О, этот дивный новый мир!..

      Багряные, угрожающе-алые, облака ютились на небе. Расползались над головой и вспышками появлялись перед глазами: то тут, то там!.. Повсюду!.. Веки — тяжелые и опухшие, трепетали, голова металась на земле, или в воде, или на камнях… Холод. Да, она чувствовала холод. Лед. Казалось, тело деревенеет, руки и ноги не слушаются, а вокруг… Вокруг, следом за перистыми облаками, опускалась тьма!.. Что произошло? Что стряслось? Куда она попала?..       «Лететь всего два часа, расслабься, — протянул старший брат, и тело непроизвольно дернулось, когда перед глазами появилось насмешливое лицо, — ничего не случится!..»       Ничего не случится…       Ничего!..       Крики. Визг. Громкий голос бортпроводника. Он говорил о чем-то, пытался помочь пассажирам. А она… Она сидела, вжавшись в кресло и, едва дыша, молчаливо рыдала. Всего минут пять. Не больше. Пять минут ада, растянувшегося на двенадцать тысяч километров, что они падали.       Самолет несся вниз. — Живая?! — донеслось откуда-то издали.       Но девушка не отреагировала. Лежала без чувств, будто мертвая: бледная и холодная. Совсем девчонка!.. Совсем ребенок!.. Посреди обломков и чемоданов, прибитых к каменистому берегу. Мокрые длинные светло-русые волосы метались в ледяной воде, на лбу зияла кровавая рана… Синие губы. Набухшие веки.       Беспомощность. — Живая?! — крикнул мужчина, спрыгнув в воду с высоких камней. — Эй?! — Он склонился над «телом», словно бы мертвым и безжизненным!.. — Эй, слышишь?!       Опустил ладонь ниже, подхватил за плечи и, аккуратно приподняв, нащупал пульс. Тоненькая жилка. Едва трепещущая. Едва бьющаяся. Жива. Вот же блять!..       Он видел, как самолет упал в залив. Слышал грохот. Волны поднялись. И небо окрасилось кровавыми облаками. Дурной знак. И никого. Ни полиции. Ни медиков. Ни МЧС. Связь не работала. Мобильная сеть пропала. Наступил сраный апокалипсис!..       «Прибьет и тела…» — подумалось ему, пока вытаскивал девчонку.        Плевать. Не его дело. Дождаться береговую охрану. Передать «выжившую». Сделать хоть что-то, да бы «искупить» свои грехи, не веруя в бога. — Держись, — протянул он, подхватив девочку на руки и вскарабкавшись на мокрые камни. — Похоже, время твое не пришло.

***

Полтора часа назад

Аэропорт Туношна. Ярославль.

      Люди толпились в очереди у терминала. Необычное зрелище для маленького «сельского» аэропорта на краю «провинциального» городка. Да, она думала об этом. Постоянно, вот уже как целых три месяца со своего восемнадцатого дня рождения; мечтала вырваться и улететь подальше, — в Санкт-Петербург или Москву! — да куда угодно, только бы подальше, и, желательно, на скором поезде. Настя боялась летать, хотя и слышала, что самолет — один из самых безопасных видов транспорта. Не важно! Она просто чувствовала, нутром знала: случится беда!.. Но, ох, отговаривать родителей и брата было бесполезно. Они собирались в отпуск в Петербург. И девушка, начитавшись исторической литературы, да насмотревшись костюмированных фильмов, только и могла в наслаждении представлять себе многочисленные дворцы и просторные площади и манящие закаты на берегу Финского залива. Да, Настя мечтала посмотреть: напитаться красотой, воочию убедиться — вот он, город, где она будет жить. Поступит в Петербургское театральное училище и забудет к чертовой матери об этом старом городе!.. Об этих людях, о былых обидах!.. Она была юна и наивна, преисполнена мечтами и не менее красочными амбициями. Считала, что везде, куда бы не пошла, ее незамедлительно примут с распростертыми объятиями!.. — Настя, убери телефон, — велела мать, строго глянув сверху вниз, когда они уже дождались своей очереди, — мы идем в самолет, где твой посадочный талон и паспорт?       «В кармане», — подумала девушка, закатив глаза.       