Madness for two

      К концу знойного дня дождь намочил редкими каплями здания, омыл пыльную дорогу, и всё, что было перед глазами, преобразилось под низким грозовым небом. После долгой засухи в Лос-Анджелесе люди наконец-то выдохнули, ощущая легкую прохладу вместо удушающего смога, который, казалось, въелся под кожу. На часах 01:30 ночи, но парни все ещё находятся у Чонгука дома. Юнги сидит на обеденном столе, попивая бельгийское вишневое пиво Mort Subite, Хосок валяется на диване, наблюдая за едва усидчивым Чонгуком.       Последние несколько недель он сам не свой, работа идет не так, как надо, мысли возвращаются к тому самому дню в закусочной. Кажется, произошедшее въелось в его голову, не давая шанса мыслить о другом. Возможно, Чонгук становится немного параноиком. Он чаще читает новости, подмечает детали, на которые никогда не обращал внимания. Конечно, он понимает, что Лос-Анджелес погряз в дерьме, но чтобы настолько…       И вот сейчас, когда парни наконец-то собираются просто отдохнуть и выпить, мысли Харли далеки от отдыха. Последний раз, когда он был у Лу, женщина просто не шла на контакт, и стоило Гуку поднять ту самую тему, как Лаура просто переводила разговор в другое русло. Ему кажется, что он просто долбится в закрытые двери, и ответа ему никто не собирается давать.       — Ну давай, Харли. Тебя что-то беспокоит, говори. — вдруг произносит Мин, делая глоток пива и искоса поглядывая на Чонгука, который сидит на ковре, подогнув под себя ноги.       — Да, хрень полная. — Чонгук отмахивается, ему не очень хочется взваливать на своих друзей этот груз.       — Брось, мы же друзья. — Хос треплет его по макушке, слыша недовольное шипение. — Выкладывай.       Харли вздыхает, взвешивая все за и против, и все же решает рассказать. Чуть сменив позу, чтобы видеть и Хосока, и Юнги, парень наконец делает глоток до сих пор нетронутого пива.       — Две недели назад после ночного сеанса мы с Ари решили съездить к Лауре, перекусить…       «Чонгук любил мексиканскую кухню из-за ее остроты и свежести, любил сочные, но в тоже время хрустящие такос. Ради этого после работы он ездил в Восточный ЛА и был завсегдатаем мексиканского квартала, лишь бы посетить забегаловку Лауры и отведать ее стряпню. Лаура сделала из своей кафешки дом «Черный Чарро» . Лауру все любили за добродушный прием и золотые руки на кухне. Женщина работала круглосуточно: в первой половине дня заведением управляли сын и его невеста, а все остальное время Лаура.       Лаура совсем не выглядела на свои 40 лет. Ее черные локоны всегда собраны красной резинкой в форме бантика, яркие наряды очень контрастно смотрелись на смуглой коже. Весь район был влюблен в Лауру, многие пытались ухаживать за ней, но она оставалась непреклонна. Она потеряла мужа будучи молодой девчонкой, осталась с новорожденным ребенком на руках и тянула все на своих хрупких, но сильных плечах. Как же сильна их любовь, что даже после смерти мужа она осталась верна ему и растила их сына.       После ночного сеанса в салоне Чонгук и Ари решили сгонять на фахитос к Лауре. Время уже перешагнуло за полночь. Подъехав, они ожидали услышать из помещения веселую музыку, как и всегда. Лаура любила петь, когда занималась заготовками, но сегодня музыка отсутствовала. Из Чарро доносились громкие мужские голоса и ругань. Чон подошел ближе, заглянул внутрь через большое окно и увидел, как Лаура стояла за прилавком около кассы, судорожно пересчитывая деньги. За столиками, спиной ко входу, сидело трое крупных мужиков, а совсем рядом, облокотившись на саму стойку, стоял четвертый с пушкой в руках. Чонгук присмотрелся к оружию — Маузер M1910, не особо примечательная модель, в основном используется как табельное оружие. Эти парни выглядели как головорезы, типичные «нехорошие парни». Это определенно было не ограбление, потому что слишком странно, что четыре громадных мужика собрались обчищать закусочную.       Чонгук обернулся к Ари, вручая ключи от харлея.       — Стой тут. Если вдруг услышишь выстрелы, звони Хосоку и сразу же вали отсюда. — Гук сжал ее ладони, в которые вложил ключи.       — Ты придурок? — зашипела Ари. — Их четверо, и какова вероятность, что они не напичканы оружием? Не стоит играть в Робина. Давай сразу наберем в полицию, ты же говорил, у тебя там один додик работает.       — Он просто стажер-помощник, его никто не послушает. Все будет хорошо. — парень подмигнул Ариане. — Я тоже не пальцем деланный.       Одному богу известно, о чем думал Чонгук, когда с улыбкой на лице вошел в помещение, словно не видел происходящего. Лаура, увидев своего постоянного клиента, побледнела. Хозяйка Чарро посмотрела за спину парня и увидела ещё и рыжую макушку. Сколько же ей сил понадобилось, чтобы не закричать на этого засранца.       — Доброй ночи. Лу, сделаешь фахитос? — беззаботно произнес Гук, визуально оценивая ситуацию. — Надеюсь, я не помешал.       Мужики, которые сидели за столом, немного напряглись, но ничего не предпринимали, лишь поглядывали на того, который стоял около стойки. Значит, именно он «главарь банды». Ари оказалась права: Чонгук придурок, раз будучи безоружным вошел в помещение.       — Чонгук, мы закрыты… — едва ворочая языком, произнесла женщина.       — Слышь, чувак, ты пришел сюда с жизнью распроститься? — мужик с пушкой развернулся, переводя внимание с Луары на Чонгука. — Бессмертный? — качнул головой своим «коллегам».       