Катастрофа

      На дворе стоял 1992. Советский союз уже как год распался, наступили одновременно и самые тяжёлые, и самые свободные времена для всей новообразовавшейся страны. Царила эпоха рок-музыки, самый расцвет таких легенд индустрии, как "Ария", "ДДТ", "Король и Шут" и многих других, о которых трепались в каждой парадной. Ленинградский рок-клуб уже сдавал свои позиции, поэтому у открывающихся мест подобного типа появлялась надежда на будущее даже в начале девяностых. "Бродячий пес" был одним из таких баров: открылся недавно, но уже получил известность в узких кругах музыкантов. Он открывал двери для всех: панков, рокеров, металлистов, байкеров, иногда даже скинхеды приходили поглазеть на новоиспеченные группы, когда в "Псе" проводились рок-вечера. В большинстве своем молодые группы были всего лишь подражателями и состояли из, может, не очень опытных, зато весьма амбициозных любителей. Те, кто создавал свои музыкальные коллективы, горели идеей однажды покорить сердца и увидеть толпы поклонников с высоты сцены стадиона.       У "Чёрного Клевера" больших надежд на грандиозную музыкальную карьеру не было — им было достаточно той скромной известности, которой они обладали в узких кругах кабачных вечеров. На такие мероприятия обычно приходили, чтобы найти себе первичную аудиторию, однако "Клевер" выступал для души. Это положение дел устраивало всех, кроме одного их участника. Кроме Вадима. – Мы топчемся на месте. Я уже говорил тебе, мы делаем ширпотреб! И мы продолжим создавать ничем не отличающуюся от других хрень, если ты не прислушаешься ко мне, – в молодом светловолосом мужчине кипела страсть и огромное желание не только показать миру свои способности, но и доказать, что границ рока не существует, что можно создать новые музыкальные тренды, экспериментировать и открывать новые горизонты. – То, что сейчас было, называется конской залупой. Честное слово, стыдно. – Мы уже говорили с тобой на этот счёт, – высокая азиатка в красном костюме смотрела на Вадима снизу вверх своими густо накрашенными глазами. Казалось, что ей было тяжело моргать. – У "Клевера" есть своя репутация, нас видят определенным образом. И у нас есть своя аудитория. – Кто? Три калеки? Никого не интересуют эти однотипные завывания с двумя аккордами, – Вадим развёл руками и раздраженно скинул с плеча ремень от дорогой гитары. – Не нравится – уходи. Это я тоже тебе говорила. – Я уйду, Юма. Не проси потом возвращаться, такое уже было. Я готов на какие угодно бабки поспорить, что я из любой группы сделаю мировую знаменитость. Тогда, может, ты начнешь со мной считаться? – Началось... – Юма уже давно была сыта по горло подобными угрозами. – Иди, я найду тебе замену. Только кому ты там нужен? – Да хоть следующим выступающим, – Вадим устремил свой взгляд в афишу сегодняшнего рок-вечера в "Бродячем псе", ткнул пальцем в откровенно странное название. "Де-мо-кра-ти-я". Название такое, может, и смогло бы выстрелить пару лет, да даже год назад, но сейчас оно было будто вырвано из первой полосы в газете. Но, несмотря на подорванное доверие к демократии как политическому режиму, от группы с аналогичным названием веяло драйвом, свободой, которую люди так и не смогли заполучить. После того, как зарубежная музыка стала открыта каждому желающему, заимствовать что-то у иностранных исполнителей стало чуть ли не модой. Тут и почти что расстроенные гитары на нирвановский манер, и барабанные соло, почти как у "Led Zeppelin". Было понятно, что неряшливое звучание было намеренным, и музыка звучала небрежно не от того, что исполнители были новичками. – "Демократия"? – от иронии не удержалась даже малоэмоциональная и молчаливая Юма. Она со снисходительной усмешкой смотрела на сцену, окидывая взглядом солиста в чёрной кожанке, феминного рыжего басиста и какого-то подростка с синей шевелюрой. Хотя бы с разнообразием у "Демократии" все было хорошо. Ребята играли здорово, но им чего-то сильно не хватало, и Вадим в рамках своего обещания Юме начал думать, чего именно. Топая ногой в такт песне, улавливая большой потенциал в ребятах на сцене, Вад закивал, повернулся к азиатке и выразительно посмотрел на неё. – Вот. Вот, как надо, – выпалил он, вытянув руку в сторону "Демократии". - Пацаны душой вкладываются. – Ну так пойди, предложи свою кандидатуру. – Пойду, – Вадим окончательно понял, что в "Клевере" его не ценят, поэтому делать ему там нечего. Пора хватать гитару и искать новые возможности.       