Catharsis

sundazer — closer

sundazer — silent call

phantogram — when i’m small

san-z — come alive

Мир вокруг оглушает. Дазай снова чувствует эту противную тошноту и муть в голове, будто не вылезал из запоя целый месяц, и морщится, жмуря глаза. Яркое полуденное солнце слепит; хочется прикрыться, спрятаться, лишь бы не мучиться. Звуки возвращаются ударной волной, и в воздухе ощущается запах гари, смешанный с морской солью. Последние события обухом ударяют его по голове, и у Дазая сжимается сердце — снова. Он помнит всё, каждую деталь, каждую секунду. Кровь на его руках. Кровь на бледном лице Чуи. Его бездыханное тело. Его смерть. Он видел его смерть. Дазай никогда не сможет забыть это, не сможет не видеть перед глазами эту картину, словно она выжжена теперь на обратной стороне его век. Он не смог его спасти. Боль тянет и режет так сильно, будто это сам Дазай получил пулю, сотни пуль и ножевых ранений, и никак не может ни умереть, ни избавиться от этой ужасающей боли. Легче не станет. Что-то темное и пугающее, тянущееся тенями из прошлого и окутывающее густым мрачным туманом, вновь просыпается в нём; словно зверь, долго-долго томившийся в глубине души и ожидающий своего часа. Дазай больше не станет это зло сдерживать. Не сможет. — Живой? Он прикрывает глаза ладонью, приподнимаясь на локте. Взгляд выцепляет резинку поверх бинтов — ту самую, принадлежащую Чуе. Ту, которую он рассматривал в мире игр Мисимы и думал, долго-долго, не понимая своих чувств. Теперь… понимает. Теперь поздно. Когда-то давно он стащил эту резинку у Чуи, когда тот вырубился после Порчи, и с тех давних лет проклятая резинка не потерялась ни после его скитаний, ни после переездов, ни после попыток самоубийства. Наверное, это что-то значит в глазах людей, верящих во всякие приметы, судьбу и предназначение. Дазай верит логике — и по его логике что-то не сходится. Йосано подползает ближе, пачкая пылью свою черную юбку, и оглядывает тело коллеги на предмет ранений. — Живой. К сожалению, — бурчит Дазай. Акико кивает, и это ничего не значит. Да, живой. Да, всё в порядке. Наверное. Они оба живы. — Слышишь? Шум города. Даже птицы поют, — невесело усмехается она. — Мы вернулись в реальность. Горелым пахнет всё сильнее — это то, что замечает Дазай первее всех остальных звуков и запахов. Где-то вдалеке шумят машины, за ограждением набережной плещутся волны, а в парке позади них лает чья-то собака и плачет маленький ребенок. Люди — вокруг них снова люди, они разговаривают, погруженные в свои радости и горечи. Морской влажный ветер дует в лицо, путая каштановые кудри Дазая. Он медленно опускает взгляд на собственные ладони, боясь увидеть там кровь — но руки чисты. Он даже одет в ту же одежду, в которой ходит всегда. Они с Йосано остались вдвоем. «Этот мир покинут только двое». Что ж. Так и вышло — просто потрясающе. Оставлять всё как есть Дазай не собирается. О, он найдет Уробороса — Юкио Мисиму — и всю его ублюдскую шайку. Найдет и с упоением будет мстить. Долго. — Дазай… — зовет Йосано, и в её голосе звучит тревога. — Смотри. Он оборачивается, вглядываясь в город, туда, куда направлен взор Акико — и хмурится. Густой столп дыма возвышается над зданиями. А следом — звучит взрыв. И ещё один. — Это агентство! Они думают об одном и том же. Дазай подрывается с места и, хватая Йосано за запястье, бежит в сторону их офиса. Там всё ещё остался Фукудзава, Харуно, может, кто-то ещё из девочек-сотрудниц. Владелец кафе на первом этаже. Может, даже тот самый трехцветный кот. Они все могут быть мертвы, если Йосано не поторопится и не вылечит их способностью. — Какого вообще хрена?! — задыхаясь, восклицает она, даже не надеясь услышать ответ. Дазай не знает. Он, однако, на сто процентов уверен, что этот сюрприз устроил Мисима. Детективы издалека видят фигуру директора возле горящего здания. Оно полыхает, окутанное языками пламени, а в небо поднимается черный дым. — Директор, — выдыхает Дазай. Позади него стоит Харуно, держит на руках кота и едва сдерживает слезы, а в ногах, поджав подпаленный хвост, дрожит Карл. Владелец кафе тоже здесь, чуть поодаль, печально стирает с щеки уголь. Его руки покрыты ожогами, и Акико тут же бросается к мужчине, успев лишь кивнуть Фукудзаве. — Я рад, что вы с Акико-чан целы. Где остальные? Он понятия не имеет, как отвечать на этот вопрос. Вмиг всё его красноречие теряется, словно никогда и не существовало. Дазай глупо открывает рот и закрывает снова, поджимая губы. Говорить правду тяжело, не будучи уверенным в ней. — Я… не знаю, директор. В мире способности все погибли. Долгая история. Возможно, способность работает по-другому, и они всё ещё где-то там, в плену, я пока не выяснил, но обязательно… — Дазай, — строгий