Гук ожидал такого поворота событий. Сидевший справа от него вскочил с места, но не учел того факта, что Чонгук меньше и проворнее. Мужик занес кулак, намереваясь вдарить по челюсти, но Гук вовремя присел. Противник не ожидал, что у парня есть реакция, еще и такая быстрая. Не задумываясь, Чонгук нанес удар в челюсть противника, тот пошатнулся, зацепился за стол, но, не устояв на ногах, упал.       — Чего ты стоишь, Аллан! — выкрикнул мужчина. — Хватай, говорю!       Это был неравный бой, но боксерский опыт Чона давал о себе знать.       — Значит, тебя зовут Аллан. — Чонгук улыбнулся. — Надеюсь, ты будешь более интересным оппонентом. Твой друг совсем быстро сдался.       Чон внезапно атаковал хуком в низ челюсти. Аллан сходу получил удар с разворота. Он начал падать, и другая нога Чонгука с силой влетела ему в грудную клетку. Грудь противника взорвалась болью, как при переломе ребер. Пока Гук возился с этим не до бойцом, второй мужик успел подняться и схватить со стола тарелку. В самый последний момент Чонгук краем глаза увидел, как в него что-то летит, а дальше только резкая боль и небольшое головокружение. Он потерял бдительность, а Аллан воспользовался моментом и ударил его по ногам, вынуждая упасть.       — Мне это надоело! — мужик с пушкой приставил ствол к голове Лауры. — Чувак, если ты сейчас не прекратишь, я размажу ей башку.       — Чонгук, прошу, хватит… — прошептала женщина.       — Лу… — загнанно прохрипел Чон, не собираясь сдаваться.       — Молю. — Лаура посмотрела на него… — Тут вся сумма, забирайте и уходите.       Лаура вложила купюры в конверт и протянула главному. Он тут же его схватил и запихнул в нагрудный карман куртки. У Чонгука сложилось ощущение, что Лаура знала их не первый день. Она держалась крайне уверенно, несмотря на страх.       — Уходите. — увереннее сказала Лаура.       — Обязательно, крошка, сразу, как избавлюсь от этого лупоглазика. — ухмыльнулся босс, подходя к Чонгуку.       — Я отдала вам деньги, не трогайте мальчишку. Он просто оказался не в том месте и не в то время. — несмотря на происходящее, женщина держалась очень уверенно.       — Ты знаешь, что с такими делают у нас, дорогуша? Я не могу его просто отпустить, он слишком много видел. — он приставил пушку к виску Чонгука.       — Давай, рискни. — дерзко произнес Чонгук.       — Уходите! — повысила голос женщина.       Главарь банды кинул взгляд на Лауру, потом вернул его на Чонгука, скалясь слишком противно и нагло. Пристальный взгляд наталкивал на мысли, что он хотел запомнить черты его лица. Чонгук, хоть и чувствовал себя немощно из-за того, что не привык и не любил проигрывать, дерзко смотрел в ответ и не отводил взгляд.       — Валим. — последнее, что здоровяк сказал перед уходом.       Хлипкая дверь хлопнула, брякнул колокольчик, и со стороны прилавка раздался судорожный вздох. Лаура провела трясущимися ладонями по лицу, глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок и не дать слабости и страху завладеть собой.       — О чем ты думал, Иисусе?! Мне что, по-твоему, твои мозги от стены отмывать хотелось? — Лаура схватилась за сердце. — Ты вообще мозгами пользоваться умеешь? Или думаешь, красивого личика достаточно?       Гук осел на пол, потирая голову, осколки валялись вокруг него мелкой крошкой. Дверь вновь открылась, и в кафе вихрем влетела Ари, глядя на Чонгука янтарными перепуганными глазами. Девушка подлетела к нему, хватая за голову и проверяя на наличие ран. Парень поморщился от резких движений своей подруги, ее испуганный взгляд метнулся к Лу.       — Ты еще и маленького койота притащил с собой, Чонгук. — Лаура стукнула ладонью по столу.       — Что это вообще было? — возмутилась Ари. — Что за скинхеды из детского сада?       Женщина рвано выдохнула и отмахнулась от ребят, как от назойливых мух.       — Вы же приехали поесть? Садитесь. — Лаура начала копошиться, собирая мысли воедино.       — Может, ты расскажешь? — Чонгук встал с пола.       — Лу, ты была в трансе? Тебе угрожали пушкой и ограбили. В таких случаях звонят в полицию. — сказала Ариана, имитируя телефон.       — Что вы от меня хотите? Не поможет мне ваша полиция, никто мне не поможет. — раздраженно произнесла Лу. — Как думаете, поможет ли полиция, которую уже купили?       — То есть? — спросил Гук.       Женщина поставила перед ребятами две тарелки с фахитос с курицей и фасолью .       — Мой дорогой друг. — начала Лу. — Все кварталы ЛА находятся под кем-то, и мы не исключение.       — Мы что, во вселенной Готэма? Скажи еще, что тут есть крыша по типу Фальконе, Марони… — нервно усмехнулся Чонгук.       — Почти. — Лаура притащила стул от соседнего столика. — Тут не итальянская мафия, но разделение такое же. Это люди Смита…       — Мэра? — спросила Ари.       — А зачем ему это все? — спросил Чонгук. — Зачем ему эти деньги? Он буквально мэр города, на кой ему сдалась твоя дневная выручка?       — Он собирает неофициальные налоги. — догадалась Ариана. — Вы не единственное заведение, он собирает это со всех…       — Именно, мой маленький койот. Помимо того, что я плачу аренду и коммунальные счета, ему нужны «чисто» отмытые деньги. Они посылают таких вот головорезов, чтобы у таких, как мы, не было выбора и свободы. Не отдам деньги — пуля в лоб.       — И что? С этим ничего не сделать? Можно же сказать Юнги, он расскажет начальству, так же нельзя, Лу. Я не хочу однажды приехать сюда и найти тебя лежащей на полу в луже крови.       — Твой мятноволосый друг не поможет. Он хоть и работает в участке Восточного Лос-Анджелеса, но там тоже все куплено. Каждая псина в погонах куплена, если не Смитом, так другой крутой шишкой. — Лаура улыбнулась Чонгуку. — На все воля Христа, Чонгук. Не вмешивайся в эти темные дела, живи пока живется.»       — Как-то так… — Чонгук смотрит на друзей, читая на их лицах некий испуг.       — Ты серьезно? — Паук рывком встает, не веря своим ушам, он отставляет пиво и смотрит на Гука. — Она цела?       — Нет, шутки, блять, шучу. Время стендапа. — огрызается Чон, толкая Хосока рукой. — Я серьезен как никогда. Они обчистили ее. Все деньги, что были в кассе, они забрали, а ее не тронули.       — Тебе всё же стоило позвонить в участок или же набрать мне, в конце-то концов! Лаура никогда не жаловалась на кражи и прочее. — возмущается Юнги, убирая уже пустую бутылку на стол, складывая руки на груди.       — Она бы и не пожаловалась. Ты же понимаешь, они крышуют рестораны на районе, находясь под мэром.       Его аж передергивает. Он просто не может поверить, что этот всеми любимый мэр, который так много делает для своего города, способен на такое. Но, как оказывается, это всего лишь маска, ложь и прикрытие. Дональд Смит — грязный человек, который подпольно занимается грабежом всех закусочных, он держит почти весь Восточный Лос-Анджелес под собой, а возможно, не только Восточный.       — Пиздец, — выплевывает Юнги. — То есть тут даже в участке не помогут…        — Определённо. — Харли стучит костяшками по журнальному столику, обдумывая, озвучивать ли другие мысли.        — Что-то еще, Харли, я вижу.       Мин знает Чонгука очень давно, их матери одно время работали вместе, пока мама Чонгука не перевелась в другую больницу из-за переезда. Юнги мог читать друга по лицу, достаточно просто взглянуть. И сейчас не исключение.       Чон сидит, постукивая по столу костяшками и пытаясь отвлечь себя болью, но его темные глаза красноречиво горят. Чонгук обдумывает что-то, между бровями ложится морщинка, а язык теребит пирсинг в губе.       — Они должны быть наказаны, — едва слышно произносит он. — Должны…       — Чонгук… — предостерегающе произносит Хосок, зная характер друга.       — Хочешь сказать, что нет? Они крадут деньги, и им всё сходит с рук, где тут справедливость? — чуть ли не рычит Чон. — Смит может посылать своих головорезов, отжимать деньги у людей, которые зарабатывают честным трудом, отдавая последние силы на это.        — Гук, мы ничего не сможем изменить, ты же понимаешь это? — Хосок указывает на Юнги. — Шуга просто стажер, я нелегальный хакер, который занимается слегка незаконными делами. — На свои слова о нелегальном деле Хосок чувствует тяжелый взгляд Юнги. — А ты просто делаешь тату и занимаешься боксом.       — Необязательно быть кем-то, чтобы вершить справедливость. — Чонгук встает с пола и направляется к окну, ему резко становится душно и невозможно находиться в помещении, он открывает окно, впуская в дом прохладный ветер.       — Харли… — Шуга спрыгивает со стола, совершая несколько шагов к другу в попытке успокоить, но Чон останавливает его жестом.       — Неужели вы… — внутри он злится на друзей, которые не хотят его услышать, но прекрасно понимает, что они не обязаны принимать его сторону. — Юнги, ты же буквально пошел в участок из-за случая в Даунтауне. На твоих руках умер человек, а того, кто это сделал, даже не посадили, они просто замяли дело, потому что он был сыном какого-то богатенького мужика. — Гук садится на подоконник, смотрит на Паука, понимая, насколько тяжелую тему он затронет, но по-другому просто не может. — Твою сестру буллили в школе, довели до суицида, и именно после этого ты стал изучать кухню программирования изнутри. Ты пресекал любой буллинг в социальных сетях.       — Что ты предлагаешь? — спрашивает Хосок, сжимая одной рукой подлокотник кожаного дивана. Чонгук вскрывает старые раны, которые не стоило трогать.       — Почему мы не можем воспользоваться тем, что имеем? Ты можешь вычислить кого угодно, где бы он ни был. — указывает рукой в сторону Паука. — Мы можем узнать, где Смит хранит деньги, и придумать что-то, Юнги может раздобыть информацию о том, чем именно занимается мэр, возможно, в участке что-то есть.              Всё, что говорит Чон, кажется безумием. У него нет плана, лишь какие-то идеи, которые по факту ни к чему не приведут. Харли чувствует себя беспомощным в этой ситуации, ему нужно это как-то исправить, помочь нуждающимся людям. Чонгук понимает, что не имеет права требовать от друзей такого. Он не может подвергать их жизни опасности.       — В общем, да. — резко выдыхает Гук, вытирая о джинсы потные ладони. — Я говорю глупости, после случившегося я слишком взвинчен. Сегодня на работе всё валилось из рук, я настолько глубоко нахожусь в своих мыслях, что вместо кофе чуть не выпил антисептик. — нервно усмехается Чон.       Харли оглядывается в открытое окно. Несмотря на дождь, жизнь в Лос-Анджелесе идет своим чередом. Он смотрит вниз с пятого этажа, видит снующих людей: кто-то спешит быстрее домой, пытаясь не промокнуть до ниточки, а кому-то плевать на ледяной ливень, и он просто наслаждается жизнью.       — Чувак, если бы мы могли хоть что-то…       — Забейте. — все еще глядя на ночные улицы, бросает Гук. — Говорю же, у меня невроз какой-то.       Мин смотрит на Хосока, пожимая плечами. Сейчас нет смысла говорить что-то Чонгуку, эта ситуация слишком цепляет его, и слова тут будут точно излишними.       — Мы тогда пойдем, чувак. — Юнги подходит, хлопает парня по плечу.        — Не делай глупости. — зачем-то произносит Хосок, заглядывая в глаза Чонгуку.       Что он знает о Смите? По факту ничего существенного. Дональд Смит не так давно заступил на должность мэра, но люди успели его полюбить. В принципе, это всё слишком очевидно, Дональд любит играть на публику, любит устраивать показательные выступления, помогать полиции в поимке преступников. Типичный мэр города, который любит своих людей и делает всё для народа.       Ни для кого не секрет, что государство всегда ворует деньги через взятки и налоги, но то, что творит сейчас Смит, выходило из ряда вон. Кто знает, какие районы он еще крышует и как он вообще добился данного поста.       Чонгук устало умывает лицо, он знает, что парни правы, им лучше туда не лезть. Никто не знает, чем это может кончиться для них. Говорить о наказании, о каком-то правосудии очень легко, но насколько легко его вершить? Хосок прав: Чонгук просто татуировщик, который занимается боксом, человек без связей… Простой парень с района.       Чон достает телефон, открывает вкладку в браузере и вводит в адресную строку лишь одно имя: Дональд Смит. СМИ только и говорят о новом мэре, который так вовремя появился в Лос-Анджелесе и облагораживает район за районом. Смит не был каким-либо чиновником, меценатом, он просто пришел к власти. В сети было множество фотографий, все такие лощеные. Чонгук ощущает лицемерную улыбку, наигранность в его движениях на видеозаписях, но людям такое только и подавай, они обожают это.       Харли так просиживает почти до раннего утра, кликая ссылку за ссылкой, просматривая статьи от журналюг. Он понятия не имеет, зачем ему это всё, что изменит та или иная информация об этом конченном человеке. Перед тем как отправиться спать, Чонгук зачем-то гуглит адрес Дональда, узнав, что тот живет в Беверли Хиллз, после чего уходит досыпать свои законные три часа перед работой.       Поток людей в салоне Чонгука не был столь велик, но почти у всех клиентов работы масштабные. Чонгук доволен, потому что любимое дело помогает отвлечься от этих сранных мыслей. Кажется, что он не мог думать о чем-то другом, всё возвращается к мэру и его делу. Он не хочет, чтобы Лаура или другие простые люди, которые пахали и еле сводили концы с концами, отдавали свои деньги толстосуму Смиту. Bruno Mars — That's What I Like       Закончив работу поздним вечером, Чонгук садится на свою детку и решает проехаться по городу, снять, так сказать, стресс быстрой ездой. После дождя становится довольно-таки душновато, но, сидя на «Харлее» и рассекая воздух со скоростью 200 км/ч, Чонгук ощущает прохладу, запах океана и некоторую свободу. Неоновые вывески зажигаются одна за другой, на улицах собирается «молодежь», которая устраивает рейд по всем барам района. У Чонгука нет цели или пункта назначения, он просто едет и всё. Но сам не понимает, как оказывается в Беверли…       Район для богатых: элитные рестораны и магазины, что находятся на Родео-драйв. В таких местах Харли ощущает себя не в своей тарелке, он понимает, что ему не место среди таких людей. Чуть сбавив скорость, Чонгук смотрит на дома в частном секторе. Хочется сказать, что он оказался тут случайно и что не специально высматривает определенный дом. Но это не так.       Харли тормозит напротив знакомого ему дома. По виду ничего особенного: большой особняк с высоким забором, коваными воротами и, конечно, камерами наблюдения. Чонгук просто стоит и смотрит, особой цели он не преследует, да и что он может? Завалиться в этот огромный дом с кучей охраны наперевес с битой и потребовать деньги назад? Полнейший бред.       Поставив малышку на центральную подножку, Гук облокачивается на нее, хочет снять шлем, но вдруг к дому Смита подъезжает потрепанный фургон. Невооруженным глазом видно, что это тот еще раритет. Развалюха останавливается у ворот, но никто не выходит, да и вообще трудно разглядеть, кто находится за рулем. Угол обзора немного не тот. Вдруг ворота открываются, и оттуда выходит высокий мужчина в черном костюме, похожий на охранника. Стоит мужику показаться, как из машины выходит лысый чувак, и Чонгук его тут же узнает. Это один из той ебучей шайки, которые обокрали Лу. Они переговаривают пару минут, после чего фургон исчезает за воротами особняка.       Первое, что хочется сделать Чонгуку, — врезать лысому хорошенько, приложив башкой об асфальт. Но слишком глупо и опрометчиво с его стороны устраивать такой спектакль возле дома мэра.       Харли стоит там около двадцати минут, дожидаясь, когда появится фургон. Чонгук надеется, что со стороны не выглядит как какой-то воришка. По его виду сложно судить, кто он. Подозрительный парень, весь в черном, стоит почти тридцать минут, просто наблюдая за домом. Благо ворота открываются, и оттуда выезжает фургон. Чонгук садится на Харлей и чуть погодя направляется за фургоном. Он надеется, что эти утырки не поймут, что их кто-то преследует.       