One-night stand

Едва Танджиро осознал, что глаза демона вызывают зловещие ассоциации с буддистским адом - огненная радужка в окружении растрескавшегося льда, - как Аказа отвернулся и, лукаво улыбаясь, коротко бросил: идём. Невдалеке виднелась деревенька, и Третий, к ужасу Танджиро, направился именно в ту сторону, неся в одной руке ящик с Незуко, а в другой клинок незадачливого истребителя - новенький, недавно выкованный взамен прежнего, разломанного Аказой в перелеске у насыпи... Камадо нехотя поплёлся следом, испепеляя взглядом ненавистную спину в лиловой безрукавке. Надо же было так глупо попасться! Стоило лишь на минутку присесть на обочину, сняв привычный ящик с плеч, чтобы перекусить онигири и глотком лимонада... Нет, конечно, за секунду до нападения охотник почуял тяжелый запах Прародителя и даже успел схватился за катану - но Третий оказался ловчее, завладев сперва ящиком, а потом и постыдно отданным клинком. Аказа явно хотел поквитаться с мальчишкой, посмевшим назвать его трусом, однако это совсем не утешало мечника с серьгами-картами. Шагая за демоном, Танджиро мрачно размышлял о том, что ему предстоит научиться ещё очень многому: и улучшенной реакции, и повышенному чутью, - не считая штудирования повадок демонов... Если он, конечно, останется жив. Они шли по неярко освещённому полю, и в пепельном свете луны чернильные полосы на бледной коже Третьего смотрелись особенно жутко. Аказа дождался, когда юный мечник поравняется с ним, и задал вопрос, который Танджиро уже привык слышать от посторонних: - Почему ты носишь с собой демона? - Это моя сестра, - нехотя ответил Камадо, - она стала демоном после нападения вашего Кибуцуджи! (Аказа бросил на него поспешный взгляд.) Почему-то ей повезло выжить... ну или не повезло. - Да, - неопределённо проговорил Третий, явно имея в виду что-то своё, - никто не может знать, как отнесутся его близкие к тому, что он потерял человеческий облик. И зачем он это сказал? Камадо с досадой подумал, что когда-то и Аказа был не мерзкой нежитью, а обычным человеком, которого кто-то любил и ждал вечерами домой. Вдобавок и запах Прародителя становился слабее, уступая место собственному аромату демона - лёгкому флёру фруктового льда, которым семейство Камадо ещё так недавно лакомилось на фестивале Снега... И аромат этот вовсе не был отвратительным для тонкого обоняния истребителя. А демон продолжил его удивлять. На ходу обернулся к Танджиро - и тот вдруг заметил, что, словно по мановению волшебной палочки, зловещие полосы, исчертившие бледные щёки, пропали, а взгляду охотника предстало красивое лицо молодого парня, ненамного старше его самого, светлоглазого, с яркими ресницами и короткими чёрными волосами. - Подбери челюсть, Камадо, - ухмыляясь, проговорил демон; полосы на мускулистом торсе тоже исчезли, и мечнику оставалось лишь догадываться, как теперь выглядят его ноги, скрытые тканью белых штанов. (Танджиро пристыдил себя за глупые мысли.) Интересно, все ли демоны умеют мимикрировать, или только Дюжина? Или вообще Тройка? Да, ему ещё многому предстоит научиться, если Аказа пощадит их - но сейчас надежда на это легонько затеплилась в сердце Камадо, ибо запах опасности, исходивший от демона, стал значительно слабее, и лишь фруктовый аромат продолжал будоражить обострённое чутье охотника. Впереди между тем зачернело что-то высокое, и Танджиро догадался, зачем демону понадобилась его маскировка. Они вошли во двор двухэтажного здания с кое-где освещёнными окнами - вид, правда, у него был неважный, нечто среднее между ночлежкой и домом свиданий. Из дверей вышла молоденькая юдзё и окинула Аказу любопытным взглядом. Танджиро стало досадно; вместе с тем он с облегчением подумал, что место слишком оживлённое для того, чтобы Аказа пожелал его здесь убить. Они вошли в слабо освещённый вестибюль. - Привет, Бэйбэй! - обратился неузнаваемый Аказа к управляющему, огромному китайцу с желтым апатичным лицом. - Доброй ночи, господин