Катастрофа

      Гараж у Шурика ничем не отличался от тех, что стояли рядом. Чаще всего гаражи использовали не для стоянки машин — в них хранили и старый хлам, который в квартире был не нужен, но выкинуть было жалко, и банки с закрутками, и сезонную одежду. В случае шуриковской семьи гараж использовался для дедовских бутылок с ягодными настойками и для барабанной установки Мальвины. Там же "Демократия" репетировала свои песни. Устроить базу в таком месте получилось спонтанно: совсем недавно только-только сформировавшаяся группа бродила по городу в поисках подходящего места для репетиций.       Шурик гараж своей семьи сперва даже не рассматривал как вариант. Ранее Мальвина встречался с непониманием своего хобби со стороны родных — в музыке родители не видели будущего для сына, потому что считали, что творчество не может обеспечить ему стабильный заработок. Шуре пришлось пойти против семьи, устраивать взбучки, в подростковом возрасте как только не бунтовать. С шуриковской игрой на барабанах почти смирились только тогда, когда Шурик на установку заработал собственным трудом, но даже повзрослевшему, самостоятельному сыну родители продолжали время от времени намекать, что музыка — это не его. Единственным человеком, который поддержал Шурика, оказался его дед, который, собственно, и оставил гараж внуку. Случилось это после долгого разговора о том, что сейчас Шура состоит в группе, у которой есть огромный потенциал, а соответственно совершенно скоро в семью начнут капать деньги. После того, как Шурик перевез свои барабаны в просторный гараж, "Демократия", наконец, получила долгожданную репетиционную базу.       Вадим зашел внутрь последним и, закрыв за собой дверь, огляделся: гараж был небольшим, но при этом достаточно вместительным из-за большого количества шкафов, комодов, ящиков, полок, стоящих вдоль стен. На полу лежал бабушкин ковер с типичным красно-черным узором, на нем стоял старенький диван с тусклой обивкой, порванной в нескольких местах, а в дальнем углу стояло добро Шурика — его драгоценные барабаны. На многочисленные ряды настоек сомнительного вида не обратить внимание было сложно, но попробовать их Дракон намеревался чуть позже. Сейчас нужно было показать себя. — Пожелания? Или просто выебнуться? — Вад расчехлил свою гитару, перекинул ее ремешок через голову и стал искать взглядом комбик. Подключить провод помог Олег. — Покажи, что ты можешь, пожеланий нет. Мне нужен твой максимум, — Олег сел на подлокотник дивана, скрестив руки на груди. Хотя особых надежд насчет Вадима в душе не теплилось, его уверенность подкупала. Была в нем неискоренимая харизма, такая мощная энергетика, которая не позволяла сомневаться в том, что жару Вад задать может. — Без проблем, — Вадим настроил гитару почти правильно. Почти для того, чтобы звук был отличающимся от рядовой гитары. Звук был громким, мощным, чуть неряшливым, но это только придавало музыке "хардкорности". Олегу казалось, что Вадим ни капли не напрягается, когда перебирает струны, слайдит пальцами по ладам. Добиться такого хаотичного, бунтарского звучания мог не каждый музыкант. Вадим своей игрой чем-то очень походил на Сергея Маврина— любимого гитариста Волкова — но Дракону, несомненно, еще было чему поучиться.       Олег стал понимать, что Вадим им необходим. В голове сразу же выстрелило: соло-гитарист. Почему-то Волков уже перестал видеть "Демократию" без Дракона, в голове гитарные партии уже существующих песен перестраивались на новый лад, со второй, сильной гитарой. Волк был уверен — "демократы" получат своего Дэвида Гилмора. — Если на оклад не претендуешь, милости просим, — заключил Олег, одарив Вада легкой улыбкой. Теперь Волкову было понятно, что он не зря дал шанс незнакомцу из бара. Чутье снова не подвело. — Буду претендовать, когда появится первая прибыль, — в голосе Вадима не было ни тени сомнения. Дракон был уверен в том, что заработок не заставит себя долго ждать. Он с самодовольной улыбкой смотрел на Олега, понимая, что теперь ему открылась прямая дорога к большой сцене. Главное, чтобы Волче сдержал свое слово о готовности экспериментировать и дальше. — Напой что-нибудь свое.       Олег кивнул и перед тем, как затянуть текст последней написанной песни, откашлялся. Голос Волкова и без того был хриплым, прокуренным, но обладал необходимой солисту бархатистостью. Для текста полноценного инструментала еще не было, Волк только лишь накидывал примерное звучание на акустической гитаре, поэтому и принял решение исполнить именно её, — благодаря акустике песня выходила очень уж минорной, почти что тоскливой. Олег, при всей своей любви к печальным настроениям в музыке, в своей группе такое звучание старался минимизировать, потому что в первую очередь "демократы" были рок-группой с песнями о рвении в жизни, о желании изменить мир и о том, какой жестокой бывает реальность.