Фургон направляется в Восточный Лос-Анджелес. Чонгук сразу понимает это, ведь дом Паука находится в этом районе. Автомобиль останавливается около какого-то старого дома, двое вываливаются из этой развалюхи и заваливаются в дом, весело гогоча. Чонгук злится на них, но они просто заказники. Корень всей проблемы — Смит, и даже если убрать этих подручных, ничего не изменится, ведь Дональд найдет себе еще. The Mystic — Adam Jensen       Вообще Чонгук достаточно законопослушный гражданин, но не стоило этой шайке лезть в его жизнь и жизнь его близких. Недолго думая, Чон направляется к дому, благо на улице темно и пусто, несмотря на репутацию Восточного Лос-Анджелеса. Из дома доносятся громкие голоса, мужики что-то бурно обсуждают, пуская пошлые шуточки и весело гогоча.       Наклонившись, Гук подходит к фургону, осматривая его со всех сторон. Дружок очень старый, местами ржавый и прогнивший. Чонгуку даже жаль трогать этого старика, кажется, стоит ему дунуть, и фургон просто развалится. Харли уже собирается бросить свою идею и написать на лобовом стекле «придурки», как вдруг видит очень интересный экземпляр во дворике: прекрасный Dodge Challenger 69 года выпуска. Даже с такого расстояния ясно, что машина в прекрасном состоянии, хозяева над ней явно трясутся.       Чон тратит всего пару минут на раздумья и вот уже прыгает через низкий сетчатый забор, подкрадываясь к машине. На свой страх и риск он надеется, что эти додики не включили сигналку, иначе весь план Чонгука пойдет в зад. Обойдя машину, он садится на корточки и легонько бьет по бамперу, проверяя теорию.       — Придурки… — улыбается Гук, подползая к багажнику.       К сожалению, удача не совсем на стороне Чона, и в багажнике не нашлось набора инструментов, но лом и пару гаечных ключей он достаёт. У Харли нет как таковой цели, ему просто хочется немного отомстить этим мужикам за то, что ходят и кошмарят Лу, пусть даже по чьему-либо приказу. Чонгук соврет, если скажет, что ему не жалко прекрасный «Додж», но всё имеет свою цену. Прислушиваясь к звукам в доме, он максимально тихо отбивает гаечным ключом боковые зеркала, закидывая их в салон, следом разбивает фары.       Ему повезло, что эти скинхеды слишком громкие, и телек у них орет, как ненормальный, иначе Харли давно был бы пойман с поличным. Остается последний штрих. Чонгук хватает лом более острой стороной и протыкает передние шины.       — Вуаля, ушлепки. — шепчет сам себе Чонгук и быстро движется к мотоциклу.       Перед уходом он все-таки разрешает себе еще одну шалость и пишет на лобовом фургона: «Хорошей поездки на «Додже», ублюдки», а потом уносит ноги как можно быстрее. Чон знает, что его никто ни в чем не заподозрит. Это же Восточный Лос-Анджелес, тут такое происходит каждый день. Он даже удивился, что эта компашка повела себя настолько безалаберно, не поставив сигналку на «Додж». Чонгуку интересно, откуда такая машина у такой отбитой компании, неужели Смит им платит настолько хорошо… Обычно ее покупают ценители скорости, те, кто участвуют в различных заездах и гонках. Харли старается отогнать эти мысли, возвращается в свой лофт, принимает душ и заваливается спать, чувствуя себя более-менее удовлетворенным.

🌙🌙🌙

Watermelon Sugar — Harry Styles       Время переваливает за полночь, когда Чонгук отпускает последнего клиента и остается в студии, чтобы убрать созданный им бардак. Гук включает проигрыватель и принимается надраивать кабинет. Ветхий виниловый проигрыватель выдает достаточно хороший и чистый звук, несмотря на возраст.       Чонгук безумно любит музыку, любит играть на гитаре и петь. Из приоткрытого окна дует прохладный ветер, из колонок доносится приятный голос Гарри Стайлза. Чон вторит словам песни, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли возвращаются к прекрасному доджу, который он обчистил. Такая маленькая шалость принесла хоть какое-то удовлетворение, пусть и не на сто процентов.       Вдруг слышится скрип с нижнего этажа, где находится комиссионка Бриджит. Звук похож на гул лифта, отчего Чонгук немного удивляется. Неужели Арианна что-то забыла или у нее запланирован ночной сеанс, о котором она забыла предупредить? В коридоре уже слышится гогот, пронзительный писк Хосока и следом смех Юнги. Друзья бесцеремонно вваливаются в кабинет, не удосужившись постучаться. Мин все еще в офицерской форме, а Хосок держит в руке пакет с жареной курочкой из ресторанчика в центре.       — Вас не учили звонить перед тем, как заваливаться ко мне в час ночи? — произносит Чонгук с нескрываемым раздражением.       — Прости? — совсем неискренне отвечает Хосок. — Прости, что мы о тебе волновались и принесли поесть.       Чонгук закатывает глаза. Иногда Хосок ведет себя как мамочка, чрезмерно опекая друга. Он не против того, что его друзья вот так приходят к нему, наоборот, ему это нравится. Просто он устал…       — И вообще, как вы, мать его, вошли? Лифт есть только в комиссионке, вы что, взломали ее?       — За кого ты нас принимаешь? — возмущается Юнги. — Я при исполнении! — Мин хлопает себя по погонам. — Миссис Бриджит давала ключи, когда у нее прорвало трубу. Ну и оставила их на всякий случай.       — Господи… — шепчет Чонгук.       — Брось, давай поедим, расслабимся. — произносит Хосок. — Вон какой ты напряженный.       Гук выключает проигрыватель, парни накрывают небольшой журнальный столик, расставляя на нем коробки с жареной курочкой. Юнги рассказывает о задержании, на котором он сегодня побывал. Хоть дело и плевое, но эмоций у полицейского просто море.       