Вызимский ассенизатор

Вдруг он расставил широко руки и закричал во весь голос: - Стихи! Слушайте стихи! Вокруг сразу утихло. Все подняли головы и стали смотреть на Цветика. - Стихи! - шептали коротышки. - Сейчас будут стихи.

- Ведьмак! Как удачно! Ты очень-очень кстати! Скорей заходи! – Алькштейн – я сразу понял, что это он – приплясывая от радости, втащил меня в дом. Выглядел он как типичный сумасшедший учёный из фантазий Парамаунта. Лет пятидесяти, высокий, с длинными, взлохмаченными полуседыми волосами и горящим взглядом из-под густых бровей. Лицо у него было какое-то обезьянье – Парамаунту, убеждённому в том, что наука есть следствие деградации человечества, это бы понравилось. Одет он был в длиннющий халат, волочившийся за ним по полу, страшно засаленный и изгвазданный чем попало – от яичных желтков до разъевших ткань концентрированных кислот. - Приветствую! – Сказал я, входя и осматриваясь. – Меня зовут… - Гренкель! – Завопил алхимик. – Мы же знакомы! Я помню! - Вообще-то – Геральт. – Поправил я. - Ах! Не важно. Ты, конечно, пришёл по моему объявлению? - Какому объявлению? - Как какому? Насчёт крови лжеупыря, конечно! – Алькштейн потащил меня вглубь большого полутёмного помещения. – Ты его не читал? Ну, и ладно! Я всё объясню на словах. Мне срочно нужна менструальная кровь лжеупыря! Алькштейн привёл меня в большую комнату, где мы расположились за столом, заваленным рукописями и плошками с засохшей едой. Окна в комнате были плотно занавешены и освещение ограничивалось стоявшей на столе масляной лампой, но оценить масштаб царящего вокруг бедлама можно было интуитивно. - И много её нужно? - Совсем нет! Трёх унций будет вполне достаточно. Плачу 200 оренов! Во мне тотчас возгорелся энтузиазм. - Ну! За 200 оренов я и четыре достану! А где их искать? Алькштейн удивлённо взглянул на меня. - Насколько мне известно, лжеупыри – впрочем, как и упыри обыкновенные – питаются мертвечиной. – Сообщил он. – Искать их следует там, где этого добра навалом. Прежде всего – на полях недавних сражений. - Но после Цинтрийского мира военных действий в Темерии не было. – Озабоченно сказал я. - Правда?! – Изумился алхимик. – Какая досада! А давно он заключен – этот Цинтрийский мир? - Года четыре назад. - Ай-ай-ай-ай-ай! – Огорчился Алькштейн. – Тогда уже поздно. Упыри давно всё съели и разбежались. Придётся искать их на кладбищах. Они любят разрывать свежие могилы и лакомиться разлагающимися покойниками. Но только не перепутай! Мне нужна кровь именно лжеупыря, а не упыря вульгарного. И обязательно менструальная! - А чем лжеупырь отличается от упыря вульгарного? - Гренкель! Кто из нас ведьмак? - Вроде, я… Только… со мной опять случился приступ ретроградной амнезии. В этот раз я забыл всё, что касается упырей. - Боже мой… кого я нанимаю… - Алькштейн схватился за голову. - Ладно. Запоминай. Внешне лжеупырь очень похож на обычного. Поэтому так и называется. Только больше, глупее и красивее. - Понятно. И как мне добыть его менструальную кровь? Обычную-то я ещё понимаю, а менструальную как? - Хитростью, конечно! Подойди к лжеупырю – только, ещё раз повторяю: убедись, что это именно лжеупырь – и спроси у него, точнее, у неё – ибо, как известно, лжеупыри бывают только женского рода… - А просто упыри - только мужского? - Да. Откуда ты знаешь? Ты сказал, что забыл всё про упырей! - Догадался. - Молодец. Так вот, подойди, завяжи знакомство, пригласи куда-нибудь в оперетку… – Алькштейн потёр руки и состроил коварную гримасу. – ...и невзначай спроси: милая, нельзя ли с тобой спариться? Если она начнёт упираться и кричать, что у неё критическая фаза менструального цикла – убей её, возьми кровь из влагалища и неси ко мне, пока не протухла! - А если она не станет упираться? - Извинись и поищи другую особь. Впрочем, всё это полная ерунда. – Алькштейн вскочил с табуретки и в нетерпении забегал вокруг стола. – Такой опытный ведьмак, как ты, мой дорогой Гренкель, справится с этим играючи! Я хочу предложить тебе ещё одну работу – гораздо более трудную. Разумеется, оплата будет конгруэнтна степени сложности. Ну, что? - Алькштейн в радостном нетерпении замахал руками. - Ты согласен? - А что за работа? – Спросил