О, этот дивный новый мир!..

Два года спустя

12 июля 2024 год

      Два года. Целых двадцать четыре месяца прошло. А ничего не изменилось. Разве, что, Настя чувствовал себя лучше. Спокойнее и сдержаннее относилась к смерти и принимала свое одиночество. Она не страдала. И больше не желала свести счеты с жизнью. Писала письма. Бережно раскладывала в стопку, и прятала в шкаф. Никогда не доставала, и никогда не перечитывала. Писала новые и складывала. Выплескивала чувства. Делилась мыслями и переживаниями. Иногда, стоя у окна или на пристани, девушка беззвучно говорила с ним. И слышала ответ. Лев нашептывал на ухо. Поддерживал ее решения или сомневался. Но всегда откликался на зов. Там, глубоко в душе, Настя точно знала, что сделать и как поступить. Даже несмотря на непреодолимую пропасть, между ними протянулись нити. И связь эту, крепкую и нерушимую, невозможно было разорвать ни смертью, ни ссорами, ни болью. Первая любовь не забывается. Она живет в сердце всю оставшуюся жизнь. Особенно, когда становится последней.       Настя встала рано. Пришла на работу ни свет ни заря. Ибо оставаться дома в столь болезненную дату, наедине со своими мыслями, не хотелось. Девушка всегда болезненно переносила 12 июля — день смерти Льва; 8 ноября — день его рождения и 25 декабря — день их первой встречи. Виду не подавала. Особенно посторонним. Жила теперь одна в просторной квартире, на пару с двумя любимыми кошками, которых завела сразу же, как Петя съехал к Свете. Жила и радовалась.       За стенами, последний год, все было спокойно. Никаких тварей, никаких зараженных! Иногда, казалось, словно они переехали в какой-то совершенно новый мир!.. Границы расширялись. Военные расчищали новые земли вдоль побережья.       «У Совета появилась стойкая идея окружить черное море неприступной стеной!» — делился Петя, когда они встречались за воскресным обедом где-нибудь в городе.       Любимый брат по-прежнему приглядывал за ней. Ответственно исполнял привычную роль защитника, пока, однажды, девушка не высказала вполне себе здравую и осознанную мысль:       «Мне скоро исполнится двадцать один год, считаю, что пора хватать судьбу в свои руки и снять с тебя «возложенную» обязанность постоянно и везде приглядывать за мной».       И правда, это не могло тянуться вечно. Настя окрепла. Выросла. Осмыслила прошлое. Она воспарила духом. Приняла трагедию, как данность. Готовилась самостоятельно двигаться дальше! Так думал брат. И, с какой-то стороны, был прав. Не знал он лишь о том, что под словами «двигаться дальше», девушка имела в виду совсем не новые отношения. Нет, рассуждала о самостоятельной жизни. Одинокой и спокойной. Вдали от бед и страхов. Она решила не переезжать в новый дом, что Петя, вот, уже почти, достроил. Нет. Настя приняла решение остаться на квартире. А к счастливой паре приезжать лишь в гости или на праздники.       «Тебе не будет одиноко, мелкая? — обеспокоено спросил брат, когда девушка поделилась мыслями на этот счет. — Уверена, что сможешь жить одна?»       Конечно, да! Она была уверена, потому что понимала: третий лишний в отношениях ни к месту. Зачем болтаться под ногами?.. И дело было даже не в трепетных взглядах и поцелуях, которыми влюбленные обменивались бесконечное количество раз за день!       Нет!.. Разумеется, Настя чувствовала себя неловко, ощущала отстраненность и тихую тоску. Всякий раз, когда замечала каких-нибудь мужчину и женщину, бредущих рядом: на пристани, в ресторане, в магазине, на улице!.. Легкие уколы зависти и грусти неизбежно цапали за сердце.       Подумать только, спустя два долгих и насыщенных года, Настя все ещё любила Льва. И, не желая понапрасну тревожить брата, почти никогда не заговаривала о нем. Разве, что, он сам невольно вспоминал.       «Ты останешься со мной навечно».       Смирившись со своей судьбой, такой непредсказуемой и грустной, девушка уселась за столом в ожидании детей. Повернулась спиной к двери и, вытащив медальон, открыла. Поймала мужской взгляд. Вздохнула, трепетно погладив ноготком по фотографии, и не заметила, как рядом появилась Аня. Взъерошенная и улыбчивая, она бесшумно прошла в классную комнату, опустила сумку на парту и, улыбнувшись, поздоровалась: — Доброе утро, ранняя пташка! — Ох!.. — Настя подпрыгнула от неожиданности и обернулась. — Привет!.. Думала, ты сегодня останешься с малышом.       