Смерть на рейве

У мистера Сташека был безупречный костюм цвета индиго — прямо с подиума, из новой итальянской коллекции знаменитого дизайнера шмотья. Пиджак, конечно, и полагалось носить на голое тело. Мистер Сташек в этом костюме выглядел действительно сногсшибательно до момента, пока ему не снесло голову. И это не метафора — мистер Сташек красиво лежал между мусорных баков у черного входа в клуб «Молли», и его голова полностью отсутствовала. — Распидорасило парня, — констатировал Гэвин, приехавший на вызов раньше, чем дед и его ручной геронтофил — Хэнк с Коннором, морды которых он и без того заебался видеть в участке. — Нашел уборщик полчаса назад, — сказала Тина, которая приехала на место раньше Гэвина. — Весь департамент сейчас припрется, точно тебе говорю. У нас, кажется, случай по делу «Двадцать семь». — Ебать его без гандонов, это дело! «Двадцать семь» — потому что ровно столько насчитали колющих ран на теле жмура из другого ночного клуба неделю назад. И всем ясно было, что это висяк, потому что эксперты не могли дать оценку и предположить, каким оружием они были нанесены — ни одно из существующих не подходило, анализ показал, что в местах проникновения и в тканях глубже не содержится следов металла, сплава, пластика, даже органики нет. Выходило, что жмура, когда он еще не был жмуром, само собой, убили несуществующим оружием. Не сразу — сначала перебили позвонки, чтобы жертву парализовало ниже пояса и она не могла убежать. — У мистера Сташека, если это конечно он и удостоверение в бумажнике принадлежит ему, как бы так сказать… Срез идеальный. Как будто голову ему сняли лазером, — Тина раздраженно обернулась на открывшуюся дверь, и работник клуба юркнул обратно. — Посмотри сам — он же как экспонат из лаборатории. — Тут клубничный джем, не вижу ни черта, — поморщился Гэвин, направляя луч фонарика на мистера Сташека. Туда, где мистер Сташек начинался. И при более внимательном изучении он, лежащий в луже, что из него натекла, выглядел уже не так безупречно, как казалось вначале. — Модник хуев. Довыделывался. Конечно, как следует изучить тело Гэвину помешал примчавшийся с мигалками дед со своим портативным электрочайником, который тут же опробовал лужу на вкус — Гэвин ненавидел этот способ взятия анализа — и выдал все, что можно было накопать на мистера Сташека. Гэвин, как всегда, не впечатлился информацией о том, какая группа крови у убитого и привлекалась ли его родня за хранение наркотиков, назвав Коннора «тупой хлебопечкой». Коннор, как всегда, сделал умильные глазки андроида, который в перерывах между выездами полирует член своего напарника-деда (Гэвин именно так их отношения и представлял, и никто не мог его переубедить). Хэнк, как всегда, глянул с нескрываемым отвращением к самому факту существования Гэвина Рида: — Любая информация важна, пока не доказано обратное. И любой экспресс-анализ полезнее твоего присутствия на месте преступления, где ты уже мог затоптать улики. — Я полезнее любого из вас и вместе взятых. Пока вы тут лизали труп, я обошел весь квартал, чтобы найти камеры. — И как? — спросил Коннор, как показалось Гэвину — каким-то неясным, внутренним чутьем, — напряженно. — Не-а, — Гэвин помотал головой. — Уебанское место. Глухой переулок, как в жопе негра. — Афроамериканца, — поправил Коннор. — Ну, тебе-то про жопы виднее, само собой. Перешагивая через желто-черную ленту, Гэвин слышал, как мультиварка негромко уговаривает своего деда «не простреливать детективу Риду» башку. Любой стажер знал, что если два трупа обнаруживаются с небольшим перерывом по времени и схожим способом, так сказать, умерщвления, то общего у них наверняка больше, чем кажется. Гэвин об этом знал. Гэвин собирался доказать, что между этими двумя тусерами из ночных клубов много, много общего. Но Фаулер отдал дело Хэнку и его секс-кукле. — Да