Как раз к этому моменту “Демократия” закончила свое выступление. На каждую группу отводилось не больше трех песен, поэтому, как только вышло время, парни сошли со сцены, откланялись и пожелали всем приятного вечера. Парень в потертой кожаной куртке поправил старенькую электрогитару отечественного производства марки "Урал" и вместе со своими друзьями отправился к заранее занятому столику, чтобы продолжить распитие местного алкоголя. – Заебись сыграли, скажи! – тот самый феминный парень собрал волосы в высокий тугой хвост, завязывая их напульсником "Iron Maiden". Его подарил солист "Демократии" и по совместительству давний друг, поэтому басист ценил его и не снимал. – Неплохо, но звук здесь дерьмо полное. Никакого объёма, – вокалист пожал плечами, убирая гитару в прочный чехол. – Барабаны вообще не слышно. – Это тебе не слышно было. Соляк был охуительный, – Мальвина пододвинул солисту стакан с явно разбавленным коньяком. – Все, Волче, отыграли. Отдыхай и не кипишуй.       Вадим вальяжно привальсировал к "демократам" с недешевыми импортными сигаретами, сел на свободный стул прямо рядом с ребятами и положил пачку перед ними, будто предлагая угоститься. – Молодцы, хорошо отыграли, – похвалил Вадим. Хоть он и обращался ко всем сразу, смотрел исключительно на фронтмена, прекрасно зная, что именно он будет решать вопросы состава группы. – Вы тут впервые? Не встречал раньше.       Внезапно появившаяся пачка сигарет, к тому же импортных заинтересовала всех. Взгляды парней мигом были переведены на владельца такого богатства. Первым сигарету взял рыжий, потом, пораскинув мозгами, взял еще две, вручил их каждому из своей группы, а пачку с кивком вернул Вадиму. – Спасибо, – отозвался солист, падая на стул, попутно доставая зажигалку "Zippo" с потертой гравировкой. В России таких зажигалок еще не было, Олегу она досталась в подарок, поэтому Волков ценил ее больше собственной шкуры. Парень сунул сигарету в зубы, отчего его речь стала нечеткой. - Да, впервые. А ты… – брюнет бросил взгляд на гитару. Не просто поглазеть пришел, значит. – Из какой группы?       Вадим тоже закурил, лениво потягивая дорогой табачный дым и откидываясь на спинку деревянного стула, пока на сцене к выступлению готовились новые люди. – Уже не из какой, – спокойно сказал Вад. – В связи с чем у меня есть предложение, от которого невозможно отказаться. Вам не хватает ещё одного гитариста для полноты картины. Я могу помочь.       Солист прокрутил в зубах сигарету, оценивая вкус табака. Он сильно отличался от того, что дарили отечественные дешевые сиги без фильтра, потому казались непривычно легкими. Над словами подсевшего брюнет думал недолго: гитариста в их группе и правда не хватало. Предыдущий участник ушел из "Демократии" не так давно, из-за чего фронтмен был вынужден брать на себя роль не только вокалиста, но и соло-гитариста, поэтому причин отказываться от предложения не было. Он переглянулся с рыжим и Мальвиной. Те, кажется, были не против. – Че играть умеешь? – поинтересовался вокалист. – Кстати, гитара хорошая, - как бы между прочим бросил тот, указав двумя пальцами, которыми парень зажимал сигарету, на инструмент Вадима. – Что угодно. Я за любой кипиш. Чувствую, что вы тоже, поэтому и подошёл, – сказал Вадим. Он не стал отвечать на комментарий по поводу своей гитары, но вежливо улыбнулся. – Что скажете? – Если сможешь нормально играть, без проблем. Только платить не сможем, мы за идею, – солист перебил вкус сигарет коньяком. – Отсутствие денег — это временно. С гитаристом дело пойдет в гору, - пообещал Вадим. Он с усмешкой смотрел на уставшего после выступления солиста. Рыжий по правую сторону от Вада оказался куда общительнее. – Как зовут? Сколько играешь, че слушаешь? – накинулся с вопросами басист. – Вадим, можно просто Вад, – представился он, с удивлением отмечая женоподобность общительного. – Играю