вновь

Даня вновь курит чапман на балконе, кривясь от дурацкого надоевшего вкуса табака. Он стоит тут так долго, что босые ноги невольно начинают топтать холодный пол, потираясь друг о друга в попытке согреться. Ему бы всему сейчас в тепло, отогреть не только конечности, но и сердце, что кажется уже окоченело ждать пока он свалит с этого сраного балкона. Никакого стресса, никаких нервов, бред. С чего бы Дане вообще переживать? Рука вновь тянется к телефону, открывая телеграм и нажимая на видео с концерта, где позади кайфующего диджея крутится тридешная голова, а на фоне играет охуенно знакомый трек. Его, черт возьми, трек. Он таким грохотом пульсирует в черепной коробке, что кажется она скоро треснет, не выдержав напора. Разойдется по швам, разламываясь на острые осколки. Ими бы себе брюхо вспороть, а не жалеть сейчас о прошлом и самого себя. Не сказать, что такие вбросы не стали обыденными. Вроде и привыкаешь, а потом он выкидывает что-то новенькое. И Даня вновь на балконе с ебучим чапманом в руке. Думает, думает, думает. А потом срывается — абсолютно одинаково. Хотя этот раз видимо какой-то особенный. Ни упоминания где-то вскользь, ни посты в телеграме, ни даже «мемы 4» не вызвали внутри такого всплеска. Ебаный эгейн, собственный трек, который Руслан вдруг опять решил поставить. Когда он включал его во время прошлого тура Даня лишь глаза закатил, но сейчас… Да хуй знает, как объяснить даже малую часть всего того, что бурлило ядовитой лавой внутри. Злость. В первую очередь на себя и свою тупую реакцию. Ему не четырнадцать и даже не шестнадцать, однако в пачке осталось три сиги из двенадцати, что были до этого. Ебаная рефлексия накатывает слишком сильно, особенно когда речь заходит о взаимоотношениях с кем-то. Даня в голове вычеркивает «с кем-то» и ставит жирную точку после небрежно выведенного имени «Руслан». Прошло три года. Три, сука. А внутри все жжется и ноет, как тогда. Как будто и не было этих лет. Время превратилось в прах. Просто ничто. Как же хотелось, чтобы и чувства также пропали, а не разъедали внутренности своей кислотой. Не заставляли так неадекватно себя вести, жить на последнем издыхании, выдавливать улыбку и отшучиваться, что все норм. Синяки под глазами следствие недосыпа. Так-то оно так, только о его причинах лучше не распространяться. Все мажется красным в свете багровой луны, что мелькает за облаками. Дане кажется, что это чей-то кровавый глаз наблюдает за ним исподтишка, чтобы потом доложить Руслану, что его ебучий план сработал, как и всегда. Что Кашин вновь-вновь-вновь бьется на части, но все еще держится молодцом, не поддаваясь чужим провокациям. Пока что. Вот бы сейчас в ледяной душ. Вопреки всему разумному, довести себя до стука в зубах, а не только до покалывания в конечностях. Все будет стремительно коченеть, взгляд застынет на бесконечном видосе с телеграма, а сердце отчаянно бестолково будет надеяться на хэппи энд. «Вот, что значит любовь» — иронично в голове крутится именно эта строчка. Честно, в черепушке будто совсем нет места для мыслей. Она слишком тяжелая, в ней лишь раздаются отголоски баса и уже так надоевшая мелодия. Интересно, Тушенцов сейчас также нервно курит где-то в стороне от всех? Или же ему похуй абсолютно, отдыхает и веселится. А может вообще просто спит, проигнорив эту реальность и даже не догадываясь, как сильно в этот раз удалось задеть того, чье внимание казалось на вес золота. Даня все золото мира отдал бы за новую пачку сигарет прямо сейчас. Время неумолимо тикает, час ночи… Он стоит тут с двенадцати, нервно курит и будто ждет чего. А что случится-то, если Руслан опять в блоке везде, а короткие сообщения, что он как-то умудрялся отправлять, все еще удаляются сразу же после их прочтения? Его ведь из черного списка только по праздникам даниной кукухи выкидывают. Пару слов закинут, поцапаются друг с дружкой и опять в игнор на месяц. Не сказать, что Руслана такое устраивало шибко, но вариантов не сильно много. Либо терпи эту извечную дурку, либо иди нахуй. Только с кем вообще Даня борется? С Русланом или с собой? Чьими чувствами он больше пренебрегает? Шлет нахуй каждый раз, но точно ли не себя? Кажется абсурдным, но ведь чем дальше он убегает от Руслана, тем дальше бежит от правды. Тем сильнее себе на шее веревку затягивает. Кажется, что признаться — перепрыгнуть через все шаги и выдернуть, наконец, табуретку из-под ног, болтаясь безжизненной куколкой. Даня себе самоубийцей не кажется. Он сам справится, даже если будет невыносимо больно, переживет. И никакого Руслана рядом не… Сигарета больно опаляет пальцы и от неожиданности летит вниз. Блять. Даня провожает ее взглядом во тьму и сглатывает ком в горле, что неожиданно подкатывает от вида летящего вниз окурка. Дурацкое