Вызимский ассенизатор

- Незнайка вон тот, в жёлтых брюках. - Этот ушастенький? Ни за что не сказала бы, что это Незнайка. У него довольно глуповатый вид. - Нет, точно, точно! Вид, правда, у него глуповатый, но глаза очень умные.

На ночь ворота Вызимы закрываются, но если очень хочется – пробраться можно везде. Просто нужно иметь связи в жандармерии, подмаслить там пару прощелыг и можно ходить, где хочется, в любое время суток. Один из таких прощелыг стоял этой ночью в карауле на пропускном пункте у ворот, и никаких проблем с незаконным проникновением в городскую черту возникнуть не могло. Во всяком случае, я так думал. Звали прощелыгу Миклуха Макларен, для друзей и деловых партнёров – Коко. - Здравия желаю, сановные паны! – Поприветствовал я караульных, вступив на освещённое пространство у шлагбаума. – Как служба? Достаточно ли тяжела? - И вам здравия, почтенный пан Терраклеус! – Откликнулся Коко со своей обычной улыбкой услужливого негодяя. – Задержались вы нонечь. Прямо заждались мы вас! - Деловая встреча затянулась заполночь. – Сообщил я. – Сами понимаете – женщины, выпивка, чистое искусство, подрывные разговорчики. Этот высший свет так утомляет! - Понимаем – а как же! – Расплылся в улыбке Миклуха. – Сами здесь ночь напролёт мораль друг дружке подрываем, а всё никак не подорвём. Силён в нас дух беззаедного патриотизма и пламенной любви к Династии! - Вижу, достопочтенный пан капрал! Вижу, насколько силён! – Я положил на выставленный специально для этих целей ротный барабан 10-ореновую монету. – Вот вам, для дальнейшего укрепления беззаветности. - Так рады стараться, милостивый пан! – Ухмыльнулся Коко. – Добро пожаловать на территорию. Не угодно ли – свежий анекдотец про Её Королевское Высочество? - С удовольствием послушаю, дружище Макларен, твой анекдот когда-нибудь в другой раз. Очень тороплюсь оказаться «Под Крышкой» – смыть вкус чистого искусства. - Ну, тады, добро пожаловать. Проходите, милостивый пан… – Я миновал шлагбаум, вступил под своды караулки… и оказался в тёплых руках правосудия. Меня окружила толпа дружелюбных людей в тяжёлой броне. За спинами встречающих маячила стена раскрашенных в цветочек щитов зондер-команды Ордена Розовых Роз. - А вот, пан сержант, как раз тот самый ведьмак. – Сообщил Коко. – Дерьмочистом прикидывался, плюгавый ведьмачишко… Этот дегенерат Миклуха… - Ведьмак Геральт! – Прогремел голос сержанта. – Ты обвиняешься в серии убийств, совершённых в предместьях города Вызимы. Всё, что ты скажешь, и всё, о чём умолчишь, будет использовано против тебя. * * * - Обернулось раз Её Высочество упырицей. Залезло в склеп и всех, кто туда по какому-нибудь делу заходит – жрёт. Повесил Его Милость Король объявление: кто его дочь расколдует – тому 10 тысяч оренов и пол-Велена в придачу. Приходят три ведьмака – эльф, краснолюд и недомерок. Король им говорит: смотрите у меня – кто Высочество хоть пальцем тронет, на кусманЫ порву. Вот в первую ночь заходит в склеп эльф – хрясь, хрясь, сожрала его упырица. На вторую ночь краснолюд полез – то же самое, не успел «ой, мама-краснолюдиха» прокричать. Остался один недомерок. На третью ночь пробирается он в склеп… Там вой поднялся, визг, хохот – страшное дело. На утро выходит – всё, мол, готово, расколдовал, принимайте дочурку. Ну, король обрадовался, недомерка наградил, графом сделал. А через девять месяцев родило Высочество в ночь полдюжины хоббитов – мелконькие, мохнатенькие, гаденькие, ушами шевелят и за сиськи дерутся, мало им двух. Король к недомерку – ты что натворил, гад?! Я кому велел Её Высочество пальцем не трогать?! А недомерок ему: обижаете, папа, я это не пальцем делал! Воры покатились со смеху. Видимо, пламя любви к Династии разгорелось в них не на шутку. Но мне было не до смеха. Приобретение не обложенных королевским акцизом махакамских инструментов само