голос Директора останавливает Дазая. В его глазах отражается тоска и сожаление; не столько из-за сгоревшего здания агентства, сколько из-за потери всех его сотрудников. Особенно — потери Рампо. Дазай послушно замолкает, кивая больше самому себе. Не сейчас. — Что у вас здесь случилось? — спрашивает, переводя тему. На траур и поиски виновных у них ещё будет время, а сейчас перед детективами пылает другая проблема. Фукудзава хмурится, оборачиваясь на горящее здание. Где-то поодаль уже визжат сирены пожарных машин и карет скорой помощи, людей осматривают, с огнем начинают борьбу профессионалы, и… Дазай просто смотрит туда же. То, чему он посвятил новую главу своей жизни, безнадежно умирает на его глазах. — Кто-то подложил несколько бомб в здание. Никого подозрительного мы не видели, но успели спастись. Никто серьезно не пострадал, к счастью. — Дазай! Кто-то зовет его, и он не успевает ответить директору, оборачиваясь, и видит летящий прямо в его грудь нож. Йосано легко перехватывает его изящным движением руки, и закрывает спиной Осаму. Машинально, зная, что она может вылечить себя от любого ранения, но не Дазая. Тогда они оба видят «отправителя» загадочного кинжала. На противоположной улице от полыхающего Детективного агентства стоит девушка, мягко улыбается и машет рукой. Её длинные черные волосы собраны в два хвоста, руки больше не закрывают перчатки, и весь её образ такой нежный, светлый и легкий, словно не она — Черная Королева. Словно не она — Хираока-сан, младшая сестра Юкио Мисимы. Выглядит она сейчас просто как Мицуко. Хихикает — Дазай видит её улыбку даже издалека — и растворяется в золотых искрах вместе с братом, появившимся на жалкое мгновение. Дазай не глядя выхватывает нож из руки Йосано, и чувствует помимо холодного лезвия какую-то записку на клочке бумаги. — Что она здесь забыла?! — рычит Йосано. — Почему мы не попытались ее поймать? — Бесполезно. Она под защитой Уробороса. Он раскрывает записку, и видит лишь одно предложение, написанное ровным почерком: «Это ещё не конец». Всеобъемлюще. Просто потрясающе, Дазай аплодирует стоя, будто без этого перфоманса он не догадался бы о том, что ничего ещё не закончилось. — Что там? Дазай жмет плечами и передает записку Акико. — Видимо, теперь действия ждут от нас, иначе не стали бы предупреждать. Среди сверкающих сирен пожарных машин останавливается черный, полностью затонированный автомобиль. Пожар всё ещё тушат, и клубы серого густого дыма поднимаются в воздух, закрывая от взора опустошенных детективов яркое июльское солнце. Из машины выходит Сакагучи Анго — в наглаженном костюме, с иголочки, как всегда. В его руках увесистая синяя папка. — Дазай, — кивает он в знак приветствия, останавливаясь рядом. Что-то в его глазах, скрытых стеклами, теплеет и тает от облегчения. Анго уже и не надеялся увидеть старого друга живым. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Ага, — бурчит Дазай, фальшиво улыбаясь. — Что у тебя? Анго протягивает папку. — Всё, что я смог нарыть из архивов про семью Хираока, Судзуки и Ито. Дело ваше. Дазай просто кивает, и вновь переводит взгляд на то место, где исчезла Мицуко. Что-то… не так. Он уверен, что упустил важную деталь. — Я… Слушай, Дазай, если тебе нужна помощь… — Нет. Спасибо, Анго, дальше я сам. Йосано тактично молчит, и, заметив отстраненное выражение лица Дазая, только тихо уводит Сакагучи к директору. Пусть взрослые пиджаки обсуждают свои деловые проблемы, сколько хотят; им с Осаму ещё нужно отомстить Уроборосу. И Акико уверена, что у них всё получится. Она не трогает Дазая, не задает лишних вопросов, не лезет под руку. Знает. Всё видела своими глазами, была там. Знает, видела и понимает. Дазай задумчиво вертит между пальцев нож и думает о том, кто в метании их всегда был профессионалом. Думает о том, чья резинка, потрепанная и пыльная, всё ещё покоится на его запястье. Чуя сказал там, на мосту, что боится — что их время на исходе, что поцелуй этот может стать последним, что не смогут все выбраться из проклятого мира Золотого храма. И был, черт возьми, прав. Дазай так не хотел верить в это, так не должно было случиться, и вот где он теперь. Потерял абсолютно всех, и не мог в это поверить. Неужели так закончится история Детективного агентства и Портовой мафии, двух самых сильных столпов Йокогамы? Вот так просто — все они погибли и исчезли в плену способности какого-то идиота, возомнившего себя вершителем судеб. Дазай помнит глаза Чуи. Помнит его отстраненный взгляд, его непривычную молчаливость в последней игре, запах сигарет от рук. Потускневшие волосы и пелена вместо ярких синих радужек. Он прошел так много, чтобы погибнуть вот так просто. Не в бою, не в дикой схватке со смертью, а