"Сожжены мосты, течёт история вперёд

Безвестность пугает, но время идёт"

      Как только Олег вступил, Вадим провел пальцами по струнам с зажатым аккордом, который вторил партии вокалиста. Сначала только пытался угадать мелодию, не спеша вытворять фокусы с гитарой. Он поелозил пальцем по ладу, резко отрывая его от грифа и смотря на Волкова. Петь, когда кто-то другой думает над гитарной партией, проще, поэтому Олег мог полностью посвятить себя вокалу, думать только о том, где вытянуть ноту, а где затухнуть. Но все же не обращать внимание на то, что делал Дракон, было невозможно. Олег получил новое дыхание для песни, и это было именно то, что было ему необходимо. Он активно закивал, показывая большой палец. Оттолкнувшись от подлокотника, он встал на ноги и подошел к Вадиму, чтобы лучше слышать его игру. — Продолжай петь, — попросил Вад, медленно приближаясь к мужчине под музыку, которую сам же и создавал. Он остановился буквально в шаге. — Только серьёзно, как на концерте.

"Как мы дошли до этого? Как сбились мы с пути? Нам обещали рай, но мы все так же взаперти"

      Вадим мысленно отсчитал до четырех и ударил по струнам смелее. Теперь он знал, какой сейчас должна быть музыка — текст обязывал к вызову против системы, и аккомпанемент должен был соответствовать выбранной теме. Дракон вступил с новым порывом эмоций, отрываясь на проигрыше. Вадим начал активно трясти головой, обходя Олега кругом. Во время куплета он расслабился, но к припеву готовился рвать душу, используя струны. Вадим был очень артистичным, с этим было сложно поспорить. Можно было запросто представить, как он может заигрывать с аудиторией. Со стоящим рядом Олегом он представлял, как замечательно они будут смотреться перед визжащей толпой. Весьма органично, но для полноты картины Дракону не хватало, чтобы Олег принимал участие в его сценке с выступлением: — Ну ты ж не стой на месте, заводи толпу. Ты же фронтмен! — улыбнулся Вадим, покачиваясь и делая несколько шагов назад, зазывая Олега к себе. Волков на репетициях с "Демократией" не уделял должного внимания тому, как ему нужно вести себя на сцене, он фокусировался только на звучании, поэтому актерская игра для него была в новинку. Но, к счастью, проблем с воображением вокалист не имел. Он взял с барабанной установки свой микрофон и подключил провод, чтобы на припеве вложиться по полной.

