Случайная связь, которая свела судьбы

-Тэшечка, - приторно-ласково обращается ко мне Сэри, а я невольно передергиваю плечами от ее звука.       Поворачиваю голову в ее сторону и прищуриваюсь, чувствуя  какой-то подвох. И он не заставляет себя долго ждать. - Как дела на работе? Наверное, ненадолго тебе отпуск смогли дать? – приторно щебечет она. – На сколько дней дали?       Мысленно усмехаюсь. Дней? А почему не часов? Тонкий намек на то, что мне пора сваливать отсюда. - Я уволился из компании господина Ли, - произношу сухо и возвращаюсь к своей тарелке.       Правда, кусок в горло вообще не лезет. Особенно, когда бросаю быстрый взгляд на мрачное лицо Чона. В его настройках другие эмоции предусмотрены? Хотя я вру. Знаю же, каким он может быть на самом деле. Просто сейчас он чем-то сильно недоволен. - Что? Но как же… - заикается мачеха. - Такую работу потерять – это ведь глупо! - Сэри! – резко осекает ее отец. – Вот и правильно, - улыбается мне. – Отдохнешь. И так после университета как устроился на работу, так оттуда не вылезал, - усмехается. – Будет желание, нам с Чонгуком поможешь. Грамотные переводчики с опытом работы в тур-сфере на вес золота. С отличным знанием языков, в том числе и немецкого. Согласен, Чонгук?       Чонгук закашливается. Чересчур сильно и надрывно.       Моя рука непроизвольно тянется к графину с водой, но Сэри перехватывает его и передает дочери. Сообразив, что от него хочет мать, Хосок подскакивает и наполняет стакан Чонгуку. Тот одним небрежным жестом пресекает все его попытки услужить.       И мне становится стыдно. Не за себя, нет, я не сделал ничего плохого. За сводного брата и его навязчивость ужасно стыдно. Сам таких терпеть не могу.       Хосок растерянно присаживается, виновато взглянув на мать. Та замирает на мгновение с прилепленной к лицу улыбкой, а потом вдруг встает из-за стола и направляется к окну. Открывает его нараспашку.       Порыв морского воздуха вздымает невесомые шторки и быстро влетает в гостиную. От холода вздрагиваю и чихаю. Видимо, сказываются последствия ночных «купаний» в прохладном море.       Чихает и Чонгук. Наверняка тоже простудился, хоть и храбрился вчера. Одновременно смотрим друг на друга. С одинаковым… беспокойством, отражающимся в глазах обоих.       Нет, мне показалось, скорее всего. Да. Точно показалось. - Чего это вы? Решили заболеть на пару? – пыхтит папа. – Ладно Чонгук. Он не привык к нашим перепадам температуры: то жара, то дождь, то ветер. А ты, Тэша, почему вдруг расклеился? - Сквозняки в поезде, - хмыкаю я и удивляюсь, насколько равнодушен мой тон.       Кажется, начинаю привыкать к неловкой ситуации. Если мыслить логически, папа ничего не знает, Чон вряд ли будет распространяться о нашем ночном приключении. Мне не о чем беспокоиться. А соседство с Чонгуком… переживу как-нибудь. В конце концов, сейчас именно он – гость в нашем доме, а не наоборот.       Папа заводит с Чоном беседу о бизнесе, полностью завладевая его вниманием. Осмелев, я исподлобья через раз поглядываю на цербера. Серьезный, решительный, горит своими идеями.       При других обстоятельствах он бы мне… понравился. В нем собраны черты, которые я ценю в альфах.       Но отношения, что начались со случайного разового секса, обречены на провал. Да и не нужны они мне. Я лишь хочу ребенка. Родить для себя - и ни от кого не зависеть.       Ковыряюсь в своей тарелке, не решаясь попробовать блюдо германской кухни, название которого даже выговорить не могу. Вилкой отделяю фрикадельки от лука, а свободной рукой подпираю подбородок. Совсем нет аппетита. - А картошки фри нет? – бубнит Тэмин. - Я бы тоже не отказался, - соглашаюсь со вздохом.       