Спохватившись, девушка закрыла медальон и поднялась на ноги, впопыхах поправляя одежду. Плотная рубашка, что она обычно всегда таскала с собой, тем утром была надета и застегнута на все пуговицы. Темно-зеленая в клетку. Аня удивилась, ведь на улице уже с утра не чем было дышать! А Настя в теплой одежде!.. Словно бы скрывала что-то: шрамы, например?.. Они ходили в бассейн, посещали и спортзал. Два раза в неделю. Особенно после родов, Аня настойчиво старалась привести тело в прежнюю подтянутую форму. Они часто раздевались рядом, но ничего особенного молодая женщина не замечала. Разве, что, глубокий и относительно свежий шрам на запястье… Но об этом они никогда не говорили. Настя отмалчивалась, и Аня не настаивала. Хотя и беспокоилась за подругу.       Невольно, но, за полтора года, они сблизились. Всегда одинокая и дружелюбная, Настя без особого труда расположила женщину к себе. Смех, схожие интересы, любовь к морю и детям. Они неминуемо стали подругами. — Ты, что, плакала?.. — приглядевшись и заметив раскрасневшиеся веки, Аня обеспокоено нахмурилась. — Что случилось, милая?.. — Ничего, это всё… — Настя отмахнулась и спрятала медальон поближе к сердцу. — Сегодня двенадцатое июля. Очередное двенадцатое июля.       «Двенадцатое число».       Очередной страшный день. Казалось бы, прошло так много месяцев!.. Так много!.. Но, нет, в годовщину смерти Льва, девушка возвращалась назад, она стояла посреди белоснежной палаты и не могла себя сдержать. Наверное, стоило взять выходной, как и в прошлом году. Надо было запереться дома, задернуть шторы и просто пережить. Выспаться как следует!..       Но, ведь, она пыталась жить!.. И радовалась, ещё накануне обедала с братом. Смеялась и делилась планами на будущее. А тем утром, заметив дату, даже за письмо не села. Решительно отложила до вечера. Подумала, что лучше поработать, потом прогуляться и… И выдержать. Просто пережить невыносимые воспоминания! Такие яркие и болезненные!.. Боже, нет, это никогда не закончится! Она обречена беречь в себе не только нежность и любовь трепетных воспоминаний, но и разъедающую боль, навечно опоясавшую сердце и протиснувшуюся жалом, подобно нитям, что погубили Льва!..       Скорбь!.. Ну, вот, зачем она подумала об этом с утра-пораньше?.. — Извини, — Настя стыдливо смахнула слезу со щеки, — мне тяжело дается эта дата. Я…       Аня понимающе кивнула, хотя до конца так и не знала, почему. Подруга мало говорила о своем прошлом. Рассказывала о родителях. О мирной жизни и бегстве от тварей. Но никогда о нем. Аня слышала лишь вскользь. Знала, Настя потеряла кого- это очень важного. «Друга и мужчину», — так однажды обмолвился Петя. Но никогда не спрашивала. Никогда, до того солнечного утра. — За что же извиняешься?.. — удивилась Аня, понимающе улыбнувшись и погладив по плечу. — В скорби нет ничего постыдного. Ты можешь себе это позволить. — Могу?..       Настя, до того момента едва лишь сдерживая слезы, отвернулась и отошла к окну, невольно расплакавшись. Снова. Теперь придется считать заново. В последний раз, она выдержала ровно двадцать дней без единой слезинки! Рекорд!.. Выглядела счастливой, и такой же себя чувствовала, пока, вновь не вспоминала его закрытые глаза. Вот же горе!.. Вот же наваждение!.. — Конечно, — подтвердила Аня, проскочив между партами и тоже приблизившись к окну, — вспоминать ушедших, особенно в скорбную дату… Это нормально. И плакать — тоже. Главное, не тащить это с собой всю оставшуюся жизнь. — Обычно я не позволяю себе, — Настя указала на слезы, что немедля стерла со щек, — разве, что, дома. — Знаю, поэтому и удивилась. Я никогда не видела тебя в слезах… Милая, поплачь, если хочется. Любой эмоции нужен выход. Любому чувству нужно «жить».       Прикрыв глаза, Настя улыбнулась и кивнула. Почувствовала слабость в мышцах и дрожь в пальцах. Как давно это было!.. Но, будто бы, вчера. Она стояла посреди пустой белоснежной палаты, когда Льва увезли. Она и подумать не могла, что спустя два года снова сможет жить! Сможет улыбаться! И радоваться солнцу!.. Провожать закат и говорить о нем!.. Рассказывать кому-то! Делиться с кем-то!       