Emerald

Дни сменяются ночами и наоборот. Так пролетает неделя с того дня, как Чонгук уехал. Ни звонков, ни сообщений. Возможно, он тоже решил не терзать сердце и душу. Не контактируя, легче забыть? Всё это время Чимин пробыл в состоянии бессилия и не выходил из дома. Но ему нужно возвращаться в тот самый привычный ему ритм жизни, который был до Чонгука. Сложно, будучи опустошённым, делать вид, что всё хорошо, и улыбаться людям. Но, несмотря на это, посетители замечали подавленное состояние парня. Новые жильцы появлялись всего пару раз в доме на соседней улице. От соседей Чимин узнал, что те хотят сделать капитальный ремонт и, возможно, уехали закупать строительный материал. Поэтому дом пустует. Каждый день, возвращаясь после работы домой, Чимин старается не смотреть в ту сторону. Боится. Боится не увидеть темноволосого парня, который играет с собакой во дворе. Каждый раз ком в горле, каждый раз глаза на мокром месте. И каждый раз невыносимо больно. Друг Чимина старается больше времени проводить рядом. Пропадает с ним в цветочном до позднего вечера. Отвлекает своими историями. Он даже научился паковать некоторые букеты, позже, полдня хвастаясь этим. Пак в последнее время даже улыбается. По-настоящему искренне, а не потому, что нужно. Они вместе ездят за землёй, новыми ростками, живыми и искусственными цветами. Всё потихоньку налаживается, и жизнь идёт своим чередом. Так проходит ещё одна неделя…и ещё.

***

За два месяца Чимин более-менее приходит в себя и даже соглашается поехать с Намджуном в городок по соседству, чтобы доставить цветы и помочь украсить свадебный зал. Работы неожиданно оказывается больше, и они задерживаются за городом, а возвращаются уже поздним вечером. Намджун предлагает другу подбросить его до дома, но тому ещё нужно заскочить в магазин, и он говорит, что доберётся сам. Пак подготавливает горшки на завтрашний день, складывает пакеты с землёй и, убедившись, что всё готово, закрывает лавку. На улице совсем темно и прохладно. Поэтому Чимин ускоряет шаг, желая как можно быстрее добраться до дома, чтобы не простудиться. И когда он приближается к месту, в сторону которого даже взгляд не бросает с недавних пор, его внимание привлекает свет… Свет в окнах того самого дома на соседней улице. Он резко останавливается и смотрит вглядываясь. Казалось, ещё немного, и его ноги сами понесут туда. Но он понимает, что это новые жильцы. Дом продан. Это не Чонгук. Мотнув головой, безуспешно отгоняя эмоции, которые начинают снова накрывать, Чимин разворачивается в сторону своего дома и срывается на бег. Он бежит, чувствуя это накатывающее состояние, уже знакомый ком в горле и предчувствие очередной бессонной ночи. Там не может быть Чонгука. Он не может вернуться вот так, не предупредив хотя бы. Пак в очередной раз себя просто накручивает. Слёзы снова катятся из глаз, и парень решает сходить в душ, чтобы немного освежиться и прийти в себя. Спустя час, более-менее успокоившись, он валится на кровать, абсолютно обессиленный и закрывает глаза. Усталость даёт о себе знать, и Чимин всё-таки засыпает. Но до рассвета остаётся всего пару часов. Чимин выключает будильник, даже не осознавая этого, и продолжает нежиться в кровати. Но спустя полчаса телефон снова вибрирует. Парень не сразу слышит, что ему кто-то звонит. Он находит телефон в кровати