Вызимский ассенизатор

Все захлопали в ладоши, стали подбрасывать кверху шляпы. Малышки обнимались от радости. Мушка и Кнопочка даже поцеловались, а Маргаритка заплакала.

- Насчёт Моргалы – ерунда. – Сказал Геральт, когда я проинформировал его о своих следственных мероприятиях. – Здесь твой Парамаунт маху дал. У Моргалы с «Аль Массандрой» война не на жизнь, а на поголовное истребление. Они его братву со всех рынков вытеснить пытаются. И не безуспешно. Моргала аж визжит, когда про них опять слышит. И слюной брызгает. И в лечебницу они не за Шляпником приходили. У них там свои дела… - Какие ещё у них там могут быть дела? – Спросил я. Мы сидели за столом в моей квартирке и, естественно, жрали водку. - Известно, какие. – Ведьмак разлил по второй. – Мокрые. Моргала страшно разволновался из-за гибели Глинки. Отправил всю шайку рыть землю носом, задействовал все связи… Я ему говорил – это скиноджахеды, ищи ветра в поле - но он не слушал. И как оказалось, чутьё его не подвело. Скиноджахеды оказались ни причём. Хотя без эльфов не обошлось. Вернее - полуэльфов. А если быть совсем уж точным – одной полуэльфки. Весьма симпатичной особы. Будем! Мы выпили. - Полуэльфки вообще красивые! – Сказал я, набивая рот квашенной капустой. – Так что? - Полуэльфка эта, как оказалось, Глинку и прикончила. – Продолжил Геральт, открамсывая себе кусок копчённой грудинки. – Работала она в лечебнице Конопли. Медсестричкой по вызову. Такие сейчас медсестрички. С отравленными стрелами в изящных трубочках. Моргалова братва её вычислила и устроила засаду. Сказались больными и организовали вызов в её смену. Она и пришла. – Геральт зажёг масляную лампу и подрегулировал фитилёк. – Мнимые больные растянули полуэльфку на кровати и стали бурно развлекаться. Моргала-то им, понятно, велел замучить её до смерти и попутно выяснить, кто заказал Глинку. Но парни Моргалы – люди культурные, с высокими духовными запросами. И перед тем, как заняться делом, решили эти свои запросы удовлетворить. По счастью, я как раз проходил мимо. Чинил водопровод в соседнем доме. Слышу - шум. Так что, до официальной части они добраться не успели. Я вышиб дверь, всё это увидел и принялся наводить порядок. – Геральт налил по третьей. – Всех убил, кровью намалевал на стене "Саракш Массаракш", чтобы запутать следствие, а полуэльфку развязал и проводил до дома. По дороге она мне всё и рассказала. Никаких пыток не понадобилось. Дурак этот Моргала. Ничего не понимает в женской психологии. Давай! За женщин всех рас и подвидов! – Ведьмак выпил и закусил огурцом. – Оказывается, этот расист Глинка имел милую привычку сбывать нелюдям некачественный товар. Настолько некачественный, что эльфы-наркоманы от этой дряни дохли через одного. В том числе – младший брат этой полуэльфки. Чистокровный, кстати, эльф - видать, от другого клиента. Вот она и озверела. Купила у какого-то барыги в Чистоганке зерриканскую трубочку со стрелами, пробралась в номер Глинки, выдавая себя за шлюху, прикончила его и смылась. А кто-то, видать, её срисовал и стукнул Моргале. Такая вот историйка незатейливая… – Геральт помолчал, глядя на огонёк лампы. Зрачки его сузились в вертикальные чёрточки, как у кошки. Раньше я этого не видел. Только читал про знаменитый ведьмачий взгляд. – Ну, потом она пригласила меня домой, попить чайку с эльфьими травами, поболтали с ней об особенностях старшей речи… Культурно провели время. А Моргала, ознакомившись с моими художествами, совсем потерял голову. Решил, что это полуэльфка его засаду вырезала и что она – элитный боевик "Аль Массандры". Поднял братву и бросил в атаку на лечебницу. То есть, он думал, что полуэльфка после всего этого как ни в чём ни бывало пойдёт на работу. Совсем ополоумел человек. А в лечебнице братва наткнулась на тебя и разбежалась. У тебе ведь, моими заботами, репутация на районе теперь ещё та… - Представляю. – Сказал я. – А что полуэльфка? - Ну, как что? Смылась из