Вызимский ассенизатор

Там даже улицы назывались именами цветов: улица Колокольчиков, аллея Ромашек, бульвар Васильков. А сам город назывался Цветочным городом. Он стоял на берегу ручья. Этот ручей коротышки называли Огурцовой рекой, потому что по берегам ручья росло много огурцов. Эпиграфы здесь и далее: Николай Носов. Приключения Незнайки и его друзей.

Со стороны водяной мельницы доносился нечеловеческий вой. — Святой Конопля! Что это? — Спросил я. Контрабандист пожал плечами. — Болота иногда издают странные звуки… — Неуверенно начал он. — В торфяниках скапливается газ… — Если болота, хорошо. — Мне сразу стало легче на сердце. — А то я подумал: Её Высочество взялось за старое… — Да тут и без Высочества социальных проблем навалом. — Вздохнул О’Хрен. — На постоялом дворе драка была. Местная шпана кому-то не тому под горячую руку попала… Вой на какое-то время утих. В тишине снова стал слышен стрёкот ночных насекомых и далёкий плеск утопцев на мелководьях. Лунная дорожка убегала от нас по водной глади южного рукава Исмены, за которым смутно темнела громада города. Жилище контрабандиста расположилось у самого берега. Крытая веранда, на которой мы сидели, выходила к воде. О’Хрен встряхнул кости, выбросил две двойки и снова вздохнул. — Собаки вообще озверели, девок за мягкие места кусают. — Продолжил он скорбным голосом. — Скиноджахеды по лесам изуверствуют… — Тяжело вам тут. — Посочувствовал я без особой искренности. Зная О’Хрена, я не сомневался, что со всех этих социальных проблем он обязательно что-то имеет. Я метнул кости. — Тяжело. — Повторил О’Хрен. — Но есть и светлые стороны. Завтра, например, будем ведьму жечь. Приходи, будет весело. — Он перебросил троицу не попавших в кон костей. — Бесплатное бухло для всех — пастор Толоконный проставляется. А после мероприятия — естественно, танцы. Настоящий сельский праздник — не то что у вас, городских — нажрётесь у себя «Под Крышкой» и сидите по углам. — Нет уж, спасибо. — Вежливо отказался я. — Ведьму — без меня. Мне от таких вещей дурно. Я в свою очередь метнул кости. — Дружище! Ты ж ассенизатор! — Воскликнул О’Хрен, сверля глазами мою бесперспективную комбинацию. — Как тебе вообще может быть от чего-то дурно? После вызимской канализации?! Удваиваю. — Он бросил на стол 5-ореновую монетку. — Канализация — немного другое. — Сказал я, выдвигая свою монету в центр стола. — К помоям быстро привыкаешь. А тут живая женщина на костре… Я вам все углы заблюю. — Весь в говне, а туда же. — Посетовал О’Хрен. — Интеллигенция. Чего блевать? Она же ведьма. — Контрабандист погремел костями в ладонях, бросил и остался при своих. — Такой уж я дегенерат. — Вздохнул я и перебросил один из своих кубиков. Мелителе милостивая! Третий стрит за вечер. Надо же хоть раз проиграть из вежливости. О’Хрен крякнул от досады и откинулся на спинку скамьи. Я сгрёб выигрыш в карман. На мельнице снова завыли. — Да кто же там всё заливается? — Поморщился я. — Словно бы женщина… в какой-то дикой экзальтации… У вас там случайно не генеральная репетиция с ведьмой? — Не. Ведьма пока не в курсе. — О’Хрен окинул взглядом искрящуюся в лунном свете поверхность реки. — Правда? — Удивился я. — Вся деревня знает, что завтра её сожгут, и только сама ведьма не в курсе?! Какая-то странная у вас ведьма… Бестолковая какая-то… — Так была бы толковая — зачем её сжигать? — Пожал плечами О’Хрен. — А такая-то — на кой хрен такая нужна? Вот и решили — на костёр и концы в воду. Может, на её месте нормальная, полезная ведьма заведётся. — Может и заведётся. — Сказал я. — Вам, деревенским, виднее. Я встал. Завывания достигли кульминации и вновь оборвались сонной, ленивой тишиной. Мне давно пора было идти. Я взял мешок с закупленным инструментом (стоимость которого отыграл почти на треть) и уже открыл рот, чтобы распрощаться, когда О’Хрен, вспомнив о чём-то, вскочил, жестом попросил обождать и убежал в дом. — Тераклич! Не в службу, а в дружбу? — Сказал он, вернувшись с небольшим свёртком. — Ты же будешь завтра «Под Крышкой»? Передай Глинке. За мной не заржавеет! Я вздохнул. Чего бы мне не хотелось, так это быть курьером у этих хмырей. Ведь попадусь-то, если что, я. Но негодяй всё рассчитал. После такого выигрыша мне было неудобно ему отказать. Я даже заподозрил, что он специально проигрывал. Ладно. В конце концов — риск символический. Я кивнул и бросил свёрток в мешок к своим инструментам. По дороге к воротам, на мосту, мне встретилась девушка. Очень симпатичная. Я прямо залюбовался. Всё-таки деревенские девушки другие. Есть в них что-то… Я счёл эту встречу добрым предзнаменованием. И, как всегда, жестоко просчитался.