Смерть на рейве

Оказаться на месте преступления, увидеть все своими глазами и при этом получить выговор — это про Гэвина. — Если бы ты не был пьян, то мог бы сейчас описать хоть что-то, а не выдавать мне бредни про чудовище в виде человека-паука! — Фаулер орал, раздирая горло, даже находясь в милях отсюда, у себя в коттедже с милыми (обосанными) цветочками в клумбах. — То, что я был пьян, не делает меня тупым и слепым! — орал в ответ Гэвин. — И я сразу протрезвел! И почти обосрался, если вам это интересно! — В понедельник жду с рапортом. — Я его уже сдал в устной форме команде волшебниц — престарелой фее и его кукле-вуду. — В понедельник с рапортом в моем кабинете! Или сдай значок прямо сейчас! — Кому? Команде волшебниц? — Рид! Хэнк и Коннор выслушали весь его рассказ, в самом деле похожий на спутанный бред, и Гэвин плохо помнил, что именно говорил, потому что впечатления от встречи в подворотне были еще свежи. Уже дома, лежа на диване с холодной банкой пива у виска и теплой кошкой Токпокки у бока, он вознегодовал в полной мере — да что они из него дурака-то делают? Что Фаулер, что этот дуэт сладких напарничков — Хэнк похмыкивал, отойдя подальше от перегара Гэвина, Коннор слушал с вежливо-удивленным еблетом. Никто из них, даже медики, приехавшие одновременно с патрулем, — как будто без них не ясно было, что человек, упавший с восьмого этажа, сдох, — не поверили Гэвину. Но Гэвин не сумасшедший — он видел тварь, прилипшую к стене, как будто ее прибили спиной и ступнями к кирпичной кладке. Прям как человек-паук с его короночкой, мать его паучиха! Только вот света от фонаря было недостаточно, чтобы рассмотреть силуэт в деталях, он был черный, пиздец черный, не считая горящих красным зрачков там, где предполагалась голова. И еще, кажется, был хвост. — Мерзопакость, — как бы Гэвин не убеждал себя в обратном, а челюсти у него сейчас сводило не от отвращения, а от страха. На улицах Детройта он успел насмотреться всякого: и малолетних насильников, и нариков с отваливающимися конечностями, и расчлененку, и дуло к затылку ему приставляли, и кости ломали — не пересчитать, но вот такой ебалы он не видел. Чтоб даже забыть посмотреть на трупак — да когда такое происходило, скажите пожалуйста? Тот даже не начал остывать, а Гэвин уже прижимался спиной к двери с обратной стороны выхода и звонил Хэнку. И как бы он ни был пьян, ему не могло привидеться такое. Если бы он верил в мистику… Но он не верил. — Мразота, — повторил Гэвин, стоя под душем и дрожа, но не от холода, хотя и от этого тоже. Холод был внутри и он никак не мог согреться с того самого момента, как переступил порог квартиры. Чувство безопасности будто уехало вместе с такси, забытое на заднем сиденье. Из ванной он выполз не меньше чем через час, напялил первые попавшиеся домашние штаны, запил пивом снотворное и завалился в постель. Правда, перед этим еще раз проверил, заперта ли дверь — как будто тварь, лазающую по стенам, это могло остановить. Несмотря на снотворное, уснуть он смог, только когда пришла Токпокки, единственная серая радость в его серой жизни, и легла рядом, мурлыкая. — Хорошая девочка, — пробормотал Гэвин, утыкаясь лицом в пушистый загривок. Воскресенье прошло никак. В понедельник Фаулер выслушал рассказ про тварь, сказал, что Гэвину нужно меньше пить, и отправил его сдавать тест на наркотики, что было сущим позором. Тест, конечно, ничего не показал, кроме того, что Фаулер — кусок говна. Экспертизы еще не было, поэтому «босс» вообще сомневался, что некий мистер Ли выпал из окна насильно, а не случайным образом. Хэнк продолжал хмыкать, Коннор прикидывался школьником, сложив ручки на столе и что-то там анализируя в своей черепушке, прочие беспозвоночные в отделе за глаза тоже похихикивали над Гэвином, который облажался. Тина выслушала с вниманием, но и она, кажется, не поверила. Ну и пусть идет, в таком случае, вместе со всеми в пластиковое очко Коннору. Гэвин до конца дня изображал терпение, срываясь только на бумажных стаканчиках с кофе, а под конец, когда вот-вот должны были прийти результаты по мистеру Ли, чуть было не сорвался и не пошел сам их узнавать. Даже куртку надел, когда Коннор сообщил всему отделу (все хотели знать, насколько Гэвин облажался): — Мистер Ли умер от удара о землю. Травм и повреждений, полученных до этого, нет. — Но его могли выбросить из окна? — спросил Гэвин. — Мы проверили еще вчера, он выпал не из окна, а с балкона. Открытого общего балкона, детектив Рид. Учитывая, сколько алкоголя содержалось в его крови, это мог быть несчастный случай. Мы проверяем всех его друзей и знакомых, если кто-то ему угрожал, мы узнаем об этом. Это довольно частый случай — молодой человек в сильном алкогольном опьянении вышел на общий балкон, чтобы покурить, и не сумел справиться с координацией, — Коннор смотрел перед собой, паскудно спокойно светясь голубым диодом. — А то, что это было рядом с ночным клубом, как и в предыдущих случаях, значения не имеет? — не сдавался Гэвин. — У нас в каждом квартале ночной клуб, — заметил Хэнк. — Их больше, чем продуктовых супермаркетов. Рид, не переживай так, чудовище не позарится на тебя — они же любят жрать мозги, а ты в этом смысле не самый удачный вариант. Гэвин на автомате показал средний палец, скомкал очередной опустошенный стаканчик и бросил его в ведро. Поздно вечером после службы Гэвин на место преступления не пошел. Он же не совсем еще ку-ку, чтоб в полутьме шататься по закоулкам, где в прямом эфире нарисовался свежий труп. Он пошел туда снова, пока еще было светло, город жил, шумел, лизал людским потоком улицу, в которую открытым концом упирался чертов тупик за клубом. Очень живописное место — с одной стороны клубешник, с другой кондоминиум, вроде как социальное жилье для бедных. Из него часто поступали вызовы на семейные драки и разборки между соседями. Пока, в середине душного вечера, тут было тихо. Гэвин нагнулся, проходя под растянутой желто-черной лентой и ступая дальше. Стараясь сохранить похуистичный и ленивый вид, но держа руку на кобуре и косясь по сторонам. Остановившись на месте, где торчал вчера, глянул вверх и нахмурился — не может такого быть, чтоб ему привиделось! Хотя, вот эта труба вполне могла напомнить в темноте хер пойми что. Гэвин ведь сначала дернулся от шума, которого не ожидал услышать, и только после этого посмотрел вверх. А на адреналине и алкоголе мог причудиться сам Сатана, шпехающий на этой самой трубе епископа. Досадливо, но прицельно сплюнув в открытый бак, Гэвин достал сигареты, вытащил самую мятую, умоляющую о скорой кончине, сунул в рот и так сжал зубы, что во рту остался только фильтр — не было ни звука, ни тени, ни запаха, ничего, что выдало бы чужое присутствие за спиной, но вокруг шеи уже обвивалось что-то гладкое, прохладное и гибкое, как хлыст. — Мог бы просто попросить, — выплюнув фильтр, сказал Гэвин и поднял открытую пачку над плечом. И испытал прилив гордости за себя — голос прозвучал ровно, хотя внутри него уже все готово было визжать и метаться, как стажерка на первом вызове с мокрухой.