"Уходят эпохи, уходят цари Одни только люди остаются людьми Бросаются в пекло, борясь за свободу Вцепляясь зубами в надежду и волю"

      Баритон Волкова с хрипотцой сорвался на крик. Он приблизился к Вадиму, повернулся к нему спиной, слегка наклоняясь и соприкасаясь с ним лопатками, поддерживая зрительный контакт. Вадим с радостью отыгрывал с Олегом их сценку с воображаемым концертом, вел себя так, будто они знали друг друга уже много лет. Дракон живо представлял, как эффектно они выглядят со стороны, как толпа ревет и аплодирует, видя на сцене новых звезд рок-индустрии. Публика будет завороженно подпевать текстам, которые выучит наизусть, концертные залы будут переполнены, запоминающиеся мотивы песен будут прокручиваться в голове днями напролет долгое время после выступлений. У ребят было большое будущее, Дракон знал это наверняка. — Хорош, — негромко похвалил Вад, с широкой улыбкой оглядываясь на Волкова. При внимательном изучении Олега с головы до ног Вадим понял, что Волков и правда хорошо подходил на роль фронтмена, он обладал всеми необходимыми качествами: внешними данными, уверенностью, умением преподносить себя, хорошо поставленным голосом. — То, что надо. Только я бы поправил пару моментов, — Олегу снова пришлось зайти Вадиму за спину, только теперь он дышал тому прямо в плечо. — Смотри…       Олег поставил пальцы на чужой гриф гитары в предыдущий аккорд и выжидающе посмотрел на Вада. Когда Вадим ударил по струнам, наигрывая уже сочиненный риф, Волков демонстративно заглушил дребезжание струн. Ваду пришлось подстроиться — он сильнее дернул струны прямо около звукоснимателя. Гитара взревела, завыла, но так и не смогла быть громче голоса вокалиста. — Понял, — кивнул Вадим, смотря на руку Олега. Невзначай отметил про себя, что кисти у Волкова красивые. Мозолистые смуглые пальцы обхватывали гриф гитары, уверенно двигались по нему, и Дракона, откровенно говоря, этот вид впечатлял. — Легко. Слушай, а ты не думал название группы изменить? — Думал, конечно. Сейчас это название не несет в себе того, что было раньше, - пожал плечами Олег. — А что, есть предложения? Мне все свои варианты не нравятся, а парням… Их и так все устраивает.       Сережа, до этого момента вяло наблюдавший за репетицией Олега и Вадима, на обсуждении нового названия протер глаза и оживился. Рыжий дорожил названием "Демократия", если бы он был трезвым, он бы наверняка возмутился, но сейчас сил встревать в диалог не было, да и спящий на плече Шурик бодрости не добавлял. — Что-то более броское, вызывающее. можно даже тупое, но чтобы запоминалось. "Демократия" запоминается, конечно, но просто потому, что звучит смешно. Непонятно, какие идеи вы несете, как это все связано с политическими системами, - поделился Вадим. - Вряд ли вам хочется вызывать у слушателей снисходительную улыбку. — Пожалуй, — усмехнулся Олег. — Но я не знаю, какое название дать. как будто все не подходит. Можно решить проще: первое пришедшее тебе в голову слово. Так и назовем.       И первое слово, которое пришло Вадиму на ум, полностью и целиком описывали и его состояние, и его взгляды на происходящее вокруг, и отношение к названию "Демократия", и... будто несло свой страшный рок. Смутно Дракон понимал, что как корабль назовёшь, так он и поплывет, но это слово клином вбилось в голову Вада, и ничего с собой он поделать не мог. — Катастрофа. — Ка-тас-тро-фа, — Олег произнес слово медленно, смакуя его. Уговор был уговором. — Пусть будет "Катастрофа". — Катастрофа — это неизбежное, сокрушительное, монументальное. То, что перевернёт твою жизнь с ног на голову. Мы создадим музыку, которая будет такой же... Сногсшибательной, как катастрофа. Катаклизм. Неожиданный и беспощадный. И вместе с тем мы будем символом этого времени, которое иначе как катастрофой не назвать.       