Боже, начинается! И неизвестно, когда закончится!.. — Лететь всего два часа, — подбодрил брат, насмешливо натянув кепку себе на лоб, — ничего не случится!.. — Разве что меня задавят! Или какая-нибудь мамаша с ребенком…       Настя улыбнулась девушке у стойки, схватила документ и, поправив рюкзак на плече, спокойно проследовала к трапу. Вот он — страх. Вот он — убийца грез!.. Стоит громадная железная птица!.. Всего-то полтора часа полета. Ничего страшного!.. — Ого, читала новости? — Петя догнал и сунул свой айфон прямо в лицо. — Видела, что пишут?.. Какой-то придурок выбежал на улицу в одних носках и покусал пятерых прохожих. — Омикрон, не иначе, — пошутил отец, пропустив жену и детей вперед, сам пошел следом.       С раннего утра он чувствовал себя неважно. Жаловался на страшную потливость и головную боль. Температуры не было, но слабость… Они уже хотели отложить поездку, но билеты не сдать. Страховки нет. Пришлось лететь. Как бы там ни было, недолго мучаться. — Пап?.. — Настя обернулась, поймав растерянность в мужских глазах. — Пап, ты в порядке?.. — Нечто странное промелькнуло в любящем взгляде… Нечто грозное и чужеродное… — Да, иди! — непривычно холодно велел отец. — Садись с братом. — Ладно…       Они нашли свои места. Расселись. Взволнованные, но счастливые. Отпуск. Года три они никуда не выбирались вчетвером. А тут представилась возможность!.. Это был первый полет.              Первый и последний в ее жизни!.. — Катя прислала, — поделился брат, скинув видео из столицы, — они стягивают ОМОН к первому кольцу. Что-то происходит. — Здесь ничего не ясно, может, снова беспорядки?.. — Не знаю. В Питере спокойно. Надеюсь, что папе полегчает.       Петя обернулся и, стащив кепку, поправил взъерошенные волосы. Он посмотрел на отца, — они с матерью сидели позади, — разглядел бледность на всегда бодром лице, тоже уловил желваки на щеках, увидел, как дрожат его веки… И разволновался. Брат, точно и сестра, чувствовал — неприятности близко. Но ничего не сказал. Улыбнулся Насте. Всегда рассудительный и смешливый. Старше на два года. Он помог затянуть ремень безопасности и, приоткрыв оконце, посоветовал посмотреть на взлет. Пообещал, что этот полет запомнится на долгие годы. И захочется ещё. Снова сесть в самолет и вернуться в родной город.       Настя сомневалась и в том, и в другом, однако, тоже ничего не сказала. Только и прикрыла глаза, приготовившись к взлету.

***

      Крики. Вспышки. Боль в ногах!.. Ломота в теле. Она не видела ничего, только чувствовала, как самолет трясет. Жмурилась и падала!.. Тоненькая ниточка, натянувшаяся в груди, оборвалась. На лицо брызнули капли крови!.. Тягучей и горячей. Настя попыталась рассмотреть, стереть, убрать!.. Но не смогла. На соседнем сидении никого не осталось!.. Брата не было. Родителей не было. Никого не было!.. Веки трепетали, и тут и там появлялись блеклые полосы света. Облака… Багряные облака!.. Холод, озноб, вода… А потом тепло… Жар!.. Что-то изменилось. Голова налилась тяжестью, тени исчезли, следом и свет, и облака, и самолет… Настя глубоко вздохнула, дернулась и, ощутив невыносимую жажду, попыталась облизать губы. Ничего не вышло. Кожица натянулась и треснула. Вот что случилось. Она была жива, но, казалось, что мертва. — Что… — едва слышно протянула Настя, прерывисто вздохнув. — Что… — Лежи.       «Откуда этот голос?..» Откуда это все взялось?.. Она приоткрыла веки, попыталась рассмотреть, но мир… Он расплывался перед глазами. Ничего не видно! Только стены, потолок и… И лицо. Мужское лицо. Без деталей, без… Она ничего не поняла. Ничего не разглядела. Снова провалилась. Потеряла сознание. — Борись, раз уж выжила, — угрюмо пробормотал «спаситель», стащив зубами колпачок со шприца и вколов в плечо очередную порцию пенициллина.       Потом бросил иглу в мусорку под столом и, откинувшись на спинку стула, протер усталое лицо руками.       