О, этот дивный новый мир!..

      «Папа?! Что ты делаешь?..»       Длинные костлявые руки потянулись к нежной коже на ее шее. Тяжелые и ухватистые пальцы обрамили горло, стиснули в замок и, постепенно сжимая, заставили беззвучно всхлипнуть. Кислород. Ей снова не хватало воздуха!.. — Боже!..       Настя распахнула глаза и, первым делом, зажмурилась от яркого света. Нет, не солнце. Просто хмурый снежный день!.. Она вытащила ингалятор, приняла лекарство и, постучав по спине, качнула головой. Господи!.. Давненько не бывало настолько частых приступов!.. Наверняка все дело в потрясении и катастрофе! В смерти. Потерях.       Внезапная тоска, нахлынувшая следом за удушьем, спровоцировала очередную неугомонную волну кашля!..       «Успокойся, иначе не выживешь!..»       Да, наверное, уж лучше не выжить, чем в страхе жаться по углам небольшой комнатушки в ожидании расправы! Что с ней будет?..       Ночные взрывы были правдой? Или же привиделось?       Ингалятор в руках, значит, правда. Он принес лекарство. Мужчина, что раздел и положил там. Лев?.. Да, точно. Суровый и грозный незнакомец!       Половицы скрипнули, дверь отворилась. Она даже обернуться не успела, как услышала за спиной: — Проснулась? — низкий хрипловатый голос лишь подтвердил опасения. — Хорошо. Вот твоя одежда. Высохла. Одевайся и спускайся вниз.       Дрогнув, но, из последних сил, не подавая виду, девушка вымученно дождалась, пока мужчина уйдет, а потом, вскочив с кровати и схватив одежду, сглотнула, разглядев не только джинсы и футболку, но и свое белье. Сухое и аккуратно сложенное белье. Лиф и трусы, потом остальное. Боже!.. Это явно походило на что-то сюрреалистичное и неправдоподобное!.. Он мог оставить это. Мог не приносить столь явно!..       Стыд. Почему-то Настя испытала это неприятное чувство. Сначала убедилась — дверь плотно закрыта, потом, оголившись, поспешно натянула белье, джинсы и футболку. Руками причесала спутанные волосы, но вышло убого!.. Она не видела своего лица, не знала, как скверно выглядит. Это и к лучшему. Зачем смотреть на раны? На синяки и прочие увечья?..       «Родители и брат мертвы!..»       Едва подумала, но тотчас же взяла себя в руки! Нельзя нервничать, нельзя рыдать, иначе приступ повторится! Она выпрыснет весь флакончик и умрет, потому что запасного нет! Да и тот был уже использованным. Доз двадцать, не больше. Столько у нее оставалось!       Настя покусала губы, напялила тяжелые старые сапоги, — явно мужские и большого размера, — и вышла в коридор.       «Бум, бум!»       Вот черт! Как громко!.. За окном завывал ветер, шел сильный снег. Ничего не видать! Даже пристани! Только холод, камни и белесые хлопья! В том году зима задержалась на пару недель. И, судя по всему, решила «оторваться» по полной, запорошив снегом сразу всю округу!       «Города взорваны…»       Это, действительно, случилось? Сети не было, и Лев не врал?.. Интересно, где телефон?.. Утонул?.. Или этот Лев намеренно спрятал, чтобы напугать?..       Настя припомнила странные сообщения по ночному радио. Увидела свет внизу… Озадаченно хмурилась, пока спускалась. И настороженно осматривалась. Надо же. Это, и правда, был маяк! Самый настоящий! Высокий и просторный. Чугунная винтовая лестница вела вверх и вниз. Она лежала на втором ярусе, а там, над головой, — Настя задрала подбородок, — ещё метров десять, не меньше! И, как минимум, три пролета!.. Красиво. И опасно. Одинокий остров посреди залива. Ни души вокруг. Вода. Настя не умела плавать. Значит, не удрать! Разве, что на лодке, но куда?.. К чему?.. — Шить умеешь? — огорошил мужской голос.       