Наставник очень хвалил «юнца».       Хосок отпускает пару шуточек в сторону Юнги, пытаясь зацепить того, но Мин все же остается непреклонным. Чонгук сидит и наблюдает со стороны за друзьями, ощущая себя счастливым человеком, несмотря на все навалившиеся проблемы. Ему на данном этапе жизни больше ничего не нужно: Хосок, Юнги и жареная курочка. Последняя куриная косточка летит в урну, Мин уже сидит, чуть развалившись на полу.       — Лучшая курочка в Санта-Монике.       — Поддержу. Но если бы Лаура содержала бы ресторан тут, то никто бы не сравнился с этой мексиканской женщиной. — подмечает Чонгук.       — Твоя правда. — соглашается Паук. — Кстати, насчет Лауры.       Паук достает из рюкзака планшет, пытаясь что-то там найти.       — Мы тут с Шугой поговорили, и ты на самом деле прав. Этих ублюдков стоит проучить, нельзя оставлять все безнаказанным. — Хос прочищает горло. — Я тут подшаманил и узнал кое-что интересное.       — Чувак, насчет этого… — Чон чешет затылок. — Я случайно наткнулся на них, они, оказывается, живут на восточке. Обычные наемники, которые ищут наживу ради денег. Их фургон я увидел около дома Смита, кажется, всё бабло оказывается именно там. К сожалению, туда нам не попасть, если только мы не решим провести остаток жизни за решеткой. А насчет этих скинхедов с района… — Чон довольно улыбается, вспоминая тот вечер. — Я уже отомстил им. У них во дворе стоял прекрасный «Додж», который остался без боковых зеркал и целой резины.       — Чувак, — смеется Хосок. — Это, конечно, мощно.       — Черт возьми, Харли, ты сумасшедший. А если бы кто-нибудь засек? Я не думал об этом. Не знаю, мне хотелось сделать что-то с машиной, они, кажется, дорожат ей. Она 69 года, но выглядела как настоящая конфетка, жалко, конечно, было. Но всё же…       — Слушай, а что, если они участвуют в заездах, которые проводились в городе. Помнишь? — спрашивает Хосок Мина.       — Их же накрыли, — уверенно произносит Юнги. — В Лос-Анджелесе никто не проводит больше гонки.       Паук кивает, устремляя взгляд на Чонгука.       — Вообще… Ты прав, в нынешний дом Смита нам не попасть. Но наш офицер Мин кое-что услышал в участке. Наш мэр переезжает, он меняет свой «маленький» особняк на поместье в Брентвуде.       — Твою мать… Брентвуд? Да это рассадник звезд и богатеев. — Чонгук крайне удивлен.       — Именно. Собственно он и обратился в участок для найма кортежа из офицеров. Смит оказался большим параноиком. — Мин подкидывает свой пропуск. — С каждого участка в районе собирают офицеров, чем больше народу, тем лучше. И я вызвался добровольцем.       — Что? Зачем?       Чон вообще не понимает, к чему ведут его друзья и что вообще происходит.       — Я взломал почту его секретаря и раздобыл очень интересные письма. — Хосок разворачивает планшет к Чонгуку. — Как я ранее говорил, Дональд тот еще параноик, и этому есть объяснение. Все его документы, всё, что связано с работой, он хранит дома, а не в мэрии. Скорее всего, он там никому не доверяет, ведь это его первый срок. — Паук проводит по сенсорному экрану, открывая один из множества файлов. — Тут говорится, что его личные вещи будут вестись под охраной, не кажется ли это немного подозрительным?       — Все деньги и «черная бухгалтерия» будут там, — произносит Шуга, словно знает обо всем.       — Я тоже так думаю. Переезд ровно через месяц, и буквально через пару-тройку дней он устраивает званый ужин среди своих дружков. Вот письмо.       Чонгуку открывают письмо по закупке нужных продуктов, по прайсу на найм шеф-поваров и далее по списку.       — Я всё ещё не понимаю, к чему вы ведете…       — Харли, ты хотел справедливости, а мы хотим помочь тебе и нашим друзьям. — Хосок смотрит на бутылку газировки, которая стоит на столике. — Ужасно сидеть и бездействовать, зная, что наши друзья в опасности.       — Есть надежда, пусть она и призрачная… Именно поэтому я пошел в кортеж, мы сможем видеть всё не только снаружи, но и изнутри. Хосок сможет дистанционно взломать систему наблюдения и отвести все подозрения. Его нынешний дом — крепость, он живет там очень долгое время, а новый дом для него неизведанная территория, я уверен в этом.       — Хорошо, ты будешь в кортеже, Хосок будет нашим компьютерным мозгом, а я что?       — А ты станешь официантом…       — Ч-чего? — истерически смеется Чонгук.       Паук открывает еще одно письмо, его содержимое гласит, что в дом требуется нанять обслуживающий персонал: официантов, барменов и так далее.       — Как вы себе это представляете? Это фирма, а я как бы…       — Им требуются сотрудники в срочном порядке, — сногсшибательно улыбаясь, говорит Хосок.       — Сука…       — Ты сможешь оказаться внутри и проникнуть в кабинет, забрать всё нужное, — воодушевлённо говорит Хосок, пытаясь убедить друга.       — Но как? Думаешь, я просто в костюме официанта войду в его кабинет, распихаю деньги по карманам и уйду через парадную дверь? У нас нет ровным счетом ничего: ни прослушки, ни оружия. Ты вместо меня видишь Брюса Уэйна?       — Нет, но у нас есть Люциус Фокс!       — Хосок, мы не во вселенной DC. — Шуга похлопывает друга по плечу. — Он говорит про Намджуна.       — Намджун?       — Разрушитель. — зачем-то уточняет Паук. — Я познакомлю вас.