День прошел. И никто не пришел. Ни военные, ни полиция, ни доктора… Тела прибило уже к вечеру после катастрофы. Десятки тел. Ему ничего не осталось, как только выйти и свалить всех в кучу. Подальше от маяка. Подальше от пристани. Чемоданы, обломки самолета, бутылки с водой, обрывки одежды и трупы… Лев не видывал такого. Никогда. За все свои пятьдесят три года. Ни разу!.. Даже на службе. В армии. На поле боя. Даже в фильмах, даже на страницах учебной литературы… Никто не пришел. Никто не забрал девчонку. Сеть не работала. До берега четыре километра. Вокруг тишина!.. И только странные рассказы по радио… Всегда в одно и то же время.       Нет, Лев никогда ничего подобного не видывал. Не слышал. И не верил. Предположить не мог, что в этом богом позабытом месте может, вдруг, случиться эта страшная трагедия!.. Похоже, у людей на материке, были куда более важные «насущные проблемы», и небылицы по радио вполне могли стать явью!.. Но не для него. Какая же ебаная чушь!..       «Люди сходят с ума. Поезда не ходят. Не позволяйте вас касаться. Выходите днем. Боятся ультрафиолета. Злость. Укусы. Кровь.       Раздражительность!..»       Лев закатал рукава фланелевой рубахи, покусал губы и, подхватив очередной труп, потащил вверх по камням. Тридцать пятый. Да, он считал. Все думал о рассказах по радио, и таскал… Убирал. Сбрасывал в огромный «колодец», канализационную канаву. Закрывал тяжелым люком, чтобы не воняло, да никак не мог взять в толк… Что за напасть такая?.. — Что нахуй там происходит?! — в сердцах выдохнул он, сбросив последнее тело на второй день «затишья» и трагедии.       Выпрямился, потер обрывком ткани руки и, смахнув пот со лба, уставился на материк. Ничего не видать. Совсем. Только ветер, обломки и чайки… Кричат и рыщут по округе.       На маяке жилось спокойно. Много-много лет. Десять или двенадцать?.. Работенка не пыльная: следи за огнями, и попытайся не сойти с ума. В одиночку. Почти все время. Почти четверть жизни!.. И тут, на тебе! Бабах!!! Самолет. Девчонка. Эпидемия?..       Лев вернулся в здание. Поднялся на второй этаж по железной винтовой лестнице. И, потерев местами седую бороду, снова включил приемник.       «Выжившая» спала. Бредила. Антибиотик вроде как не помогал. Да и хрен знает! Он не был медиком. Знал лишь понаслышке, помнил что-то с давних лет, что провел в армии.       «Умрет, — нашептывал разум, — умрет, не выкарабкается!..» — Плевать.       Правда. Было ли жаль?.. Немного. Девчонка же ни в чем не виновата. И, если уж, этому сраному миру пришел конец, почему не порадоваться? Ведь, Лев, единожды озлобившись на людей, и обратившись во вполне себе явного социопата, был не прочь оставаться на маяке до конца своей не такой уж и бессмысленной жизни.       «Ольга говорит, достаточно лишь одного прикосновения, — сообщили по радио, и Лев напряженно замер, прислушиваясь. — Это начинается медленно, как обычная простуда. Сначала болит голова и тело потеет, а потом… Потом человек меняется. Просыпается жестокость. Злоба. Раздражение. Они убивают здоровых, просто рвут на части, некоторые пьют кровь, как вампиры. Но это не похоже на зомби-апокалипсис. Прячьтесь ночью, и пробуйте уехать днем. Бегите из больших городов…»       Хороший совет. Лев даже хмыкнул и, качнув головой, увидел, как девчонка двинулась. — Ты здесь? — негромко спросил он, приподняв брови. — Или пока ещё «там»? — Что… — Она вновь приоткрыла глаза, но не смогла разглядеть. Только лицо и тени… — Кто вы?.. — Надо же… — Лев не ожидал, что она очнется. Обогнул стол и, присев на скрипучий стул, смочил влажным платком потрескавшиеся губы. — Хей, девочка?.. Как тебя зовут? Слышишь? Видишь меня?.. — Н…Настя, — с трудом вымолвила она, покачав головой. — Где мама?.. Где…       Она попыталась сесть, но не смогла. Совсем без сил. Ранка на лбу запеклась и подсохла. Синяк расползся над бровью и окропил фиолетово-синими нитями висок и щеку. — Лежи, Настя, — спокойно велел мужчина, выдохнув, — я Лев, и, кажется, спас тебе жизнь.