Вызимы, естественно. Подозреваю, что в скиноджахеды подалась. За свободу и равенство бороться. У неё в квартирке портрет висел, цветами убранный. Какой-то эльф со зверской рожей. Она его прямо против кровати повесила. Чтобы удобнее мечтать на сон грядущий. Ну, вот… Полуэльфка на мне прыгает, а этот таращится у неё из-за спины, да так злобно, словно сейчас прямо с портрета нас обоих стрелами нашпигует. Я потом спрашиваю – это кто у тебя? Подняла она на портрет влюблённый взгляд и говорит – это Команданте, праведный имам Мировой Революции! Эх, думаю – вот бы я у кого-нибудь так висел… - Не волнуйся, Геральт. – Успокоил я. – Ты у половины девиц по всему Северу так висишь. Обнажённый до пояса и мускулистый. - Да я у идиоток всяких вишу. – Вздохнул Геральт. – А у таких вот героических девушек – он. - Зато прыгают эти героические девушки всё равно на тебе! – В сердцах сказал я. - Тут ты прав. – Порадовался Геральт. – Прыгают на мне. - Хоть бы одна на мне попрыгала… – Вздохнул я в свою очередь. - А ты ушами не хлопай – и на тебе попрыгают. – Посоветовал Геральт. - Думаешь? – Усомнился я. – Ладно. Так уж и быть. Попробую не хлопать. А что думаешь насчёт Алькштейна? - Знаю я этого Алькштейна. – Сказал ведьмак. – Провернул для него пару делишек в предместьях… Сам-то ты как думаешь – похож он на заправилу преступного мира? - Ни хрена не похож. – Ответил я. - Вот и мне так кажется. – Сказал Геральт. – Хотя внешность бывает обманчива. Взять, к примеру, нас с тобой. С виду – никакой разницы. А на деле-то! Один на окладе сидит как порядочный человек, а другой – приключений на свою задницу ищет и концы с концами еле-еле сводит. – Новоявленный ассенизатор самодовольно ухмыльнулся, разливая водку. – Ну! За новую жизнь на новом посту! – Мы выпили. – Но Алькштейн в любом случае перспективный чудесант. – Продолжил Геральт, подтаскивая к себе тарелку с салом. – У него с «Аль Массандрой», может, ничего и нет. А вот у «Аль Массандры» с ним – запросто. Бывают такие типы близких отношений, когда одна сторона ни о чём не догадывается. Знавал я одну онейромантку… Специалистку-сновидицу. Подрядилась она исследовать некий прОклятый дом в Новиграде, где творилось чёрт-те что и жить было нельзя. Заселилась туда, вошла в транс и стала сканировать ауру или как там это у них называется. А онейромантка эта – не скажу, чтобы красавица, но женщина весьма и весьма… скажем так - притягательная… Знаешь, бывают такие женщины – вроде, ничего особенного, но с первого взгляда страшно хочется затащить их в постель. - Знаю. – Сказал я. - Вот она такая. И к тому же любит работать чрезвычайно легко одетой. Наверное, чтобы ничего не мешало ауре. Доводилось мне с ней сотрудничать. Так уже на втором сеансе я чуть не на стенку лез. А ей хоть бы хны! Сидит и не даёт. Я, говорит, профессиональные отношения с сексом не смешиваю. Я ей: пани, как это возможно?! А она улыбается и ножку на ножку закидывает, чтобы окончательно меня добить. - Что? Так и не дала? – Спросил я, не без скрытого злорадства. - Обижаешь… – Геральт бросил на меня укоризненный взгляд. – Когда в процессе наших профессиональных отношений ей открылась вся моя душевная красота, у пани не осталось другого выхода. Женское сердце – не камень! Помни об этом, братец. И учись пользоваться. Ну, так вот – о проклятом доме. Никакого проклятия там, как потом оказалось, не было, а просто завелась одна тварюшка, вроде домового. Безобидная, но вредная и шкодливая. Пола эта тварь была женского, но с брокилонскими закидонами. Уж не знаю, где она этого нахваталась – не иначе, подглядывала за дриадами. И вот, когда наша сновидица, сбросив всё, кроме лёгкой накидки, улеглась на кровать и стала, как она это называет – снить, из угла выползает эта погань, забирается в постель и заводит развратные действия со спящей красавицей. А когда та выходит из транса – прячется под кровать... Что этой онейромантке там снилось – словами не передать. Сплошной