Сояма! (Сояма? Да уж, демону придётся расправиться со мной, ибо за эту ночь мне явно откроется слишком многое о третьем детище Прародителя!) Как обычно возьмёте комнату наверху? (Как обычно?) - Бэйбэй, пускай этот ящик полежит у тебя, - заявил "Сояма", передавая ящик с демоницей китайцу и, пригвоздив Танджиро взмахом ресниц к полу, добавил не терпящим возражений тоном, - ей лучше остаться здесь. Управляющий тяжело потопал в другой конец вестибюля, неся ящик для инструментов во внушительной руке, с катаной Танджиро под мышкой. Аказа легонько толкнул Камадо в сторону лестницы: вперёд. Они оказались в маленькой комнате второго этажа, довольно чистой и скудно обставленной: взгляд мечника выхватил освещённый окиандоном развёрнутый футон, низкий столик, тансу со старинной резьбой. Аказа неторопливо прошёлся по комнате, потягиваясь крепким телом, - и Танджиро вдруг ощутил влекущую магию его маскировки и атмосферы этого злачного места. Он видел перед собой не порождение Кибуцуджи и убийцу столпа Пламени, а красивого парня, с которым он по странной случайности оказался в одном номере, в неказистом рёкане на отшибе бедной префектуры... Аказа подошёл к нему вплотную, сгребя пятернёй за волосы на затылке, погружая в голубой лёд своих внимательных глаз. - Поцелуй меня. - Да пошёл ты! - Танджиро с силой оттолкнул Третьего, краснея от неожиданности и стыда. Но ни один мускул не дрогнул на лице демона; он невозмутимо подошёл к входной двери и, отодвинув сёдзи, крикнул в коридор: - Эй, Бэйбэй! - ответное бурчание управляющего донеслось с первого этажа, и Аказа спокойно повелел: - Возьми ящик, который я тебе дал, и забрось его в старый колодец на заднем дворе! И катану туда же. Танджиро бросился к демону, умоляюще хватая за руки, утягивая обратно в комнату. - Стой! Я согласен! - Согласен? На что? - насмешливо переспросил Третий, отменяя, однако, своё приказание. - Поцелуй или что ты там хотел... - промямлил бедный мечник, смиряя себя. - Ну, поцелуем ты уже не отделаешься, - ухмыляясь, отозвался демон, - да и зачем он мне, такой пустяк? Танджиро потерянно молчал, теребя пуговицы кителя. - Я сперва решил отвернуть тебе башку, щенок. Но теперь мне захотелось другого. Он вновь подошёл к истребителю. - Сам будешь просить, - в его голосе слышалась улыбка. Аказа обнял Танджиро одной рукой за плечи, а другой за пояс, вжимая бёдрами в свой пах, но целовать и правда больше не стал, лишь развязно лизнул в щёку и слегка прикусил кожу на шее, заставляя того содрогнуться в его стальных объятиях. "Главное - не сопротивляться... ради Незуко!" - убеждал сам себя юный мечник, в глубине души понимая, что он и не желает противиться демону, ибо его в полной мере охватило то чувство, которое частенько роднит детей божьих с творениями Кибуцуджи - откровенная, неодолимая похоть. А бывалые пальцы между тем расстегнули его китель, рубашку, слегка погладили по обнажившемуся животу, вызывая целую тьму мурашек. Рубашка с кителем полетели прочь, и взгляд демона не без удовольствия, как показалось Танджиро, скользнул по его худощавой, но сильной фигуре, приятному торсу, боевым шрамам, так неуместно смотревшимся на коже подростка. Юный мечник и сам не мог отвести от Аказы глаз - в ту злополучную встречу у поезда демон не показался ему и вполовину таким привлекательным. Безжалостные руки действовали сейчас на удивление нежно, а к совершенному телу так и хотелось прижаться, отбросив предрассудки и стыд. Располагающее к себе лицо никак не ассоциировалось с убийцей Ренгоку-сана, и подросток смотрел на пленившего его врага с трепетом и уже почти осознаваемым желанием. Смотрел и балдел. Покорялся. Демон опустился на колени, расстёгивая пряжку брючного ремня, спуская штаны Танджиро вместе с бельём вниз. А Камадо заметил, что аромат злости и гнева почти совсем перестал исходить от Аказы. Мечник чуял лишь одно: лёгкий, сладостный фимиам чужого желания. А пальцы Аказы между тем обхватили уже прилично возбуждённый