сдавшись Уроборосу. По спине пробегает холод. Ацуши, Куникида, Рампо, даже Акутагава, все эти сильные люди — где они сейчас? Дазай не может поверить, нет, просто не может. Они не могли исчезнуть навсегда. Он не хочет хоронить их всех. Он хочет исчезнуть вместо них. Лежать на глубине пары метров в ледяной земле, пожираемый червями, где-то недалеко от могилы Одасаку, в тихом месте на кладбище. Но никто из его коллег и друзей не заслуживает этого — не так рано. «Смотри на меня, Дазай». Каждый раз, когда он моргает, на обратной стороне век отпечатывается кровавая картина. «Никакой ты не человек». О, конечно. Люди живут, любят, умирают. Он — всё ещё здесь, бродит в этом мире, как призрак, а ведь совсем не должен был. То, что он чувствует, то, во что он не верит, то, что так терпко и остро колет в сердце, разрубает на кусочки и впивается до боли в ребра изнутри — совсем не похоже на то, что чувствовал бы «не человек». Может, Чуя был прав; а может лишь успокаивал его. Может, Чуя что-то чувствует к нему, а может нет — и Дазаю не важно уже, на самом деле. Он хочет, чтобы Чуя был здесь, раздражал своим присутствием, ярко ухмылялся, горел своей силой, чувствовал все краски жизни, но только не лежал бессознательно в крови. Неважно, что и как у них было бы дальше; правда, Дазай об этом не задумывался, и всё, что ему нужно — лишь бы он жил. Он хотел бы снова поцеловать его. Снова потеряться в теплоте его объятий. Снова мягко улыбнуться, коснуться щеки, убрать за ухо мешающую прядь волос, и сказать, что это ничего не значит — даже если значит, и много. Сам не знает, что ощущает. Сам не знает, почему так больно и страшно. В глубине души у него уже есть ответы на все вопросы, только… теперь всё бесполезно и бессмысленно. Он, наверное, сошел с ума и попал в худшую вариацию событий, которую могла создать вселенная. Возможно, кто-то забрал ещё один лист из Книги и написал там такой ужас, пожалев одну лишь Йосано и их руководителей. И устроив абсолютный кошмар для Осаму. Мягкое движение у ног отвлекает его. Дазай смотрит вниз, встречая взгляд трехцветного кота — слишком осознанный, слишком настойчивый. Он присаживается на колени и слегка склоняет голову. — Что такое? — бормочет. Разговаривать совсем не хочется: хорошо, что его собеседник всего лишь кот. Рука гладит шерстку на макушке, и кот поднимает голову — тогда Дазай замечает ленточку вокруг его шеи. Флешка. Дазай улыбается. — Вот как… Спасибо, — шутливо будто бы он склоняет голову в поклоне, а кот только моргает в ответ. Что ж, теперь у него на руках была вся информация, которую он только мог получить. Агентство, Правительственный отдел, Портовая мафия… Нужно лишь соединить ниточки запутанной паутины дела между собой. В отблеске красно-синих огней мигалок Осаму молча уходит, ни с кем не прощаясь. Пока за его спиной тлеет офис агентства, а трехцветный кот юркает в закоулок, прячась от всех, пока Сакагучи Анго с Фукудзавой разбираются с полицией, Дазай уходит.

***

Тело двигается автоматически, ведя его по втоптанному на подкорку маршруту. Так Дазай обнаруживает себя на пороге квартиры Чуи, ключей от которой у него нет, но когда они вообще ему были нужны, правда? Внутри тихо. Квартира пустовала две недели, покрылась тонким слоем пыли, а в холодильнике наверняка завелась новая жизнь; Дазай решает туда даже не заглядывать. Окна прикрыты шторами, почти не пропуская яркие лучи солнца внутрь. В гостиной на диване валяется шляпа, которую Чуя бросил туда явно в спешке, и белая помятая рубашка. Две недели назад он шел по территории Порта в самой непримечательной одежде, в которую мог быть одет исполнитель мафии. В коридоре висит плащ, стоит на полке парфюм, который так любит Дазай, но ни за что не признается, и один из ножей. Пальцы Осаму, едва заметно дрожащие, проводят по холодному лезвию — да, идиотская привычка. Острое. Разрезает кожу в мгновение. Он тихо хмыкает и не стирает кровь с пальца. На кухне стоит стол и два стула, какие-то картины украшают пространство — наверняка Ане-сан помогала выбрать, а возле барной стойки царит кофемашина. Дазай решает воспользоваться ею, пока сам Чуя не видит. Кофе, настоящий, не искусственный — пусть и вкус не отличался никак — ему хотелось давно. Жаль, здесь нет Люси. Он включает кофемашину, нажав на кнопку; она гудит, промывается и шумит внутренностями, и замирает с зеленым индикатором. Готова, кажется. Дазай не поймет, как разобраться с этой шайтан-машиной, что-то тычет, бормочет себе под нос — сплясать, что ли, чтобы она даровала ему кофе? Какие танцы с бубном исполнить ради чашечки напитка богов? В конце концов, машинка с грустным кряхтением наливает ему порцию эспрессо. Двойного. Замирает вновь и пищит вдруг от