альфрейдизм с элементами экспоненциального ужаса. И шкафы платяные её глотали, и вилки словно шершни за ней летали, в задницу вонзиться норовили, и зерриканцы фарфоровые с каминной полки прыгали, на вертел её насаженную жарили… А там и Его Святейшество Иерарх Новиградский подтянулся – вылез из портрета и туда же – сначала пятки ей грыз, а потом всю медленно в себя всасывал. В общем, измучилась она страшно, а в чём проклятие, понять не может. И так, и сяк она этот бред анализировала – ничего, кроме бреда не получается. А потом эта тварюшка до того обнаглела, что даже под кровать лазить перестала – затаится в уголке, подушкой прикинется и сидит. Здесь-то онейромантка её и срисовала. Долго за ней гонялась, метлой из-под кровати вышуровывала – поймала-таки. Посадила в мешок, хотела в райотдел святейшей инквизиции тащить. А тварь в мешке плачет, на судьбину горькую жалуется! А сердце женское – не камень… В общем, взяла онейромантка её к себе – домашним питомцем. Живут теперь в полной душевной гармонии. И в полнейшем сожительстве, как я подозреваю… - Хорошая история. Умильная. – Похвалил я. – Только Алькштейн здесь при чём? У него брокилонских закидонов вроде нет, да и не с чего. - Притом, что у Алькштейна с «Аль Массандрой» всё может быть также, как у моей онейромантки с домовушкой-развратницей. – Сказал Геральт. – Кроме секса, я надеюсь. «Аль Массандра» твоего алхимика втёмную может использовать. Так, что он и не знает. Для них ведь на нас, ведьмаках, свет клином не сошёлся. Эта башня, погаными военными технологиями набитая, для «Аль Массандры» может даже больший интерес представлять, чем наши мутные денатураты. А Алькштейн для них как отмычка. Вот помяни моё слово – как только вы башню откроете, эти ниндзи будут тут как тут. Здесь-то мы их и накроем… Так что – держи меня в курсе насчёт этой башни. - А сам-то не хочешь прогуляться? – Спросил я. – А то я как-то плохо представляю, с чего там начинать – на болотах. - Это как осиные гнёзда ворошить - ты, главное, начни - а дальше само пойдёт. – Наставлял ведьмак. – Я всегда так делаю. У меня лимит отгулов исчерпан. Бригадир ругается. Да и вообще – погряз я в делах твоих, ассенизаторских… Не знаешь, кстати, что это за Культ Козлобрюхого Свиноборода? - Впервые слышу. А что? - Да ничего. – Задумчиво сказал Геральт. – Так, ерунда… А на болотах будь осторожен. Поганое место. С тропинок не сходи – съедят и спасибо не скажут. Чуть что – смывайся. Догонят – включай инстинкт убийцы. Как-то так… Ведьмак взял бутылку и потянулся к моему стакану, но я знаком показал, что мне уже хватит, и стал просматривать собранные Геральтом объявления. «Скупаю корневища пейотля. Спрашивать дона Хенаро в саду лечебницы пророка Конопли». - А что за пейотль? – Спросил я. - Кактус. – Ответил ведьмак, весело хрустя капустой. – Галлюциногенный. Настолько, что к нему даже приближаться опасно – начинают мерещиться старички-лесовички в белых сомбреро. - У нас что - на болотах кактусы растут?! – Изумился я. - У нас на болотах и не такое растёт. – Просветил Геральт. - И как их добывать? - Ведьмаки используют специальный эликсир. Но тебя от него ещё больше накроет. - А если в противогазе? – Спросил я. - Это ещё что? – Ведьмак удивлённо уставился на меня. - Ты что – по канализации без противогаза ходишь? – Я уставился на Геральта с не меньшим удивлением. - А! – Догадался ведьмак. – Эти намордники, в которых все похожи на слоников! Я думал парни их просто для смеха надевают. А зачем они? - Воздух фильтруют, чтобы дерьмом не дышать. – Сообщил я. – Ты лучше надевай, а то вонь-то ладно, но бактерии… - У меня к ним иммунитет. – Махнул рукой ведьмак. – А к вони – застарелое привыкание. Но если воздух фильтруют, то, может, это и против пейотля сгодится… Вот ведь… прогресс-то как ускакал, а мы со своими эликсирами как лох-несские чучела… Но ты всё равно поосторожней – он ещё и колючками плюётся. Если попадёт – ты от этих лесовичков до