по себе сулило серьёзные неприятности. А неизбежное обнаружение в моём мешке о'хреновского подарочка для Глинки и вовсе могло завести во глубину веленских лесоповалов. Это если они поймут, что произошла ужасная ошибка, и не повесят меня за серийные убийства. Пока мои попытки растолковать, что я никакой не Геральт, а Терраклеус Пакс, и не ведьмак, а порядочный вызимский ассенизатор, вызвали у стражи лишь иронические комментарии разной степени остроумия. - Ну, а ты кто? – Один из воров присел на корточки против меня. – На чём попался, братишка? - Серийные убийства. – Мрачно ответил я. - И кого ж ты серийно мочил? – Поинтересовался вор. - Пока неизвестно. – Честно сказал я. – Детали мне ещё не предъявляли. - Да и так ясно! – Подключился к беседе другой вор. – Ты в глаза его взгляни, Крюшон! Деток он убивал. Заманит в лес конфектой и режет на кусманчики. Знаешь, что мы с такими, как ты, делаем? А? Урод? - Не знаю. – Отозвался я. - Скоро узнаешь. – Посулил рецидивист таким замогильным тоном, что сразу испортил мне всё любопытство. - Честно говоря, я предпочёл бы остаться в неведении. – Сказал я. – Знание умножает печаль. - Крюшон! Слыхал? Он ещё и философ! – Обрадовался второй вор. - Ага! – Крюшон оскалил гнилые зубы. – Деньги-то есть, философ? - Нет. У меня всё отобрали. – Сказал я. - Это зря. – Огорчился Крюшон. – Деньги и жратва, если вовремя отдать их правильным людям, помогают отсрочить умножение печали. В коридоре, отделённом от камеры решёткой, что-то громыхнуло. - Доцент! На выход с вещами. – Крикнул охранник. Воры отвлеклись от вымогательства и уставились на проход, по которому уже вели счастливого Доцента. Я тоже оглянулся. Это был высокий костлявый человек лет сорока. Глаза его скрывали странные зелёные очки. Проходя мимо нашей камеры, он остановился и упёр свои зелёные стёкла прямо в меня. - Ведьмак! – Воскликнул он. – Какая приятная неожиданность! Трудно не испытывать удовлетворения, видя живое существо в подходящей среде обитания. Нота бене, подходящей, но не вполне идеальной. Для мутанта вообще сложно подобрать надлежащую среду. Надеюсь, при следующей встрече мы это исправим. И ты обретёшь окончательную концепцию гармонии с миром. – Он отвернулся и, не оглядываясь, двинулся дальше по коридору. - Ведьмак?! – Вскрикнул кто-то из воров. – Крюшон! Отойди от него! Сейчас нахватаешься каких-нибудь мутировавших вирусов! Вокруг меня вмиг образовалась полоса отчуждения, из-за которой меня с отвращением разглядывали рецидивисты. - Эй, ведьмак! В кости сыграем? Я обернулся. Эльф в углу камеры подбросил в ладони набор костей. - Я бы с удовольствием. Только поставить нечего. – Сказал я. - Мне тоже. Сыграем на желание. Если выиграешь, я подойду к решётке и прокричу: "Слава мутантам!" А если проиграешь – будешь кричать "ШАЭРРАВЕДД БАРАК". Согласен? - Суки политические… – Прошипел кто-то из воров. - Ладно. – Согласился я, подсаживаясь к эльфу. – Жизнь без веселья – не жизнь. Эльф метнул кости и протянул их мне. Красивые, резные. Я погремел ими в ладонях и выбросил на грязный пол. - За что сидишь? – Спросил я, возвращая кости. - Мятеж против Короны. Шпионаж на Нильфгаард. Геноцид. Завтра повесят. – Эльф аккуратно выложил на пол свою пару троек и метнул то, что осталось. Если бы я знал, что ему завтра на виселицу, нипочём бы не сел играть. Шанс выкинуть то, чего бы хотелось, был один к трём. Не так уж и плохо, но не в этом случае. Тут и три к одному не сработает. - Что такое «ШАЭРРАВЕДД»? – Спросил я. – БАРАК-то – понятно. «Рулит». - Пан понимает толк в старшей речи? – Ухмыльнулся эльф. - В пределах курса вечерней школы для пролетариев. – Скромно ответил я. - Шаэрраведд – древний эльфийский город. Во время войны, которую вы называете Второй Эльфийской, он стал последним оплотом свободных эльфов. Осознав безнадёжность положения, защитники