Нужда! Слабость и невыносимая грусть заставили ее сказать это: — Он… Он был любовью всей моей жизни…       Настя не открыла глаза. Нет. Почувствовала, как легкая ладошка снова опустилась на плечо и мирно погладила, успокаивая и подбадривая. — Он… Лев, его звали Лев. Он спас меня, не только от смерти, но и от многого другого. Он привез меня в безопасное место. И умер. Зараза забрала его у меня ровно два года назад.       Впервые, Настя откровенно заговорила о своем горе, не с братом и не сама с собой. Она призналась в своей слабости, в своей безграничной любви, не опасаясь осуждений. Просто рассказала, внезапно распознав перед закрытыми глазами улыбчивое лицо. Лев одобрительно кивнул, как будто бы не возражал. Как будто бы… — Понимаю, — тихо подхватила Аня, приобняв за плечо, — вы познакомились во время заражения?.. — Практически день в день, 25 декабря, когда все началось. — Туда упал твой самолет, на маяк, верно?.. — Да.       Больше Настя ничего не рассказывала. Всегда общие фразы, брошенные невпопад, лишь бы поскорее закрыть тему. Теребить былые раны — боль. Кто, как ни Аня, пережившая потери близких и не самые простые полтора года в своей жизни, находясь в непосредственной зоне карантина, могла понять это?.. — Иногда, мне кажется, что люди начнут осуждать, если я, однажды, вспомнив его холодные руки или… Или эти закрытые посиневшие веки, неожиданно расплачусь. Мне тяжело делиться этим. И тяжело так жить. Я не страдаю постоянно, нет! Я чувствую себя счастливой куда чаще, чем растерянной и сломленной, как бывало в первые дни, когда мы только приехали сюда. Я не схожу с ума. Я пытаюсь жить, но… Иногда, вот в такие даты, кажется, что боль возвращается. И смирение будто испаряется!.. Тяжело жить. О, всякое двенадцатое июля, до конца жизни, я буду вспоминать и ощущать пустоту в груди. Я… Я до сих пор люблю его. Я очень его люблю.       Бедное дитя.       Аня, поверхностно вздохнув, обняла девушку и опустила подбородок на дрожащее плечо. Она позволила высказаться, выслушала. Протянула руку помощи. И обвила своей незримой, но такой необходимой, поддержкой!.. Настя почувствовала. И выпустила боль. Зажмурилась и расплакалась. Беззвучно. Привыкла делать это тихо, чтобы брат не слышал и зря не переживал. Пускай считает, что она «поправилась». Пускай… — Нужно говорить о чувствах, Настя, — вымолвил Аня, грустно улыбаясь, — нужно научиться с ними жить, но не конфликтовать. Пойми, любимые никуда не уходят. И любовь твоя живет. Она прячется в сердце. Конечно, я понимаю, терять родных, особенно, любимых!.. Это чудовищно. Это несправедливо. Это страшно!.. Знаешь, когда Норман пропал, посадил нас в фургон и остался с военными, я… Я держалась, но исключительно ради детей. Не представляю, чтобы со мной стало, если бы… Ох… — Аня, невольно, тоже сморгнула слезы, навернувшиеся на глазах. — Настенька, милая, все, что мы можем… Все, что ты можешь, это отыскать золотую середину между своей безграничной любовью к нему и здоровой жизнью здесь. Нельзя…       Женщина заглянула девушке в глаза. Заметила слезы, боль, тоску и потаенную скорбь. — Нельзя сдаваться. Это лишь новое начало. Новая ступень!.. Ты так молода. Двадцать лет. Жизнь только начинается!       Настя кивнула, отлично понимая, что она права. — Впереди целая жизнь, наполненная яркими событиями! На век наш выпало просто потрясающее и страшное «чудо», навсегда изменившие судьбы миллиардов людей по всему миру! Многие лишились близких! Многие остались одни! Но, это не конец! У тебя есть замечательный любящий брат, и одна назойливая подруга, которая всегда будет рядом. — Настя улыбнулась сквозь слезы. — Ну, вот, так-то лучше!.. Выше нос! Лев бы точно не желал тебе безрадостной судьбы! Уверена, он присматривает за тобой, а ты живи! Это же так важно! Важно — жить!       «Вокруг так много всего!.. — вдруг, промелькнули мужские слова в голове, — О, этот дивный новый мир… Для тебя он полностью открыт, любимая…» — Открыт… — повторила Настя.       