какого!.. — Гэвин подавился слюной, влетая в кабинет «босса». — Вы думаете, что эти двое его раскроют? — Ты мне хочешь сказать, что единственный, кто сумеет его раскрыть — ты? — Фаулер опасно прищурился, и Гэвину захотелось сесть, нащупав стул задницей. — У меня самая высокая раскрываемость по отделу. Если кто и может, так это я. Вместо того, чтоб как обычно выйти из себя и начать орать про засовывание полицейского значка и амбиций в задний проход (конечно, более завуалированно), Фаулер вздохнул почти по-отечески: — В случаях «мысли как преступник и найди преступника» ты незаменим. Но у нас тут «мысли как андроид, чтобы найти андроида». Ты, Рид, похож на продукт «Киберлайф»? Пришли результаты экспертизы, теперь в лаборатории уверены, что убийца — не человек. — Ебать их всех… — Рид! В курилке Гэвин сердито дышал дымом в стену и желал Фаулеру геморройного шишака такого размера, чтоб не помещался в кресло. Само собой, «босс» прав, и все такое, но как же бесит, что дело с такой перспективой отличительных наград, премий и возможного повышения легко и просто свалилось в мозолистые руки Хэнка и его веника на голосовом управлении. Выходило, что в Детройте завелась еще одна спятившая мультиварка, и если бы можно было сразу выяснить, какая именно, Коннор бы это уже сделал. Выходило, что либо андроид был списан, а после подпольно восстановлен в новой версии, либо «Киберлайф» отказались предоставлять данные. — Как дела, пластиковая хуйня? — приближаясь к столу Коннора и пользуясь отсутствием Хэнка, дружелюбно поинтересовался Гэвин. Коннор даже диодом не мигнул: — Вижу, у вас прекрасное настроение, детектив Рид. Редкость для нашего отдела. — Что там с нашим приятелем без башки? — Гэвин наклонился, опираясь о стол руками и краем глаза следя за дверью, в которую с секунды на секунду мог просочиться Хэнк. — Вы не участвуете в расследовании, детектив Рид. — Ну просто из любопытства я могу интересоваться? — Можете. Удовлетворяя его, сообщаю, что мы пока не продвинулись. Коннор наконец поднял голову и посмотрел по-щенячьи влажным взглядом. В принципе, Гэвин мог понять Хэнка — если он всегда так делал, то мысли о том, как здорово было бы наблюдать этот взгляд в районе ширинки, рано или поздно появились бы в голове даже такого ханжи, как Андерсон. — Прямо государственная тайна, нах-хуй, — сквозь зубы произнес Гэвин, оставляя пластикового мальчика влюбленно пялиться на вернувшегося Хэнка. Столько времени, вроде, прошло, заебали уже, чес-слово. Вечер пятницы Гэвин решил скрасить походом во второсортный, но с хорошим пойлом бар. Закончив патрулирование, он со спокойной душой добрался до барной стойки и заказал себе модной синей жижи на основе абсента и какой-то синтетической хни, которая спустя пару шотов напомнила ему костюм мистера Сташека, спрятанного в холодильной камере. — Приколи, — обращаясь к соседу и вынужденному собеседнику, философствовал Гэвин. — Лежишь себе такой с биркой на ноге, без башки, без внутренностей, разрезанный и зашитый, а еще недавно покупал билет на курорт, например, и заказывал выпивку вот так вот, в баре. Девчонок трахал, или они тебя. И как-то так вдруг р-раз — и все закончилось. Собеседники менялись, Гэвин их не различал, говорил и говорил, пока алкоголь внутри не сказал — все, бро, на сегодня хватит. И тогда Гэвин, всегда ориентирующийся на этот внутренний голос, встал, расплатился и вышел из клуба. Такси в этот район ехало через три пизды, поэтому оставалось время на перекур. Зайдя в закуток, воняющий гнилыми отходами и ссаниной, он достал сигареты и уставился на мельтешащих в свете фонаря мотыльков. — Бабочки, бля, — изрек он глубокомысленно перед тем, как на мусорные баки свалилось что-то тяжелое, судя по грохоту. Гэвин, оставивший пистолет в участке, потянулся к отсутствующей кобуре, одновременно с этим задирая голову и отступая назад.