нехватки воды. — Чиби и его идиотские игрушки… — бубнит Дазай. Он в душе не ебет, что этой машине от него надо и куда эту воду залить, поэтому отключает бедную от питания, просто выдрав шнур из розетки. Табло гаснет, и кофемашина помирает в момент, переставая пищать и моргать. Молчит. Дазай поднимает руки, ничего не трогая. Глупо моргает. Не загорелась, и на том спасибо. — Вот вернешься — сам разбирайся со своей шайтан-машиной. И не оставляет даже возможности, даже варианта, что Чуя не вернется. Не верит. Да, Чуя убьет Дазая за это, да, будет ругаться и ворчать, но зато вернется. Говорить вслух ему до ужаса лень. Язык не поворачивается, вообще не хочется ничего — но если говорить вслух, может, глупый Чиби всё же услышит его и прилетит на зов? Осаму тут, между прочим, свои порядки в его доме наводит, потрясающая возможность вернуться и надавать пиздюлей. Или просто покричать. Дазай залпом выпивает кофе и вообще не чувствует вкуса. Ни горечи, ни температуры, абсолютно ничего. Пустота пожирает его изнутри. Дальше, в спальне, всё так же чисто и пусто. Следы жизни Чуи ощущаются в каждой детали; вот кружка от чая на тумбочке, и на ней очень глупая картинка с котом. Вот сборник французской поэзии с закладкой где-то посередине; обложка у томика расписная и позолоченная, наверняка подарок от Верлена. Вот коллекция часов, очков, ремней и прочих дорогих аксессуаров в стеллаже с застекленными дверцами. Дазай хмыкает — как будто он правда носит всё, что здесь лежит. Кровать застелена темно-синим пледом, который тоже вобрал уже в себя пыль за такое количество времени. Дазай плюхается прямо на постель, не церемонясь, и поднимая ворох пыли в воздух; в лучах солнца она витает по комнате, словно пепел. Рабочий ноутбук Чуи он уже позаимствовал из соседней комнаты-кабинета. Не поймет, для чего Чуе вообще нужен собственный кабинет в его доме, если он большую часть времени проводит в офисе мафии. Пароль угадать не сложно. Дазай подключает флешку и открывает файлы, погружаясь в чтение и анализ. Да, Рампо проделал хорошую работу. Папка Анго лежит рядом на покрывале, в которое Дазай спустя полчаса заворачивается, совсем как Катай. Он не следит за временем, не замечает даже, как в комнате становится темно, и солнечные лучи исчезают. Спальню Чуи, в которой даже этот плед пахнет им, накрывает ночь, и лишь синий свет от ноутбука разрезает эту тьму. Выясняется, что Судзуки не просто так нашел именно Мисиму и его сестренку. Довольно давно он работал с их отцом; Адзуса Хираока, профессионал своего дела, юрист со стажем, так же, как и все, был падок на деньги. На их количество. Всех денег мира не заработаешь, говорят, но Судзуки со своей незаконной подпольной стороны приносил другу щедрые подарки за сотрудничество и, так сказать, прикрывание своей задницы. А потом они не сошлись во мнении, видимо, и Адзуса пригрозил сдать Судзуки копам. Или — что ещё хуже — самому Огаю Мори. Судзуки с этим исходом дел не смог смириться, очень обиделся на бывшего друга, брата, делового партнера, и решил припугнуть в ответ. Он якудза, как смеет наглый щенок правительства тявкать на него?! В конце концов, всё снова свелось к деньгам, и после сделки Адзуса написал завещание. Будто знал, что в покое его не оставят; и последними его словами была просьба разделить все деньги и имущество между его двумя детьми. Адзуса долго не раздумывал — он считал, что отдать деньги непутевому сыну, которого давно уже никто ни во что не ставит, гораздо лучше, чем подарить врагу. Теперь разбирайся сам, Юкио, и живи, как знаешь. Завещание не выглядело подозрительным ни капли: все по закону, прилежный отец заботится о будущем своих детей, оставляет наследство на каждого поровну. И никто не знал, ни сами дети, ни бывшая жена, что это самое наследство построено на крови и записано на детей от безысходности. Другого выбора у Адзусы не было. Или был? Он погиб при странных обстоятельствах, и полиция очень скомканно замяла дело, решив не копать дальше. Что-то — или кто-то их припугнул, и Дазаю даже не надо думать дважды, чтобы понять. — Допустим… — бормочет он, постукивая пальцами по разбросанным вокруг листам бумаги. — И Мисима, конечно, ничего не знал. Очень весело. Никто не знал, что произошло с Адзусой на самом деле. Дазай открывает папку, которую передал ему Анго, и вчитывается в отчеты, напечатанные рукой бывшего друга. Цифры по делу уже собрал Рампо — с тем же Анго работая, пока Дазай дрался за жизнь внутри способности. Расследование внутри расследования? Прекрасно, давайте два. Дазай усмехается себе под нос, раскапывая каждую мелочь, что утаилась в отчетах полиции, и в очередной раз мысленно благодарит Рампо за предоставление информации на блюдечке. Ничего