и нажимает «ответить». — Эй, дружище. Доброе утро. Ты сегодня решил остаться дома? — слышится бодрый голос Намджуна в трубке. — А сколько… Чёрт. Джуни, я отключил будильник и даже не помню этого. Ты где? — У магазина. Не торопись, я всё равно уезжаю сейчас с отцом. Просто заскочил по пути, а магазин закрыт. Всё нормально? — Да, да. Я сейчас соберусь. Зайди, как приедешь. На связи. — На связи. Сегодня он снова должен делать вид, что всё хорошо. Чимин откидывает телефон в сторону, потягивается и громко зевает. Чтобы окончательно отогнать от себя это состояние и прогнать сонливость, он включает музыку. Лучи солнца заглядывают в комнату и освещают приятным тёплым светом. Пак надевает лёгкую футболку и рваные джинсы. Крутиться у зеркала и выходит из комнаты. В доме уже очень вкусно пахнет. Бабушка, как всегда, радует оладушками на завтрак. Но сегодня пышные ароматные оладьи уже остыли. Чимин приходит на кухню, и бабушка обеспокоенно интересуется о его самочувствии. Тот улыбается и отвечает ей, что вчера просто заработался, поздно вернулся, потом засиделся в соцсетях. Поэтому и проспал. Пак подогревает в микроволновке остывший завтрак и заваривает себе кофе. И только он садится за стол, как в дверь стучат. Чимин встаёт, чтобы пойти и открыть, но бабуля машет рукой, останавливая. Говорит, что откроет сама, а парню приказывает доесть всё, что лежит в тарелке. Он послушно принимается завтракать, прислушиваясь к диалогу у входной двери. Бабушка возвращается довольно быстро и с улыбкой на лице. — Чимин, к тебе пришли. — Ко мне? Кто? — удивляется парень, дожевывая оладушек. — Иди, тебя ждут, — как-то странно улыбается она, одобрительно хлопает Чимина по плечу и выходит из кухни. — Бабуль, кто там? Так и не получив ответа, Пак вытирает руки о кухонное полотенце и направляется к двери посмотреть, кто же всё-таки пришёл и вызвал такую «подозрительную» улыбку на лице у бабушки. Совершенно не ожидая увидеть того, кто прямо сейчас находится на пороге дома, Чимин от неожиданности отшатывается назад. Сердце лихорадочно забилось, а руки начинают трястись. Он глазам своим не верит. Это всё происходит на самом деле? Это не очередной мираж? Ведь воображение уже не раз играло с ним злые шутки. На пороге, виновато улыбаясь, стоит темноволосый парень, а возле него смирно сидит большой коричневый пёс. Чимин закрывает рот рукой. Он не понимает, что делать. Прогнать? Или набросится с объятиями и кричать о том, как он рад? Эмоции переполняют. Пак готов развернуться и снова спрятаться в комнате. Он вытирает проступившие слёзы и старается выровнять дыхание. — Здравствуй, Чимин. — Здравствуй, Чонгук, — еле шевелит губами тот. Чонгук опускает взгляд на собаку, которая нетерпеливо топчется на одном месте. И командует: — Можно. И та, счастливая, скребёт когтями по деревянному полу, срывается с места, запрыгивает на Чимина, который вовремя успевает присесть и еле удерживается, чтобы не упасть. Пёс опирается лапами на плечи парня, облизывая его лицо. Пак улыбается, чешет собаку за ушком, крепко-крепко обнимает и целует в мокрый нос. Он так скучал по этому неугомонному, взбалмошному, но уже такому родному псу. — Привет, ушастый! Я тоже очень соскучился, — Чимин так искренне смеётся, пытаясь увернуться от слюнявого языка Бама. Чон с улыбкой на лице, наблюдая за этим, произносит: — Чимин, я хочу показать тебе кое-что. Можешь пойти со мной? — Куда? — он отрывается от собаки и смотрит на Чонгука. Тот кивает в сторону дома на соседней улице. — Но…он же не твой, — непонимающе смотрит Чимин. Чон не отвечает, а просто протягивает руку парню и ждёт. Пак недоверчиво и медленно, Пак вкладывает свои пальцы в широкую ладонь, и тот сразу же тянет его за собой. Когда они подходят к дому, Чимин начинает нервничать ещё больше. Ведь Чонгук сказал, что дом продан, и там уже все видели других жильцов. Так почему же они идут на чужую территорию? Но он молча следует за ним, затаив дыхание. Во дворе Чонгук отпускает руку Чимина, подходит к двери дома. Первый открывает её и жестом руки приглашает пройти внутрь. Пак стоит и переминается с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг вперёд. Затем смотрит на Чона, обнимает себя руками, глубоко вдыхает и входит. То, что видит Чимин, не могло присниться ему даже в самом прекрасном сне. Это так до мурашек красиво и волнительно. По всей гостиной натянуты тонкие нити с маленькими деревянными прищепками, на которых прикреплены фотографии. От удивления Пак приоткрывает рот. Забыв о неловкости и волнении, он проходит дальше, рассматривая каждый кадр. На них изображены: пейзажи Венгена, рассветы, ярко-оранжевые вперемешку с розовым, закаты, местные магазины, уютные кафе и на большинстве из них — сам… Чимин. Но когда только Чонгук успел сделать эти снимки? Думает парень, оборачиваясь к Чонгуку. — Это потрясающе, правда. Но мне немного страшно. Мы же… — начинает он, наблюдая, как Чон молча подходит к журнальному столику, берёт лежащую на нём чёрную папку и протягивает её Чимину. — Что это? — спрашивает непонимающе Пак. — Посмотри. Чимин берёт папку в руки и открывает её. Внутри он видит какие-то документы. Начинает водить взглядом по строкам, а глаза начинают вновь наполняться слезами. Только уже слезами счастья. — Чонгук… Ты снова его купил? — Прости меня, малыш. Нужно было время, чтобы подыскать той пожилой паре хорошую замену и заново переоформить все бумаги. Я так скучал по тебе, — Чон не спеша начинает приближаться к нему, остерегаясь, что он не подпустит к себе. Чимин же бросает бумаги на диван и набрасывается на Чонгука с объятиями. Утыкается своим носом ему в шею, прячет заплаканное лицо. Он снова чувствует это тепло. Тепло, которое всегда дарит ему Чонгук в своих крепких объятиях. Чувствует, как его руки успокаивающе гладят спину. — Я тебя убью! Чон Чонгук. Ты оставил меня! Почему ты не сказал? Почему не позвонил мне? — Я не знал, сколько времени займёт этот процесс. Не хотел попросту кормить обещаниями и отвлекаться. У меня была прекрасная мотивация сделать всё как можно быстрее, чтобы, наконец, приехать к тебе. — Чонгук. Я тоже скучал. Очень сильно скучал. Я думал, что умру. Чон бережно берёт лицо Чимина в свои ладони, поглаживая большими пальцами по щекам. В его глазах читается множество эмоций. Но самое главное — в них видна безграничная любовь. Не спеша, но с лёгким напором Чонгук целует его мягкие щёчки и аккуратный носик. — Малыш, ты будешь жить со мной в этом доме? — с несвойственной ему дрожью в голосе спрашивает Чон. — Ты серьёзно? — Похоже на то, что я шучу? — Конечно, буду! — отвечает Чимин и приближается, припадая к губам, по которым безумно сильно скучал.

