул на него одноклассник, посильнее стискивая плечи, дабы показать, что он все чувствует. — Чуть-чуть левее, — просипел он подсказку, а как пальцы переместились вновь на чувствительную точку, то с уст сорвался робкий, но продолжительный стон.       — Можно вставить третий? — спросил аккуратно брюнет, дабы не спугнуть партнера. — Думаю, ты уже готов.       — Смазки достаточно?.. — слегка волнительно пробурчал Прокофьев, кинув взгляд на промежность.       — Достаточно, но если тебе что-то не понравится — я добавлю. — Уложив партнера обратно на подушки своим носом, парень тотчас затянул в медленный поцелуй Марка, заставляя того неосознанно поддаться вверх за продолжением. Медленное смятие губ отвлекало его от проникновения третьим пальцем в анус, однако краткий писк послужил ответом, что он все-таки ощутил наполненность. — Больно? — спросил Виктор, останавливая и себя, и пальцы, что плавно двигались внутри.       — Просто это как-то слишком, — буркнул, гулко сглатывая, рыжеволосый.       — Я хорошенько над тобой поработаю, — уверенно отозвался Горский, проталкивая пальцы дальше. — Я не сделаю тебе ничего плохого, понял?       — Понял, — закивал Марк, — ты и не сможешь. — Усмехнувшись после напоминания о том, какой же партнер ему достался, он аккуратно приподнял таз, самостоятельно двигаясь на фаланги, что так робко сгибались внутри него. — В-вот тут… — буркнул, слегка замявшись, рыжеволосый, отпуская стон.       — Значит, тут хорошо? — спросил в ответ одноклассник, вновь пробуя точку, что ему показали. — Не смей сейчас от меня закрываться, — настойчиво предупредил Виктор, а сам возвысился над партнером, будто желая показать свои серьезные намерения в его сторону. — Я не пойму, если ты будешь отнекиваться и язвить.       — Т-так интереснее… — прерывисто выдохнул Прокофьев, охнув от давления, распространявшегося где-то внутри.       — Интереснее при таком варианте будет только тебе, — с особым натиском сказал брюнет, надавив на чувствительную точку, срывая с губ краткий писк, который тотчас был спрятан в руке. — Я не телепат или экстрасенс. Знаешь, как мне трудно было решиться поцеловать тебя тогда, в библиотеке?       — Нет, — просипел тяжело парень в ответ, прикрыв румянец на лице ладонью. — Мне не понравилось, что ты так безответственно отнёсся к этому. Нас же могли увидеть.       — Но не увидели же, — напомнил ему Горский, а после сделал очередное движение пальцами внутри, заставляя стан под собой выгнуться в сладостной истоме. — Больше не буду целовать тебя в школе.       — Что-то мне подсказывает, что ты врешь, — буркнул совсем тихо Марк, однако вновь опустился на простыни, дабы не мешать столь сосредоточенному процессу, которым так увлёкся его партнёр. Он будто бы изучал его изнутри, познавал слабые точки тела, что так упорно извивалось при каждом сгибе фаланг. — Ох, т-тише... — протянул Прокофьев, однако сам поддался бёдрами навстречу ласке.       — Не привередничай, — почти обиженно пролепетал одноклассник. — Сам знаешь, что у меня совершенно нет опыта в этом. — Сбавив темп, он старался следить за всем сразу же: за реакцией Марка на свои прикосновения, за собой, чтобы не сорваться в один момент, а также собственными пальцами, ведь в данной ситуации он боялся упустить контроль.       — Думаю, что уже достаточно, — шептал рыжеволосый, а как было потянулся к чужой руке, чтобы убрать, то его тотчас подхватили свободной конечностью. — Ч-что ты делаешь? — спросил он непонимающе, поднимая взгляд на парня.       — Ещё немного, — уверенно отозвался Виктор. — Мне надо убедиться, что ты сможешь перенести это всё без боли. — Так и не отпустив чужое запястье, он будто намеревался почувствовать бьющийся пульс под кожей, что покрывалась мурашками. — Сейчас, возможно, будет немного неприятно, — предупредил Горский, однако стоило ему пересечься взглядом с невероятными голубыми глазами, что сверкали подобно полярным звездам, он враз растерял всякую уверенность в себе.       — П-почему застыл? — спросил Марк, чувствуя, как пальцы внутри него также остановились, но все же давили на простату.       — Ты такой красивый, — даже не подумав, выпалил брюнет, отрицательно мотая головой, не веря, что это и правда происходит с ним. — Чем я заслужил вообще? — усмехнулся он себе под нос, аккуратно выводя пальцы из анального отверстия, а после разжал их, срывая с губ краткий всхлип, смешанный с мычанием.       — Н-не растягивай так... — прерывисто выдохнул Прокофьев, извиваясь на простынях. — Л-лучше вставь у-уже, — просил он, видя, в каком положении находится его партнёр. Одноклассник чуть ли не пожирал его взглядом, осматривая каждый изгиб тела, что податливо подчинялось ласкам. — Я скоро кончу, е-если не войдешь, Виктор.       — Не надо такое говорить, — попросил Горский, финальным движением надавив на чувствительный комок нервов внутри чужого естества, заставив от неожиданности застонать так громко, что обладатель голоса даже вытаращил глаза на партнёра, который тотчас застыл в удивлении. — Туся, это что такое? — слегка ошарашенно спросил он, гулко сглатывая, однако нашел в себе силы достать пальцы из анального отверстия.       «Стыдно-то как... — подумал, краснея, рыжеволосый, закрывая лицо руками, лишь бы не видеть удивления одноклассника. — Ненавижу!»       — Туся, — позвали вновь сверху, и парень моментально почувствовал тепло, что слабой волной распространилось над его туловищем — партнёр навис над ним. — Посмотри на меня, — буркнул Виктор, целуя ладони, скрывающие пунцовые щёки. — Не стесняйся, уже всё равно поздно это делать. — Губы поднялись по пальцам, отставляя поцелуй на каждой из фаланг. — Мне понравилось, как ты отреагировал.       — Мне от этого не легче, — почти неразборчиво прошипел Прокофьев, стараясь не разозлиться на ровном месте от собственного смущения. — Т-ты придурок.       — Хорошо, — сразу же согласился с ним Виктор, на этот раз оставляя поцелуй на макушке, а после скользнул к виску, прикладываясь устами к коже, покрытой легкой испариной. — Только перестань от меня закрываться.       — Не смей меня этим поддразнивать, понял? — пригрозил парень, опуская ладони ниже лишь для того, чтобы открыть глаза и взглянуть на партнёра. Он видел довольное выражение лица, на котором красовалась улыбка чуть ли не до самых ушей. — Ненавижу, — шикнул он, отворачиваясь, а после отёр лицо ладонями, будто это помогло бы ему избавиться от приставучего румянца.       — Наденешь на меня презерватив? — Прокофьев тотчас застыл, стоило вопросу сорваться с чужих губ в столь непринуждённом тоне. — Пожалуйста, Туся, — просил Горский, на этот раз приложившись губами к щеке. — Я же тебя растянул и мне тоже хотелось бы получить руку помощи. — Исподтишка взглянув на партнёра, Марк нехотя перевел глаза вниз, тяжело выдыхая.       — Я так хочу тебя сейчас побить, ты не представляешь, — бурчал он недовольно, слабо оттолкнув партнёра от себя, заставляя того занять положение сидя. — Боже, как же ты меня раздражаешь. — Отправившись за одноклассником, он оперся о локти, усаживаясь по-турецки прямо перед ним. Подхватив пачку с защитой, парень разорвал полиэтилен, а затем трясущимися руками чуть ли не сломал коробку.       — Не нервничай, — почти что молил брюнет и, подхватывая чужие запястья, сжал их в просящем жесте, намереваясь тем самым успокоить. — Я тоже переживаю и боюсь прослыть скорострелом. — Усмехнувшись после своих слов, он отпустил руки, облокачиваясь назад.       — Постарайся сдерживаться, — робко попросил Прокофьев, раскрывая фольгу, а после выудил презерватив. Поджав губы в нерешительном действии, он осмотрел резинку, переворачивая её в своих руках так, чтобы зажать кончик, не оставляя там воздуха, а после надел на головку члена, тотчас раскатывая его. Парень старался быть как можно более аккуратным, ведь чувствовал изучающие глаза, которые прожигали его макушку так внимательно, что волосы на затылке встали дыбом от смущения. — Ты так пристально смотришь, — пробурчал недовольно он, а как закончил, то не решился поднять взгляд, ведь слишком стеснялся столь большого внимания.       — Просто мне нравится, — отозвался, как обычно, честно Виктор, самостоятельно подхватив чужой подбородок. — Нравится всё, что ты делаешь. — Улыбнувшись своим словам, он мягко приложился к губам напротив, слабо всосав нижнюю, намереваясь показать, что отступать сейчас точно не готов. — Как ты хочешь начать? — спросил Горский, аккуратно оглаживая носом линии лица партнёра. — Миссионерская, ты сверху, раком...       — Не хочу смотреть в стену, пока ты меня... — запнувшись на полуслове, Прокофьев тяжело выдохнул и также медленно вдохнул кислород.       — Может, тогда начнем с чего попроще? — поинтересовался заманчиво брюнет, вновь оставляя поцелуй на лице партнёра, что так упорно хотел спрятаться от него.       — Т-тогда миссионерская. — Опустившись обратно на матрас, Марк постарался поудобнее устроиться на подушке, пока Виктор подхватил вторую, вопросительно смотрев на партнёра. — Что? — спросил он непонятливо, переводя взгляд со спальной принадлежности на зеленые глаза, что сейчас особенно выделялись на подрумянившемся лице. Парень только сейчас заметил, что не он один робел до покрасневших щек.       — Под поясницу надо подложить, — пояснил одноклассник. — Хочешь потом мучаться от болей в спине?       — Нет, — замотал головой в ответ Марк, приподнимая таз, и перина тотчас смягчила его приземление, — спасибо.       — Готов? — задал новый вопрос Горский, тяжело выдыхая, и начал нежно оглаживать чужие бедра, разведенные в стороны.       — Да, — дал вновь односложный ответ рыжеволосый, но заметное волнение, присутствовавшее в голосе, скрыть не смог. Это не укрылось и от слуха его одноклассника, поэтому он аккуратно наклонился поближе, опираясь локтями по обе стороны от головы партнера.       — Точно? — с более серьезной интонацией спросил Виктор, не позволяя парню и взгляда увести. — Мы можем прекратить.       — Все нормально, просто… — неловко поерзав на простынях, Прокофьев ругнулся себе под нос, а затем обхватил чужую шею руками, придвинув брюнета к себе. Затянув его в поцелуй, он постарался передать через него все свои чувства, которые в данный момент испытывал: страх перед неизвестностью, необычайное волнение, трепет, заставляющий его сердце биться в новом ритме, а также желание, горящее внизу живота. — Ничего смертельного, — успокоил Марк. — Просто легкий мандраж.       — Хорошо, — глупо закивал Виктор, — я тогда войду в тебя, а потом вернусь обратно поближе, ладно? — получив в ответ на заданный вопрос краткое «угу», он приподнялся на коленях перед партнером, направляя член в анальное отверстие. Аккуратно проскользнув головкой вовнутрь, парень следил за процессом.       — Т-ты так внимательно смотришь, — зардевшись, прерывисто пролепетал Марк, прикрывая лицо рукой.       — Сам взгляни, — прошептал Виктор и улыбнулся. — Давай. — Ухватившись за запястье, он оттянул ладонь от лица, приподнимая туловище. — Чувствуешь?       — Как же не чувствовать такого… — прошипел смущенно парень, однако смотрел на место соприкосновения. Горский старался проникать медленно, дабы не оставить плохих ощущений от первого раза и сделать все так, как надо.       — Тебе же не больно? — спросил обеспокоенно брюнет, на этот раз поддаваясь вперед к телу перед собой. Он чувствовал весь жар, который обволакивал его, а когда плоть сжималась, то и вовсе выбивала из легких краткие вздохи нарастающего наслаждения.       — Нет, но… — буркнул Прокофьев, замявшись, не решая говорить о своих ощущениях всю правду.       — Продолжай, — прошептал Виктор, оставляя поцелуй на виске. — Что ты чувствуешь?       — Странное ощущение, — отозвался Марк, несмело обвивая шею руками. — Будто ты до живота достаешь. — Усмехнувшись себе под нос от своих же глупых мыслей, сказанных вслух, он почувствовал, как чужая рука плавно огладила ребра и спустилась ниже.       — Вот тут? — спросил Горский и, надавив на низ туловища, сорвал с губ красноречивый стон. Быстро подняв глаза, он увидел раскрасневшиеся щеки и не смог сдержать улыбки. — Туся, — пробурчал завороженно парень, вновь проделывая трюк. — Здесь? — задал он очередной вопрос, подмахивая бедрами в сторону своей руки.       — Н-не задавай… — выпалил, тяжело вздохнув, Марк, посильнее сжимая чужую шею. — Ты идиот! — шикнул он, стараясь избежать попадания члена в свою чувствительную точку, однако его тело придавила чужая грудь.       — Тебе нравится, — улыбчиво буркнул Горский. Ему доставляло удовольствие ощущать дрожь чужого нутра, бьющего по его члену, однако он все же старался не ускоряться. — И мне тоже нравится, — признался парень. — Очень. — Плавно проделав спектр движений, он убрал руку от живота, перекладывая её на щеку партнера.       — Ты можешь двигаться так, как хочешь, — буркнул Марк, тяжело выдыхая. — Мне бы хотелось, чтобы тебе тоже было приятно. — Усмехнувшись, одноклассник поджал губы, стараясь сдержать при себе улыбку.       — Знаешь, — прошептал Виктор, но не хотел показаться слишком вульгарным. — Только от одного твоего движения мне на стены лезть хочется.       — Извращенец, — прошипел Прокофьев, перекинув одну из ног на поясницу партнёра. — Просто ускорься.       — Какой же ты все-таки нетерпеливый, — буркнул брюнет, однако послушался немого наказа пятки, которая красноречиво прижималась к его спине. — Тогда давай попробуем немного отпустить ситуацию. — Прижавшись плотнее к Марку, он тотчас замычал, стоило ему почувствовать, как его плоть стиснули крепче. — Вот так, — шепнул парень, улыбаясь.       — Мне нравится, — просипел рыжеволосый, гулко сглатывая. Он чувствовал темп, бьющийся в его чувствительную точку. Живот распирало от толчков, пока лицо горело от нежности поцелуев, осыпающих каждый сантиметр его кожи.       — Говори ещё, — буркнул Виктор, оглаживая носом скулу. — Ты никогда не говорил со мной честно.       — Не преувеличивай, — сказал, будто отмахнувшись, Прокофьев, сжимая чужие пряди волос под своими пальцами, дабы показать ему все свои чувства. — Ты просто не слушал.       — Ого, — озадаченно пробурчал одноклассник, двинувшись чуть резче, чем было до этого, заставляя партнёра тотчас пискнуть от удовольствия, бьющимся в простату. — Мне казалось, что я более чем тебя услышал, раз уж мы смогли сдвинуться с мёртвой точки.       — Давай не сейчас, — шикнул сосредоточенно Марк, ведь его не только смущало собственное положение в данный момент, но и свои собственные чувства, которые он смог открыть перед парнем, что так просто осмелился его поцеловать.       — Какой ты застенчивый, — будто упрекнул его Виктор, однако, наоборот, поражался таким острым реакциям на свои толчки бёдрами. — Я уже давно тебе пытался намекнуть, что в курсе о твоих чувствах. — После произнесённых слов Прокофьев тотчас задержал дыхание, неосознанно сжимаясь. — Я не хотел, чтобы ты отпускал мою руку, — прошептал брюнет, прикладываясь губами к устам напротив в кратком поцелуе. — Тогда в машине мне хотелось сжать твою ладонь сильнее, чуть ли не до боли.       — Притворщик! — взорвался Марк, уже было захотев встать, однако его придавили обратно к матрасу. — Т-ты не спал!       — Ты так крепко вцепился в меня, — по-доброму усмехнулся Горский, в очередной раз глубоко войдя в анальное отверстие, тотчас срывая с губ сжатый хрип. — Как я мог не проснуться? — спросил он, однако старался не кончить раньше партнёра, ведь ему больше хотелось доставить удовольствие не себе. — Видел бы ты своё лицо, когда я уходил.       — Я тебе ещё отомщу, — прошипел угрожающе Прокофьев, двинув бёдрами вверх, дабы поддразнить парня на куда большее действие. — Сам будешь свои контрольные сдавать Волкову, понял?       — Понял, — отозвался уверенно Виктор, стараясь не показаться слишком довольным от своей выходки, поэтому уткнулся носом в чужую шею, скрывая свои настоящие эмоции. — Готов даже не списывать у тебя на уроках.       — Ловлю тебя на слове, — шепнул Марк и ухватился рукой за подбородок партнёра, стараясь поймать его взгляд, а не горячее дыхание. Долго всматриваясь в зеленые глаза, что с лёгким прищуром наблюдали за ним, он не мог долго терпеть такого разглядывания и поцеловал Виктора. Губы плавно двигались навстречу друг другу, заставляя брюнета даже замедлить темп, дабы толчки соответствовали столь незамысловатой, но такой сейчас нужной ласке. — Я потом ещё загоняю тебя, понял? — пригрозил ему рыжеволосый, аккуратно оставляя поцелуй в уголке губ.       — Я так долго не продержусь, — предупредил Горский, вновь возвращая прежнюю скорость, ведь сдерживать себя сейчас ему было особенно трудно. — Все твои поддразнивания просто выводят меня из себя. — Усмехнувшись себе под нос, он аккуратно спустил одну из ладоней по нежной коже партнёра, дабы дать ему прочувствовать все те эмоции, которые накопились в нём. Аккуратно изучая дрожащий стан, прерывисто поднимающуюся грудь от дыхания, парень понимал, что так просто больше не отпустит его.       — Если снова будешь давить на живот, то я... — Марк тотчас изогнулся под ладонью, которая плавно прошлась по чувствительному месту.       — Кончи, — поддразнивал его Виктор. — Давай, вместе со мной, — просил он, а после снова надавил на место, куда он бился членом, ведь чувствовал то, как плоть вновь и вновь сокращалась мышцами от приятных ощущений. — Хватит скрывать свой голос.       — Соседи не обрадуются, — прошипел через силу Прокофьев, с силой закусывая губу. — Я могу быть громким, — предупредил будто бы в шутку он, однако стоило ему почувствовать, как рука перебралась на его член, то тотчас потянулся за ней, но его отговорили:       — Не останавливай меня, — Виктор аккуратно подтолкнул носом чужой подбородок, дабы держать зрительный контакт. — Так будет только лучше, — заверил он, улыбаясь отчетливым ответам податливого тела. Пальцы размазывали смазку по всей длине, ощущая возбуждение, готовое вот-вот вырваться наружу. — Уже поздно стесняться.       Марк чувствовал, как его тело поддавалось всем махинациям со стороны партнёра, который старался сделать всё, что только от него требовалось. Ему нравились ловкие пальцы, что ласково сжимали его член, тотчас ослабляя хватку, и шли движениями в такт с толчками. Он боялся задохнуться от собственных чувств, которые охватывали его из раза в раз, как только тело неосознанно выгибалось навстречу и выбивало весь кислород из лёгких. Шепот, игриво раздающийся над ухом, выводил его из себя, но одновременно и возбуждал.       — Я чувствую, как ты дрожишь внутри, — подстрекал Виктор. — Ещё чуть-чуть, — совсем тихо приговаривал он, а после вбился в тело, что так откровенно подчинялось ласке.       — Как резко... — прошипел Прокофьев, однако продолжал насаживаться на член, что прерывисто оглаживал его внутренности, намереваясь найти все чувствительные точки.       — Прости, — шепнул брюнет, оставляя поцелуй на взмокшем лбу. — Я не могу сдерживаться, правда...       — Я не просил тебя этого делать. — Подняв взгляд на партнёра, Марк оглаживал чуть хмурое от сосредоточения лицо. Ему хватило лишь одного движения по головке большим пальцем, что заставил его выгнуться и кончить со слабым стоном, который моментально превратился в тяжелое дыхание.       — Хорошо, — шепнул Горский, выходя из тела, а после приподнялся над партнером на коленях и снял презерватив, обхватывая свой член свободной рукой. Он намеревался закончил сам, однако поверх его ладони легли дрожащие руки Марка, что сжал его плоть крепче. — Т-Туся!.. — прошипел он, однако был быстро заткнут кратким шипением, призывающим к молчанию. Спустя пару движений Виктор тоже излился на быстро вздымающийся живот одноклассника, который сейчас довольно улыбался. — Ты просто невероятный, — просипел парень, плотнее наваливаясь сверху на тело, а затем ловко перевернул его на себя, оказываясь на спине.       — Ты теперь тоже испачкался, — буркнул Прокофьев, но так и не сдвинулся с места.       — И что? — спросил парень, поглаживая макушку. — В самом начале меня это не смутило, а сейчас подавно.       — Придурок, — буркнул Марк, закатывая глаза. Поднявшись на предплечьях на чужой груди, он осматривал расслабленный и такой довольный вид Горского, который внимательно изучал его. — Не смей делать потом вид, будто между нами ничего не было, понял? Я не хочу такого.       — Говоришь так, будто у меня был бы шанс, — буркнул смущенный таким заявлением Виктор. — Знаешь, что теперь я буду приставать к тебе ещё больше?       — Какой ужас, — с наигранной интонацией залепетал парень. — Мне надо будет Зинке сказать, что у меня неожиданно упало зрение, чтобы получить место подальше от одного извращенца.       — Кто здесь ещё извращенец? — спросил брюнет, а после аккуратно начал принимать сидячее положение вместе с телом на своей груди. — Возмутительно! Ты сам на меня набросился и... — Марк не дал договорить однокласснику всё то, что он думал, поэтому резко поддался вперёд, прижимаясь к чужим губам в поцелуе. Ему не хотелось сейчас говорить об этом, ведь в данный момент у них было дело куда важнее. Мягкий и нерасторопный поцелуй вновь дал прочувствовать Виктору всю нежность, которую ему дарили. Руки плавно спустились по спине, оглаживая извивающийся от удовольствия стан, а после в несильном движении сжали ягодицы. Он почувствовал слабую улыбку, расползавшуюся у него на устах, однако быстро примял её очередным смятием губ.       — Говорю же, — шепнул кратко Прокофьев, вновь целуя парня напротив. — Ты прост как пять копеек.       — Разве так не лучше? — спросил прерывисто Горский, подбирая тело около себя поудобнее за бёдра. — Я же даже врать не умею толком.       — Это мне ещё предстоит выяснить, — прошептал рыжеволосый, стараясь особо не реагировать на махинации партнёра, что так умело выводил его на эмоции.       — Думаю, что тебе не придется даже напрягаться, чтобы это узнать. — Кратко приподняв бедра, он дал прочувствовать новую волну возбуждения своему партнеру, что кратко замычал, стоило столь аккуратному действию вновь показать истинные чувства.       — Хочешь еще раз? — спросил Марк, аккуратно убирая челку с чужого лба. Слегка вьющиеся волосы путались в пальцах, будто не желая отпускать тех нежных прикосновений, что они дарили.       — Я бы сказал, что не раз, — заинтригованно усмехнулся Виктор, однако продолжал вдавливать бедра партнера в свой пах. — Но думаю, что сейчас один точно не повредит.       — Какой ты все-таки… — Прокофьеву не дали договорить, тотчас прерывая его:       — Придурок, идиот, невыносимый сноб или же неотразимый, очаровательный и просто сногсшибательный? — с улыбкой поинтересовался парень, однако в ответ получил лишь недовольное закатывание глаз.       — Ты болтун, — прошипел ошеломленный столь высокой самооценкой Прокофьев. — Самый настоящий болтун.       — Я бы по-другому не смог привлечь твоего внимания. — Качнул плечами Виктор. — Сам знаешь, что мне надо было приложить немало усилий ради одного симпатичного новенького.       — Ты и правда невыносимый балабол. — Закачав головой, рыжеволосый подхватил чужие щеки, приподнимая их так, чтобы кратко оставить поцелуй на губах напротив. — Надевай презерватив, — шепнул он в самые уста, заставляя тихим голосом чужие руки сжаться на своем теле крепче. — Ты слишком хорошо на меня реагируешь.       — Думаешь? — спросил с особо игривой интонацией Горский, однако нашел в себе силу отцепиться от тела и взять пачку презервативов со стола. — Отодвинься чутка, — попросил он, а как его послушались, то он заметил неоднозначное положение, в котором оказался его одноклассник. — Да ты и сам успел возбудиться, Туся. — Сверкнув зеленью глаз, брюнет избавился от плотной фольги и натянул на себя презерватив куда быстрее, чем справился Прокофьев. — Как хочешь попробовать?       — Теперь моя очередь. — Улыбнулся Марк, вновь подползая поближе к туловищу, а после положил руки на чужие плечи, кратко сжимая. — Можно?       — Думаешь, что я буду возражать? — заинтригованно спросил Виктор, явно не собираясь противиться такому раскладу. — Знаешь, сколько раз я представлял себе это?       — Так ты еще и фантазировал… — удивлено пробурчал рыжеволосый, аккуратно вильнув бедрами на чужом члене, дабы прочувствовать всю температуру чужого возбуждения. — Ты просто невероятен, честное слово.       — Сам будто не понимаешь, насколько ты пленительный. — Обвив руками тело вновь, Горский принялся оглаживать тонкую талию и оставил краткий поцелуй на шее. — Разве не заметил, как к тебе девчонки клеятся?       — Думаешь, что я на них обращаю внимание? — в ответ задал вопрос парень, вскинув бровь. — Ты же вечно отвлекал их, чтобы они не могли ко мне приставать. — Чуть приподнявшись, он взглянул вниз, пытаясь направить член в себя, однако без посторонней помощи ему было не справится.       — Не будь слишком самостоятельным, — шикнул с неким укором Виктор, опуская руки на ягодицы. — Как же тогда прикажешь за тобой ухаживать, если ты постоянно отталкиваешь меня? — Обхватив свой член, он аккуратно подставил его к анальному отверстию. — Может, дашь мне побольше инициативы? Даже если тебе будет неловко, то не выебывайся сильно, а то я буду тебя каждый раз в библиотеке зажимать.       — Не дождешься, — шикнул Марк, начиная усаживаться на стержень, плотно прилегающий к его промежности. — Мы больше в школе такими вещами заниматься не будем.       — Приглашаешь меня к себе домой? — хитро спросил Горский, однако был сосредоточен больше на своей головке, которую вновь втягивала горячая плоть. Он пытался не торопить партнера, все же стараясь быть терпеливым.       — Н-нет, — моментально начал отрицать рыжеволосый. — Только через мой труп. — Тяжело выдохнув, он плавно опустился на всю длину, чувствуя то, как его заполняют изнутри, раздвигая границы вновь.       — Не надо добавить смазки? — обеспокоенно спросил Виктор, все же рассмотрев в уголках глаз наворачивающиеся слезинки. В ответ ему отрицательно замотали головой, говоря:       — Все в порядке, просто поза чувствуется иначе. — Брюнет аккуратно возвысил руку, снимая скатившуюся по щеке капельку. — Ты будто входишь глубже, — шепнул Прокофьев, тяжело выдыхая.       — Сейчас не я контролирую процесс, помнишь? — спросил Горский, хватаясь за тело так, будто намереваясь приостановить партнера. — Если тяжело, то давай сделаем это вместе?       — Пока что нормально, — буркнул Марк, стараясь также для одноклассника, который ранее делал для него все необходимое. — Виктор, — шепнул он, подталкивая подбородок вверх своими пальцами. — Поцелуй меня.       — Такой капризный, — поддразнил его Виктор, однако вытянул шею и коснулся чужих губ, получая моментальный ответ. Плавный поцелуй продвигался также медленно, как и неторопливое движение бедер рыжеволосого, который опускался без лишней спешки.       — Вовсе нет, — шикнул в поцелуй Прокофьев, хмурясь, но продолжал тянуться к устам, мягко оттягивая нижнюю губу зубами. — Это ты просто ищешь везде повод, чтобы меня в очередной раз пристыдить.       — Да ладно тебе, — шептал парень, неосознанно сильнее сжимая тело под своими руками, будто желая показать поддержку. — Ты должен был уже привыкнуть.       — Не привыкнуть, а смириться, — поправил его Марк, вновь кратко целуя партнера. — Ты же невыносимый.       — Что правда, то правда. — Усмехнувшись себе под нос, Виктор неловко поджал губы. — Но знаешь, — шепнул он. — Тебе это нравится.       — Ты еще и самоуверенный, — констатировал парень, кратко вздохнув от переполняющего чувства внутри. Непривычная наполненность давила на стенки, заставляя те неосознанно сжиматься вокруг члена.       — Как иначе? — спросил Горский, вскинув бровь в вызывающем жесте.       — И всё-таки ты просто… — шикнул было Марк, а после прерывисто замычал, как только захотел обратно подняться.       — Расслабься, — настаивал брюнет, оглаживая трясущиеся бедра. — Если так будешь меня сдавливать, то не сможешь снова встать.       — Попридержи свои упреки, — слегка смущенно отозвался Прокофьев, однако постарался выдохнуть все напряжение. — Сам знаешь, что я люблю кобениться.       — И это в тебе тоже просто невероятно, — шептал Виктор, помогая приподняться напряженному телу.       — Медленнее, — шептал парень, а после крепче оперся о чужие плечи, сжимая кожу пальцами. — Я же не железный.       — Я тоже, — отозвался одноклассник, поджимая губы. — Как привыкнешь, то начинай двигаться хотя бы немного активнее.       — Ну мне откуда было знать, что мы переспим? — почти шипел от негодования Марк, однако качнулся на чужих бедрах, срывая с уст впереди краткое мычание. Повторив свое действие вновь, он надеялся на похожую реакцию, но смог почувствовать лишь более сильную хватку на своем теле.       — Мы можем не начать, если ты так и продолжишь, — бурчал себе под нос Виктор, стараясь сбить свое чрезмерное возбуждение.       — Дай же мне тебя поддразнить, — усмехнулся рыжеволосый, обвивая шею руками, дабы приблизиться к партнеру еще немного. — Кажешься таким смельчаком, а на самом деле тот еще мальчишка.       — Перед тобой я могу быть кем угодно, но все равно тебе нравится. — Самодовольно улыбнувшись, Горский оставил нежный поцелуй на подбородке, а затем слабо приподнял чужие бедра, чтобы раскачать темп. — Не сжимай меня так крепко, — буркнул он чуть обиженно, вновь отпуская руки.       — Я постараюсь, — шепнул с кратким вздохом в ответ Марк, начиная уже самостоятельно приподниматься. Он чувствовал всю длину, что заполняла его ранее, а также пришедшую пустоту. Вновь опустившись, ему хотелось подольше ощутить ту наполненность, которую дарил член, однако знал, что так просто отлынивать не может. Спектр движений повторялся из раза в раз, пока Виктор по неосторожности не вильнул бедрами, задевая чувствительный комок нервов внутри.       — Даже в такой позе нашел, — пролепетал Горский после красноречивого стона и вновь приподнял тело партнера под тем же углом, в очередной раз задевая простату кончиком члена. Он слышал скрывающиеся за закушенной губой скупые постанывания, превращающиеся в мычание, но не собирался так просто сдаваться. — Дай услышать, — просил брюнет, плавно приподнимаясь вслед за парнем. — Ты же совсем недавно раскрепостился, Туся.       — Я-я!.. — заикнулся Марк, не в силах держать рот на замке, когда его так открыто поддразнивали. — Д-дай мне д-двигаться самому, — шептал он, стараясь все же сравнять темп с тем, который был до открытия чувствительной точки его одноклассником. — Я-я же хотел…       — Хорошо, но при одном условии, — шепнул на самое ухо Виктор, ощущая, как стенки тотчас сжали его плоть, заставляя неосознанно захрипеть от удовольствия. — Не изменяй угла проникновения. — Вслушиваясь в сиплый от возбуждения голос, Прокофьев чуть напрягся, ощущая головку, застывшую прямо под простатой. Ему было трудно соображать, учитывая, что воздуха почти не хватало, а сердце предательски билось в ребра.       — Т-только не торопи меня, — шепнул Марк, начиная двигаться. Аккуратно приподнявшись, он вновь опустился, тотчас застонав. Он знал, что проблем потом не оберется, если не будет вести себя тише, однако столь чувственное место, что поражали из раза в раз, заставило его выплеснуть весь накопившейся голос наружу. Парень старался все же сдерживать себя, передавать всё получаемое удовольствие через свое собственное тело, сжимая пальцы на чужих плечах или же неосознанно стискивать член внутри себя. Столь незнакомый спектр эмоций и чувств мог вот-вот выплеснуться на его партнера и полностью поглотить самого Прокофьева, который ранее даже и представить не мог, что такое наслаждение вообще возможно.       — Умница, — убаюкивающим голосом шептал Горский. — Доставь себе удовольствие, — наставлял он. — Не надо его бояться, Марк. — Сжавшись от собственного имени, рыжеволосый тотчас застыл, стараясь вспомнить, как надо правильно дышать. Он лишь пару раз слышал то, как Виктор называет его по имени, но тогда это не имело никакого сексуального подтекста. — Т-ты так стиснул меня… — шикнул слегка напряжено парень, сдерживая стон. — Неужели понравилось, когда я позвал тебя по имени? — спросил он, а затем приподнял тело партнера выше, тотчас вдавливая его обратно. На этот раз Прокофьев не смог сдержать громкого стона, что расплылся по комнате небольшим эхом. Ощущение узла, затянувшегося внутри живота, моментально отдалось в пах.       — П-погоди!.. — пискнул Марк, стараясь остановиться, однако движение вновь повторилось, заставляя его тотчас кончить на грудь и живот партнера. Тяжело дыша, он так и не понял, почему так быстро достиг пика во второй раз, но, подняв взгляд на Виктора, увидел какая довольная улыбка была на его лице. — Я т-тебе эту лыбу д-до с-самых ушей натяну, — прошипел прерывисто рыжеволосый, привставая с чужого члена, который до сих пор был возбужден. — Почему ты не остановился?       — Потому, что хотел, чтобы ты получил удовольствие. — Качнули плечами в ответ, а затем Горский ловко снял презерватив, вновь обхватывая стержень. — Посиди вот так еще немного, — шепнул он, продолжая удерживать одной рукой за талию парня впереди.       — Не хочу, — хитро отозвался Марк и сполз по ногам ниже, внедряясь сначала одним коленом между чужих бедер, а после и вторым. — Хочу попробовать кое-что другое. — Аккуратно уложив свое тело между вытянутых конечностей, он пристроился поближе к стержню, заключенному в объятия ладони. — Убери руку, — попросил он, но не предпринял попыток самостоятельно отнять её от члена.       — Туся, не надо… — уже было начал говорить Виктор, однако был тотчас прерван строгим тоном:       — Но я хочу! — Прокофьев вскинул глаза вверх и увидел, каким плотоядным взглядом на него смотрел одноклассник. — Ты и сам не против, но почему-то отрицаешь это. — Склонившись, он не прерывал зрительного контакта, начиная слабо тереться щекой о побелевшие костяшки пальцев, что с силой стискивали плоть. — Ты аж покраснел, — хихикнул кратко Марк, — а говорил, чтобы я не стеснялся.       — Мне не хочется, чтобы ты это делал.       — Не будь таким консервативным, — закатил глаза рыжеволосый, — не забыл, что ты меня растягивал и все разглядывал? — спросил он, вскидывая бровь в выразительном жесте. — Теперь моя очередь.       — Ты не должен мне за что-то отплачивать, — укорил его серьезно Горский, продолжая слабо двигать рукой на члене. — Точно не за удовольствие.       — Мне вообще-то интересно, — буркнул Марк. — Дай мне попробовать с тобой это впервые. — Не унимался он, однако видел по зеленым глазам, что партнер вот-вот сдастся. — Я хочу доставить тебе удовольствие, Виктор.       — Ты используешь мои трюки против меня самого? — с недоумением спросил брюнет, но в ответ получил лишь слабую улыбку, говорящую все за парня. — Если тебе не понравится, то не заставляй себя, — сразу же предупредил он, распуская руку с члена.       — Будто я делал бы то, что мне не по вкусу, — фыркнул Марк, но услышал облегченный смешок от Виктора, которого рассмешил двойной подтекст пререкательства. — Если я случайно коснусь зубами — скажи.       — Поверь мне, ты поймешь, — с опаской после этих слов отозвался парень, однако все равно доверял неумелому партнеру.       Обхватив разгоряченный член, извергающий предэякулят, Прокофьев аккуратно начал водить рукой, дабы понять, где приятнее всего его однокласснику. Он почувствовал, как бедра ненавязчиво покачиваются вверх, но спешить ему сейчас совсем не хотелось. Ему было приятно наблюдать за тяжело дышащим Виктором, что так открыто позволял себе жмуриться от удовольствия и мычать, когда палец проходился по уздечке. Подобравшись ближе на локтях, Марк оставил еле ощутимый поцелуй на головке, однако в следующий момент обхватил её губами и выпустил.       