Сережа медленно поднял брови и многозначительно вздохнул, вытягиваясь на диване. Он лениво пихнул Мальвину в плечо, и тот сонно кивнул. Похоже, это было молчаливое согласие. — Согласен с тобой. Тогда… — Олег протянул Вадиму кулак, и Вадим отбил его. — Ебашим во имя катастрофы.       Ебашить во имя "Катастрофы" Олег и Вадим начали через неделю тет-а-тет в небольшой комнатке коммуналки. Все за её пределами выглядело откровенно плохо, зато внутри было уютно. Олег хорошо постарался над атмосферой: акустические панели были прикрыты плакатами разных групп. За кроватью стоял ящик с невообразимым количеством пластинок. И — гордость — на столе разместился проигрыватель. Вадим бывал в разных местах, коммуналкой его было не удивить. Он никак не реагировал ни на запах перегара и сырости из соседних комнат, ни на паутину в углу, ни на орущего ребенка. Зато уют в комнате Олега он оценил — чтобы создать приятного вида помещение в коммунальной квартире, нужно было постараться. Вместо кровати в комнате Волкова стоял диван, который, о чудо, умел разбираться. Иметь диван на два спальных места было куда удобнее, чем ютиться на одноместной койке. — Короче, у меня есть наметки по тексту, — Олег вручил Вадиму тетрадь. — Последние три страницы. Парням я еще не показывал, так что… Это даже песней не назвать. Посмотри, если есть, что добавить, скажи.       Вадим на уставших ногах отошел к дивану и плюхнулся на место под включенным торшером с тетрадью Волкова. Зажмурившись, он потёр глаза, а потом приступил к чтению вслух и с выражением. Очень быстро он начал придумывать свой мотив для песни, мыча себе под нос. Олег сел на стул за своим рабочим столом, выжидающе смотря на Вадима. Прослушивание собственных текстов от кого-то еще, особенно не под музыку, вызвало двоякие ощущения. Олегу начали резать слух его же строчки, он бы переписал каждую из них или, по крайней мере, какие-то слова поменял местами. — Почему именно такая тематика? Кто-то разбил сердце? — не выдержав напор собственного любопытства, поинтересовался Вад. — Нет. Само пришло в голову. Да и вряд ли бы я писал про разбитое сердце, — рассмеялся Олег и покачал головой. — Нормально? — Да, у тебя тексты хорошо звучат. Вкусно, — усмехнулся Вадим, перелистывая страницы. — Разбитое сердце, кстати, популярная тема, людям нравится ассоциировать себя с песнями. — Спасибо, стараюсь. Я всю жизнь думал, что поэт из меня так себе. Потом увлекло. Слава богу, на самом деле, пришлось бы искать кого-нибудь, кто тексты пишет. Избавились от лишней мороки, — Олег откинулся на спинку стула. — Только мне сердце никогда не разбивали, я же тебе говорю. — Что, только ты разбивал? — Вадим расположил свою руку вдоль спинки дивана. Не унимался с расспросами, пока появилась такая возможность. — Не повезло же девушкам... — Бывало, — признался Олег с усмешкой. — Я полностью в работе был, потом группа… Короче, не до девушек было. — И как бывало? Где-то в школе? Или в универе? Может, в армии?.. — хохотнул Вадим. — В школе и после армии. Универ я не закончил, ушел после первого курса. Специальность не моя. А так… Я много, с кем общался раньше, но близких друзей не было. Только Серый. В любой компании была хоть одна девчонка, которая признавалась. Я просто говорил, что меня отношения не интересуют, а потом оказывался врагом народа. — Так тебя не интересуют отношения? Вот ты какой, — Вадим присвистнул. — Сердцеед... И много таких было? — Говорю же, я с головой в работе. А так, я не знаю, не считал. Стараюсь не зацикливаться на этих моментах. — У тебя вообще была девушка? — Серьезных отношений не было. Так, интрижки на несколько месяцев. А у