***

Бабушка, конечно же, расстроилась из-за новости о переезде внучка. Но она всё понимает и желает этому чудному доброму мальчику только всего самого лучшего. Чимин же обещает навещать её, ведь они живут близко, и он будет заглядывать как можно чаще. Вещей у парня не так уж и много, поэтому они с переездом справляются всего за несколько часов. Ещё Пак узнал, что в день приезда Чонгука тот встретился с Намджуном у магазина утром. Они совершенно недружелюбно побеседовали. Но когда ситуация разрешилась и всё стало понятно, Джун уже без убийственного взгляда смотрел на Чонгука. И вот жизнь продолжается. У Чимина есть всё, что нужно для его счастья: любимый человек, верный друг, обожаемая работа. Глядя на этого парня сейчас, сложно поверить, что у него на пути были трудности, которые так и пытались сломать его. Но он никогда не сдавался. Падал, поднимался и шёл вперёд, к своей цели… К своей мечте. Теперь уже в их доме самый разгар ремонтных работ. Кухню, гостиную и одну комнату свою они привели в порядок. Работы ещё достаточно, но парни решили устроить разгрузочный день. Заказали пиццу, пиво и устроились у телевизора. Чон рассказал, где теперь живёт та пожилая пара. Оказывается, дом они приобрели неподалеку от Венгена. Такой же по размеру, но по цене немного ниже, что, конечно же, устроил Чон. А Пак не стал вдаваться в подробности дней без Чонгука, просто сказал, что безумно скучал. Но тому и говорить ничего не нужно, он всё понимал и мог себе представить. Хоть Чимин и простил его, сам себя Чон не простит никогда за то, что причинил такую боль своему любимому человеку. Когда было всё съедено и выпито, парни убрали мусор и ушли в свою комнату. Они оба были по уши завалены работой, поэтому времени на полноценно уединиться у них совсем не было. Но сегодня Чимин и Чонгук точно знали, что это время подарят только друг другу. Чон принимает душ первый и уже ждёт в постели своего парня. И даже не догадывается, что у Чимина для него небольшой сюрприз. Услышав шуршание, Чонгук поднимает взгляд и видит в дверном проёме Чимина. Тот, стоя в бесформенной огромной майке, которая была ему почти до колен, очень странно и ехидно улыбается. Чон вопросительно поднимает брови. Чимин отталкивается от проёма и медленно подходит к кровати. Чонгук привстаёт и с интересом наблюдает за его движениями. Тот неспешно забирается на кровать, придвигается и на ухо ему шепчет: — Сними её. Чонгук укладывает свои большие ладони на тонкую талию и начинает вести вверх, попутно задирая домашнюю футболку, и полностью избавляется от неё, откинув в сторону. Бросив быстрый взгляд вниз, брюнет хрипит: — Ох, чёрт. Малыш… — Тебе не нравится? — испуганно спрашивает Пак. — Издеваешься? — он приближается к его лицу и на грани рычания произносит: — Чимин, ты заставляешь меня терять над собой контроль… — Так не сдерживай себя, Чонгук, — томно шепчет в ответ тот, слегка касаясь мочки уха своими губами. Уложив руку на загривок парня, Чон сразу же припадает к его губам, сминая, жадно покусывая и оттягивая. Руки блуждают по всему телу, тянутся к бёдрам и ягодицам, сжимая, оставляя покрасневшие следы. Вид, который представляется Чонгуку, просто божественный. Он скалится и смотрит на сюрприз, подготовленный Чимином для него. Полупрозрачные кружевные чёрные трусики и портупея. Тонкие ремни, затянутые на талии, переходят ниже и обвивают бёдра. И Чон уже представляет, как сжимает эти чёртовы ремни в кулаке, погружаясь в это идеальное тело. Оно только его. Только для него теперь и на всю жизнь. Чонгук медленно укладывается спиной на прохладные простыни, утягивает за собой Чимина и усаживает на себя. Поглаживает бёдра, задевая пряжки портупеи, и сильно сжимает ягодицы до красных