не стоит ему теперь разобраться во всей ситуации, и даже не нужно никуда ходить. Ноги затекли, во рту дикий сушняк, но Дазай дает себе ещё час, чтобы добраться до правды — вот потом точно встанет и испоганит кухню Чуи снова, чтобы сделать себе кофе. Разберется с водой как-нибудь. На время он не смотрит. Плевать. Телефон брошенным валяется на тумбочке и иногда загорается от каких-то звонков и сообщений, но и на это плевать. Записка от Черной Королевы выжигает собой карман плаща Дазая, да и на неё, честно говоря, тоже плевать. Разберется и без подсказок и предупреждений. Он находит фотографию Адзусы и Судзуки, пожимающих руки. Видит отчеты о доходах, цифры, цифры, ещё цифры… Не сходится. Отчет о расследовании из полиции, свидетельство о смерти. Причина — несчастный случай, дело закрыто. Похоронен на том же кладбище, что и бабушка Мисимы. Дазай хмурится, заново вчитываясь в отчеты и записки Рампо и Анго. Он уверен на сто процентов, что Адзуса был убит. Кем? Очень просто. Судзуки заказал у порта убийство этого человека, обставив всё как несчастный случай. Дазай знает, Дазай сам делал точно так же, когда работал в мафии. Доказательств у него нет, но есть детали, которые полиция намеренно, видимо, упустила. Нужно будет сходить к Катаю. Кто-то, скорее всего, шестерка, наемник, выследил Адзусу, когда тот ехал на своей машине после работы домой. Навстречу вылетела фура, сумасшедшее столкновение, взрыв, машина Хираоки улетела в кювет, и когда приехала скорая, удалось лишь константировать смерть. Водитель фуры, к слову, остался жив и отделался лишь синяками. Посмотрев записи с дорожных камер, Дазай замечает странность. Фура лишь наехала и задела легковую машину Адзусы, но сама не перевернулась. Остановилась, закрыв от камер обзор на машину с жертвой убийства. В короткий миг мимо пронесся подозрительный автомобиль, полностью затонированный, и секунду спустя легковушка Адзусы взлетела на воздух. Бомба? Пулемет? Может, даже одаренный. Очевидно, что и медиков, и полицейских подкупили. Вяло-лениво они осмотрели место аварии, так же вяло и лениво записали вывод — умер на месте, очень жаль, несчастный случай, мы ничего не смогли сделать. Удобно, конечно. Судзуки, может, и бывший якудза, но Дазай тоже был в мафии — и он был лучшим. И он явно видит все ошибки и несостыковки, которые так легко «спрятали» от обычных людей, но их очень просто увидеть человеку, что сам работал на мафию. Он записывает в отдельный документ свои выводы. Теперь… Сыворотка. Украденные документы. Осаму бормочет вслух, рассказывая будто бы Чуе свои мысли. Встает, наворачивает круги по комнате и думает. Так не хочется, так лень, но он должен. Чуя наверняка уже сорок раз чихнул, где бы он ни был сейчас — пока Дазай тут упоминает его каждые полчаса. Он нервно смеется. Наверное, уже сходит с ума. — Ну ты представь, Чуя, — катается по полу Дазай. — И вот этот идиот подумал, что смог всех обмануть? Серьезно? Он даже не использовал способности эсперов, я уверен. Мозгов у него своих точно не хватает, ха. Какой там клан якудза, он даже на роль шестерки не годится. Изначально Ясухиро Судзуки нашел лаборанта, который создал сыворотку, отменяющую способности. Гениальная разработка, однако, сохранена была в тайне. Судзуки предложил большую сумму денег за неё, и также предложил лаборанту сотрудничество. Дзюндзи Ито, также известный в диалогах создателей игр как Соити, согласился и безупречно сделал свою работу. У него были коллеги-лаборанты, которые помогали, собственно, накачивать сывороткой и транквилизаторами эсперов, на которых проводились испытания, а потом Фудзин — Харуки Мураками — своей способностью подменял воспоминания этим жертвам. Никто ничего не знал. По той же схеме сыворотку ввели самому Дазаю, а потом Уроборос забрал его в виртуальный мир. Судзуки платил кучу денег Соити-лаборанту за эту сыворотку. Зачем она ему нужна? Дазай чешет подбородок. Ради контроля. Ему нужны одаренные и власть над ними. Адзуса не был эспером — а вот его сын да. Так после смерти Адзусы у Судзуки был рычаг воздействия, способ контроля Уробороса. С помощью Мисимы и его способности он хотел выручить ещё больше денег и власти. Вот есть пацан со способностью, есть его сестра, юристка, умница и наследница отца почившего, а вот есть друг этих двоих, который умеет менять воспоминания. О, и сыворотка, конечно. Набор победителя. Все карты в его руках. Уроборос в какой-то момент преломил ход событий, заключив Судзуки в мир Золотого храма — об этом Дазай в моменте не знал, зато узнал теперь, после рассказов Фукудзавы и отчетов Рампо. Интересно — они переигрывают друг друга; у одного сыворотка, у второго способ запереть человека в способности. Знает ли Судзуки, как