около восьми лет, слушаю в основном зарубежный рок. Что насчет вас? – Сережа, Серый, Ворона, как угодно, я тоже, кстати, только забугорный слушаю, – рыжий пожал Вадиму руку, кивнув себе за спину. – Эт Шурик, местная Мальвина, он меломан, а это, – Сережа кивнул в сторону солиста. – Олег, но мы его Волком зовем. Топит за отечественный рок. Развивать хочет. – Я и зарубежные группы слушаю вообще-то, – глухо возразил Олег. – Так что не пизди, что только отечественный. – Почему такие прозвища? Ну, с Мальвиной понятно, – улыбка появилась на лице Вадима. Он заранее знал, какой псевдоним возьмёт для себя. – У Олега от фамилии, а у меня домашняя ворона… Спас птенцом, – зачем-то пояснил Разумовский.       Шурик отошел к бару, чтобы взять еще алкоголя, а Олег внимательно изучал подсевшего. При сохранении вежливости в общении и внешнего расположения к беседе его улыбка выглядела почти нахальной. Еще не сыграв ни одной ноты, еще даже толком не рассказав о себе, он всем своим видом показывал, что уверен в своих силах — и это подкупало. Стандартностью и традиционностью от него и не пахло, несколько суровая внешность Вадима будто обязывала его устраивать беспорядки и сеять хаос, в том числе и в музыке. Не всегда дезорганизация идет на пользу, но Олег был заинтересован в том, какой вклад внесет в развитие группы такой загадочный и неоднозначный тип, как Вад. Возможно, "Демократии" не хватало именно смелости, некоторой степени наглости.       Вадим не мог не чувствовать на себе внимательный взгляд карих глаз, поэтому и пялился на фронтмена в ответ, не переставая слабо усмехаться. Олег, ожидаемо пересекшись взглядом с Вадимом, первое время выдерживал зрительный контакт, но нарушил его, дотянулся до пепельницы и затушил сигарету. – Буду Драконом, – пожал плечами Вадим. - Из-за татуировки. – Че за татуха? – поинтересовался Сережа. – На груди. Волк и дракон. Волк уже занят, остаётся дракон, верно? – усмехнулся Вад. Он посмотрел в сторону бара, подумывая, хочет ли выпить чего-нибудь вроде коньяка или хватит и пива. В итоге остановился на втором варианте и махнул рукой официантке, чтобы сделать свой заказ. – Интересный набор… существ, – Сережа, как оказалось, дымил, как паровоз, потому что после первой сигареты сразу же взял вторую. Вадим комментарий Серого проигнорировал, продолжая концентрироваться исключительно на вокалисте. – Ты Олег Волков, да? – Вадим постарался вспомнить, слышал ли он это имя раньше хотя бы в рокерских кругах. Но ни один человек с похожим именем на ум не приходил. – Да, - мужчина расслабленно сидел на стуле, теперь вместо сигареты потягивая коньяк. – Дракон… Неплохо. Не выбивается, – запоздало оценил он. – У нас только Мальвина выбивается, потому что не животное, – сказал Вадим, наотмашь поблагодарив официантку за пиво и подняв бокал пенного за знакомство. Парни чокнулись стаканами с ним. – А как вы все связаны с демократией? – Серега у нас за свободу человека, вот и предложил. Честно говоря, других вариантов у нас не было, поэтому решили оставить "Демократию", – ответил уже Олег, выразительно смотря на Сережу, намекая ему тем самым не заводить трехчасовую лекцию о том, почему "Демократия" — это лучшее название. – Потом решили, что название реально неплохое, так и оставили. – Сейчас это название звучит... – Вадим с усмешкой покачал головой. – Интересно, конечно, но... – До распада в нем что-то было, – возразил Олег, хоть он и сам уже не сильно верил в то, что говорил. – Да и сейчас в нем что-то есть! Охуенное название, че ты выебываешься, – рыжий театрально всплеснул руками. – Серый, иди погуляй, – Олег махнул рукой куда-то себе за спину.       