Настя только и успела переступить невысокий порог «кухни» или котельной?.. На полу в углу стояла громадная печь. Чуть дальше, видимо, «генератор». Откуда-то же на маяке вновь появился свет?.. Окон в подвальном помещении не было. Зато между газовой плитой и столешницей стоял вместительный холодильник! Да, в ту самую секунду, девушка, вдруг, поняла, как сильно голодна!.. Два дня ни крошки!.. Только вода. — Умеешь, или нет? — Лев поставил руки в боки и внимательно посмотрел на перепуганную девчонку.       Да уж, выглядела она, мягко говоря, не очень. Бледная, в ссадинах и синяках на шее и лице. Волосы сбиты и заброшены назад, то ли золотистые, то ли русые. Не понятно!.. Глаза голубые и раскрасневшиеся. Настя настороженно обнимала себя за хрупкие плечи, и намеренно старалась не смотреть на него. Боялась. Да, она боялась. Вот это новости!.. Хотя, конечно, чему же удивляться, когда он притащил белье. Надо было сделать это ещё ночью. Точно, тупорылая бошка! Но, ведь, по сути, ему же было все равно!..       Провалиться сквозь землю! У Льва была дочь. Когда-то, в прошлой жизни. Сейчас уже постарше, — тридцать два, если не изменяла память, — он растил ее, пока не развелся и не подписал контракт на службу в ВВС. Уехал. Они и не общались больше. У всякого другая жизнь. Но… По правде говоря, да. Все это выглядело немного странно. Даже для него.       Раздеть девчонку.       Он сделал это только, чтобы отогреть. Без всяких мыслей! Правда! Истинная! В полумраке не смотрел. Даже сама мысль об этом казалась абсурдной!.. Но, что есть — то есть. Он сделал это. Спас девчонке жизнь. За это ей уже, как минимум, следовало быть благодарной. — Шить?.. — Она растерянно пожала плечами, — Наверное, иглой… — Класс! — Лев схватил несколько рубашек и забросил на покатое плечо. — Да не дергайся ты! Я не любитель малолетних девочек! Сколько тебе, м-м?.. — Восемнадцать…       Настя сглотнула, когда, несмотря на опасения и страх, все-таки взглянула на своего «спасителя». И, о неожиданность! При свете ярких ламп, он больше не казался таким уж злобным и суровым. Обычный мужчина в возрасте. Да, сильный. Да, грубоватый. Но… Не страшный. Чужой. Всего лишь незнакомец, внезапно спасший жизнь. Не более того. Борода на подбородке местами совсем поседела, в волосах на голове виднелись светлые пряди. Глаза темные, почти неразличимые, и настороженные. Кто знает, вдруг, он тоже ей не доверял?.. — Хочешь, чтобы я шила?.. Штопала твои вещи?.. — Именно, пока лазаю по чемоданам и ищу что-нибудь полезное. — Думаешь, все кончено? — Настя широко распахнула глаза. — Думаешь, никто не придет?.. А как же люди… Тела… — Никто не придет, — уверенно заявил Лев, вытащив на стол коробку с нитками и иглами. — Но… Может, там, на материке, есть люди, и там есть военные, и они могут забрать меня отсюда… Вместо того, чтобы штопать вещи, лучше отвези меня! Пока вода не замерзла! Пока ещё можно… — Нет, — Лев качнул головой, надел теплую куртку и накинул капюшон на голову, — по радио не лгали. Я не поплыву туда до марта месяца. Разве что в гавань за бензином и консервами. И то на лыжах. И позже. — Но я не могу… Не могу тут оставаться… — Тебя не держат, Настя, — мужчина хмыкнул, отвернувшись, — ты не пленница. Хочешь, вперед! Найди себе лодку и езжай. Путь свободен! Но, если останешься, попытайся стать полезной!       Холодный мрачный тон. Ничего не скажешь!..       