выбраться из Золотого храма без ведома Мисимы? И есть ли вообще такой способ? Дазаю в голову приходит лишь одна мысль — смерть. Нет, не его смерть, не самоубийство, к счастью, наверное; смерть в способности позволяет «игроку» вернуться в реальность. В таком случае, все его коллеги наверняка должны быть где-то в реальном мире. Живы ли? На примере Королевы Дазай почти уверен в этом. Сомнения только в том, добил ли Мисима их в реальности после возвращения. — Ну конечно… Он замирает, не успевая вдохнуть. Откидывает ноутбук и встает, зарываясь пальцами в сальные спутанные волосы. Ну конечно, блять, они все вернулись в реальность живыми. Как он не понял раньше! — И где вы все сейчас?.. Ему срочно нужен кофе. Очень много. Дазай снова мучает бедную кофемашину, она вопит и бушует, но выдает порцию живительного напитка, за что он даже вслух благодарит капризную мадам. Откуда взялся Дзюндзи Ито — тоже хороший вопрос. Человек без способности, пусть он трижды ученый, просто так без цели для самого себя не стал бы делать сыворотку, работающую даже на Дазае. Отменяющую способность. Даже отменяющую способность отмены способностей, черт бы её побрал — спасибо, что не возникла сингулярность. Он утыкается с головой в записи из архивов, предоставленные Анго. Ито-сан, оказывается, работал какое-то время на правительство, был в Отделе по делам одаренных на должности ученого-разработчика, и специализировался на мерах противодействия опасным эсперам. Что ж, неудивительно, откуда у него столько познаний в этой области. Зачем же он ушел из правительства? Никому не сказал о своей разработке. Хотел продать, наверное, думает Дазай, и выручить побольше денег. Семьи своей у него не было, Ито был тихим, послушным сотрудником, всегда выполнял поручения в срок, ни с кем не конфликтовал. Эдакая серая мышь. — Опять деньги. Как скучно, — бормочет вслух Осаму. Разбираясь в кипе бумаг, Дазай узнает, что Судзуки нашел Дзюндзи Ито довольно давно — здесь показания не сходятся. Получается, он знал лаборанта ещё когда Адзуса был жив. Вероятнее всего, Адзуса тоже знал о существовании сыворотки, эдакого способа отменить дар. Однако ни он, ни его коллеги, ни жена — не были одаренными. О. Ну конечно. Непутевый сын, белая ворона, тайна и позор семьи. Вот чего он хотел добиться. Он искал способ навсегда лишить Юкио Мисиму его дара. Дазай почесывает подбородок. Получается интересная схема. Адзуса и Судзуки сотрудничали, и взамен на юридическое прикрытие Судзуки предложил ему решение его главной проблемы — излечение сына. С помощью сыворотки, созданной Дзюндзи Ито. Тот не собирался продавать права на неё, но мог создать по заказу за огромную кучу денег, и именно это сделал Судзуки: между ними был некий договор, по которому лаборант производил нужное количество вещества, и получал достойную оплату. Пока что-то не случилось между Адзусой и Судзуки, схема работала идеально. Сыворотка оказалась в руках Адзусы, денег своих якудза не получил, и подстроил убийство. Куда дальше делась эта партия сыворотки — Дазай не знает, ниточка здесь обрывается. Возможно, он перевозил её с собой в день аварии, и она сгорела вместе с телом Адзусы. Есть два варианта: либо Мисима наивно верит Судзуки, не зная правды о ещё одном ноже в спину от отца, либо настолько умён, что использует того в своих целях. Мать Юкио, может, ничего и не знала, но могла верить бывшему мужу — если тот сказал, что найдет способ справиться с сыном. Может, и не верила, бросив уже это дело и все надежды на Мисиму, не зря ведь вычеркнула из семьи после. Дазай ставит себе пометку допросить её. Погруженный в кипу бумаг, Осаму даже смеется, представляя лицо Куникиды. Если бы он увидел его сейчас, поглощенного с таким рвением работой, точно упал бы в обморок. Он грустно вздыхает. Куникиды рядом нет. Никого рядом нет. Некому даже заниматься этим делом — он единственный детектив. Йосано помогает директору, Дазай мельком видел сообщения, которые она ему писала. Агентство восстанавливают, секретари разбираются с бумажками удаленно, а сама Акико вместе с Фукудзавой работают из тайной базы. Той самой, куда в гости приходил как-то Чуя. Дазай не хочет топать туда; в одиночестве и тишине квартиры Чуи ему проще работать. Он верит, что все его коллеги живы, и он должен разгадать загадку как можно быстрее, чтобы спасти их. Здесь, в молчаливой спальне можно представить, что Чуя просто заработался и скоро вернется — обязательно врежет Дазаю за бардак и хаос, который устроил он тут на его территории. Поворчит из-за кофемашины. Потом Дазай, смеясь, поймает его, прижмет к стене и будет целовать, пока он не расслабится и не обмякнет в его объятиях. Он ведь так и не извинился. Дурацкая, совершенно идиотская