сравнение. Полностью тупое и неоправданное, но. Он ведь точно так же, как эта сигарета. Обжегся, теперь падает в бездну и тухнет. Куда-то вниз летит, сам не зная, когда встретится головой с мокрым асфальтом. Будто надеется на чудо, хотя сам же оборвал все нити наверх. Осознание, такое резкое и неправильное, прошибает с ног до макушки. Даня трясет головой, чтобы выкинуть все ненужное из нее, но кажется, загоняет гвозди в эту мысль все сильнее. Сколько бы он не бегал, от себя сбежать не получится. Купить другую голову и больше не слышать голос, что так активно твердит ему отвергаемую правду, тоже. Наверное, пришло время поговорить. Вот так спонтанно и неожиданно даже для самого Дани он впервые не глушит эту мысль, позволяя ей прозвучать достаточно громко для осознания. Нет-нет-нет. Забей, запрись, убеги, растопчи все что есть, только не признавай это всерьез. Даня вновь пытается закрыть уши, вытравить это из себя, однако в этот раз подсознание берет верх. Последняя сигарета поджигается на автомате, а палец замирает над кнопкой вызова. Секунда, две, пару сотен лет… Сколько вообще нужно, чтобы наконец созреть? Чтобы, блять, не вести себя как придурок? Ни сдаться, ни дать слабину — это называется компромисс и попытка все расставить на свои места. Резкий выдох дыма, глоток леденящего воздуха и первый гудок. — Да? — на фоне слышится музыка и шум чужих голосов. Голос Руслана обычный. Не нервный или напуганный, просто Руслан. И у Дани ступор какой-то. Что говорить-то? Внутри такой порыв и осознание, будто чего-то жизненно важного, но слова застревают в горле. — Дань, все в порядке? — но Даня вновь молчит, в попытках успокоить сердце, прыгающее в грудной клетке от родного голоса, словно заведенное. Слышно, что звуки на фоне стихают, видимо Руслан отходит куда-то в укромное место, — Ты опять… — Когда ты в Питере будешь? — тараторит Даня, как в последний раз. — Да хз пока, может сгоняю как-нибудь, — отвечает немного неуверенно, но будничным тоном, будто они, блять, каждый день созваниваются, будто и нет той пропасти. Даня губу закусывает. — Не хочешь в ближайшее время? Время. Оно будто растягивается и бежит одновременно. Даня залипает на луну, которую окутывают облака. Они так шустро летают мимо, словно навязчивые мошки, так плавно паутиной тянутся рядом с ней. Аж глаза мозолиться начинают. — Да не знаю, говорю же, пока не планировал. Блять. Все не то. Даня вновь злится, не понимая, как выразить. — Блять, Руслан… — набирает воздух в легкие, продолжая пялиться на круг в небе, — Приезжай. Классика их разговоров, слишком приевшаяся, заебавшая обоих, потому что каждый раз одно и то же. По кругу. — Чтобы ты снова не пустил меня даже в подъезд? — усмехается беззлобно Руслан, — Я занят пока. — Я не… — Ты же знаешь, что будет именно так, — и все же Руслан не отказывается. Мотает в Питер каждый раз, несмотря на данины капризы, отказы, то что его не пускают к себе и будто совсем не ждут. — Может чуть позже приеду. Даня смотрит на светящееся место на небе, закутанное облаками, где еще пару секунд назад была пожелтевшая луна. Пиздец. — Прости, — шепчет, прикрывая глаза, наверное, впервые за все время. На конце провода не слышится ничего. Приедь, пожалуйста. Свали. Ты когда свободен? Нахуй приехал? Ты в Питере? Увидимся в другой раз. Что угодно, но не прости. Даня никогда не извинялся за постоянное дергание с любой точки земного шара, а потом безжалостные отмазки и избегания любой встречи. Сейчас Даню вряд ли хватит на большее, но первый шаг даже если и не сделан, то направление точно задано. Руслан это чувствует, но не ждет продолжения. Не сейчас. Забытая сигарета подносится все же к губам, давая немного спокойствия. Даня просто ждет. Смерти или чего похуже. Принципы и выебоны нарушены, так что будь что будет. — Ты завтра занят? — наконец выдыхает Руслан. — Не более чем обычно. — Тогда я утром кину время приезда. — Блять, — не выдерживает Даня, выкидывая сигарету в окно, рукой трет переносицу. — Ты как-то иначе хотел? Даня лишь качает головой, не отвечая. Он сам не ебет что хотел. Просто хотел. — Ладно, до завтра тогда. — До завтра, — кивает Даня, уже собираясь скинуть, но в последний момент останавливается, — Знаешь… я соскучился. Руслан сбрасывает. Блять. Даня откатывает телефон по подоконнику, так что тот врезается в раму окна, а сам бьет кулаком по пластиковой поверхности. Зря спизданул, так и знал. И так слабости поддался, так еще и явно лишнее вкинул. Еблан. Хватает пачку потрепанного чапмана, но там все еще красуется целое ничего. Ладно, похуй, завтра купит. Мобила неподалеку жужжит новым уведомлением, читать его не хочется, но Даня все же тянется. Диалоговое окошко с Русланом светится всего одним новым сообщением. «я тоже»