Девушка так и замерла на месте с рубашками на плече. Застыла, как вкопанная!.. Хотела уже разозлиться, но, ощутив отдаленные «звоночки» поднимающейся паники, мигом успокоилась. Закрыла глаза, прижала ладошку к груди и, глубоко вздохнув, посчитала до двадцати. Ничего. Ничего страшного!.. Здесь есть еда. Здесь есть тепло. Здесь есть кров!..       Никого не осталось! Родителей и брата нет!.. Они умерли!.. Они… — Не думай об этом!.. — Настя шикнула самой себе, проверила ингалятор.       На месте. В кармане. Хорошо. Все будет хорошо!.. — Вот так…       Девушка кивнула себе под нос, повернулась к холодильнику. И больше не ждала. Бросила рубашки на стол, вытащила первое, что попалось на глаза: кусок сыра. И съела. Проглотила не задумавшись!.. Потом пять сосисок и ещё кусок сыра!.. Запила молоком. Боже!.. Как вкусно!.. О, еда богов!.. Лучшее, что она когда-либо пробовала!..       Постояла недолго. Посмотрела на одежду и коробку с нитками… — Плевать.       Схватила и села на стул, поблизости от печи.       Настя осмотрела старую, но вполне плотную и теплую ткань, изучила внимательным взглядом каждый шов и каждую пуговку. Отыскала ободранные рукава… Зацепился за что-то?.. Но здесь не сшить!.. Только штопать. Заплатку. И где же взять кусочки ткани?..       Пустая затея!.. Она только зря потратит время!.. Но, на что оно сдалось теперь?.. Не выбраться до марта! А сейчас декабрь! Конец декабря… И что же, ей мириться, жить бок о бок с этим мужиком два с половиной месяца?.. — У тебя нет выбора, — тихонько прошептала Настя, прикрыв глаза, — у тебя нет ни единого шанса уехать отсюда до весны.

***

      Его руки замерзли. Сука!.. Едва не задеревенели, пока рыскал среди обломков и ледяной воды в поисках чего-то нужного! Везде одно тряпье! Вещь, конечно, тоже нужная, но не платья, не брючные костюмы, и не комплекты сексуального белья!.. У Льва сложилось весьма странное впечатление, будто бы все они летели не на отдых, и, что уж точно, не зимой!..       Сутулясь и пыхтя, он вытащил на берег здоровый черный чемодан, обмотанный слюдой. Постоял немного, пряча руки в карманах, а потом, проклиная и погоду и собственную тупость, — надо же было додуматься капаться в этом посреди снежной бури, — вытащил маленький, но острый нож. Вскрыл замок, содрал надоедливую пленку и, отбросив крышку, наконец, радостно вздохнул. Одежда! Свитера, штаны, рубашки, носки — все мужское. И предметы гигиены: шампунь, бритва, съемные станки и ещё что-то!.. Отлично. Именно то, что нужно! Может, и лекарства есть, на дне. И, даже, книги! Свои-то он уже давно перечитал не по одному разу! Хотел затариться на днях в местном комиссионном магазине, но, похоже, не судьба! Придется коротать зиму в обществе девчонки. А там… Там будет видно. — Справилась? — осведомился Лев, затащив чемодан в коридор и захлопнув дверь.       Весь в снегу, промерзший до костей! Но радостный.       Настя встрепенулась. Вскочила на ноги, разглядывая красный нос и щеки. Волосы на мужском лбу намокли, борода и усы — тоже. Он стряхнул снег прямо на пол. Снял куртку. Повесил на крючок и, прошагав к печи, подставил руки к огню.       Отличное чувство!.. Тепло. Вот же, как замерз! — Здесь рукава оторваны, если подошью, кулак не пролезет. Либо отрезаем немного, либо нужна ткань. — Да ну?.. — Лев повернулся, но рук от печи не оторвал.       Мельком посмотрел на оторванные рукава, потом на озадаченное женское личико. Хмыкнул, беззвучно и себе под нос, а затем, глубоко вздохнув, решил: — Обрежь и забери себе. Там есть ещё носки и штаны. Их-то уж соблаговолишь заштопать?.. Что ты вообще умеешь, Настя?.. Тебя чему-нибудь научили? Готовить?..       