мысль рушит всю сладкую картину, которой он сам себя успокаивает; что, если Чуя жив-здоров себе, и ушел к Уроборосу? У него есть теперь способ отменять Порчу без Дазая, почему бы и нет? Что-то в груди взрывается пожаром и горчит, колет, раздражает. До ярости, до скрежета зубов вопит ревность. Нет, он такого не допустит. Сначала найдет их всех, а потом правда, честно, обещает себе — поговорит с Чуей. И никакому Мисиме он его не отдаст, потому что собирается убить придурка. С особой жестокостью. Плевать, Анго разберется с последствиями. Убьет гада. Он вновь оказывается на кухне, пьет теперь просто воды из крана, даже моет за собой стакан и аккуратно ставит туда же, на полку, откуда взял. С улицы кухня освещается рассветными лучами солнца. Дазай не спит уже больше суток. Бредет наощупь обратно в спальню, освещенную лишь ноутбуком, и ложится в кровать. Заворачивается в плед, обнимает подушку, пропахшую полностью Чуей, и закрывает глаза. Засыпает прямо так, завернувшись в плед, окруженный ворохом бумаг и ноутбуком на огромной постели Чуи размером кинг сайз. И зачем ему так много места? Лежит и ни о чем не думает, выключается, как эта кофемашина, которую он беспощадно выдернул из розетки. Дазаю снится, как Чуя гладит его по волосам и что-то тихо шепчет. Он чувствует его мягкие и теплые прикосновения, видит отблеск солнца в рыжих волосах, слышит его запах — яркий, свежий и очень приятный. Если бы в этот момент его пристрелил Уроборос, и он умер в таком сладком сне, Дазай бы даже не расстроился. Правда. Спит он мало, урывками, постоянно просыпаясь и шаря рукой по кровати. Потом вспоминает, и вслепую глядит в потолок. Долго лежать без дела не может, поэтому снова включает ноутбук и зарывается в записи. Не замечает, как проходит несколько часов, настолько выпадает из жизни; со вчерашней ночи он не пил больше кофе, не ел ничего — да и не хочется, на самом деле. Встает только умыться и поменять бинты на руках. Поздно вечером ему звонит директор. — Дазай, ты мне срочно нужен на базе. — Понял. Скоро буду, — хрипло отвечает он и сбрасывает. Идти никуда не хочется. Горло дерет, в глаза будто песок засыпали, но он поднимается, пьет воды прямо из крана, немного лохматит волосы, чтобы не выглядеть совсем уж как Катай-затворник, и выходит из квартиры Чуи. С собой он прихватывает только флешку со всеми документами по делу. На базе его встречают одиноко Фукудзава и Йосано с мешками под глазами. Тоже ни черта не спала, понимает он. Кивает в знак приветствия. — Что-то выяснил? Введи в курс дела кратко, сейчас сюда придет и Мори-сан, мы напали на след Судзуки. — Мори-сан? — хмыкает Дазай, но не противится. Делится тем, на что потратил почти два дня, и даже вдохновляет Акико. Она с беспокойством наблюдает за ним, но с каждым словом становится всё злее. — Я уже не понимаю, кто главный злодей, замочила бы всех ублюдков, — шипит она. — Дзюндзи Ито в мафии, Дазай, допрос на тебе. С Мори я уже договорился. Нужно будет получить от него хотя бы одну порцию сыворотки, справишься? — Обижаете, Фукудзава-сан. Сделаю. — Только не убивай его, — Фукудзава одобрительно кивает. — Акико-кун. Следи по камерам, как только подам знак — выдвигайся к клубу. Йосано без вопросов соглашается, подготавливая свой чемоданчик. На одной из камер мелькает странное движение. Дазай замечает край алого платья и узнает Элис. — Мори-сан, — здоровается Фукудзава, и обьясняет план. К его удивлению, тот… не соглашается со всеми пунктами. — Чудесно, конечно, благодарю Дазай-куна за такую оперативную работу. Не сомневался в твоих способностях, — Мори хитро улыбается, и Дазаю хочется, чтобы он быстрее ушёл. — Насчет клуба… Я пойду один. Фукудзава хмурится. — Исключено. Слишком опасно, я иду с тобой. — Юкичи, — улыбается Огай Мори. — Не знал, что ты так хочешь убиться вместе. Упс, кажется, это фраза Дазай-куна… Он делает шаг назад. — Мори-сан. — Я пойду один, — настаивает. — Тебя заберет Мисима, и где нам потом искать босса Портовой мафии? — Если пойдешь и ты, пропадем вместе. Где искать директора Детективного агентства? — парирует Мори. — Кто тогда поможет нашему детскому саду, м? Нет, я отправлюсь один. Сделаем так: следи за клубом на расстоянии. Я напишу сообщение или отправлю Элис. Если что-то пойдет не так, ты узнаешь. Фукудзава сдается, глухо выпуская воздух из груди. Он крепко держит рукоятку своего меча, однако знает, что против способности Мисимы оружие не поможет. — Хорошо. Элис рядом вежливо кланяется и идёт вперед. Если их организации это детский сад, то Мори и сам такой же ребенок. Дазай, наблюдая за ними, прикрывает глаза. Надеется, что не потеряет и их. Так утром 22 июля босс мафии и директор агентства отправляются в клуб «Алый Дракон».