Пересекаемся взглядами и оба тихо хихикаем.       Чонгук замолкает, смотрит на нас. И эта тишина хуже ссор и криков. Потому что не знаешь, чего ожидать. - Тэман, положить тебе еще что-нибудь? – срывается со стула Хосок. Наверняка опять по указке матери. - Тэмин, - исправляет его зайчонок.       Не дожидаясь ответа, Хосок вываливает на его тарелку огромную отбивную с каким-то непонятным соусом.       Малыш морщится, отодвигается от стола. - Я не ем мясо, - заявляет неожиданно. – Я вегетарианец, как мама, - добавляет громко и подбородок вздергивает.       Четко вижу, что это вызов. И брошен он не кому иному, как собственному отцу.       Чонгук молчит, стиснув зубы. Чувствую как его природный запах начинает горчить. Рвущиеся наружу эмоции пытается усмирить. Гнев и… скорее боль. С удовлетворением отмечаю, что на сыне он не срывается. Держится до последнего. - Я заменю тарелку, - беру посуду и поднимаюсь из-за стола.       Расправляю плечи, пытаясь сбросить с себя внимательный взгляд Чонгука. Шагаю бодро и уверенно, насколько позволяет поврежденная нога.       За мной бежит Хосок с твердым намерением помочь, которое испарятся сразу же, как мы оказываемся на кухне. Он опирается о барную стойку и скучающим взглядом наблюдает за мной.       Заглядываю в холодильник, пытаясь найти там «нормальную еду» для маленького зайчонка. Достаю картофельное пюре, зелень, огурцы и помидоры, а еще большую морковку. - Зачем ты?.. Это твой папа готовил, - сводный брат морщит нос, покосившись на кастрюлю с картошкой.       Не могу сдержать теплой улыбки. Знаю. Сэри не сильна в кулинарии, да и готовить не любит, а вот отцу пришлось научиться. После того, как умерла мама и мы остались вдвоем. Тогда папа полностью взял на себя заботу обо мне. И справился с этой задачей на все сто, как бы тяжело ему не было. - Вот и отлично, - довольно тяну я. – Овощи помой, - киваю в сторону раковины. – И нарежь на отдельную тарелку.       Хосок корчит гримасу, берет огурец двумя пальцами, а я смотрю на его свеженький маникюр, украшенный переводными наклейками. - Хотя знаешь, я сам нарежу, - вздыхаю, устало качая головой.       Разогреваю и накладываю картофельное пюре, ложкой придаю форму сердечка. - Хосок, зачем тебе все это? – вопрос срывается с моих уст сам собой. – Тебе нравится Чонгук? – уточняю, хотя и так знаю ответ.       Вижу и чувствую его отношение к нему. Чон Чонгук явно не герой его романа. - Конечно, - мгновенно откликается Хосок. - Ты видел, его тачку вообще?       Едва ли не прыскаю от истеричного смеха. Да уж, видел. И внутри был. Полуобнаженный, завернутый в плед. Боже! Будто кто-то другой вселился в меня той ночью. - Кхм, - пытаюсь привести свои эмоции в порядок. – Тебе же с человеком жить, а не с его… извини… тачкой, - говорю на его языке.       Бросаю в рот кусочек морковки, чтобы занять себя чем-то. Не понимаю, в чем дело, но сейчас я невероятно раздражен. Возвращаюсь к сервировке блюда для зайки, успокаивая этим занятием себя. - Ну-у, альфа, - тянет Хосок. – Староват, конечно. Зато помрет раньше и оставит меня богатым вдовцом, - глупо хихикает, словно романов начитался с похожим сюжетом.       От неожиданности давлюсь морковкой, кашляю, что аж на глазах выступают слезы. - Хосок! – прикрикиваю на него сквозь хрип. – Так нельзя! Ты с ума сошел! - Пф, - надувает губы. – Чего ты взъелся то на меня вообще! Самому этот Чон приглянулся что ли? – шипит, как змея, чувствующая опасность. – Даже не надейся. Я моложе тебя и… - Стоп, - поднимаю ладонь, останавливая поток оскорблений в свой адрес. – Нет. Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, идя на поводу у матери. - Так ты на Чона не претендуешь? – прищуривается с недоверием. – Точно?       Заставляю себя кивнуть. Я не собираюсь участвовать в «гонках», кто быстрее залезет иностранцу в штаны…       Но… Черт! Я и так уже это сделал. Правда, случайно…       Как все сложно!       Прячу свой взгляд, чтобы Хосок не заметил моего волнения. - А, ну, тогда все чудненько, - расслабляется он, наклоняется ко мне через стойку и чмокает меня в щеку. – Вот и не мешай, братишка, мне охмурить этого старичка.       Морщусь от обращения и от ситуации в целом. Так себе родственники из нас получились. И мы оба это знаем.       Вздохнув, выкладываю нарезанные овощи в виде мордочки, украшаю зеленью и… - Ой, чего паришься. Все равно в желудке все перемешается, - противно хохочет Хосок и выхватывает у меня тарелку. - Я отнесу.       Не успеваю опомниться, как он исчезает из кухни. Для него это очередной способ выставить себя в выгодном свете перед Чонгуком.       А я… просто не хочу, чтобы Тэмин остался голодным сегодня.       Позволяю себе пару минут задержаться на кухне и перевести дух, но потом все же возвращаюсь к остальным на обед.       Довольно наблюдаю, как зайчонок уплетает пюре. - Вкусно, спасибо, - говорит он, как только я сажусь рядом.       Улыбаюсь с нежностью, приоткрываю рот, чтобы пожелать приятного аппетита, но меня опережает Хосок: - Пожалуйста, я для тебя старался, - глазом не моргнув врет он.       Изгибаю бровь, глядя на «брата», и демонстративно усмехаюсь. Такой наглости я не ожидал. Хосок смущенно опускает взгляд, утыкаясь в свою тарелку.       Остальные все это время наблюдают за нами, но не говорят ни слова. Беру стакан и делаю глоток воды, потому что есть в такой атмосфере есть совершенно не получается. Считаю минуты, когда можно будет уйти из этого места. - На выходных День города, - заводит очередной разговор отец. – Куча мероприятий ожидается. Мэр будет, все его замы. Я думаю, нам тоже надо присутствовать, Чонгук, - поворачивает голову к Чону. – Заручиться поддержкой властей, так сказать. Нам она пригодится, столько разрешений предстоит получить у них для нашего строительства… - Да, я понял, Намджун, - почему-то резко прерывает его цербер, не позволяя закончить фразу. – Согласен. Будем. - С малышом Тэша посидит, можешь не беспокоиться, - успокаивает друга, но тот становится еще  мрачнее. - Это лишнее. Тэмин с нами пойдет, - постановляет Чонгук, не смотря на меня. - Не думаю, что это удачная мысль, - спорит папа. – Не дай бог, потеряется в толпе. Народа ведь много будет… - Я могу за Тэманчиком присмотреть, - щебечет Хосок после толчка мачехи в бок.       От его приторно-противного голоска мы с Чонгуком одновременно морщимся. - Меня зовут Тэмин, - фыркает зайчонок и показывает ему язык.       Легко касаюсь рукой хрупкого плечика малыша и перехватив его взгляд, недовольно качаю головой. Надувает губки в ответ. Но кивает. Слушается. - Сын будет со мной, - чеканит цербер еще строже. – Этот вопрос закрыт. - Да, я согласен. Хочу на праздник! – восклицает малыш по-немецки и хлопает в ладоши. – Давай русалочку с собой возьмем? – обращается к своему папе, думая, что его здесь больше никто не понимает. И по имени специально меня не зовет, чтобы остальные не догадались о ком говорит.       Чонгук молчит, а я вспыхиваю, словно спичка. Оказывается, это так волнительно и тепло, когда тебя выбирает ребенок. Я бы ни за что в жизни не отказал этому зайчонку. И даже готов терпеть этого невыносимого Чона весь вечер. Лишь бы быть рядом с Тэмином.       