член. - Большой мальчик, - одобрительно заметил Третий. Танджиро ещё никто никогда не трогал там, но сам он ласкал себя нередко - в последний раз, к своему стыду, совсем недавно, после совместного со старшими товарищами посещения горячих источников. Тогда юный истребитель думал о Гию, который по странной случайности провёл почти весь вечер рядом с ним, - и его хватило аж на два захода с мыслью о синеглазом, молчаливом столпе. Однако даже в ночном кошмаре ему не привиделась бы близость с демоном! Демон двигал рукой по его члену, глядя на парня снизу вверх из-под своих сиреневых ресниц; темп мог бы быть и побыстрее, но уже само ощущение того, что он предаётся разврату с нечеловеческим существом, грозило вот-вот бросить Танджиро за край мыслимого и немыслимого удовольствия. Интересно, как располагались полосы на его члене до того, как демон навёл морок, думал Камадо, беззастенчиво глядя на натянувшую светлые штаны эрекцию, и эта занятная мысль стала той последней каплей, от которой его тело содрогнулось в оргазме. Ты... только и смог выговорить парень, с трудом удерживая дрожь в коленях, с упоением наблюдая, что белёсые капли попали на лицо Аказе, - и тот провёл по нему пальцами, а потом поднёс их ко рту, бесстыдно пробуя на вкус. - Боюсь, что это ещё не всё, юный Камадо, - заявил Третий, легко поднимаясь на ноги; он сжал безвольную руку Танджиро, кладя её на свой пах, - наверно, будет справедливо, чтобы мы разделили удовольствие на двоих. Танджиро гладил его член сквозь штаны; ему было до счастья легко, стыд куда-то исчез, как демоны с первыми лучами солнца. - Как давно у тебя никого не было? - Никогда... - Никогда? Сколько тебе лет? Пятнадцать? Да уж, я совсем позабыл, когда это случается у людей, - демон добродушно усмехнулся. - Не бойся, Камадо, я не буду зверем. Аказа легко поднял Танджиро на руки и перенёс на разложенный футон, усевшись рядом на корточки. Юный мечник схватил демона за предплечье: в тёмно-красных глазах были решимость и стыд. Хотелось стащить с Аказы эту безрукавку, трогать его везде, вжаться своим пахом в его... Демон понимающе улыбнулся, наклоняясь к лицу охотника, - и на этот раз поцелуй не заставил себя ждать. Третий придавил его к футону, подчиняя везде, вторгаясь языком в рот; Танджиро, немного поколебавшись, ответил, - и был счастлив, что Аказа завёл ему руки за голову, крепко сжав запястья, иначе истребитель тут же запятнал бы себя страстными объятиями с демоном... Но склонённое к нему лицо было красивым и юным, человеческим, - и мечник из всех сил удерживал эту иллюзию, обвивая Третьего ногами за бёдра, умоляя своевольное солнце повременить с рассветом. - Сейчас ты узнаешь, как хорошо бывает с демонами, - ухмыльнулся Аказа, опуская ноги охотника и высвобождая запястья; поднявшись в полный рост, он картинно сбросил с себя одежду, позволяя жадным глазам подростка любоваться его безупречным телом и восставшей плотью. Затем вынул из комода небольшой флакон с маслом, и Танджиро вновь с огорчением подумал, что Аказа развлекается в этом рёкане явно не в первый раз. Ну что ж, зато свой первый раз он постарается запомнить и прочувствовать по максимуму. Мечник проклинал себя за малодушие, но вся его жизнь, надежды и цели словно бы остались за порогом убогой ночлежки, заставляя хотеть лишь Аказу, смотреть в его голубые, лишённые кандзи, глаза, раздвигать перед ним непривычные ноги... Масло оказалось запашистым, пальцы Аказы грубоватыми, - а сам демон был весьма терпелив, несмотря на раздувающиеся ноздри и потемневшие от желания глаза. Последние капли масла демон размазал по своему члену, смешивая с предсеменем, и порывисто вошёл в мечника, который к этому времени мог принять уже три его пальца. Тело полыхнуло болью, и Третий поспешно зажал невольно вскрикнувшему Танджиро рот. - Шшш, тихо! Или ты хочешь, чтобы весь народ сбежался на нас посмотреть? - по щекам Танджиро катились слёзы, грудь вздрагивала от всхлипов, и демон немного