И Аня, приподняв брови, тоже улыбнулась. — Что? — спросила она. — Лев сказал, перед… Перед самой смертью, что этот новый мир открыт для меня. Он полностью открыт… — Видишь, он сам не хотел тебе дурной судьбы. И точно бы не желал, чтобы ты плакала ночами. Соберись. Ты не одна. А вместе мы справимся. — Аня обернулась, расслышав детские голоса в коридоре. — И, когда будешь готова, всегда сможешь рассказать. Я выслушаю и с удовольствием узнаю вашу историю. — Спасибо… — с благодарностью взглянув на подругу и погладив медальон сквозь теплую рубашку, Настя прерывисто вздохнула.       Уняла слезы. — Сбегай и умойся. Думаю, сегодня тебе лучше провести время с детьми. Чтобы не думать. Немного грусти на ночь — это нормально. Тем более в такой скорбный день, но не на работе, да?..       Аня ласково подтолкнула к двери. — Ступай.       Настя безоговорочно кивнула. Немедля ощутила, как сердце и душа наполняются благодарностью. Она ни с кем не разговаривала. Ни с кем ещё не обсуждала свою невосполнимую утрату. Брат не в счет. И, вот, обмолвившись лишь парой фраз, внезапно, испытала легкость. Где-то глубоко внутри разверзлась трещина, и дыра… Дыра едва заполнилась любовью! На самом донышке. Но это пока что! Только пока!.. А потом…       Застыв у зеркала, Настя улыбнулась. Ополоснула лицо прохладой водой, забрала длинные кудряшки за уши и, выпрямившись, посчитала веснушки.       «Восемнадцать… — мысленно подметила она, с любовью поджав губы, — восемнадцать самых красивых и ярких веснушек на свете».

***

25 октября 2024 год

      На улице светило приглушенное осеннее солнце. Тонкий аромат подгнивших листьев мешался с запахом поздних яблок, свисавших с плодовых деревьев вдоль длинного забора. Ровным квадратом, он простирался вокруг новенького двухэтажного дома, вблизи больше напоминавшего старинный коттедж, нежели привычное жилое здание в российской глубинке. Створчатые окна, высокие стеклянные двери, каменная кладка и выступающие арки. Петя постарался на славу! Дом, воистину, выглядел волшебным!       Впереди величественный и здоровый лес. А позади высокие горы. Идеальное место! Потрясающее и спокойное для уединенной мирной жизни!..       Настя улыбнулась, прошмыгнув вперед по небольшой аллее, ведущей к искусному кованному крыльцу. Запрокинула голову и уставилась на высоченные деревья! Сосны и березы, казалось, будто бы они доставали до самого неба! Чистого и ясного!.. Осень… Праздничная и разноцветная осень застала Настю в приподнятом и весьма радостном настроении!       Коралловые и желтые красочные листья падали на плечи и лицо, пока девушка стояла и кружилась на месте, широко раскинув руки!..       Впервые, за последний месяц, она навестила брата и его невесту. Впервые, оказалось за городом. Два мучительных и долгих года Настя никуда не выбирались за пределы пристани и своего небольшого спального района, а тут!.. Целое путешествие!.. Они ехали на машине час. Сначала по побережью, потом по ровной дороге. Вокруг леса и горы!.. Стена по левую сторону, и насколько пропускных пунктов!       Девушка улыбалась, разглядывая радужные листья, переливающиеся сотнями бликов в лучах полуденного мягкого солнца!.. Осенью, оно всегда светило по-особенному нежно! Касалось щек и длинных, почти всегда, распущенных волос.       Мир!.. О, это новый дивный мир казался сказкой!.. Светлым и пронизанным легкой грустью, но таким неотвратимым, финалом!.. Лето закончилось, и молодость ушла вместе с сумрачными алыми закатами в августе. Природа засыпала. Опадали последние листья. Мир, необычный и чарующий, казался бледным сном перед рассветом. — Эта длинная-длинная жизнь!.. — смиренно прошептала девушка, наблюдая за ускользающим солнцем сквозь широко расставленные пальцы.       Свобода. И мир на душе. Никакого хаоса. Никаких сожалений. Впервые, Настя радостно разглядывала «жизнь», впитывала краски, наслаждалась природой и тишиной. Теперь и это стало непривычным!.. В городе суматоха. В городе много людей. А там, как будто на краю мира!.. Как будто на краю земли!.. Лишь дом, природа и солнце. Ветер в волосах!..       Петя намеренно построил дом в южной стороне, мало изведанной людьми. Обычные жители, те, что сталкивались с заразой исключительно на фотографиях или наблюдали летающих тварей издали, боялись перебираться загород. В быту мелькало ошибочное мнение: там небезопасно. И хорошо! Пусть прячутся, пусть боятся! Зато они не будут! Она не станет. Больше нет. — Настя, ты идешь? — весело окликнул Петя, уже вскочив на крыльцо и встретив возлюбленную у распахнутой двери. — Да, минуту! Осмотрюсь!.. Не ждите! Скоро буду!       