я. - Известно ли тебе, что пятьдесят лет назад вызимские болота почтил своим присутствием сам Аль Будур? - Ответил вопросом Алькштейн. - Не может быть! – Я изобразил радостное удивление. - Он даже построил там лабораторию, одну из своих знаменитых башен! - Сам Аль Будур! – Поражался я, раскачиваясь на табурете. - Если быть точным – он построил целых три башни! Но первые две сразу развалились из-за трудностей строительства на болотном грунте. Зато третья стоит до сих пор! - Да что вы говорите! – Откликнулся я. - Аль Будур работал в ней несколько лет, прежде чем отправиться в Марибор, чтобы встретить свой печальный конец – ты, конечно, слышал эту историю… - Какую историю? – Спросил я. - М-м-м… Как можно этого не знать? - Изумился алхимик. - На Мариборской выставке достижений народного хозяйства Аль Будур представил свою последнюю разработку – БУ-220 «Вий». Насколько можно судить по отчётам комиссии, расследовавшей обстоятельства катастрофы, этот был гигантский боевой инсектоид. К сожалению, во время демонстрации образец вырвался из вольера, сожрал своего создателя, уничтожил пол города и сбежал в зареченские леса. Дальнейшая судьба великого творения Аль Будура известна лишь зареченским дровосекам, на которых оно, вероятно, охотится. - Поразительно! - Продолжал я изображать вежливый интерес. - Перед тем, как отправиться в Марибор, Аль Будур установил на свою башню необычайно мощную и сложную систему защиты от несанкционированного доступа. В результате за все эти годы никому так и не удалось добраться до хранящихся там бесценных сокровищ! - Каких сокровищ? - Заинтересовался я. - Техническая документация по "Вию", разумеется! - Вскричал алхимик. - И другие материалы его последних исследований! - А не лучше ли… - Заметил я. - Оставить эту шкатулку апокалипсиса закрытой? Зачем нам в Вызиме бегающие по улицам гигантские боевые инсектоиды? - Гренкель! Ты рассуждаешь как типичный обыватель! - Пригвоздил меня к доске позора Алькштейн. - Во-первых, результаты исследований Аль Будура можно применить для благих целей! Например, для выведения новых пород рогатого скота. - Это верно. - Согласился я. - Если по Вызиме вместо инсектоидов будут бегать новые породы рогатого скота и всех жрать - это, конечно, другое дело. - Вот видишь! Ты сам всё понимаешь! - С торжеством возгласил Алькштейн. - А во-вторых, если до секретов Аль Будура не доберёмся мы - рано или поздно это сделает кто-то другой, чьи намерения не так благородны! - Понятно. - Сказал я. - Если нашествие скотов неизбежно, надо хоть организовать всё как следует. - Ты про что? - Не понял Алькштейн. - Да это так… - Махнул я рукой. - Что там с башней? - Я занимался этим вопросом многие годы. - Рассказал алхимик. - Перекопал множество литературы. Наиболее ценными оказались две книги. "Архитектурные пролёты" Джакомо Делла Козлобородика и "Азбука брата Гумберта". В первой повествуется о самых странных и бредовых архитектурных проектах в истории, начиная с гномьих подземноскрёбов. Одна из глав посвящена башням Аль Будура. Автора больше интересуют первые две башни, из которых одна упала, а другая провалилась сквозь землю. Но третья башня строилась по аналогичному проекту, слегка усовершенствованному с учётом выявленных недоработок. Другая книга создана неким братом Гумбертом, каноником церкви Вечного Огня. Адепты Церкви тоже пытались добраться до наследства Аль Будура - видишь, каким мрачным типам могут попасть в руки эти знания, если мы не поторопимся! Брат Гумберт, очевидно, участвовал в этих работах. У входа в башню находился большой камень, на котором высечен текст, по мнению многих, являющийся зашифрованным ключом к системе защиты. Камень был вывезен в Новиград и хранится в храмовых подземельях. Однако, на наше счастье, текст загадки воспроизведён трудолюбивым братом Гумбертом. В остальном его книга не представляет ни малейшего интереса. Его попытки интерпретировать текст Аль-Будура смехотворны. К счастью, с этим я, в основном, справился самостоятельно. Речь в загадке идёт о неких артефактах, созданных Аль Будуром и названных им сефиротами. Открыть Башню можно, лишь собрав все десять сефиротов. Но это - самое