Странные чувства. Такие непривычные.       Подвешенную ситуацию разрешает звонок в дверь. Мачеха подскакивает и бежит открывать. Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от ее излишней наигранной старательности. Хозяйкой здесь показать себя хочет. Пусть показывает.       Возвращается она с каким-то конвертом в руках. Всматриваюсь – и моментально бледнею. - Чонгук, тебе просили передать. Из отеля…       Вслух читает название на сложенном листе бумаги, а я задерживаю дыхание. Вот просил же - лично в руки! Какого черта!       Пожав плечами, мачеха передает конверт Чону прямо перед моим носом.       Так близко, что могу протянуть руку и выхватить, но… это так глупо.       Чонгук в недоумение хмурит брови.       Он же не будет открывать прямо здесь? При всех? - Что-то случилось? – беспокоится папа, пока Чон задумчиво изучает содержимое конверта. - Нет. Из отеля прислали кое-что. Решили, что забыл, - черная бездна неожиданно пронзает меня насквозь. – Но… Я никогда ничего не забываю. И не делаю просто так ничего.       Выдерживаю этот убийственный взгляд, с достоинством подняв голову.       Невероятно! Какой же высокомерны хам!       На секунду представляю, как выхватываю конверт, из его рук, рву проклятые деньги на мелкие кусочки – и с наслаждением бросаю в самодовольное лицо Чона.       Вдох. Выдох. Спокойствие. - Знаете, господин Чон, - произношу на удивление спокойно, несмотря на бушующую бурю эмоций внутри, - у нас в Корее говорят: «Никогда не говори никогда». Судя по всему, - многозначительно киваю на конверт, - в этот раз вы ошиблись. - Хм, а что происходит? – в недоумение спрашивает папа, пока мы без прикрытия уничтожаем друг друга взглядами. - Спасибо за обед, - поднимаюсь из-за стола. - Я устал и пойду к себе.       Чмокаю растерянного отца в щеку, подмигиваю зайчонку, полностью наплевав на реакцию и мнение цербера. А потом ухожу в свою комнату, которая все это время стояла нетронутой, будто меня ждала. Намекает, что мне всегда рады в этом доме. По распоряжению папы.

***

       Остаток дня провожу в своей комнате. Неспеша разбираю вещи, расстилаю кровать. Отказываюсь спускаться к ужину под предлогом плохого самочувствия. Папа хмурится, но лишних вопросов не задает. Просто уходит после моего «нет».       Лежу спиной на кровати, сминая покрывало. Устремляю пустой взгляд в потолок и не понимаю, что происходит со мной. Горит все внутри. Наизнанку выворачивает. Словно красного перца ведро съел.       Наверное, простуда дает о себе знать. Других объяснений моему странному состоянию нет. Мне плохо от смены климата, так еще и простуда с усталостью добивают.       Прикрываю глаза – и теряюсь в своих беспокойных снах.       Сквозь дрему слышу, как кто-то скребется в мою дверь. Испуганно подскакиваю, озираюсь вокруг. Никого. Темно. Сколько времени я проспал?       Шум становится громче. Следом – раздается слабый, тонкий и до боли родной голосок: - Русалочка? Тэхен? Ты тут?       Словно на автопилоте, тело само направляется к двери, а рука, будто ватная, поворачивает ручку. - Зайчонок? – растерянно моргаю. – Что ты?..       Договорить не успеваю, потому что Тэмин отталкивает меня, влетает в комнату и забирается на постель. Прикладывает указательный пальчик к своим губкам: - Тш-ш. Не выдавай меня. Еле нашел твою комнату!       Выглядываю в коридор, замечаю худенькую фигурку Хосока в полумраке – и бесшумно прикрываю дверь, пока брат не заметил.       Опускаюсь на край кровати, рядом с зайкой. Смотрю на него с укором. А он вдруг протягивает мне какой-то сверток.       