Девушка пожала плечами, вскользь вымолвив: — Я умею лепить пельмени и разделывать рыбу. — Мыть посуду? Полы? Стирать?.. — Эй, может, спросишь, не умею ли я читать, писать, гвозди забивать?.. — Спрошу, обязательно, когда сделаешь полезное дело. Чем ты тут занималась, пока меня не было?.. — Лев насупился. — Слушай, я не просила спасать себя. Поэтому… — Настя кашлянула, пару раз и смиренно вздохнула, медленно успокаиваясь. — Что?.. — Лев выпрямился. Высокий и серьезный. Посмотрел сверху вниз. — Хочешь ужин?.. Приготовь. Хочешь теплую свежую постель?.. Постирай старую. Нужны лекарства? Сделай так, чтобы мне захотелось их привезти. — Ты поедешь на материк?.. — Настя мигом оживилась. — Отвезешь меня?.. Я заштопаю носки. — Нет. — Почему? Что ты задумал? Хочешь, чтобы я прислуживала тебе?..       Девушка не выдержала и разнервничалась. Понимала, что нельзя: незнакомый, пусть и «безобидный» мужчина вполне мог осадить одним лишь взглядом!.. А она… Немного вышла из себя, ибо вытерпеть не было мочи!.. Да кто он такой, чтобы указывать?! Мир поменялся. Они больше не в каменном веке! Да, у женщин тоже есть чувства! Разве она обязана обслуживать этого мужчину только потому что он якобы спас ей жизнь?! Раздел, неизвестно что сделал, а теперь!..       Кашель вернулся. Настя прижалась ладошкой к груди, ощутила жжение и сухость в горле, и странный зуд!.. А потом, всего мгновение спустя, закашлялась сильнее. Хорошо, что лекарство было под рукой!..       Всего одно нажатие. И все.       Отпустило. — Ты слышала, что там творится? На материке?.. — Лев сложил руки на груди. — Хочешь жить — останешься здесь. Не хочешь — иди на все четыре стороны. Хочешь свое лекарство — будешь помогать. Не хочешь — умрешь. Я и пальцем не пошевелю без цели, Настя. Запомни это раз и навсегда. А теперь, — он прошел мимо, даже не обернулся, — займись делом.       Он оставил ее там. Посреди, то ли кухни, то ли котельной, с нитками и носками. Утащил чемодан к себе, на третий этаж. И, бросив на пол, устало сунул руки в карманы. Подошел к окну. Выглянул. Метель не прекращалась. Мороз крепчал. Зима обрушилась внезапно. Но, возможно, это и к лучшему. Пусть метет. Электричества нет. Вся энергия от запасного аккумулятора шла на работу холодильника и света в помещениях. На маяк бы точно не хватило. Да и незачем. Кому теперь он нужен?.. Судам? Раз уж пошла такая «пляска», лучше места не найти! Пустынный остров. Ни души на многие километры. Здесь он будет в безопасности. И эта маленькая дурочка тоже, если не сбежит в ночи. Хотя, да, пусть идет! Ему же лучше. Кормить за так Лев все равно не собирался.       «Люди заражаются от прикосновения, от слюны… Укус не обязателен. Это вам не сериал про мертвецов. Эти люди — живые, но объятые злобой и ненавистью. Я где-то слышал, что некоторые вирусы могут воздействовать на мозговую активность, вызывать сильный гнев. Может, это нечто подобное?..»       Радио вновь заговорило. И Лев прислушался, разбирая вещи.       «Эти твари больше не люди!.. Носятся ночами, рвут людей на части! Видели бы вы, сколько крови было на улицах Питера, пока город не подорвали! Военные сбросили пять бомб. Многие не выбрались. Не успели уехать. Они не были предупреждены. Их попросту убили. Тварей — тоже. Немного, но это помогло, вот только в обратную сторону! Все зараженные метнулись вон из городов! Разбрелись по лесам и деревням. Мы прячемся неподалеку от разрушенного Петербурга. И здесь их по ночам… Нет, не десятки. Сотни. Сидим в подвале старого дома, обнимаемся с ультрафиолетовыми лампами, а днем выгребаем продукты и остальное из ближайших магазинов. Это не закончится. Если у вас есть укрытие, лучше не высовываться. Нас не спасут. «Верхушкам» нет до простых смертных дела. Они-то свои задницы прикрыли».       