отметин. Подвигает его ближе, чтобы дотянуться до розовых сосков, обводит языком, затем всасывает в рот, слегка оттягивая зубами. Сверху слышится шипение и стон, которые пробуждают желание закончить поскорее с ласками и перейти к основному. Чон толкается бёдрами вперёд, упираясь возбуждением меж его ягодиц, а тот прогибаться в спине и двигается навстречу. Ловко перевернувшись, Чонгук уже нависает над Чимином. Целует в губы, плавно переходит на нежную кожу шеи, оставляя мокрую дорожку поцелуев до ключиц и ниже, двигаясь к пупку. Когда он касается пальцами кружева, по телу Чимина пробегают мурашки, и Чон это видит. Слегка надавливает коленом между его ног, чтобы тот раздвинул их шире. Пак всё прекрасно понимает и делает так, как хочет Чонгук. А тот ведёт рукой по постели прямиком под подушку и достаёт заранее заготовленную бутылочку лубриканта. Чимин бросает взгляд на его руку и напрягается. — Малыш, я сделаю всё аккуратно. Тебе не будет больно, обещаю, — успокаивает Чонгук, продолжая осыпать поцелуями его шею, чувствуя, как Чимин выдыхает и расслабляется. Он лёгкими касаниями рук ведёт от груди к кромке кружевных трусиков, несколько раз пальцем водит в разные стороны по низу живота, затем легонько по твёрдому возбуждению Чимина через ткань. Член под пальцами дёргается, а Чонгук улыбается. Он массирующими движениями гладит аккуратный орган несколько секунд, цепляет тонкую резинку белья и стягивает вниз. Дыхание Чимина учащается. От наплыва эмоций начинает темнеть в глазах. Но нет, он просто не может выключиться сейчас. Тем временем Чонгук стягивает его трусики, но не до конца, только приспускает, оголяя истекающий естественной смазкой член. Он полностью окольцовывает пальцами одной руки горячую плоть, а второй ладонью накрывает багровую головку, начиная водить по чувствительному месту, с каждым движением задевая уретру. Чувствует, как чужое тело начинает мелко дрожать. Ощущает, как дыхание Чимина становится тяжелее, и резко убирает пальцы с ухмылкой. Чон снимает свои боксеры, швыряя их на пол. Его внушительный орган уже давно жаждет внимания и ласки. Чонгук снова нависает над Чимином, берёт в свою ладонь их члены одновременно и неспешно начинает надрачивать, имитируя толчки. Пак приоткрывает рот и громко выдыхает, а Чон ловит эти звуки своими губами, пуская ответный стон в чужой рот. Он играется с языком Чимина, втягивая и посасывая его. А тот, обнимая за шею Чонгука, начинает ёрзать под ним и скулить. — Гуки… Пожалуйста… Я так хочу тебя. Чон отрывается от его шеи и выпрямляется, попутно хватая в руки смазку. Открывает бутылочку, выдавливает на свои пальцы достаточное количество вязкой жидкости, немного согревает её, растирая, и проводит по промежности Чимина, задевая колечко мышц. Тот начинает хватать ртом воздух, почувствовав чужие пальцы. Чонгук нагибается к его уху и полушёпотом произносит: — Всё хорошо, малыш… Давай же, расслабься, — он начинает водить пальцем вокруг пульсирующего колечка, чуть надавливая. — Ты ведь уже множество раз представлял в себе мои пальцы, а? — продолжает шептать Чонгук, заставляя парня хныкать от удовольствия и предвкушения. Чон медлит, ибо хочет в полной мере насладиться каждым мгновением, рваными вдохами Чимина, когда он нажимает немного сильнее. Тёплые губы касаются подрагивающего от напряжения живота, отчего Пак под ним тут же выгибается, а Чонгук, пользуясь моментом, проникает одним пальцем в узкое нутро наполовину, слыша шипение сверху. Когда палец входит полностью, Чимин сжимает простынь, а в уголках глаз выступают слёзы. Чонгук старается отвлечь поцелуями, наблюдает за каждой эмоцией. Спустя несколько минут он уже свободно двигается внутри, поэтому следом проталкивает второй палец. Чон