Весело махнув рукой Свете в знак приветствия, девушка плотнее запахнула легкое бежевое пальто, и, поправив шарф на шее, огляделась.       Просторно!.. Сказочно!… Прекрасно!..       Все в этом месте напоминало о мечтах. Об их общих мечтах!..       Уединенная жизнь в безопасности. Льву непременно бы понравился этот дом. Ну, а Настя, вопреки просьбам брата, отказалась переезжать. Решила, что останется на прежней работе. Привыкла к детям, да и с Аней они очень сблизились. Часто проводили время вместе. Делились всяким!.. Видимо, девушке всегда было комфортно в обществе людей, значительно старше своего возраста. Что Лев, что Аня!..       «Не вижу ничего предосудительного в вашем романе, — призналась подруга, одним вечером, когда Настя поделилась этой маленькой тайной, — Мы с Норманом тоже не погодки. Он меня старше на двадцать лет! Думаешь, что удивляют ваши чувства?.. Нет! Любовь не определяется возрастом и проявляется в поступках!»       И, правда, то, с какой неистовой страстью Лев защищал ее, и как обнимал, как целовал… О, он так любил ее!.. Этой своей безумной фанатичной любовью, возводя на пьедестал и окружая непоколебимой заботой!.. О, Лев так ее любил!.. Наверное, такие чувства вспыхивают лишь единственный раз в жизни!.. И они были. У них были эти чувства. Остаются с девушкой и до сих пор.       «Он всегда ограждал от опасности и незнакомцев. Всегда был рядом. И первое время, чудилось, что я схожу с ума! Ибо без привычной опеки, без этого его «отцовского» покровительства, я совсем не ощущала опоры! Стояла шатко, вечно запиналась и падала. Но теперь…. Я так счастлива осознавать, что у нас было это чувство, такое огромное и светлое!.. Ничем незапятнанное! Оно останется со мной до самой смерти, как напоминание об искренней любви. Такой сильной и отчаянной, что даже смерти неподвластно разлучить нас. Я не разлюблю. Ох, Аня, я всегда буду любить его».       Пламенная речь, тесно сжатые пальцы и преданность в душе!.. Лев может спать спокойно, она дождется старости, ну, или когда, час пробьет, и воссоединится с ним.       Пусть душа его обретет покой!.. Пусть не тревожится во благо. Ибо предназначение исполнено и искупление выторговано! Лев отдал свою жизнь во имя спасения. Он привел девушку «домой». Спас. Сберег. Сделал сильной!..       «Мне стало легче. Мне стало проще. Боль обратилась в память! В непоколебимую уверенность! И больше не саднит навязчивой истомой. Я буду писать. Я буду жить. Буду работать, и, конечно же, смеяться. Все будет хорошо». — И стало… — прошептала Настя, широко улыбнувшись.       Стало так спокойно! Так прекрасно… Бродить среди опавших листьев и носить эту любовь в своем сердце.       Закат протиснулся сквозь еловые ветви. Обласкал бледно-алыми бликами. Девушка понежилась немного. Постояла, сунув руки в карманы, и, вдоволь надышавшись свежим воздухом, впервые прошла в распахнутые стеклянные двери.       Невольно замерла на пороге. Окутанная угасающим солнечным светом, разглядела деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Скользнула расслабленным взглядом по расписным цветочным обоям, просторной гостиной, примыкавшей к коридору и, не разуваясь, медленно прошла вперед. Осмотрела искусную люстру. Двухъярусная и огромная, она висела между этажами, напоминала старинные залы Большого Дворца, где они танцевали. Приятные мгновения… Теплые воспоминания, окутанные в золотистые лучи мирно уходящего солнца!..       Настя улыбнулась, стянула шарф с шеи и, бросив на перилах, не спеша направилась навстречу радостным голосам. Вперед, к накрытому праздничному столу, за которым собрались брат и его невеста.       Играла легкая музыка. На желтой скатерти, в цвет занавескам, горели блеклые свечи, между которыми отлично вписались яркие свежие тыквы!..       Настроение легкой романтики… Настроение угасающей «жизни» природы… Настроение уютной грусти!.. — Впереди столько всего!.. — прошептала Настя, улыбаясь.       Открыты двери… А там, он, искрится и плещется!       О, этот дивный новый мир!..