Лев хмыкнул, будто подтвердив слова рассказчика. Стянул с себя старую рубашку, потер больное плечо и, вздохнув, набросил новую, подсохшую на батарее. Отлично! Так-то лучше! И размер подошел.       «Тук-тук».       Лев обернулся, медленно застегивая пуговицы. Это была Настя. Конечно, кто же ещё! Они остались там, вдвоем. — Извини, — сконфуженно протянула она, заметив, что он переодевается, — мне… — Чего? — Мне бы расческу… У тебя же есть, да?..       Она выглядела слишком растерянной и забитой. Металась взглядом по чемодану и вещам, развешанным на батареях, исследовала наспех застланную постель, стопку книг у небольшой печи, и миниатюрное радио на подоконнике. — Держи, — Лев подхватил гребень и протянул девушке, прежде чем закатать рукава, — но потом верни. — Ладно. — Настя кивнула. — А… Эти книги, ты любишь читать? — Тебе-то что? — Ничего… — И?..       Они посмотрели друг на друга. Молчаливо. Секунд десять, прежде чем девушка вновь заговорила: — У меня в чемодане был ингалятор. Запасной. Полный. Можно поискать? — Там все занесло. Я этот-то едва вытащил. — Он был небольшим и красным. Не думаю, что у многих такие же. Я бы сразу узнала и… — Нет, там жутко холодно. К тому же, когда залив подмерзнет, я все равно наведаюсь в город на материк. Может, найду. — Ты не понимаешь, здесь осталось 19 доз! Мне надолго не хватит!.. — Тогда экономь лекарство. Мне больше нечего сказать.       Настя опешила. И личико ее приобрело крайне раздраженное и отчаянное выражение. — Я не пленница и могу найти свой чемодан! — Вперед! Только дверь закрыть не забудь, когда на улицу выйдешь. Метель страшная. И не ори, если перепутаешь поклажу с подмерзшим трупом. Я стащил все, что нашел, убрал подальше, но большинство осталось там. Иди, проверь. И заодно проветри голову.       Он говорил насмешливо и придирчиво. Намеренно подчеркивал каждое слово. И был прав. Куда она пойдет?.. И что найдет?! — Если что, то я зашила дыры на твоих старых носках, — выпалила девушка, шмыгнув носом.       Она схватила расческу и, отвернувшись, мигом скрылась за дверью. Та лишь хлопнула в ответ. Ударилась о косяк. Ручка задрожала. И послышались быстрые шаги по чугунной лестнице.       «Заражение протекает одинаково: злоба, агрессия, головная боль и слабость. Зрачки краснеют. Выделяется слюна. Человек бьет другого. Разрывает плоть голыми руками. Они пьют кровь. Оставляют только кости. Тащат все в лесную чащу. Прячутся в тени. На деревьях появляются алые кровавые прожилки. Они опасны. Слюна опасна. Но не менее, чем люди. Поехавшие от безнаказанности, люди. Мародеры. Психи. Сейчас, когда прошло всего почти три дня, «хороших» сложно отличить от «плохих». Многие не верят. Думают, идет война, особенно в селах. Но… Поймите, эта фигня страшнее «короны», страшнее гриппа, рака… Огнем тварей не взять. Они боятся только дня. Только света. Только ультрафиолета». — Ясно.       Лев вздохнул, потер едва согретые ладони. Пальцы до сих пор тряслись и не слушались. Но он был рад. Рад, что нашел чемодан. Рад, что там были добротные вещи. Теплые нормальные мужские вещи, а не весь этот бред!.. Покопался на дне. Вытащил небольшой пакет с лекарствами: обезболивающее, антибиотики, какие-то витамины и… — Лев даже рассмеялся, но совсем тихо, — ингалятор. Да-да, такой же, как у девчонки. Полный и запечатанный.       «Судьба отчаянно не хочет, чтобы ты погибла, Настя», — подумал Лев, припрятав находку подальше.