сложное! Итак, внимание, коллега! Загадка Аль-Будура! - Алькштейн открыл внушительных размеров том на заложенной высохшей макароной странице, придвинул ближе лампу и стал читать: - Создал мудрый Аль-Будур Десять сефиротов. Запечатал всем назло Башню на болотах. Здесь, кажется, всё понятно… - Алькштейн перевернул страницу и продолжил: И по миру разбросал, Там и сям попрятал. И на камне написал, Где он их припрятал. Поэзия, очевидно, не относилась к талантам мастера… - Заметил алхимик. - Впрочем, нам это безразлично. Три из них – одной из трёх Под пятою скрыл он. Знанье – Бина, Слава – Од, Также Гвура – Сила. "Одна из трёх" - несомненно, одна из трёх башен Аль-Будура. Вероятнее всего, какая-то из первых двух, разрушенных. "Под пятою" надо понимать - под фундаментом. Следует провести археологические раскопки в руинах разрушенных башен. Надеюсь, это не займёт у тебя слишком много времени. Хохму-Мудрость он глупцам Оксенфуртским выслал. Это жёсткий был сарказм, Ржал мудрец как лошадь. Этот сефирот - единственный из всех - найден и находится у меня. - Алькштейн вынул из кармана небольшой предмет из какого-то странного сплава, в форме кольца на палочке. Мне показалось, что я где-то уже видел нечто подобное. Алькштейн с восторгом уставился на сефирот. - Моё сокровище, Хохма… Моя прелесть… - Прошептал он. - Эта часть загадки оказалась весьма тривиальна. Хохма нашлась в архиве Оксенфуртского университета. В отделе предметов невыясненного назначения, откуда я её и позаимствовал. Так что, сарказм Мастера по адресу оксенфуртских умников оказался вполне обоснован. Хищной лилии болот Дал Любовь он - Хесед. А Нецах - Победы плод - Киборга стал сердцем. Хищная лилия болот - несомненно, трахифлора - гигантское хищное растение, растущее на болотах. Видимо, Аль Будур просто скормил ей сефирот. На наше счастье, трахифлора - растение весьма долгоживущее, и притом - редкостное. Весьма вероятно, что особь, послужившая Аль-Будуру хранилищем, процветает до сих пор. Следует найти её, аккуратно выкопать и препарировать. Кажется, ничего сложного? "Киборг" - в терминологии Аль Будура, искусственный организм. Как утверждает Козлобородик в "Архитектурных пролётах", башни Аль Будура строили некие созданные им одушевлённые машины. Вероятно, речь идёт об одной из них. Куда они делись после исчезновения Мастера - неизвестно. Думаю, их следует искать где-то на болотах. Ты должен найти их, разобрать и найти сефирот. Тиферет - сиречь Добро, Также - Милосердье. Он его на рынок снёс - Продал по дешёвке. Я долго думал, что может значить эта метафора… Признаюсь, пока мне не удалось её разгадать. Надеюсь, эту часть загадки не следует понимать буквально… Корень мира есть Есод, Всех вещей основа. Он его засунул в гроб, Спрятал под болотом. Я наводил справки. Полное осушение вызимских болот для обнаружения захороненного в них контейнера с сефиротом, как выяснилось, является чрезвычайно дорогостоящим мероприятием. К счастью, я вовремя заметил тонкую лингвистическую деталь - не "в болоте", а "под болотом". Звучит странно, но думаю, это не оговорка. Возможно, речь идёт о каких-то подземных пустотах, расположенных под слоем болот. Необходимо найти способ проникнуть в них и предпринять тщательные поиски. Здесь может понадобится глубокое бурение. Надеюсь, ты найдёшь способ этого избежать. Потому что цены на бурильные работы также необоснованно завышены, как и на дренажные. Власть царей земных - Мальхут - Полагая прахом, Без базара Аль-Будур Вышвырнул в клоаку. Самая зловещая часть загадки. Как быть, если это не тонкая метафора, а беспощадная констатация факта? - Алхимик вздохнул и перевернул страницу. Лишь один себе оставил Он - Корону, Кетер. Чтоб объединить их всех И взойти на Башню... Я, наконец, вспомнил, где видел такую штуковину. Порывшись в карманах, я бросил на стол амулет, найденный в зобу кокоткинса. Алькштейн замер, раскрыв рот для очередной учёной тирады. - Но это же… Это Мальхут! Где ты его достал?! - Выдохнул он. - В клоаке. - Коротко ответил я. - Невероятно! - Воскликнул алхимик. - И как здесь не поверить в Теорию Общей Взаимозависимости Явлений или Предназначения?! Значит, теперь у нас есть целых два сефирота! И