смягчился. - Потерпи немного, Камадо. Сейчас пройдёт... Он вновь склонился к лицу Танджиро, вытирая его слёзы пальцами, легонько касаясь губами мокрой щеки. "Поцелуй меня", - с трудом выговорил истребитель, всё же обнимая демона за шею трясущимися руками, и тот впился в его рот, целуя с грубой страстью, позволяя в ответ легонько прикусывать свой язык и губы. Аказа явно знал, что делал: постепенно Танджиро стало полегче, а потом и ещё легче, а когда он окончательно расслабился, начиная потихоньку двигаться в унисон с чужими размашистыми движениями, Аказа, ухмыльнувшись, задел чувствительную точку, победоносно глядя в изумлённо распахнувшиеся глаза. О, Аказа, постыдно простонал мечник, целуя демона как попало, блуждая ладонями по его вспотевшей спине. Тот просунул одну руку ему под шею, устраивая взлохмаченную голову на сгибе своего локтя, а другой скользнул между их взмокших тел, уже привычно обхватывая пальцами алчущий член. Танджиро вскинул на него глаза: взгляд Аказы расфокусировался, по лицу промелькнула судорога грядущего удовольствия, - и в тот же миг удушливая волна оргазма смыла истребителя с грешной земли, оставляя в воспарившем теле единственное ощущение, как горячее демоническое семя наполняет его изнутри. Несколько мгновений охотник и демон лежали, восстанавливая дыхание, не размыкая рук, ног и разгорячённых тел. А потом Аказа, потрепав Танджиро за волосы, неторопливо отстранился, оставляя дискомфорт в теле и особенно в пристыженной душе. Он просто поимел меня и больше ему ничего не надо, думал Танджиро, покорно следуя взглядом за своим случайным любовником, - и при мысли об объятиях, в которые он утягивал демона, чувство вины охватило его от макушки до пяток. Аказа, достав откуда-то два довольно чистых полотенца, кинул Танджиро одно. Да, несомненно, он бывает здесь регулярно, со всё возрастающим огорчением подумал мечник, привстав и стыдливо обтираясь от следов своей и чужой несдержанности. А Третий развалился на освободившемся футоне - обнажённый и такой привлекательный, не стесняющийся собственной наготы. - Ты можешь идти, Камадо, - проговорил он почти ласково. - Бэйбэй вернёт тебе твои вещи. Но Танджиро застыл на месте, чувствуя, что хочется вообще-то совсем другого. Прилечь к Аказе на футон, уткнувшись носом в мускулистое плечо, и чтобы Третий крепко-крепко прижал его к себе... Можно принести ящик с Незуко и остаться до утра, поверив иллюзии, что эту ночь он проводит в окружении близких. Демон, словно бы разгадав его мысли, неторопливо сбросил морок и вернул себе истинный облик. И Танджиро вновь увидел зловещие полосы на бледной коже, огненно-ледяной взгляд ада, впустил в затрепетавшие ноздри гнетущий запах Прародителя, а в душу ненависть к убийце Кёджуро, чью спину так легко пронзила гневно брошенная им катана... Танджиро отвёл глаза, и воображение услужливо вложило в его руку новенький клинок: удар пришёлся меж двух охвативших шею тёмных полос, с хрустом рассекая гортань, ломая позвонки, - и тёмная демоническая кровь из перерубленного горла брызнула мечнику прямо в лицо, как... как его собственное семя выплеснулось сегодня в неузнаваемое лицо любовника. Танджиро неловко, путаясь в рукавах и штанинах, натянул свою форму и поспешно вышел за дверь, с трудом удерживая себя от прощального взгляда. Бэйбэй вернул ему катану и ящик для инструментов, дежурным тоном предупредив, что комната оплачена и гость может остаться на целые сутки. Камадо невнятно поблагодарил, выскакивая за порог рёкана - да так и застыл на крыльце, словно бы ноги его вросли в землю. Имеет ли он право уйти, даже не попытавшись атаковать Аказу? Изменить друзьям, Организации, памяти Ренгоку-сана? Предательская мысль о том, что одолеть высшего демона под силу как минимум двум столпам, зашла ему в голову, - но мечник прогнал её, не давая захватить сознание. Окровавленное лицо Кёджуро, ласковая улыбка, с которой он смотрел на убитого горем Камадо, как наяву встали перед его