тебя есть кто? На будущие концерты проходку надо делать? — посмеялся Олег. — Я свободен, словно птица в небесах, - пожал плечами Вад. - Когда надо, нахожу "собеседника" на вечер. — Че так? Тоже не интересует? — "Не зацикливаюсь", — ответил его же словами Вад. - Не думаю, что создан для отношений. — Был печальный опыт? — С чего бы? Все прекрасно. Про предательства пока не пою. — Ну, ты же сделал такой вывод, основывался, наверное, на чем-то. — Я не романтик, вот и все. — Не во всех отношениях обязательна романтика. Просто надо найти такую, кого она тоже не интересует, — пожал плечами Олег. — Тебя ж не интересует романтика? Так давай мы с тобой будем парой, вместе напишем сто песен не-о-любви, будем слушать "Айрон Мэйден", ходить на концерты. Потом станем известными, улетим за границу, где все можно, я буду тебя поебывать... — Не, друг, без «пары» и «поебывать». Избавь, — Олег нахмурился и покачал головой. Такие намеки ему не нравились. Он не мог представить, что кто-то мужского пола может взаимодействовать с ним в подобном ключе. — Да расслабься, шутка же, — Вадим выглядел спокойным. Его, в отличие от Олега, явно не волновала эта тема. Олег неопределенно повел плечом, пересел на диван к Вадиму и взял свою тетрадь. Он прихватил с рабочего стола карандаш и начал что-то перечеркивать в тексте. — Мне не нравится квадратная рифма. Никак не могу от нее избавиться. Но на музыку ложится хорошо. В голову больше ничего не приходит, — Олег говорил чуть тише, почти бубнил себе под нос. — Даже здесь! — Олег поджал ноги к груди, вжимаясь в спинку дивана. — И я не знаю, что из этого можно выпускать. Нужно думать над дебютным альбомом. Отобрать песни. Полный пиздец… Работы выше головы, а ты про девушек спрашиваешь…       Вадим, как и всегда, предложил свои варианты исправления ситуации, выделил слабые моменты и лучшие песни из предложенных, даже дал названия тем, что отобрал: "Без сожалений", "Пути господни" и "Хуй знает, почему ты решил сделать именно так, но звучит круто, я уже придумал гитару". Дракон был удивительно продуктивным человеком при всей своей внешней флегматичности. — Ты слишком критичен к себе. Все хорошо звучит, — сказал он, перечитывая текст песни. — Нужно, чтобы альбом выстрелил. Для этого нужно сделать так, чтобы звучание было охуенным, тексты охуенными… Не знаю. Нужно делать то, чего еще не было. Все ниши заняты. Слишком много конкурентов, — Олег, исправляя слабые моменты текстов, на которые ранее указал Вадим, занимался рассуждениями в пустоту, хотя понимал, что тот его слушает. — Как бы сделать лучше… А что, если… Нам нужен более глубокий звук. Две гитарные партии, басовая и ударные. Можно за это взяться. Допустим, у «Арии» дебютник не ориентировался на тематику, они делали упор на звучание и, как видишь, альбом взлетел! Потому что раньше такого не было. Если мы все-таки не придем к заключению по общей картине альбома, то мы можем работать над инструменталом. Еще нужно название броское, но нам хотя бы сначала заняться эмблемой, — Олег не останавливал свой поток мыслей. — Еще бы я добавил клавишные, накинул эффектов. Но это уже будет спизженной идеей. Когда-нибудь потом. Хочется всего и сразу, но нужно пока остановиться на одном. Что сейчас еще людей цепляет? Свобода, мир во всем мире, политика, любовь, люди любят чувствовать себя героями. Но в фолк-метал я не хочу лезть. — Не все ниши заняты, — возразил Вад, когда Олег закончил рассуждать. — Векштейн тоже думал, что ничего нового уже не создать. И, как видишь, охуительно ошибся. Если достаточно долго думать, получится ни на что не похожий хит. Клавишные, кстати, тоже отличная идея, но вторичная. У нас по плану... — он начал лениво загибать пальцы. — Внешний вид, эмблема, как ты сказал, для большей узнаваемости, плакаты с нашими лицами, отбор песен, запись на студии, на которую, кстати, нужны деньги. А для этого нужно выступать по городу и искать свою аудиторию. Потом продвигаем альбом, потом жизнь в шоколаде. Дальше повторять с пункта про отбор песен, пока не надоест.       