Легенда о Богине Мечей

Возвращался он с опущенной головой. Нет, эту битву он определенно выиграл и даже голова короля болтается в сетке у крупа лошади. Но в душе он проиграл. Проиграл Божеству чувства, о которых он даже не задумывался. Унизительно ли это? Конечно, но ему это даже нравится. Хёнджин хочет увидеть его еще раз. Даже не так. Увидеть, потрогать, вкусить. Ему необходимо это как вода. Настороженные вздохи разносились по площади, пока он проезжал. И правда, разгромив чужую армию — лишился своей, как тут не вздохнешь? Хорошо что это были старые вояки, которые и потомство оставили, и терять им было нечего. Ему нужно просто ещё пару раз увидеть Его и тогда он сможет спать спокойно. Еще пара небольших войск, готовых положить голову за него. Хван принесет ему столько жертв, сколько ещё никто не видел. Голову врага он небрежно ставит на изящный гроб, после чего проводит рукой вверх по рельефам. Голову его уже не заполнял рой мыслей о мести. Всё о чем он мог думать — Бог Мечей, что столь прекрасен и смертоносен. Вопросы застревают в его горле. А что же делать дальше? Можно ли влюбить в себя Бога? Он сомневается в обоих вопросах, даже если он попытается. Подождите, влюбить? Когда это у самого Хвана Хёнджина появлялись подобные мысли?! Это в него влюблялись до беспамятства и оставляли перед его ногами всевозможные подарки. Подарки, точно! Если он оставит перед капищем подарки, то может божество выйдет и примет их. Они же их любят. А еще любят жертвоприношения… Это тоже будет. Людей на такое он найдет, сильных или слабых — плевать. Всё, чтобы божество вышло к нему. — Чтобы ни случилось — в мои покои никого не пускай, — Хёнджин быстро идет в свою комнату представляя себе спокойный вечер после всех этих убийств и бумажной волокиты. Ну, спокойным он будет на мягких простынях и с теми воспоминаниями на устах. — Твои еженедельная «терапия» может быть отложена на некоторое время, — Феликс старается идти тем же темпом, что и старший, но всё равно немного отстает. — Раз ты решил захватить Северное королевство, то будь добр хотя бы план обдумай. Хёнджин! Но тот уже не слушал, а придавался мимолетным воспоминаниям. Захватить государство он ещё успеет, а захватить сердце божества будет сложно. Дверь громко хлопает за ним и он тихонько сползает по ней вниз. Шумно сглотнув, взгляд падает на небольшую выпуклость в штанах. Чёрт, что же с ним делают обычные воспоминания. Но, удовлетворять себя на полу покоев будет, как минимум, негигиеничным занятием. Хван перемещается на кровать, отдаваясь объятиям шёлка и пуха. Рука почти инстинктивно тянется к паху, вызывая легкий вздох. Только глаза закрываются, как в голове всплывает тот образ мужчины всего в крови. Легкое движение под резинку штанов и он поглаживает себя через нижнее белье. Те кроваво-красные глаза, что несколько секунд смотрят прямо на него. Тяжело вздыхает, чуть сжимая член. Его быстрые движения рук, рассекающие противника. Хёнджин кое-как спускает с бёдер штаны вместе с бельем и постыдно смотрит как его член уже полностью возбуждён, а из головки вытекает предэякулят. Снова закрывает глаза, вспоминая как в крови переливались чужие мышцы. Берет возбужденную плоть в руку и начинает медленно двигать ею. Эти мягкие черные волосы, легкими волнами спадающие на плечи. Глубокий вдох, он проводит большим пальцем по чувствительной головке. Утробный вой звучит в ушах, словно он совсем близко. Хван заикается бедрами, тяжело выдыхая «Божество», облизывает губы и жмурится. Чувствует чужое теплое дыхание у своего лица. С всхлипом кончает, поджимая пальцы на ногах. Из груди вырываются еще пара стонов, когда он смотрит на свою немного испачканную рубашку. Ему нужно к Богу Мечей прямо сейчас. Сменив рубашку на более плотную, Хёнджин в тайне седлает своего коня, позаботившись о том, чтобы у него было что подарить божеству, и отправляется на капище. Ему нужно туда прямо сейчас. Путь занимает какой-то час, а уже на месте парень привязывает коня к ближайшему столбу. Вздохнув, он берет все подарки, что привёз с собой, и старается спокойно идти к месту. Раскладывает пару цветов, сладости, фрукты… Боги же это принимают в подношениях? Хотя, раз это Бог Мечей, то может ему стоило оставить свой меч. Взявшись за рукоять, Хёнджин шумно втягивает ртом воздух, вытаскивает меч из ножен и преклоняет