***

      Ночь. Ещё одна страшная ночь.       Настя лежала и пялилась в потолок. Держала ладошку на груди, подглаживала живот и усмиряла тягучую тревогу. Ни звука. Ничего. Только ветер воет. И волны бьются вдалеке. Темнота. Погода буйствовала, метель не стихала. Снегу навалило по колено!.. Девушка уселась на скрипучей кровати. Подогнула ноги, вздохнув поглубже. А потом, осознав, что так и не уснет, вскочила на ноги. Обулась, накинула старую мужскую рубашку!.. Постояла на месте немного. В нерешительности. Куда податься? И как не сойти с ума?.. Она не знала. Понятия не имела! И боялась. Очень сильно боялась. Вдруг Лев придет однажды ночью?.. Вдруг он… Боже!       Настя проверила дверь накануне. Замок не работал. Но, даже, если бы и удалось закрыться, при желании, мужчине ничего бы не стоило вышибить с ноги. Он был большим и сильным. Угрожающе-громоздким и старым!..       «Наверное, с отцом, они были одного возраста…»       Боль. Потеря!.. Девушка немедля зажмурилась и, глубоко вздохнув, поборола подступившие слезы. Нельзя реветь. Нельзя нервничать! Всего девятнадцать доз осталось. Протянуть!.. Три месяца в заточении на маяке?! С полупустым ингалятором? Серьезно?! Обычно полного хватало на 120 дней!.. Но она не нервничала, не теряла близких. Никто не умирал!.. И…        У нее заурчало в желудке. Внезапно. Настя даже рассмеялась, иронично опустив руки и прижав к груди. Она отказалась от ужина накануне. Да, глупо. Да, по-детски. Не смогла себя пересилить. Лев смотрел слишком надменно и вел себя придирчиво. Походил на рослого забияку, отчего-то невзлюбившего девчонок. Но кто же знал, каким он был — его нелегкий путь?.. У всякого есть «это» — нечто личное, то, что делает «нас людьми». Так или иначе. То, что заставляет огрызаться и ненавидеть, или любить, или надеяться… Сдаваться. — Я не сдамся, — прошептала Настя, глубоко вздохнув и прикрыв глаза.       Девушка уже в который раз нащупала спасительный баллончик в кармане, погладила кончиками пальцев, попыталась вселить себе уверенность и отвагу… Потом глянула в окно. Вспомнила алое зарево. Поняла, что возврата к прежнему нет и, всхлипнув, быстро вышла за дверь. Куда было деваться?..       Свет замерцал. Где-то далеко, внизу. Похоже, что вблизи «подвала» и импровизированной кухни. Живот заурчал сильнее. Еда. Ночной завтрак или поздний ужин. Настя так хотела есть, что, особо не задумываясь, побрела вниз по чугунным ступеням. Шаги давались нелегко. Иной раз девушку штормило. Она со счету сбилась. Сколько дней прошло с трагедии?.. Сколько дней она уже совсем «одна»?.. Три или четыре?.. Казалось, что уж вечность!.. Много лет прошло, как «их» не стало, а боль… Боже. Надо бы остановиться. Ну, куда она пошла?.. И зачем вновь думает об этом?..       «Хочешь свое лекарство — будешь помогать. Не хочешь — умрешь».       Так он сказал. И был прав?.. Не уж-то? Что она могла сделать? Что могла предпринять? Или выдумать? Так или иначе, но Лев спас ей жизнь, позволил остаться. Пусть и вел себя непозволительно грубо и властно!.. У Насти голова шла кругом. Странная эпидемия, смерть родных, старый маяк и угрюмый спаситель. Реальность походила на жуткий сон. Потаенные кошмары внезапно начали сбываться. — Гребень принесла? — огорошил Лев, не успела девушка появиться в дверях.       Узкие косяки и высокие потолки — одно из главных неудобств этого злачного места. Лев подмечал вот уже лет десять, да все с улыбкой, да все «наотмахнись». — Я… Нет, извини, я спустилась, потому что очень хочу есть, — Настя замялась, разглядев блеснувший нож в тяжелых мужских пальцах. — А-а… Все-таки передумала. — Он хмыкнул, опустив «оружие» на разделочную доску, рядом с куском свежего мяса. — Хочешь что-то приготовить? — Мужские брови изогнулись, а на губах появилась язвительная ухмылка.       