Вадима тянуло на эпатаж. Он представлял яркие костюмы, женские каблуки и юбки на мускулистых мужиках, сочетание несочетаемого. Например, играть дэт-метал, пока на толпу валятся блёстки и розовые конфетти. Хотелось быть ярким пятном в индустрии, делать то, что боялись другие, что посчитают сумасшествием, но все равно будут следить — такова натура человека, всем интересны диссонансы. Но что-то подсказывало Дракону, что с жести начинать нельзя. Нужно подготовить почву. — Мне нравятся прикиды чуваков из глэм-рока. Я бы позаимствовал у них элементы имиджа. Кожа, шипы, цвет, — закинув руки за голову, Вадим посмотрел на Олега. — Судя по твоей одежде, ты цвета не особо чаешь, поэтому можно остановиться на красном и чёрном. Это классика. Плюсом ко всему добавит узнаваемости.       Так и решили. Пришлось по знакомству немного потратиться на ателье, чтобы сшить одежду: Олег ограничился штанами, половина которых была кожаной, чтобы сочеталось с курткой Вадима. Сережа, как любитель пощеголять на сцене с голым животом, соорудил для себя базовый, но очень броский внешний вид: вырвиглазный красный топ (обрезанная майка) и кожанка, самая обычная. Шурику сперва вообще идея с красным не понравилась, мол, с его синими волосами выглядит не очень. Потом смирился, но на правах барабанщика уменьшил количество цвета в своем образе. На термотрансфер решили не тратиться: взяли обычные краски, расписывать одежду планировали самостоятельно. Из всей "Катастрофы" адекватно рисовать могли только Сережа и, как оказалось, Вадим — но на уровне карикатур. Они и отвечали за народную роспись под хохлому. — О, а че, если в лого не птицу, а череп птицы? Как маска у докторов в чуму. Ну, все поняли символизм, да? По-моему заебись, — внезапно предложил Сережа, когда происходил мозговой штурм насчет эмблемы. — Да, заебись, рисуй, — согласился Волков. Сережа старательно выводил череп птицы на своей футболке. Вокруг него столпились остальные участники "Катастрофы", оценивающим взглядом наблюдая за тем, что получалось. — Охуенно! Мне нравится! — рыжий довольно заулыбался. — Гениальная идея. — Во, заебись! — Вадим перегнулся через плечо Олега, чтобы полюбоваться творением рыжего.       Тогда они сидели с настойкой, пили из одной бутылки, поэтому творческий процесс шел веселее. Громко смеясь и рассказывая какие-то безумные истории из жизни, они вместе придумывали, как будут выглядеть. Шурик с Сережей успели друг друга измазать краской, пока спорили, кто на самом деле предложил в один из вечеров спереть дорожный знак, который теперь висел на стене в гараже. Такой творческий вечер нравился всем. Парни чувствовали себя по-ребячески счастливыми, когда поняли, что могут делать с одеждой, что хотят. И это будет называться не прочей имущества, а искусством! Вадима было не остановить. Он уже пользовался голыми руками, оставляя "кровавые" отпечатки ладоней на своей кожанке и оставляя вызывающие нецензурные надписи. — Реально круто выглядит! Я бы и в жизни так ходил, — сказал Шурик. — Капец... Ты вот в универе рисовал, я ещё тогда сказал, что ты можешь на этом зарабатывать! — подпихивая рыжего в плечо, добавил он. — Так и ходи, рекламируй группу, — посмеялся Олег. — Всем говори, что ты создал, больше интереса появится. Может, девушку найдешь. — Да Олег! — Шурик шутливо насупился. — Ровесницы не интересуют! — Так и постарше найдешь… — протянул Волков, на спине своей кожанки