колено перед капищем, оставляя меч вместе с подарками. Тихий рык слышен из-за дверей, после чего перед ним снова появляется ОН. Выглядит заспанным, словно его отвлекли от хорошего сна, и он лишь смотрит на смертного. Ни единого слово, лишь немой вопрос «Зачем пришел?». — Я, — растерянно произносит младший и не знает что ему стоит сказать. У него не было плана на такое. — Пришел сюда, дабы увидеть вас, моё Божество. Из всего сказанного Бог понял лишь «Я» и «Божество», да и это понятие далось ему с трудом. Посмотрев под ноги, он с некой радостью начинает рассматривать подношения. Особенно долго он смотрел на цветы, а только после переключил внимание на меч. Тот отлично будет смотреться в его коллекции и во время резни. Божество берет все подношения, разворачивается и скрывается за дверьми капища. Хёнджин в непонимании смотрит на двери. И это всё?.. Но эту мысль снова прерывает Божество. В его руках была гора разных цветов, некоторые даже чудесным образом переливались. Открыв рот, Хван хотел произнести хоть что-то, но его резко накрывает теми цветами. На лице Божества была легкая улыбка, когда он с осторожностью вставлял в чужие волосы оранжевую лилию. Принюхавшись, мужчина удовлетворенно кивает, потому что император теперь пахнет куда приятнее. Хёнджин оглядывает все цветы и подражает старшему, кое-как вставив его в шлем. Фыркнув в приступе легкого смеха, Божество встает и поворачивается обратно к дверям, но смертный останавливает его, хватаясь за руку и умоляюще смотря на него. — Твоё имя, — указывая на Бога, произносит на одном дыхании Хван. — Как тебя зовут? Я — Хван Хёнджин, правитель Имперских земель. Бог Мечей ненадолго задумывается. Имя? Зачем смертному его имя? Забавные эти люди, просят не убить кого-то, а такую чепуху. Как же раньше люди звали его… Кажется что Божество шепчет, но это не так. Он беззвучно произносит «Чанбин», после чего скрывается за дверьми. А Хёнджин так и остается сидеть на том же месте, пока холод ночи не стал пробирать его до костей. — Его зовут Чанбин… — Твоих мозгов хватает сейчас только на это?! Хёнджин, он не первостепенная задача. Раз ты решил захватить Северное королевство, то доведи дело до конца, а не думай о своей Богине, — Феликс забирает цветок из чужих рук и кладет его подальше от императора. Но шестеренки в голове правителя уже вертятся только в сторону Божества. — Я принесу ему жертву, — со всей серьезностью говорит старший. — Чего? — Боги же любят жертвы в их честь. Если я пролью чужую кровь в его честь, то он будет в восторге! Хван собирается на битву, словно это свидание в соседней деревне — подолгу расчесывает волосы у зеркала и проверяет, сияют ли его доспехи. Сегодня он должен быть неотразимым, ради своей Богини. Войско всегда готово идти по первому же его слову, за что он не волнуется. Он берет новый меч в руку и недолго рассматривает его. Отличное подношение для Чанбина. В этот раз весь путь он был в предвкушении, а непонятная для многих улыбка не спадала с его лица. Нападение проходило как по плану, потому что отстоять город вышли многие люди. Значит он точно придет. Хёнджин изящно направляет меч в сторону города и сотни солдат ринулись в наступление. И только первая кровь пролилась на землю, как из пустоты явился Бог, громоподобно рыча. Вот чего ждал император. Его глаза вновь были кроваво-красные, от чего всё тело начинало тянуть куда-то вниз. Но в этот раз он не хотел отсиживаться в стороне, напротив — ринулся в бой, забыв о первоначальном страхе. Он втаптывал в грязь разрубленные тела, не давая людям даже малейшей надежды. И вновь они вдвоем. Всё это уже нельзя было назвать войной — это скорее убой скота. Чужого или своего не было разницы. Хёнджин снова пристально смотрит на Чанбина и на то, как тот спокойно идет к нему. Сердце на пару секунд замирает, а после того как старший обхватывает руками лицо императора, так полностью останавливается в ожидании. Божество тянет к себе, пристально смотрит и слизывает с лица Хвана чужую кровь, удовлетворенно урча. На его лице тут же образовывается улыбка и он довольный смотрит в чужие карие глаза. Вот и всё, у Хёнджина поехала голова от такого сближения. Теперь он готов развязать войну хоть со всеми странами, лишь бы лик его Богини был довольным.

Любовь — это безумие. И Хёнджин готов упасть в это безумие с головой.