🌙🌙🌙

      В просторном ресторанчике Бао Хана вкусно пахнет и слышатся громкие голоса на кухне. Красный цвет преобладает в интерьере, но не рябит в глазах. Под потолком висят привычные красные фонари с китайскими иероглифами, стены украшены шелковыми полотнами с пословицами и молитвами. Бао достаточно верующий человек, его ресторан увешан талисманами, молитвами и прочим. Столы из дуба отполированы так, что в них можно увидеть свое отражение. Чонгук с друзьями сидят за самым дальним столиком, ожидая Намджуна.       Чонгук вообще не понимает, зачем они пришли именно сюда. Кто вообще обсуждает дела в китайском ресторане?       Милая официантка по имени Ланфен приносит три порции габаджоу, битые огурцы и острый чай с имбирем и лимонной травой. Хосок тут же хватается за палочки, начиная поглощать свинину. Мин же залипает в телефоне, лениво поедая битые огурцы, и, кажется, один Чон нервничает перед встречей.       Звенит колокольчик, оповещая о пришедшем госте. Высокий брюнет садится рядом с Хосоком. Его волосы зачесаны назад, черная рубашка оттеняет цвет медовой кожи, он выглядит достаточно устрашающим. Приподняв руку, шевелит пальцами, около стола тут же появляется официантка.       — Мне как обычно, — низким баритоном произносит он.       Милая девушка кивает и тут же убегает отдавать заказ на кухню.       — У меня один вопрос, — говорит брюнет. — Вы серьезно пришли в китайский ресторан для обсуждения дела? Осталось дождаться Джеки Чана и Криса Такера, как я понимаю, и можем устраивать «Час Пик»?       Харли прыскает в кулак с этой шутки, пытаясь скрыть улыбку, что так и лезет наружу. Ему даже становится как-то спокойнее, и весь страх перед незнакомым человеком уходит на второй план.       — Этот был голоден. — высказывается Юнги, показывая на Хосока. — У нас не было выбора.       Официантка раскладывает приборы, приносит суп с вонтонами и холодный зеленый чай. После того, как девушка уходит, Разрушитель поднимает взгляд на Чонгука, с минуты внимательно изучает его, а после улыбается очень теплой улыбкой с очаровательными ямочками и протягивает руку.       — Намджун, можешь звать меня Джун. Ты ведь Чонгук?       — Да, очень приятно.       — Наслышан о тебе. Получается, мы тут собрались из-за тебя?       Намджун зачерпывает суп, слегка дует на горячий бульон, пробуя его. Чонгук правда осознает, что они собрались в этом ресторанчике только из-за него, только из-за того, что ему хочется поиграть в супергероя, побыть тем самым парнем, который может надеть плащ и спасти целый мир. И только сейчас Чонгук начинает остро осознавать, насколько это все опасно и безрассудно.       Они с парнями миллион раз обсуждали план, обговаривая все детали, меняя каждый раз пути отхода и обсуждая все возможные форс-мажоры.       — Из-за меня и моей любви к справедливости. — уточняет Чонгук.       — Справедливость — хорошо, но у всего есть своя цена. Ты же понимаешь это? — серьезно говорит Намджун.       — Да, я готов.       — Смит тот еще прохвост, — начинает Джун. — Он хоть и первый срок на посту, но уже втерся в доверие к жителям. Эти голубые глаза многим западают в душу. Итак, каков ваш план?       — Юнги состоит в кортеже, который сопровождает переезд. У него есть возможность проникнуть в дом, не вызывая подозрений. Пока все вещи переносят, он расставит небольшие ловушки по дому, если быть более точным: кабинет, спальня, гостиная. — Хосок медленно и пошагово рассказывает план, который они проработали с парнями. — От тебя нам нужны как раз эти ловушки. Понимаю, что его камеры, скорее всего, пишут звук, но все же я решил подстраховаться, поэтому нам нужны чипы для прослушки и датчики движения на всякий случай.       — Вам нужно узнать, где он хранит деньги, так ведь? — уточняет Разрушитель. — Взломаешь камеры?       — Да, пару дней у нас в запасе, он точно где-то проколется. Не факт, конечно, что его банда привезет деньги в новый дом, но чем черт не шутит. Чонгук устроится официантом в фирму, которая будет в этот вечер на мероприятии.       — Не боишься? — обращается Джун к Чонгуку. — На тебе самое основное.       — Боюсь, но это нормально. — Харли смотрит на небольшую кружку чая с имбирем. — Сделаю всё, что от меня зависит.       Наму кивает, ухмыльнувшись уверенным словам Чонгука.       — От меня, собственно говоря, вы хотите…?       — Помимо примочек и оружия… Так, на всякий случай, нам нужен человек на выходе. Так как я буду глазами и ушами, а Юн не может светить своей мятноволосой макушкой, остаёшься только ты. И, тем более, ты очень похож на охранника.       — Хосок, ты мне должен дохрена и больше.       — Я готов оплатить все свои долги натурой, но какая жалость… Мы оба активы. Не судьба. — Хосок кладет руку на плечо другу.       — Ладно, ребята. Готовимся, нас ждет очень много дел.