вырисовывая эмблему группы. — А вот это уже другой разговор! — Мальвина рассмеялся. — Вот увидите, найду себе взрослую богатую женщину! — Я в тебе не сомневаюсь! — Сережа шутливо оставил отпечаток ладони на футболке Шурика, в которую он был одет. — Да блять, Серый! Заебал! Еще раз… Спасайся, нахуй! — Шурик угрожающе показал вымазанные краской руки. — Догоняй! Я быстрее бегаю! — Сережа оставил еще один отпечаток и вскочил с пола и вылетел из гаража, Шурик рванул следом. — Почти тридцатник, а как дети… — Олег покачал головой, вставая на ноги и выглядывая из гаража. — Да, как дети… — Вадим, который с весёлой улыбкой вымазывал руку в красную краску, взял Олега за бедро, обтянутое кожаными "сценическими" штанами. Олег вздрогнул, не ожидая прикосновения и обернулся на Вадима. — Вадик, — Волков закатил глаза. — Там другая композиция должна быть! — Он, игнорируя вопли на улице, закрыл дверь гаража и сел на свое место, взял кисть и аккуратно продолжил выводить название на кожанке, после чего зажал кисточку в зубах и продолжил уже руками. — Щас будет новая, — Вадим оставил ещё один отпечаток на колене Олега, посмеиваясь. — Даже когда я сдохну, сможешь меня потрогать. — Я не буду тебе угрожать, как Шурик, — хмыкнул Олег, выпрямляя ногу и осматривая получившуюся «картину». — Ладно… С этим можно работать. — Да-да. Последний штрих, — Дракон поднял Олега с колен и шлепнул его раскрашенной ладонью по заднице. — Во, теперь красота! — Вот теперь буду… — вздох Волкова звучал почти что раздраженно. Он не пощадил повседневную кожаную куртку Вадима, оставляя красный отпечаток на рукаве. — Теперь будешь ходить так. Тоже будешь рекламировать! — Не, ну красиво. Парные шмотки. На ещё, — Вадим совсем не расстроился. Он рассмеялся, смотря на отпечаток на своей руке. Вад коснулся ляжки Олега. — Давай уже всю ногу тогда, че уж теперь… — Олег посмотрел на отпечатки ладоней на штанине. Терять уже было нечего. — Либо встань, либо ляг, а то криво будет, — Олег лег на пол, положив руки на грудь. Одну ногу он согнул в колене, другую вытянул для удобства Дракона. Вадим обновил краску на руке и начал любовно оставлять отпечатки один за другим, начиная с лодыжки. То, что делал Вадим, Волков не контролировал. Изучал потолок, слегка покачивая согнутой ногой в такт играющей на фоне музыки. — Ну че получается? — Охуительно получается, мне нравится, — Вадим уже дошёл до колена и переместился, усаживаясь между ног раздвинутых Волкова. Неприличные мысли возникали сами по себе, в фоновом режиме и с подтекстом "забавно сидим". — Мне ногу согнуть или так нормально? — спросил Волков, как будто эта поза не вызывала у него никаких вопросов. — Круче, — Вадим закинул ногу Олега себе на плечо и оставил уже более пикантный отпечаток на задней части бедра.       Олег посмотрел на Вадима снизу вверх. Привстал на локти, чтобы отслеживать результат и чтобы, в случае чего, остановить.       Прикосновение к бедру заставило ногу непроизвольно слабо дернуться. Олег подавил желание сглотнуть, поэтому просто слегка напряг ногу, вытянув её, осматривая получающуюся «картину». Он не мог сказать, что прикосновения Вадима вызывали в нем какие-то бурные эмоции, вся эта интересная ситуация была успешно сведена к приятельской шутке. Главное, что отпечатки ладоней вдоль всей ноги выглядели симпатично. — Неплохо. — Вот тебе и дизайн, — Вадим улыбнулся, и последний отпечаток оставил пальцем на носу Олега. — Охуенный дизайн. Так и выступать? — Олег поморщился и вытер краску с носа. Красное пятно на лице выглядело так, будто он растер кровь. — Именно, — Вад отполз на свое место и лёг на живот, чтобы дорисовать птичий череп на футболке Шурика. — Мне нравится. Ярко и узнаваемо. — Только есть проблема… — протянул