Нет. Лев больше ничего не сказал. Да и не нужно было. Все и так читалось в этом взгляде — смешливом и совсем не сонном. На часах половина четвертого.       Утра.       «Нет, он точно псих, раз уж не спится в это время!» — подумала Настя, опасливо пожав плечами.       А вслух бегло пробормотала: — Что ты предлагаешь?.. — Это ты мне скажи, чем можешь быть полезна? Слышал про пельмени и рыбу, а как на счет разделать мясо, провернуть в мясорубке с луком, чтобы приступить к лепке?.. На это ты способна? — Видела, как делала бабушка… Резала на кусочки, потом бросала в… — А что насчет борща? — Лев кивнул на кастрюлю поблизости.       Настя увидела заготовленные овощи, и от единой мысли о большой тарелке вкусного супа, у нее зачесались десны. — Эх, — разочарованно и не без нотки сарказма, выдохнул мужчина, — что у вас, подростков, нынче на уме, хм?.. Интернет, Тик-ток, ютуб?.. Что вы, вообще, умеете?.. — Вообще-то, я уже не подросток, — выпалила Настя, уверенно шагнув ко столу.       Вышло шумно. Сапоги болтались на ногах. Но делать было нечего! Другой обуви же не было! Подхватив нож, девушка с умным видом принялась нарезать мясо, чем вызвала широкую улыбку на лице «наблюдателя». Не двинувшись с места, он придирчиво смотрел, кривясь и морщась. Ибо… Нет, не по душе ему был этот разговор. Да и вообще, то, что она пришла на кухню рано утром, когда Лев надеялся побыть наедине со своими мыслями. Как будто полгода ранее не было достаточно!..       Не любовь к разговорам и людям сделала свое дело. Теперь, все, что он мог — это саркастически общаться и неуклюже пытаться «влиться» в их же разговор. На деле выглядело бойко, но внутри… Настя и понятия не имела, как тяжело ему давались все эти «беседы». — Не правильно режешь, дай сюда! — выпалил Лев. — Слишком большие куски. Так мясо будет вариться вечность! Бульон выкипит. А с ним и вкус свеклы. Придется добавлять воду. Потеряется аромат… Я сам. Посторонись.       Настя послушно отдала нож и отодвинулась. Теперь, она, уже с нескрываемым интересом, принялась наблюдать за тем, как ловко мужские пальцы управляются с ножом. Лев резал быстро, ловко, решительно!.. Так, словно занимался этим всю свою сознательную жизнь!.. Кусочки получались одинаковыми и достаточно ровными. Все, как на подбор. Длинные и тонкие. — Ты готовил раньше? — тихонько спросила Настя, когда Лев сбросил мясо в кипящую воду, а следом схватился за овощи. — Ты видишь здесь кухарку? — Да, тебя, — парировала девушка, в нетерпении облизывая губы, да не сводя глаз с кастрюли. — Я готовил раньше, всегда. Для себя. Всякое: домашнее и не очень. Хотя, одно время мечтал… — О чем? — Какая тебе разница? — вдруг осведомился Лев, мысленно себя одернув за излишнюю болтливость.       Не привык он. Нет. Быть одному легче. С книгами. С маяком. С самим собой, наконец. — Пытаюсь поговорить, раз уж ты спас меня, и теперь мы тут заперты вдвоем до марта, как ты сказал…       Настя пожала плечами, попутно неряшливо забрав волосы за уши. Лев поймал этот взгляд — взволнованный и беглый; почувствовал ее смятение, тоску и страх… Да уж. Хреновый из него выйдет собеседник. И «сосед». Тот ещё угрюмый дед у плиты рядом с молодой ни к чему не приученной девчонкой. Но, раз уж мир катится ко дну, почему бы и нет? Чего ему будет стоить эта малюсенькая попытка искупить свое прошлое хотя бы тем, что они смогут поговорить? Иногда?.. Ну да, себя не переделать. Не перекроить. Не в пятьдесят три. Не когда почти вся жизнь уж за плечами. — Я просто люблю готовить, — спокойно пробормотал Лев, вздохнув. — Тогда что делаешь на маяке? — Настя не унималась.       