крепости предпочли умереть свободными гражданами, чем жить бесправными скотами. Тогда все они помогли друг другу сделать ХАЭР КИРРИЭН, а последний оставшийся отравил жену и собаку, надел пояс шахида и бросился с вершины минарета с криком «БЛЁДЕ ДХОЙНЕ!» Я метнул кость. Ну и ладно. По-крайней мере, буду знать, за что пропагандирую. За свободу выбора способа распрощаться с жизнью. Я подошёл к решётке. По другую её сторону стоял и любопытствовал какой-то хмырь. Я набрал полную грудь воздуха и зычно крикнул: - ШАЭРРАВЕДД БАРАК! - Тщательно артикулируя длинные согласные, чтобы не опозорить пролетарскую альма-матер. - И вам здравствуйте! – Осклабясь, откликнулся хмырь. – Господа заключённые! – Выкрикнул он. – Разрешите представиться: Винстон Спейс, старший следователь городской прокуратуры. Прошу любить и жаловать, но если не согласны – я не обижусь. Я тут у вас вот по какому делу. У меня на руках – бланк с королевской амнистией. – Он поднял свёрнутую трубкой бумагу и помахал ею в воздухе. – Подписанный, скреплённый печатью и, что интересно, не заполненный. Есть желающие вписать своё имя на страницы этого документа? Камера ответила на это предложение гробовым молчанием. О том, что бесплатные опарыши бывают только на рыболовном крючке, знали все. - Нет желающих? Ну, тогда пойду – загляну на огонёк к вашим соседям. – Спейс повернулся, собираясь искать дураков дальше по коридору. - Эй! Начальник! – Крикнул один из воров. – А чё надо-то? Чтобы на страницы попасть? - Да ничего особенного. Сущая ерунда! – Сообщил следователь. – Спуститься в канализацию и прикончить обосновавшуюся там злобную зверюгу. Спейс многозначительно покосился на меня. Я хранил невозмутимое молчание. - А чего за зверюга? Утопец, или кто? – Спросил вор. - Ну, господа… Не будем такими наивными. Если бы за утопцев давали амнистии, данный вид реликтовой фауны сохранился бы только в Красной Книге Друидов. А не злоумышлял из каждой лужи. Нет, господа. Не утопец. – Спейс помолчал. – Завёлся у нас там петушина какой-то, кокоткинс по-научному. Непростой петушина. А особо злопакостный. Такие, говорят, в однополых браках родятся. Подкрадётся сзади, клюнет под темечко. И изголяется с особым цинизмом. Ест и так далее. - Позвольте! – Встрял я. – Так я про эту петушину лично в магистрат служебку писал! Мол, завёлся. Мешает работать! Просим принять меры. - Ну, вот видишь, как хорошо получается! – Обрадовался следователь. – Сам писал, сам же и меры примешь. А Геральт ты или Терраклеус Пакс – это мы по результатам твоих мероприятий и выясним. - Прошу прощения, такая амнистия не по мне. – Мрачно ответил я. – По роду службы я слишком хорошо знаю, о чём идёт речь, и неоднократно видел останки попавших под клюв этого существа. Воры скромно молчали. Ожидающий виселицы эльфский террорист пробормотал, что беготня по дерьму за птерозаврами-педерастами относится к компетенции низших рас. - А к тебе, эльф, это предложение как раз не относится! – Рявкнул следователь. – Военные преступники амнистии не подлежат. – Он помолчал, буравя меня взглядом. – Вижу, добровольцев нет… Не хотите на волю по-хорошему. Значит, придётся по-плохому. Ты! – Спейс ткнул пальцев в кого-то из воров. – И ты. – Он указал на меня. – Будете махаться. Победителю – кокоткинс и амнистия. Начали. Вор вскочил с места и со страшным рёвом кинулся на меня. Это был мой знакомый, Крюшон, самый тщедушный из обитателей камеры. Но я всё равно испугался до потери соображения. Отпрыгнув к стене, я замахал перед собой кулаками. Крюшон нёсся на меня, разинув рот в истошном вопле. От первого же прикосновения он рухнул как подкошенный и забился у моих ног с криком: - Дяденька! Не бей! Сирота я! Жертва военных действий! Не бей, дяденька! Всё отдам, что покрал! - Ну, вот! – Радостно сказал Спейс. – Всё и решили. В честном поединке. По-мужски!