мысленным взором, и сердце истребителя сжалось от стыда и боли. Молоденькая проститутка, которая встретила их с Аказой на входе, вернулась откуда-то навеселе и хотела проявить благосклонность, но Танджиро оттолкнул шаловливую руку и бросился обратно, на ходу обнажая катану. Проскочил мимо изумлённого Бэйбэя, парочки запоздавших гостей, пулей взлетел на второй этаж и распахнул двери комнаты, в которой провёл непростительные часы с демоном. Свежий утренний ветер ворвался в распахнутое окно. Видимо, сёдзи раздвинули совсем недавно: Танджиро даже показалось, что он слышит удаляющиеся прыжки. Наверно, демон тоже сидел в раздумьях, ожидая от мечника следующего шага, - и тоже сделал свой выбор в преддверии первых солнечных лучей... Танджиро тяжело опустился на перепачканный ими футон, от которого всё ещё исходил отчётливый аромат Третьего. Возможно, управляющий прав, и ему стоит немного отдохнуть, тем более что до рассвета остались считанные минуты, а неудачное патрулирование само собой подошло к концу. Танджиро лег на бок, притягивая ноги к груди, чувствуя себя внезапно таким ослабевшим, словно из его тела вынули все кости... Но сон не шёл. Саднило непривычное к близости тело, вновь заставляя возвращаться мыслями к произошедшему, но ещё сильней саднила душа, постыдно сдавшаяся демону похоти. Танджиро попытался развлечь себя мыслями о Томиоке - теперь-то у меня прибавилось опыта, с горькой усмешкой подумал охотник, - однако этого хватило ненадолго. В голове сидел лишь Аказа, его бесстыдный взгляд, настойчивые руки. Им придётся схлестнуться ещё не раз - пока клинок не перерубит шею демона или острые клыки не вкусят человеческой плоти. И о чём Камадо вспомнит в момент неизбежной встречи? О смерти Ренгоку – или об этой короткой ночи, которую вот-вот рассеют первые лучи, показавшиеся из-за далёкой Фудзиямы? Танджиро тяжело вздохнул и закрыл глаза, прося небесную канцелярию как можно скорее послать ему спасительный сон. - Бэйбэй, кто эти парни, которые снимали пятнадцатый номер? - сладко зевая, спросила управляющего молоденькая юдзё; она предпочитала работать по ночам, а днём отсыпалась, подобно золотарям, ночным подёнщикам - и демонам. Бэйбэй, за своей конторкой разбиравший счета и записи, недовольно посмотрел на неё сквозь очки, криво сидящие на его мопсообразном лице. - Понятия не имею, случайные визитёры. - А мне показалось, что у младшего была форма охотника на демонов. - Не знаю, какая у кого была форма... - Бэйбэй, а ты встречал демонов? Правда, что один из них не ест девушек? - Тебя съест. Он вновь уткнулся в свои записи, показывая, что разговор окончен. Проститутка отправилась в свою комнату, и управляющий недовольно посмотрел ей вслед. Ну что за неуместный интерес? Господин Сояма был подпольной звездой неказистого рёкана, и только за последнюю неделю поступило аж три заявки на его, с позволения сказать, услуги. Да простят Бэйбэя небеса за участие в таком греховном деле - но, в конце концов, речь идёт о преступниках, которым общины вынесли смертный приговор... а чем клыки демона хуже верёвки криворукого палача, назначаемого муниципалитетом? Давно пора легализовать такой способ аутодафе: неизвестно, как долго человечеству ещё предстоит жить бок о бок с демонами - поэтому с ними сам Бог велел заключать какие-нибудь сделки. Взаимовыгодные, разумеется. Но вот кого он совсем не может понять, так это тех, кто приносит себя в жертву добровольно; Бэйбэй даже сплюнул от негодования. Да, и ещё. Надо будет попросить господина Сояму, чтобы его гости больше не размахивали катанами в присутствии постояльцев - это совсем незначительная просьба, демон не должен разгневаться. Тем более что сам Бэйбэй умеет держать язык за зубами, и ему безразлично, пожирает демон своих гостей или развлекается с ними. Наверно, поэтому он всё ещё жив... Бэйбэй снял с носа очки, закрыл свою конторку и отправился на кухню - распорядиться насчёт завтрака для посетителей. продолжение следует...