старается не причинить дискомфорт, поэтому неторопливо подготавливает Чимина, игнорируя собственное зудящее возбуждение. Длинные пальцы ритмично двигаются внутри, лаская податливые стеночки ануса, которые плотным кольцом обволакивают костяшки. Чонгук нащупывает нужную точку внутри и проезжается кончиками пальцев по комочку нервов. В этот момент Чимин дёргается, выгибается ещё сильнее в спине и громко стонет. У Чонгука даже челюсть сжалась от того, насколько сладкий и возбуждающий был этот звук. Он ещё не слышал своего парня в полной мере, и сегодня, наконец, он будет наслаждаться им. Не прекращая фрикций фалангами, пристально рассматривает блаженное выражение лица. Затем прикрывает глаза и мягко касается раскрытых в немом стоне губ, сминая их, продолжая размеренно двигаться, разрабатывая узкий проход, периодически сгибая пальцы, оглаживая нежные стенки. Внутри мокро и слегка липко от обильного количества лубриканта. Он мимолётно смотрит на тяжело дышащего Чимина: грудь судорожно вздымается, губы влажные от постоянного облизывания, глаза прикрыты, а пушистые ресницы трепещут. Чонгук даже не думает останавливаться, поэтому добавляет третий палец и с самодовольной ухмылкой наблюдает за тем, как Чимин под ним начинает плаксиво хныкать и извиваться на простынях. Через несколько минут Чон чувствует, что Пак хорошенько растянут. Он вынимает фаланги из сжимающейся дырочки, наблюдая, как парень вздрагивает. Несколько секунд любуется видом. Проводит ладонями по аккуратным пышным половинкам, слегка их раздвигая, чтобы ещё раз глянуть на розовенький разработанный пульсирующий проход, из которого вытекает смазка, оставляя блестящую дорожку на внутренней стороне бедра. — Малыш, ты такой горячий. Ты так скулишь, просишь… Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь? — Хочу… тебя, — хнычет Чимин. — внутри себя… Хочу твой член внутри себя, Чонгук… — Чёрт… — рычит Чон. — Ещё. — Я хочу, чтобы ты хорошенько трахнул меня… Пожалуйста. Чонгук выпрямляется, смотрит на обнажённое тело перед собой и эти грёбаные ремни. Томно выдыхает и обхватывает свой венистый орган, проводя вверх-вниз несколько раз. Затем берёт бутылочку и снова выдавливает себе на пальцы вязкую субстанцию, размазывая её по-своему немалого размера члену. Придвигается ближе, стягивает кружевные трусики парня, затолкнув их в ремень портупеи на талии. Разводит шире его ноги и проводит крупной багровой головкой по пульсирующей дырочке несколько раз. Чимин громко выдыхает, но уже не сжимается. Полностью расслабленное и возбуждённое тело готово принять внушительный размер. Чонгук медленно входит в разработанное нутро наполовину и даёт Чимину несколько секунд привыкнуть к ощущениям. Когда тот начинает ёрзать и сам насаживаться на член, он толкается вперёд, заполняя парня полностью. Пак хватается за спину Чонгука, сжимая пальцы, оставляя красные полосы. Тот шикает, ухмыляется, впивается в пухлые губы и неторопливо начинает двигать бёдрами. — Чимин… ты такой узкий. Мне так хорошо… — Ах… Чонгук~и… а… Чон закусывает свою нижнюю губу от прекрасного ощущения стенок ануса, что плотно обволакивают его член. Он мимолётно смотрит на помутневший взгляд Чимина и начинает набирать темп. Двигается быстро, размашисто. Практически при каждом толчке удачно задевая простату, вынуждая парня громко стонать. Медленно скользит ладонью по его боку к верху, накрывает шею и сдавливает её, чётко понимая границы дозволенного. А Чимину нравится. Это прекрасно видно по закатившимся глазам и его активным подмахивающим движениям. Тела обоих покрылись испариной. Чон, тяжело дыша, двигается ещё яростнее и при каждом толчке буквально выбивает воздух из лёгких Чимина. А тот просит не останавливаться, продолжая