***

      «Я Лев, и, кажется, спас тебе жизнь…»       Она не ослышалась. Пришла в себя. И помнила все слишком хорошо, чтобы не бояться. Папа сделал что-то плохое с мамой, когда они готовились к посадке. Он… Что это было? Где она?! Что происходит?! Самолет упал?.. Что это за место такое?!       Настя разглядывала высокий потолок и небольшое окно неподалеку. В комнате было темно и сыро. Она буквально чуяла влагу кончиком носа!.. Окончательно очнулась ночью, но побоялась встать и заговорить. Молчаливо лежала, перебирала страшные воспоминания, мысленно вопрошая: «Что это было?..»       Где родители и брат?.. Она жива, а они?.. Они мертвы?.. Нет!.. Быть того не может! Не может!.. Самолет упал. Он падал, потому что один из пассажиров, озверев, вырвал зубами кадык бортпроводнику, а потом… Кровь брызнула на лица пассажиров. Все притихли. И началось!.. Паника, крики, ор!.. Дверь в кабину пилота выломали!.. И самолет резко полетел вниз!.. Такого явного ощущения в желудке девушка ещё не ощущала! Казалось, что все внутренности подпрыгнули вместе с ней на сидении!.. Они ударились о ребра! Вместе с лихорадочно бьющимся сердцем!.. Они «выпали» из тела!.. Ни звука. Ни крика. Ничего!.. Все, что Настя помнила, так это кровь на руках брата. Он отстегнул ремень и что-то закричал отцу, когда самолет резко пошел вниз. Тело дернулось!.. Брата подкинуло к потолку, вместе с некоторыми пассажирами. И голова… Его голова оказалась разбита… Петя рухнул на свое кресло, лицом уткнулся в мягкую обивку, тотчас же пропитавшуюся кровью!..       «Нет…» — О-очнись! — едва слышно вымолвила она, задыхаясь. — Очнись!.. О….Очнись!       Пальцы затряслись!.. Девушка потрепала брата за плечо, но он не отреагировал. А позади послышались возня и крики!.. Мама! Кричала мама! А Настя не могла встать. Она сидела, прижимаясь к спинке кресла и беззвучно рыдала. В ужасе смотрела по сторонам!.. А потом, повернулась, увидела бешеный взгляд отца… Заметила, как покраснели зрачки!.. И кровь прилила к венкам на шее и лбу!.. — Папа?..       Это был он?.. Нет! Нет.. Животный взгляд! Почти бешеный!.. И такой злой!.. — Нет, Максим! Нет! — завизжала мама, а потом…       Потом он просто… Просто…       Настя распахнула глаза. Снова огляделась. Никого. Медленно села на жесткой постели. Тишина!.. Только огонь догорает в печи напротив. И ветер воет за окном!.. Метель. На улице пошел сильный снег!.. Обнаружив себя в огромной мужской рубашке на голое тело, да поджав ноги, девушка суетливо забеспокоилась!.. Незнакомец, что спас ее. Он был там?.. Это он снял одежду?.. Он позаботился о том, чтобы она согрелась и поправилась?.. Нашел где-то…       Вода!.. Настя отчетливо припомнила, как самолет разбился о воду, а, за мгновение до этого, ещё высоко в небе, разломился на части! Прямо за ней!.. И кресло наклонилось!.. Оно задрожало на липочке!.. Возможно, это и спасло жизнь!.. Уберегло от неминуемой гибели!.. Потому что, свались она с остальными внутри самолета… Это был бы конец. Точно!       Голова до сих пор кружилась. Девушку подташнивало, и клонило в сон. Но, вопреки всему, она, все же, поднялась. Встала. Босиком прошла по холодному полу и, приблизившись к зашторенному окну, увидала яркий свет!.. Огромный прожектор будто бы светил на море… Прямо откуда-то сверху, над головой!..       На берегу валялись булыжники, громадные камни!.. И чемоданы, и обломки лайнера!.. Вода волновалась. Ещё не замерзла и билась о берег!.. Снег… Повсюду холод, ветер и влага. Настя невольно закашляла, припомнила, что по здоровью ледяной воздух и вода ей противопоказаны!.. Она, может, и спаслась, но ненадолго!.. Грудь изнутри горела.       