Ощущения, которые получил Горский, отозвались в его неосознанном действии, когда он положил руку на макушку партнера. Парень чувствовал влажный язык, что с интересом оглаживал разгоряченную плоть, тотчас отстраняясь в неуверенном действии. Он готов был поклясться, что в данный момент температура в комнате напоминала больше преисподнюю, где поселился сам дьявол. Ладонь плавно скользила по голове, вплетая пальцы в чужие волосы, пока губы Марка медленно обхватили головку и кратко всосали чувствительную кожу. Горскому не хотелось торопить партнера, однако он чувствовал, что это сравнимо с пыткой, которая так нежно обхаживала его. Плавные и неуверенные движения языка вызывали мурашки, появляющиеся на разных участках кожи. Стоило лишь парню лениво скользнуть губами ниже, так он тотчас заставил Виктора в нетерпении закинуть голову назад.       — Я-я сейчас там чувствительный, Туся… — прерывисто дыша, предупредил он, однако не останавливал ласку. Горский продолжал разглаживать прядки волос, а потом вновь запутывать их, с силой сжимая.       Прокофьев знал, что доставляет удовольствие даже столь неумелыми движениями, однако ему хотелось бы сделать чуть больше. Он страстно желал довести до оргазма Виктора, который ранее также просто заставлял его кончать на этом самом члене. С движением руки парень губами опустился чуть ниже, обвивая языком нижнюю часть стержня, стараясь при этом понять, правильно ли он все делает. Марк чувствовал, как ладонь с каждым его толчком головы сжимается крепче в волосах, поэтому начинал двигаться увереннее, глубже. Ему нравилось слышать краткие вздохи и тихие постанывания за плотно стиснутыми губами. Аккуратно задев языком уздечку, его тотчас оттянули от члена, пока сперма брызнула в лицо и на простынь.       — П-прости, — начал извиняться Виктор, а затем подхватил за руку партнера, утягивая того на себя. — Я должен был хотя бы предупредить, но… — Он тяжело вздохнул, стараясь привести свое дыхание в порядок после полученного оргазма.       — Ничего, — сказал, будто отмахнулся Прокофьев, наугад стирая с лица семя. — Ты же не ожидал.       — С тобой это просто невозможно, — по-доброму усмехнулся Горский, приподнимая лицо парня впереди за подбородок. — Мне понравилось, — кратко отозвался он, целуя слегка подрагивающие губы. — Очень. — Захотев углубить ласку, брюнет провел языком по сомкнутым устам, однако Марк тотчас отпрянул назад, заваливаясь на скомканное одеяло позади. — Что ты?.. — уже было хотел спросил Виктор, однако его прервали:       — Я только тебе отсосал, — будто напомнил Прокофьев, но вызывал лишь непонимание на лице одноклассника. — Не лезь ко мне целоваться после минета.       — А я хочу, — поддразнивающие пролепетал Виктор и, вновь хватая за руки парня, пододвинул тело к себе поближе, устраивая то между своих ног. — В этом нет ничего такого.       — Твоя сперма все еще на моем лице.       — Ну она же моя, — парировал одноклассник, предпринимая попытку снова оставить поцелуй на губах. В этот раз Марк не двинулся назад, а продолжал терпеливо ждать, но вовсе не из-за хватки на своих запястьях. — Я тоже потом как-нибудь хочу тебе сделать минет, — предупредил Виктор и смог получить неуверенное смятие губ в ответ. Партнер будто проверял обстановку, чтобы позволить себе углубить поцелуй. — Давай же, — подначивали его и обвили руками на этот раз талию, перетягивая тело на колени. — Поцелуй меня.       — Ты хотя бы раз попридержал свои запросы, — буркнул Прокофьев, но не смог ослушаться просьбы. Поддавшись вперед, он несмело прижался к чужим губам, однако ладонь на затылке тотчас заставила его продлить слияние уст. Ни один из их поцелуев не был таким нежным и одновременно томительным в ожидании большего. Конечно, они оба знали, что у них есть шанс продолжить, однако решили все же закончить на этой ноте. — Ты же не будешь больше меня избегать?       — Только если ты не будешь говорить глупости, — поставил ультиматум Виктор в ответ, озаряясь улыбкой. — Знаю, что тебе трудно доверять, но я хочу чтобы мы смогли построить нормальные отношения и все друг другу говорили.       — Ты и так за двоих всегда трындишь, — буркнул рыжеволосый, усмехаясь себе под нос.       — Говорил же: я просто хотел привлечь твое внимание, Туся. — Оставив еле ощутимый поцелуй в уголке губ, Горский взглянул на парня перед собой внимательнее, без пелены возбуждения, окутавшей его глаза ранее. Растрепанный и слегка зардевшийся Марк нравился ему слишком сильно, чтобы не стиснуть его в руках. — Не ходи сегодня в школу.       — Я и так уже опоздал, — буркнул Прокофьев, а затем тела завалились на подушки.       — Напиши Нине, что это я во всем виноват.       — Так и сделаю. — Аккуратно пропихнув руку сквозь туловища, парень огладил кожу под пальцами, доходя подушечками до самого лица. — И все-таки ты такой нелепый.       — Именно этим я тебе и понравился, — напомнил ему Виктор, закрывая глаза. — Если дашь мне немного вздремнуть, то потом я приготовлю тебе вкусный завтрак.       — Договорились, — шепнул Марк, но продолжал исследовать пальцами чужие линии, казавшиеся ему сейчас почти родными.