высоко стонать от удовольствия. Спустя несколько минут Чонгук выходит из горячего нутра, хлопает по ягодице парня, слегка толкая его, чтобы тот перевернулся. Он помогает Чимину принять коленно-локтевую позу, надавливает одной рукой ему на поясницу, вынуждая прогнуться в спине. Пак разводит колени в стороны, упираясь лицом в подушку. Чон ухмыляется. Ремни… Эти сводящие с ума ремни. Он подаётся бёдрами вперёд и скользит крупной головкой между половинок, а затем входит сразу на всю длину. Следом, слыша жалобное хныканье, и чувствует, как Чимин пытается самостоятельно насадиться на орган. Чон вновь толкается вперёд, прижимаясь бёдрами к округлым ягодицам, начиная размеренно втрахивать хрупкое тело в матрац, наблюдая, как собственный член исчезает в раскрасневшейся дырочке. Сжимает в кулаках ремни по обе стороны, скалится и переходит на бешеный темп. У Чимина подушка уже мокрая от слюны и пота, а стоны переходят в хриплые крики. — Сводишь с ума, малыш… — Чонгук… Пожалуйста, не останавливайся… ещё… ах… Заполняя Чимина по самое основание, он вынуждает его несдержанно стонать и тереться членом о постельное бельё. По комнате разлетаются пошлые хлюпающие шлепки и стоны обоих. Спустя ещё какое-то время Пак решает взять инициативу на себя. Он толкает Чонгука на спину и устраивается сверху. — Мой малыш решил побыть главным? — хмыкает Чон и сжимает его упругие бёдра. — Тише, Чонгук… — томно, на выдохе тянет тот. Он принимается плавно двигать бёдрами, так, что член Чонгука проходит чётко меж его ягодиц. И тот, конечно же, не собирается долго терпеть издёвки. Обхватывает истекающий естественной смазкой орган Чимина и водить по нему от основания до розовой головки. На протяжении нескольких минут, наслаждаясь стонами, от которых желание войти внутрь только разгорается. Но не успел Чонгук опомниться, как Чимин сам насаживается на его член, начиная активно скакать. Это удивляет. Его скромный мальчик сегодня такой неугомонный. Но он совсем не против такого Чимина. Чон начинает слегка подкидывать его своими бёдрами. Одной рукой он сжимает и надавливает на ярко-розовый сосок, второй с силой шлёпает по ягодице, оставляя красные следы, которыми будет любоваться и целовать после. Горячие губы Чонгука разукрашивают белоснежную кожу шеи, получая только новую порцию стонов. Оба уже на пределе. Чон приподнимает парня, подгибает колени и с рычанием выбивается в него, заставляя прерывисто, звонко кричать. Ещё пара резких толчков, и они кончают одновременно. Чонгук изливается внутри, а Пак пачкает чужой живот белёсой жидкостью. — Малыш… Чёрт… — произносит Чон, еле различимо. Они лежат молча на мокрых простынях, липкие, и переводят дыхание. Чон, слегка касаясь, перебирает пальцами пряди волос парня. — Чимин, у меня для тебя кое-что есть, — он вспоминает про подарок, который хотел отдать ещё тогда, когда приехал. Но решил немного переделать его. — Правда? И что это? — оживлённо интересуется тот, приподнимаясь на локте. Чонгук тянется к прикроватной тумбе, достаёт с полки маленький бархатный бордовый мешочек и вручает его Чимину. Тот с интересом принимает свой подарок, рассматривая, и развязывает шнурок. Запускает внутрь пальцы и достаёт серебряную цепочку, на которой красуется кулон… с небольшим изумрудным камнем. Чимин поднимает взгляд на Чонгука и мысленно себя ругает. Он совсем забыл об этом кулоне. Как он мог? — Двадцать лет назад этот подарок означал наше расставание, — нежно поглаживая по щеке парня, произносит Чон. — А сейчас он означает, что я никогда тебя не брошу. Ты мой, Пак Чимин. Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Чон Чонгук, — дрожащим голосом отвечает Чимин, бросаясь в объятия самого любимого человека на планете.