Пить… Настя обернулась в поисках воды. Тщетно!.. Ничего нет!.. Тогда она сильнее зашлась кашлем, обхватила себя рукой за пояс, прижалась лбом к холодной стене и, едва не осев на пол, попыталась вздохнуть. Вышло скверно. Лающий кашель, сухой и дерущий, ошпарил горло и легкие!.. Дышать стало сложно. Впрочем, как и думать.        Она не услышала тяжелые шаги. Не заметила, как незнакомец появился на пороге, а когда поняла, что к ней вплотную подошли, отпрянула назад, кашляя не переставая. Попыталась отмахнуться, но сил не хватило!.. Только и почувствовала, как усадили на стул и сунули в руки что-то… Стакан. Вода!.. О, неужели!.. — Пей мелкими глотками, — велел Лев, придерживая стакан рукой за дно.       И Настя, мельком кивнув, послушно отпила. Совсем немножко! А как хотелось осушить до дна! Выпить все до последней капли!.. Жажда!.. И кашель. Они мучили куда сильнее страшных воспоминаний. — Вот так, нормально? — спокойно спросил Лев, пока девушка пыталась глубоко вздохнуть. — Мне нужно лекарство, у вас… У вас есть? — Какое лекарство? — Ингалятор, у меня астма… — Нет, такого нет, — мужчина озадаченно обернулся, — и этой ночью нам не раздобыть. Попробуй дышать. Могу… — У меня в кармане джинсов был… Ингалятор. Где одежда?..       Хороший вопрос!.. Где одежда?.. В стирке. В машинном отделении, внизу, там, где холодильные камеры и основной котел, что согревает маяк на зиму. — Принесу, дыши!       Настя лишь кивнула. Прижала руку к груди, попыталась вдыхать глубоко, но мало получалось. С детства девушка страдала этим чертовым недугом!.. С детства мучилась!.. Лекарства вечно были под рукой, поэтому, с годами, она даже стала забывать о приступах! Чуть что, есть ингалятор! Одно нажатие — и все!.. Но не там. Не той ночью, и не едва при смерти! Да, девушке казалось, что она умирает. В панике царапая грудь и шею, она будто бы пыталась протиснуться пальцами в горло, растерзать кожу и позволить легким насытиться столь необходимым и целебным кислородом!.. Страх. Паническая атака!.. Перед глазами снова потемнело! — Вот, держи!.. — Лев залетел в комнату, стащил крышку и, встряхнув, поднес к посиневшим губам. — Вот! Отлично. Сейчас отпустит.       Он надавил на ингалятор. Послышался легкий хлопок. Лекарство прыснуло в чуть приоткрытый рот. И Настя, распахнув глаза, ослабла, втянула бесценный «пар» в легкие. Боже!.. Боже милостивый! Какое облегчение! Какое удовольствие! Всего лишь дышать!.. Всего лишь…       Лев стоял рядом. Мялся на месте и тер руки, не имея ни малейшего понятия, что сказать этой девчонке. Да и не хотел, на самом деле. Он проснулся от дикого кашля. Неохотно встал с кровати и, застав бедняжку едва не с выплюнутыми наружу легкими, поспешил прийти на помощь. Как будто уже мало сделал!.. Ладно, обошлось! Очнулась. Не мертва. — Где я?.. — слабеньким голоском спросила Настя, глянув на мужчину исподлобья.       Он стоял осунувшись, хмурый и серьезный. Нелюдимый!.. И… Страшный!.. Почудился сильным и громадным. Настя испуганно прижала ингалятор к груди, бегло изучая суровые скулы, заросшие местами седой бородой, подбородок и густые брови!.. Глаз почти не видела. Только две тоненькие щелки.        Они одни на маяке?.. Ни души вокруг? Она больше никого не видела!.. — Что это за место?.. Как я сюда попала?.. — Это маяк. Самолет разбился неподалеку. Упал в Финский залив. Но чуть дальше. — Лев махнул рукой в сторону окна. — Кто-то ещё выжил?.. — Нет. — Ясно.       Значит, они мертвы?.. Родители и брат?.. Погибли ещё в самолете?.. Петя без сознания бы точно не выплыл!.. А мама.. Господи, что отец с ней сделал?!       