***

— Проснись. Вставай же. Он морщится, пытается открыть глаза, правда пытается изо всех сил, но не получается. Под закрытыми веками мерцают вспышки, рассекая темноту яркими молниями; поодаль рычит тигр. Это его когти царапают тьму, пытаясь разрушить её. — Вставай. Последнее, что он помнит — серые глаза Рюноске и его холодные руки. — Ты совсем идиот?! — Это ты идиот, Тигр! Воды становится так много, что достать до кнопки даже ногой уже невозможно. В последние секунды они урывают себе глотки воздуха, держась на плаву прямо под потолком. — Да какая уже разница! — паникует Ацуши. — Теперь мы умрем тут вместе! Акутагава качает головой и кашляет. — Ты не должен быть здесь. Я нырну и открою дверь, ты ещё успеешь выбраться. — А ты?! Он прикрывает глаза. — Помнишь, что я говорил тебе? Мне уже не помочь. Я буду рад умереть, спасая кого-то важного для меня. Ацуши закусывает губу до крови, задыхается, боится. Не такого он желал. Секунда на раздумья — и Ацуши бросается в объятия, крепко сжимая угловатые плечи Рюноске в своих руках. — Прости, я просто… Прости. Правда. — Заткнись уже. Акутагава ничего не говорит, даже когда чувствует горячие слёзы на своей шее. Так и хочется пошутить — не лей воды, Тигр, быстрее потопишь нас — но он молчит. Обнимает в ответ даже: осторожно, но требовательно. А потом резко отталкивает Ацуши, хватает бледными губами глоток воздуха и ныряет. Только не успевает. Уроборос заканчивает игру до того, как Ацуши успевает доплыть до двери. Кнопка больше не работает — они заперты под толщей воды. Ацуши испуганно смотрит на Рюноске, пока тот до одурения давит на кнопку, прекрасно зная, что не работает. Не вышло. Они умрут. Ещё минута — и воздух в лёгких закончится, и сгорят они изнутри. Он хватает его руку, переплетает пальцы со своими и виновато смотрит. Глаза в глаза. Качает головой. «Не надо». «Это конец». Акутагава поджимает губы, закрывает глаза и выпускает весь воздух из лёгких. Лицо теряется в пузырях; но Ацуши наощупь хватает его за шею и прижимается губами к его ледяным и обескровленным. И теряет сознание сам. — Просыпайся же! Ацуши распахивает глаза, тяжело дыша. Не сразу понимает где он, моргает, жмурится, цепляется руками за грудь и кашляет, будто до сих пор его легкие наполнены водой. Место… незнакомое. Вокруг темно, и лишь неяркий красноватый свет по периметру освещает помещение. Ацуши обнаруживает себя на кушетке, а руки его привязаны к железным краям этого «постельного» места. Вернее… были привязаны. Тигр очнулся, разбудил его и вырвался сам. Ацуши украдкой улыбается. Незнакомый голос, что звал его — был его собственным. В помещении нет окон, шкафов и чего-то подобного опознавательного, но в красном полумраке он различает ещё несколько кушеток с людьми. Спящими, бессознательными людьми, точно так же привязанными к железу. — Что… Ацуши подрывается с места, бросаясь к ближайшей постели рядом с ним. — Акутагава! Эй, Акутагава, слышишь?! — он трясет его за плечи, касается двумя пальцами вены на шее, пытается разбудить. Сердцебиение ровное, он будто бы просто спит или находится без сознания, но разбудить не получается. Главное, что жив. Взгляд обводит остальных людей в странной комнате, и Ацуши первым делом даже не рвется к двери; выберется с помощью тигра. Раз уж тот вернулся — он точно в реальности. На соседних кушетках спят Наоми, Джуничиро, Люси и Тачихара. Больше в комнате никого нет. «Интересно, сколько времени прошло? Остальные смогли пройти игры?» Ацуши пытается разбудить хоть кого-то, но у него не получается. Спустя, наверное, бесконечные полчаса попыток он сдается. Если они здесь заперты, лишний шум создавать не стоит — наверняка за ними наблюдает кто-то из подельников Уробороса. Против любого другого человека Ацуши справится. Но не против способности Мисимы, если тот решит снова спрятать его в Золотом храме. К тому же, ему хочется защитить всех спящих в комнате — в одиночку будет тяжело. Одного Акутагавы было бы достаточно, но он, черт возьми, не просыпается! Ацуши тихо стонет, сползая по стенке на пол и зарываясь руками в белые волосы. Царапает кожу головы, качается и думает. «Думай, Ацуши. Дазай не сдавался, и ты не сдашься!» Он осторожно дергает ручку единственной двери: заперто, конечно. Ацуши трансформирует руку в тигриную лапу и уже заносит когти, чтобы сломать замок, но останавливается, услышав шаги. Черт. Кто-то идёт. Что делать? Притвориться спящим? Вырубить неожиданного гостя и сбежать? Нет, нельзя оставлять здесь остальных. Ацуши мечется и успевает только лечь на кушетку обратно, прикрыв глаза, как внутрь заходит девочка. — Ух ты, как интересно… — негромко бормочет она. — Ринтаро точно будет в восторге. О, тигр, живой! — Элис?! — ошарашенно моргает Ацуши, вновь поднимаясь. — Как ты… Мори здесь? Элис мягко опускается в реверансе и улыбается. — Угу, и ваш директор тоже! Раз уж ты проснулся, нужно бежать. Он качает головой, отступая на шаг назад. — Я не могу оставить их всех здесь… — Да не переживай ты, старый дед со вторым старым дедом разберутся. О, кстати, твоя способность работает? Отлично, поможешь. Идем, идем, идем! Ацуши очень хочет взять всех с собой, но даже в форме тигра не утащит пятерых бессознательных людей. Огорченно вздохнув, он шепчет, что вернется, и выходит вместе с Элис. Она говорит, что никого больше в этом клубе не нашла. Где остальные «игроки» — ни Ацуши, ни Элис не знают. В Йокогаме гремит вторая атака.