Зарождение

      Выдержка из интервью Вольфганга Мейера изданию «Mechanics Today», Пенсильвания, 1966 г. Интервьюировал Сэмьюэл Лэнборн, дата интервью — 7 августа       — Итак, мистер Мейер, теперь, когда мы поговорили немного о вашей деятельности до основания Faz Inc., я хотел бы задать несколько вопросов непосредственно о вашем главном детище. Вы основали компанию в 1942 году, но инвесторов не наблюдалось, и вы решили обратиться за помощью к иностранному производителю. Не расскажете, кто выполнял ваши первые заказы?       — Что ж, вы так резко начали... В любом случае, я полагаю, оснований сомневаться в безупречной репутации моей компании у вас нет?       — Лично у меня — нет. Мне лишь интересно, кто был готов снабдить ресурсами такой... необычный проект.       — В годы войны наша страна сотрудничала много с кем. Моих первых кукол создали на фабрике в Кëльне, в Германии. Это был, кажется, 1944 год. Тогда уже судьба нацистского режима была ясна практически всем, в том числе — самим немцам. Предприниматели больше всего боятся потерять деньги, в какой бы стране они не находились. Так что, да — я получил первые модели из Германии, и стоили они куда меньше, чем должны были. Таким образом, производитель получил быстрые деньги, а я получил жизненно необходимый товар.       — Этих кукол можно увидеть?       — Боже, нет. Они отжили свой век уже очень давно. Кроме того, первые модели были скорее экспериментальными. Мы устраивали мероприятие вместе с Faz Inc. ещё в 1944-м году, но последствия были сомнительными... Отзывы остались довольно однозначные — куклы не казались привлекательными, дети их боялись, а работники видели в этих моделях руку того тоталитарного режима, при котором они были созданы... Сомневаюсь, что подобные отзывы действительно имели под собой какие-то основания — думаю, не стоило говорить сотрудникам, что куклы доставлены из Германии, но что я мог сделать? Я ещё был не слишком опытен.       — Как вы сами относились к куклам?       — Когда я увидел их впервые, они мне очень понравились. Первая модель изображала медведя, я тогда ещё назвал его «Фердинанд», уж очень чувствовался в нём некий немецкий дух. Второй — волк, и хотя я не придумал, какое ему дать имя, мои работники прозвали его Вольфгангом и тщательно это скрывали. [Мейер усмехается]. Впоследствии я изменил своё отношение — все-таки они были крайне топорными, угловатыми, глаза — слишком стеклянными, а те простейшие телодвижения, которые они умели выполнять, производились с таким треском и натугом, что хотелось и смеяться, и плакать. И была ещё странная история — однажды один из сотрудников компании уволился, написав в заявлении, что «куклы за ним следят и он их боится». Чушь, конечно — сухого закона тогда уже не было, вот и придумывали по пьяни всякое.       — Потом была вторая партия?       — Могла бы быть. Фабрику в Кёльне разбомбили союзные войска в конце 44-го, и я тогда уже решил, что всё кончено. Никто не занимался аниматроникой в Америке в те года, что уж говорить о Европе, где каждый завод тогда работал на военную машину... Только Германия с её экономикой могла позволить себе заниматься рискованным производством, которое могло не окупиться — в том числе аниматроникой. Кто-то рассказывал мне, что изначально эти куклы предназначались для «лучших времён в Германии», когда война бы перешла на американский континент. Этих кукол предполагалось использовать в качестве инструментов шпионажа — ставить в них радиотехнику для прослушки и отсылать в Америку в качестве игрушек или чего-то подобного. Право, не знаю, как немцы собирались отсылать в страну противника аниматронных кукол, и уж тем более не представляю, за кем вообще можно шпионить при помощи таких громких и тяжёлых громадин.       — Но вы как-то продолжили проект?       — Как видите. Выяснилось, что производители кукол остались в живых, а также сохранились их чертежи. Но всё это дело благополучно переехало в Японию, и там был открыт новый завод, кажется, «Кикаи Тамаси». Японцы нашли новый способ применения этих кукол — они создали абсолютно новую модель, которая не являлась единой конструкцией, а состояла из каркаса, экзоскелета и оболочки. Оболочка, собственно, представляла собой костюм, который держался на пружинном каркасе. В костюм можно было поместить экзоскелет, но им мог пользоваться и обычный человек — если экзоскелета не было. Придумали всё это, и решили вдобавок обвесить костюмы бронепластинами, чтобы использовать в бою. Насколько я знаю, не было ни одного задокументированного случая, чтобы эти куклы применялись в настоящих сражениях.       — Получается, новых аниматроников вы приобрели уже у японцев?       — Именно так. К счастью, завод «Кикаи Тамаси» не был тронут войной, и после капитуляции Японии он продолжил свою деятельность в мирном сегменте производства. Понятно, что у обездоленного населения тогдашней Японии не было никаких денег на аниматроников, но у меня они были. Поэтому я посетил этот завод, договорился обо всём с производителем, и в итоге выкупил у них целую партию аниматроников в 1947-ом году.       — И что было дальше?       — Мы организовали «грандиозный перезапуск». Ресторации Faz Inc. получили новых аниматроников, костюмы были отличного качества, очень красивые. Конечно, мы тут же списали в утиль и Фердинанда, и Вольфганга. Возможно, когда-нибудь появится музей, посвящённый нашей компании, и мы обязательно поставим туда этих ребят. Все-таки, они заслужили своё место в истории Faz Inc. Так, вернёмся к перезапуску. Успех был ошеломительный — залы были битком, люди порой переплачивали, чтоб просто попасть на мероприятие и посмотреть на чудеса техники. Через пару лет мы добавили ещё одно гениальное решение — сделать их поющими аниматрониками, создать труппы в каждом ресторане.       — Да, я помню, сам Фрэнк Синатра записывал песню, чтоб её исполнил один из ваших аниматроников.       — Всё так.       — А что насчёт того инцидента... Полгода назад?       — Вы про смерть Винсента Афтона? Печальный случай. Но, уверяю вас, он никак не связан с нашей компанией. Расследование установило, что в последние годы своей жизни этот человек пил невероятное количество алкоголя. Что ещё хуже — бил свою жену, и в итоге однажды забил её до смерти. Пришёл в себя, осознал, что натворил... Только я не понимаю, зачем нужно было выбрасываться из окна здания нашей компании. В итоге его сын, Уильям, отправился в приют для детей-сирот...       — Он был ценным сотрудником?       — До начала своего алкогольного периода — да. Возможно, лишь благодаря ему открылся наш собственный завод по производству аниматронных кукол. Он доработал каркас, чтобы сделать его ещё более безопасным для ношения человеком, усовершенствовал экзоскелет, расширив его двигательные способности... И, к сожалению, только после его ужасной смерти появится на свет первый плод его умственного труда — аниматронная кукла модели AF-1.       — Нельзя ли узнать подробнее про это?       — Вообще-то, мистер Лэнборн, это корпоративная тайна... Впрочем, ничего страшного. Он скоро увидит свет, а ваша статья может стать неплохим промо для моей новой куклы. Так, предполагается, что AF-1 будет выглядеть как кролик — опыт показал, что к хищным животным люди относятся с предрассудками, даже если эти животные — всего лишь аниматроники. Поэтому будет милый, безобидный кролик. Мы пока не определились с цветом. Изначально все костюмы покрашены золотистой краской, это связано с особенностями материала, из которого изготавливают оболочку. Конечно, AF-1 сможет взаимодействовать и с эндоскелетом, и с живым человеком. Если наши дела и дальше будут идти удачно, то к открытию сезона в 1967 году мы выпустим эту модель.       — Возможно, ему вы уже успели дать имя?       — Есть только рабочее название... Вряд ли вам будет это интересно, это имя имеет сугубо технический характер и является чем-то вроде шутки — шутки насчёт механических особенностей модели...       — Ну, лично мне интересно название вашей прорывной модели. Пусть даже оно «техническое».       — А вы-таки упрямый человек, мистер Лэнборн. [Мейер улыбается]. Его имя — Сприн... %ЗАП4СЬ П9ВРЕЖД7НА%