Теперь он не казался страшным, суровым или опасным. Да, по-прежнему чужой и почти незнакомый дядька, но, все-таки, было в нем что-то «нормальное» или даже «доброе». В конце концов, хотел бы изнасиловать, уже давно бы это сделал. Настя это понимала. Она была молода, но не глупа. Совсем нет. Осознавала — раз уж им жить бок о бок, лучше бы наладить «связи», попытаться разговорить. Может, и уговорить отвезти на берег, пока не поздно!.. Военные должны были помочь. Не может быть, чтобы никого не осталось! Не может быть, что все так плохо!.. А взрывы?.. Радио?.. Что за эпидемия, что за «твари»?..       «Брат, мама и папа мертвы…»       Настя вздрогнула. Лев заметил. — Смотрю за этим местом. Готовлю. Читаю. Думаю. Живу в свое удовольствие. — Один?..       Обрадовавшись, что он, наконец, ответил, девушка попыталась прогнать прочь неприятные мысли, затолкать боль поглубже. Не время. Не место. Опасно. Нельзя сдаваться. Тем более теперь, раз уж дали второй шанс и вытащили с того света!..       Синяк на красивом личике побагровел. Лев заметил и это. Но промолчал. Болячки пройдут. Ерунда это всё. Раз уж выкарабкалась — живучая малявка. — На пару со своим «Альтер Эго».       Он пошутил. Ну, или, попытался. Настя улыбнулась. Значит получилось. Ну, хорошо. Посмотрим, что будет дальше!.. — Ты работал поваром когда-то?.. — Нет, никогда. Всерьез — нет. Только недолго в воинской части. Но хотел бы. Возможно.       Лев говорил бегло, почти не смотрел на нее. — Сколько тебе лет? Ты здесь родился?.. — Ты задаешь слишком много вопросов. — Но как ещё мне узнать?..       Ладно. Хорошо. Так и быть. Лев прикрыл глаза и, пересилив себя, нашинковал капусту, быстро ответив: — Мне давно за пятьдесят. Нет, родился не здесь. Но живу много лет. Так что, можно сказать, что и здесь. — Совсем один? Все годы?.. Без семьи?.. — Как же ты много болтаешь…       С непривычки не грех и разозлиться. Опять.        Сгорбившись, Лев громко выпустил воздух из легких. И челюсть его сжалась. Щеки осунулись. Он пытался общаться, но притворство давалось скверно. Не умел он. Даже если и хотел. — Не хочешь об этом… Хорошо. Что ты слышал по радио? Почему не хочешь отвезти меня на берег? Почему держишь здесь? Тебе явно лучше будет одному. А там военные, может и убежище какое… Я бы могла спастись. — Вроде бы на вид ты не глупая, Настя, — последнее слово Лев даже как-то невзначай выделил, — думаешь, там, на берегу, нас не коснется эта зараза? Никто не знает, что это и как передается. Может, да, там будут военные, те же самые, что взорвали пол страны и Петербург на твоих глазах позавчера. Думаешь, они обрадуются ещё одной «глотке» или парочке вместе со мной? Я не готов подставлять себя под пули. И, что уж точно, хочу еще пожить. А ты? — Он отложил нож и внимательно посмотрел на девушку.       «Карие, — промелькнуло в голове, внезапно, почти неуловимо, — у него карие глаза». — Я хочу жить, но… Не знаю, как это делать теперь, когда мои родные погибли, и я тут, не знаю где, с незнакомым мужиком, который, вроде бы и спас, но ведет себя грубо и… Я, блин… Я, блин боюсь. Не понимаешь? — Настя развела руки в стороны. — Я боюсь, потому что ничего не понимаю! И ничего не знаю! Мне всего восемнадцать! Как по-твоему, я должна себя чувствовать? На этом острове. С тобой?.. Без лекарства…       Помолчав немного, Лев угрюмо кивнул, словно бы подтверждая каждое ее слово. А потом, хмыкнув, снова взялся за овощи. — В безопасности, — спокойно ответил он, повернувшись спиной к женскому лицу. — Уверен?..       Настя выпрямилась, сглотнув слезы. Она не собиралась задыхаться. Вновь биться в рыданиях, тем более на глазах у этого мужчины. Ну а Лев, как ни в чем ни бывало, поборов очередной порыв «вежливо» попросить девушку замолкнуть, подхватил ложкой немного бульона. Бережно подув и опробовав, улыбнулся себе под нос, следом подозвав и девчонку. — Поди сюда, пожалуй, научу тебя чему-нибудь полезному!