осталось найти всего-навсего восемь! С твоими способностями ты провернёшь это в два счёта! Алхимик порылся на полках и всучил мне несколько листов. - Здесь - всё необходимое для твоих поисков: выписки из Козлобородика и брата Гумберта, включая текст загадки Аль Будура, зарисовки внешнего вида каждого сефирота и, наконец, подробная карта болот, где обозначено местоположение трёх башен. Кстати, карту для меня составил один ваш коллега. Как бишь его? Бурелом! - Может быть – Беренгар? – Догадался я. - Да-да! Именно так! - Сказал Алькштейн. - Я нанял его несколько недель тому назад. Он совершил экспедицию на болота, добыл ряд ценных сведений. И куда-то пропал! - Как пропал? - Сказал, что снова идёт на болота и исчез! Наверняка пьянствует в каком-нибудь вертепе! – Алькштейн возмущённо насупился. – Правда, вскоре мне предложил свои услуги другой человек. С чрезвычайно трудно запоминаемым именем. Но я запомнил. Ушлёпок Эвтаназия! - Может быть, Шляпник Анастазия? – Предположил я. - Да-да. Как-то так. Но он оказался ещё большим бездельником, чем ваш приятель Бурелом. Подробно выспросил обо всём, сообщил, что немедленно отправляется на болота – и, представь себе, тоже исчез! Растворился! Должно быть, присоединился к Бурелому в вертепе. Надеюсь, что ты, Гренкель, проявишь больше ответственности! - Зависит от гонорара. – Сказал я. - Тысячи оренов достаточно для поддержания твоего энтузиазма? – Спросил Алькштейн. - Тысячи? Прямо сейчас? – Боюсь, мне не удалось скрыть жадного блеска в глазах. - Ни за что! – Отрезал алхимик. – Никаких авансов! Я уже достаточно раздал их твоим предшественникам! Оплата – только, когда я окажусь в башне! Я тяжко вздохнул. - Ну, ладно. В башне – так в башне… - Значит, ты согласен? – Алькштейн подпрыгнул от радости. - Ага. – Мрачно сказал я. – Люблю приключения без предоплаты. - Тогда – последняя деталь. – Алькштейн развернул приготовленную для меня карту. – Твой беспутный коллега Бурелом, шляясь по болотам, обнаружил некие объекты, наподобие обелисков, расставленные вокруг Башни. Как видишь, разбросаны они довольно хаотично, но расстояние от башни нигде не превышает лиги. Количество этих сооружений совпадает с числом сефиротов, описанных братом Гумбертом. И на каждом – что особенно важно – имеется углубление, форма которого соответствует одному из сефиротов. Очевидно, что это – инсталляционные порты! И если сефироты – ключ к Башне, то эти обелиски – не что иное, как замок! На карте я обозначил их значками сефиротов, нужных для активации каждого обелиска. - Значит, я отправляюсь на болота… - Уныло начал я. - …проводишь раскопки, препарируешь трахифлору, обыскиваешь подземные пустоты, разбираешь киборга, как-нибудь отыскиваешь остальные сефироты, активируешь обелиски, открываешь башню и быстренько возвращаешься ко мне с докладом. – Помог мне Алькштейн. – Ничего сложного! Ну? Что же ты стоишь? - Хм… Наверное, эти два сефирота… как их там – Хохма и… - Мальхут! – Подсказал Алькштейн. – Естественно, ты берёшь их с собой! Алькштейн вернул мне Мальхут, положил Хохму себе в карман и в ожидании уставился на меня. - Э-э-э… - Ну, что ещё? – Алькштейн в нетерпении ударил себя по бокам. - Тот, другой… Хохма… - Намекнул я. - Что? – Удивился Алькштейн. - Его бы тоже… - Разве я тебе его не отдал? - Вы положили его себе в карман. - Разве? Ах, да… в самом деле… - Алькштейн вытащил сефирот, с удивлением посмотрел на него и положил в другой карман. – Я такой рассеянный! - Вы опять положили его в карман. – Терпеливо сказал я. - Не может быть! – Алькштейн принялся шарить по карманам, тщательно избегая того, в который засунул Хохму. – Куда же она запропастилась… Я точно её тебе не отдал? - Она в том кармане. – Я показал пальцем. - В этом? - Нет-нет. В ЭТОМ. - Да? Действительно… А может – ты зайдёшь за ней попозже? - Пан Алькштейн… – Вздохнул я. – Завтра утром мне на болота. У меня не будет времени заходить к вам… и опять играть в «угадай, в каком кармашке». Отдайте сефирот или я откажусь от задания! Альштейн с тоской взглянул на Хохму, вздохнул и быстро всучил мне. - Ну, вот и всё. – Грустно сказал он. – Иди уже, пока я не передумал! И не возвращайся, пока башня не будет открыта!