Сережа, кажется, прекрасно мог бы быть актером, потому что то, с какой артистистичностью он резко вдохнул, поднялся на ноги и захватил стакан с алкоголем, заслуживало оваций. Он надулся, кажется, но при посторонних возмущаться не стал. Вадим проводил взглядом Сережу, а потом упёрся локтем в стол и наклонился к Олегу, чтобы можно было говорить вполголоса, а не перекрикивать новую группу на сцене. – О чем обычно поёте? Открыты для экспериментов со звуком? – Тематики как таковой нет. Мы существуем не так долго, чтобы иметь какую-то… базу. Пока что просто экспериментируем со всем, чем можно: тексты, звук… – Олегу тоже пришлось придвинуться к Вадиму, слегка наклоняясь. Он задержал дым во рту, чтобы не выдыхать на Дракона. – Отлично. У меня есть много идей. Вы где репетируете? – В гараже у Мальвины. Его отец "жигуль" продал, вот и пустует. Там его установка стояла хер знает сколько, вот мы и за неимением другого места репаем там. – Далеко отсюда? Если свободны, я хоть сейчас готов показаться. – У Серого есть машина, доедем быстро, – ответил Олег. – Машина у Серого?… Да он себе нашел уже еще одну "машинку", – Шурик подошел к парням, поставив два стакана с виски: один себе, другой Олегу. Мальвина со смешком кивнул в сторону Сережи, который уже оприходовал какую-то девчонку. - Ну и волосы отрастила… Завидую! Мне нравится черный, ну, на волосах. – С этой "бабой" лучше шутки не шутить, – Вадим на слова Шурика едва сдержал смех. Парня с длинными чёрными волосами звали Алтан. Он был братом Юмы, той самой азиатки, и оба играли в "Чёрном клевере", откуда свинтил Вад: Юма солистка, а Алтан — клавишник. Шуре потребовалось некоторое время, чтобы понять, что незнакомка, с которой так любезно общался Сережа, оказалась статным парнем. – А… Это не баба. Ладно, – Шурик приветливо помахал рукой Алтану и сел за стол. – Падаж-жи, вы знакомы? – не понял Мальвина. – В любом случае Серый сам разберется. Он, конечно, любит в самое пекло лезть, но на конфликты с незнакомыми не нарывается.       Олег на слова Шурика ответил усмешкой и легким качанием головы. Сережу он знал еще со школы и его пристрастия к конфликтам тоже, ведь самому Волкову эти разборки приходилось решать. Поэтому сейчас Олег изредка послеживал за рыжей макушкой, чтобы тот не натворил бед. – Ага, – Вадим перевёл взгляд на Олега и, заметив его недоверчивую усмешку, сделал свои выводы. – Конечно разберется. Просто предупредил. – Я, походу, сяду за руль, – протянул Олег, махнув головой в сторону Разумовского, намекая парням на то, что Сережа в своей приятной компании совершенно не задумывается о том, что ему нужно вести машину: Разумовский чуть ли не залпом опустошал стакан с коньяком. – Да ты же… – Шурик щелкнул себя по шее, но Волков выставил перед ним ладонь. Этот жест значил одно: сейчас с Олегом лучше не спорить. – Я трезвее вас двоих, не ссы. Серый сейчас будет не в состоянии.       И действительно, Сережу пришлось буквально вытаскивать из бара. Идти он мог, но вот покидать приятного собеседника явно не хотел. Под недовольные взгляды членов группы обменялся с черноволосым парнем номерами, и, бубня себе под нос, вышел из бара вместе с друзьями. Вождению Олега и свою любимую перекрашенную покоцанную «Ладочку» Сережа доверял, поэтому без вопросов вручил ему ключи от тачки и сел на заднее сидение, чтобы не укачивало. Вадим, хотя и умел водить, да и выпил только пиво, настаивать на услуге "трезвый водитель" не стал. Он сел на переднее сидение рядом с Олегом и, не пристегиваясь, поставил гитару в чехле на пол перед собой. – Далеко ехать? – уточнил он. – Минут двадцать пять, если по правилам, если нет… сэкономим примерно десять минут. А че, сильно торопишься? – Олег завел машину не с первого раза: Волкову пришлось вдавить ключ, продержать его некоторое время, слабо дернуть, а потом резко провернуть, и только тогда "Лада" поддалась. Волков не раз говорил Сереже, что нужно бы отвезти её в мастерскую, чтобы её осмотрели, но рыжий только возмущался, что его любимую машину прозвали оскорбительным словом "рухлядь". – Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Ебашь, – улыбнулся Вадим, расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Вам сколько лет-то всем, кстати? – Мы все почти ровесники, – Олег вдарил по газам, как только они выехали из переулка. Из магнитолы полился тяжелый русский рок, и Волков предусмотрительно сделал звук тише, чтобы вести диалог. – По двадцать шесть. Шурик чуть младше, ему еще двадцать пять. Через месяц сравняемся.       Вадим решил, что это судьба. Он со своими двадцатью шестью и волком с драконом на груди просто обязан был попасть к "демократам". Только название бы сменить.