Настя попыталась сдержаться, но все равно расплакалась. Беззвучно. И почти без слез. Они умерли. Просто исчезли! И больше не вернутся!.. Нет…       Боль. Боль душила и рвала на части!.. Каково это, лишиться сразу всех своих родных за какие-то минут десять?! А потом, провалившись без сознания, очнуться в обществе здорового мужика, больше походившего на грозного медведя!.. — Ты… Ты же не тронешь меня?..       Дура! Конечно, тронет. Нельзя верить незнакомцам! Нельзя!.. Это он раздел ее! Это он снял одежду!.. Что он уже мог сделать?! И на что был способен?.. Смотрел с явной злобой! И был настроен враждебно!.. Может, лучше бы, и не спасал?.. — Не трону, — Лев хмыкнул и протянул одеяло, что мгновение назад поднял с пола, — не трясись. Я не маньяк. — Тогда, что происходит?.. Почему я не в больнице?.. — Отличный вопрос! Меня он тоже беспокоит. — Он уселся на стул и, опустив локти на колени, добавил: — Никто не приехал, Настя. Ни полиция, ни МЧС, ни скорая. В мире творится какая-то фигня. — Вы… Ты не звонил?.. — Сети больше нет. Ничего нет. Не работает.       Со стороны он явно походил на какого-то сумасшедшего!.. Как это, нет сети?.. Как это, не работает?.. Почему?!       «О, нет, ты попала в беду, Настя! Как в ужастиках, которые смотрела!..» — Я… Я хочу уйти отсюда. — Пожалуйста, — Лев развел руки и громко отодвинул стул чуть левее, освобождая путь, — тебя не держат. И не смотри так. Я тебя пальцем не тронул. И к черту ты сдалась. Единственное, что сделал, так это спас, вытащил из воды, потом выходил. — Зачем?.. — со слезами на глазах спросила Настя, поджав ноги, да глянув на дверь позади. — Мои родные. Умерли… — Сочувствую.       Это больше походило на смешок. — Далеко это место от Санкт-Петербурга? — Четыре километра вплавь до побережья, а там час на машине, примерно. Мы недалеко от Ломоносова. — Здесь нет суши?.. Здесь только маяк и вода? — Есть несколько возвышенностей и небольшой лесок. Остров крохотный, если ты об этом. — Господи… — Настя закуталась в одеяло, ощутив холодок на коже.       Она понятия не имела, что делать! Как быть!.. Куда отправиться!.. Не могла ни рыдать, ни плакать, ни страдать!.. Находилась в странном состоянии. Шок. Определенно. Она просто не пришла в себя. Не осознала. Не приняла!.. И ничегошеньки не понимала!.. — Не трясись, печь растоплю. И лучше спи…       Он не договорил. Не успел, ибо разглядел далекие огни!.. Яркое зарево озарило небо, подобралось ближе, а потом раздался взрыв! Будто сотни пушек разом бомбанули!.. Лев подскочил с места, подбежал к окну и, уставившись вдаль, только и открыл рот! В свете сотен огненных залпов снег метался и кружился над каменистым берегом. Волны отчаянно бились, плескались наружу. Боролись с ветром!.. А облака, хмурые и грозные, налились кровавым красками!.. Огонь! Не уж-то началась война?! — Что это? — испуганно спросила Настя, различив алые тени на мрачных стенах.       Подскочила на ноги, но ничего не увидела. Только пламя вдали. И снег, мечущийся прямо за окном. — Что это было?! — Тихо!.. — Лев ринулся к приемнику. Включил и, расслышав слабый отдаленный сигнал, прижал палец к губам, призвав девушку слушать.       «Санкт-Петербург взорван. Москва взорвана. Нью-Йорк, Мадрид, Париж, Лондон, Минск… Все большие города разрушены! Уезжайте подальше от крупных поселений! На очереди Нижний Новгород, Омск, Новосибирск, Екатеринбург, Казань… — связь прервалась, но вскоре восстановилась. — Они не остановят заразу. Только лишь убьют людей. Бегите. Уезжайте!..»       Свет погас. Маяк погрузился в устрашающую тьму. Горела только печь, и алое зарево освещало комнату.       Больше ничего. Радио тоже замолчало. — Что это значит?.. — поджав губы, прошептала Настя, испуганно выглядывая в окно. — Мир в полной заднице, — отозвался Лев, — и мы, видимо, тоже.