конца жизни не отделаешься. Наш ведьмачий бригадир Весемир, один раз так попал. Укололся колючкой пейотля. До сих пор мучается. И окружающих терроризирует. На третью ночь после Мидинваэрне бегает по Корморану в ночном колпаке и вопит «Отдавайте нагваль!» В этот момент ему лучше не попадаться… Я покачал головой и прочёл следующее объявление. «Магистрат объявляет награду за уничтожение появившейся на болотах гигантской трахофлоры». - Трахофлора? – Я напряг память. – Алькштейн что-то говорил, но я как раз хлопал ушами… - Про хищные растения слыхал? – Спросил Геральт, обгладывая косточку. - Слыхал. Мух едят. - Вот. А эта – не только мух, но и более крупную живность, вроде гуманоидов. А перед тем, как сожрать – ещё и трахает. - Ни хрена себе цветочек! – Воскликнул я. – И как такой сорвать? - Ну… Я бы использовал силовой стиль в сочетании с пироманией. Поджигаешь и шинкуешь. - Как тогда в предместьях? – Ухмыльнулся я. - Ага. – Ведьмак и глазом не моргнул. - Ладно. Что-нибудь придумаю… – Я взял следующее объявление. – А кто такие блевуны? Орден за них платит. По 20 оренов… за язык… - Да те же утопцы. Только ещё и блюют. Кислотой. С ними осторожнее надо. 20 оренов… Вот сволочи… – Геральт вздохнул и снова принялся кромсать ножом грудинку. С этим проглотом моих запасов надолго не хватит. - А вот и алькштейново объявление про лжеупыря! – Я просмотрел текст. – Кровь его нужна. И не простая, а менструальная! - Тут самое трудное – добыть кровь. – Поведал Геральт. – Давать торжественные клятвы, что она менструальная, значительно проще. В крайнем случае – сложи пальцы крестиком, чтобы не стыдно было врать. Мне это всегда помогало. - А если проверит? – Встревоженно спросил я. - Обязательно проверит! – Сказал Геральт. – И если вместо крови лжеупыря впарить ему кровь, допустим, вахмистра Легкопропойского или какого-нибудь другого заурядного упыря, есть небольшая вероятность, что он эту маленькую неточность обнаружит. - Если Лешека – точно обнаружит! – Рассмеялся я. – У него кровь фисштехом до полной прозрачности разбавлена. - Вот-вот. – Согласился ведьмак. – У лжеупыря кровь голубая, а у простого упыря, как ты верно подметил, прозрачная. А вот менструальная она или нет – это выяснить значительно сложнее. Да и незачем. Алькштейну она для рвотного нужна. А там без разницы. Он менструальную кровь хочет, чтобы цену задрать. Мол, у конкурентов рвотное с обыкновенной кровью лжеупыря, а у Алькштейна – с менструальной. Эффект чисто психологический. Так что проверять он не будет, не парься. * Нас утро встречало прохладой. Геральт ещё раз оглядел меня, одобрительно кивнул, напомнил, чтобы я не сходил с тропинок и, помахивая сундучком с инструментом, отправился на службу. Я двинулся в сторону Шлюзовых Ворот. На мне был любимый оранжевый комбинезончик, в котором, рассованное по бесчисленным карманам, развешанное на ремешках и креплениях, уместилось множество вещиц, которые могли пригодится странствующему ассенизатору. За моим левым плечом вздымался эфес ведьмачьего клинка, за правым – рукоять самого длинного и ухватистого из моих разводных ключей. Серьёзные задачи требуют серьёзных инструментов. На левом плече висела сумка со всякой всячиной и надписью: «ХАЙВЕЙТУХЕЛ», что в переводе со старшей речи значит примерно: "на тот свет не опоздаешь". На грудь я повесил переноску. Вообще-то, они нужны, чтобы находить аномальные зоны и запитывать от них трансцендентальные дрели и тому подобный инструмент, нуждающийся в метафизическом питании. Особенностью данной конкретной переноски было то, что из-за заводского брака при любых возмущениях энергомагического поля она начинала искрить, что делало её прекрасным индикатором при встречах с какими-нибудь не вполне естественными природными явлениями – барабашками, ожившими мертвецами, заколдованными принцессами и тому подобной публикой. Я чувствовал себя готовым к любым поганым сюрпризам. И сюрпризы не заставили себя долго ждать.