Олег, полусгибая вторую ногу, на которой были отпечатки. — Пока не высохнет, мне придется лежать, — Волков перевернулся на бок, на сторону, где на штанах не было краски, наблюдая за Вадимом в тишине. Желание порисовать на нем точно так же росло с каждой секундой. Когда краска подсохла, Волков поднялся на ноги и, выпачкав руки в краске, наклонился к Вадиму и оставил два отпечатка на спине. Вадим повернул голову вбок, насколько мог, и хмельно посмеялся. Теперь на него на лопатках были симметричные "крылья" размером с волковскую ладонь. — Не стесняйся, хоть всего пометь. Буду носить с гордостью — меня трогала будущая легенда рока. — Да ну? Даже сохранишь на память? — посмеялся Волков. Он перекинул ноги через бедра Вадима и сел сверху мужчины, но не соприкасаясь с ним покрашенными штанами. Олег набрал краску на руки и оставил еще несколько симметричных отпечатков. — Не то что сохраню, реально буду носить. — Проверю, — Олег старался сделать, в первую очередь, красивую композицию, чтобы куртка действительно была носибельной.       Он касался плеч Вадима, слегка надавливая на них, чтобы отпечатки были четче. После начал вырисовывать на спине надписи — в первую очередь название группы. Касался Волков чуть ли не трепетно, не собираясь перейти черту. Черта эта проходила на краю куртки, после чего уже шли бедра. — Что ты там написал? Ругательства всякие? — Даже такие прикосновения были ценны. Вадим чувствовал, что Олег старался. Вад снова оглянулся назад и, увидев возвышающегося над ним Олега, оскалился. — Могу написать и ругательства. Но вообще-то нет. Потом посмотришь, — Олег провел тыльной стороной ладони вдоль бока Вадима, словно что-то стирал, но на самом деле ему просто захотелось это сделать. — Ты об меня руки вытер? — Вадим поднял брови. — Уверен, что такое впишется? — Дракон дотянулся рукой до бедра Олега и погладил его. — Не, у меня рука чистая, — усмехнулся Олег. — Просто стер лишнее. — А сейчас? По-моему, она в краске, — Вадим погладил ладонь Волкова, поворачивая голову еще сильнее, чтобы видеть лицо Олега. Волков посмотрел на руку Вадима и с легкой ухмылкой испачкал его руку своей, положив её поверх. — Сейчас в краске, — Олег переложил руку на спину Вадима. — Нарисуй мне там что-нибудь, — попросил Вад, радостно улыбаясь и смотря на свою вторую ладонь, которая теперь тоже была в краске. — Птичку там. Взрыв атомной бомбы. — Щас… Подумаю, — Олег посмотрел, где есть свободное место.       Вадим был заинтригован, но не выпытывал у Олега, что он там рисовал. Хотелось посмотреть на готовый дизайн уже потом. Но все равно Дракон старался угадать по движениям рук, что там рисовал Волков. Вместо птичек и взрывов через некоторое время на куртке красовался ярко-красный волк. Олегу пришлось слегка наклониться, чтобы прорисовать детали. — Ой... — Шурик с Сережей вернулись и застыли с раскрытыми ртами и замолчали, приостанавливая беседу о питерской грязи. Что Серый, что Мальвина были измазаны пылью, штаны их были в грязи. — У вас норм все? — Декорирую куртку, — выпрямившись, пояснил Волков. — А вы че, не убили друг друга? — Немного повалялись, — посмеялся Сережа. — Если надо, могу взять реванш. — Идите футболки дорисовывайте… Реванш…       Когда Олег закончил с росписью, Вадим встал и подошёл к небольшому зеркальцу, чтобы узнать, что происходит на спине. Он смотрел на себя, стоя полубоком, и довольно улыбался. Помимо алого волка и названия группы по спине были рассыпаны слова-ассоциации: "беспорядок", "драйв", "дракон", "хаос", "нахуй"... Без зазрения совести Вад мог заявить, что эта кожаная куртка будет любимой вещью в его гардеробе, которая всегда будет напоминать о творческом вечере "Катастрофы" и его маленькой шалости с Олегом.