Принимаю. Достаю из пергаментной бумаги булочку. Удивленно смотрю на Тэмина. - Ты не пришел кушать на ужин, - говорит таким тоном, будто я совсем глупый.       Глаза щиплет. Зажимаю нижнюю губу пальцами, чтобы не расплакаться. Ломаю булку, даю половину Тэмину, вторую кусаю сам. - Ну, рассказывай, что случилось, - двигаюсь ближе к малышу. - Я днем с папой был, и все было хорошо. Но вечером он закрылся с Намджуном в кабинете, чтобы дела обговорить, а ко мне опять Хосок пристал. Ну, я предложил ему поиграть в…       Не может вспомнить название игры, поэтому объясняет по-немецки. - Прятки? – догадываюсь я. - Да, точно, - хлопает в ладоши. – Я спрятался. А он пусть ищет, - хохочет Тэмин. – А ты по-немецки говоришь, да? – уточняет на своем. – Расскажи мне какую-нибудь сказку, пожалуйста. Надоел этот корейский. - Ладно. Хмм, - перехожу на немецкий. – Может, «Красавицу и Чудовище»?       Зайчонок радостно кивает и ложится, укладывая голову мне на плечо. Обнимаю малыша, чмокаю в макушку. Начинаю рассказывать. Правда, не помню подробностей. Поэтому начинаю импровизировать. - Слушай, а у Чудовища сын есть? – вдруг спрашивает Тэмин. - А должен быть? - Ну, ты так описываешь, что Чудовище на папу моего похож, - подмечает он то, что я сделал непроизвольно. – Пусть тогда у него будет сын зайчонок, - довольно тянет малыш. - Пусть, - судорожно выдыхаю. И продолжаю, стараясь контролировать свои… кхм…. «описания».       Через некоторое время Тэмин засыпает. Я укрываю его пледом.       Собираюсь и сам вздремнуть, но в дверь стучат. Аккуратно поднимаюсь, чтобы зайчонка не разбудить, и иду на цыпочках.       На пороге – цербер. Привычно злой. Едва ли не дым из ушей валит. Устало закатываю глаза, вгоняя его в ступор своей реакцией.       Ну, а что вы хотели, господин Чон, не все здесь расстилаться перед вами будут.       Он делает глубокий вдох, наверняка готовится наорать на меня. Но я накрываю его рот ладонью. Опять дезориентирую. - Тихо, не шуми, - приказываю строго. – Тэмин здесь. Спит.       Отхожу от двери, пропуская Чонгука в комнату. Взмахиваю рукой в сторону кровати, где сопит зайчонок. С грустью наблюдаю, как цербер забирает его у меня. Своего сына. На которого я не имею никакого права.       Вздыхаю шумно.       Чон останавливается у выхода, оглядывается, пронизывая меня своим взглядом. - Я знаю, чего ты добиваешься, Тэхен. Как и твой брат, - заявляет внезапно. – Не тратьте силы. - М-м-м, что? – искренне не понимаю его. - Я сниму дом. Мы с Тэмином переедем через пару недель, так что... - Буду ждать с нетерпением, - ядовито перебиваю его. – И шарики в воздух запускать в честь такого события буду.       Цербер морщится, будто я его сильно ударил. В этот момент зайчонок на его руках ерзает, бормочет что-то сквозь сон. И мы оба умолкаем. Чонгук меняется, словно по волшебству, с нежностью смотрит на сына – и, наконец, уходит из моей комнаты.

***

       Переодеваюсь в пижаму, однако уснуть больше не могу. Видимо, отдохнул за день. Выждав около часа, спускаюсь в гостиную. Наливаю себе стакан воды, но вдруг понимаю, что невероятно голоден. Я весь день ничего нормального не ел: странные германские блюда, к которым я не притронулся, и кусочек булки, которую принес зайчонок не в счет.       Подумав, решаю наплевать на фигуру – и крадусь в кухню. Основной свет выключен, а тусклые встроенные в мебель горящие лампочки замечаю не сразу.       Как и мощную мужскую фигуру, стоящую у окна.       Вздрагиваю и случайно выпускаю из рук стакан, который со звоном разлетается на мелкие осколки.