🌙🌙🌙

      Чонгук стоит в туалете, поправляя наряд на этот вечер. Он ощущает легкий мандраж, граничащий со страхом. Он не ожидал, что день «Х» настанет настолько быстро, и сколько бы наставлений ни давали парни, страх все равно пробирается под кожу..       — Как слышно? — отзывается голос в наушнике.       — Отлично. — негромко бубнит Чонгук.       — Связь хорошая, заглушек нет. — серьезным голосом начинает Хосок. — Еще раз для закрепления. Благодаря прекрасной работе Юнги мы получили нужную информацию. По всему дому стоят камеры, я пущу по ним запись, об этом можно не волноваться. Харли, твоя задача — дождаться окончания официальной части. Охраны по периметру не так много, Разрушитель среди них. Кабинет Смита находится на втором этаже почти в самом конце восточного крыла, если вдруг кто-то засечет, вали на то, что искал туалет. Сейф с нужными нам деньгами стоит за муляжом книжного шкафа, он слева от рабочего стола. Муляж отодвигается при нажатии на одну из книг. — Хосок быстро проверяет картинки с камер и кабинет. — Нужно давить на корешок книги Достоевского «Двойник». Сейф, благо, не с биометрическим замком, в чем нам повезло.       Чонгук пытается сосредоточиться на словах, которые произносит Паук, но с каждой сказанной фразой паника накрывает его всё больше и больше. Он боится, ведь если что-то пойдет не по плану, ему конец. Нет вероятности, что он сможет выбраться из этой передряги.       — Харли, ты тут?       — Мгм, — выдавливает Чон.       — Тебе просто нужно будет прицепить на панель для ввода кода то, что я тебе дал. Штука рабочая, мы с Наму проверили. Сумка для денег лежит в соседней комнате, в гардеробной. Возьмешь ее, откроешь сейф и сразу валишь. Там в восточном крыле есть выход на первый этаж, пройдешь вниз и окажешься…       — На кухне, — заканчивает Чон за Хосоком. — Там черный выход, где меня будет ждать Джун и поможет дойти до машины.       — Молодец. Чонгук, всё будет хорошо. Мы тут рядом… — мягко произносит Хосок. — Намджун на территории, я дальше по улице в фургоне, Мин замаскировался в шапку и очки.       — Мне пора. До связи.       Чонгук выдыхает, ополаскивает руки под холодной водой и выходит из уборной. Наушник в ухе молчит, а это значит, что Паук отключил микрофон, чтобы не отвлекать его. Харли пытается остановить поток мыслей, но получается достаточно хреново. Ему претит сама мысль, что нужно притворяться обслуживающим персоналом, и нет, дело даже не в самой работе. Чонгук никогда никого не принижал, любая работа — это работа. Так учил его отец… Но ему не хочется прислуживать этим хлыщам, не хочет он стелиться перед ними.       Гук проходит к месту сбора, организатор как раз начинает раздавать обязанности, гости должны прийти с минуты на минуту. Всё достаточно просто, ему нужно разносить напитки на подносе и заботиться о чистоте.       Гостиную заполняют люди, играет живая музыка. Чонгук ходит между гостями с подносом, на котором стоят стаканы виски. Он осматривается по сторонам, стараясь выглядеть непринужденно, он видит знакомые лица, которые часто мелькают в СМИ, все они являются политиками, меценатами, хозяевами тех или иных фирм и фабрик в Лос-Анджелесе.       В центр зала выходит мужчина с бокалом шампанского.       Вот и Дональд Смит. Чонгук впервые видит его вживую и так близко. Мужчина достаточно хорошо сложен для своего возраста, каштановые волосы идеально уложены, черный смокинг дополняет образ.       Намджун прав, голубые глаза Дональда внушают доверие в совокупности с милой улыбкой, которую он сейчас показывает своим гостям.       — Всем добрый вечер. — Его голос звучит уверенно, мягко, в нем чувствуется хороший оратор. — Очень рад, что вы смогли уделить мне время и посетить мой новый дом. Я хотел отпраздновать с вами переезд и, конечно, поблагодарить вас за должность мэра. Выпьем же! — Мужчина поднимает бокал вверх, словно чокаясь с толпой. — Знаю, не совсем вовремя, но лучше поздно, чем никогда. Прошу, веселитесь!       Смит улыбается всем и покидает центр, растворяясь в толпе. Чон смотрит вслед удаляющейся фигуре, чувствуя, как каждую клеточку тела заполняет агрессия. Если бы Гук только мог, он бы точно врезал по этой лицемерной морде, но нужно было придерживаться плана.       Часы показывают почти десять. Чонгук выходит из кухни с новым подносом, слоняясь между гостями, как вдруг в наушнике слышится голос.       — Харли, прием, — произносит Хосок. — Время уже к одиннадцати.       Голос исчезает, и Чон понимает, что это знак о том, что пора начинать. Он идет мимо компании мужчин, которые обсуждают выход новой модели машины, что проходит тестирование и находится лишь на первом этапе.       — Говорю тебе, Тэян, машина просто сказка. — обращается мужчина к своему собеседнику, но, увидев Гука с подносом, отвлекается. — О, подойди, парень.       Чонгук подходит ближе, аккуратно придерживая поднос. Тот, что рассказывал о машине, берет стакан с виски и вновь возвращает свое внимание к собеседнику.       — Мальчишка, — вдруг обращается к нему высокий мужчина. — Ты кто такой? Лицо такое знакомое, словно…       — Тэян, перестань и не мешай парню работать, — отзывается один из мужчин.       Мужчина, который первый подозвал его, хлопает по плечу, словно показывая Чону, что уже пора уходить и не мешать взрослым дяденькам обсуждать серьезные вещи. Чон резко разворачивается, закатывая глаза и встречаясь взглядом с яркими голубыми глазами. Харли смотрит, не отводя взгляда, он понимает, что довольно-таки глупо играть в гляделки с мэром, но он не может по-другому. Смит смотрит внимательно, изучая обычного официанта. В его взгляде нет ничего пугающего, обвиняющего Чонгука во всех смертных грехах. Мужчина просто смотрит на молоденького парнишку. Харли очень яростно борется со своими внутренними демонами, но все же отворачивается, продолжая свой путь.       Часы показывают почти одиннадцать. Чонгук оставляет поднос на кухне и уходит по лестнице для персонала в уборную, там он быстро снимает мешающий пиджак, складывает его в мусорный пакет и прячет за унитазом. Проверяет, на месте ли то устройство, что Хосок вручил ему, тянется за спину, пальцами касаясь револьвера, что дал Нам «на всякий пожарный». Холодная сталь обжигает пальцы, не даря спокойствия, а вынуждая нервничать.       Харли еще раз смотрит на себя в зеркало, понимая, что пора.       — Паук, я готов. Выхожу из уборной и двигаюсь в восточное крыло.       — Хорошо, я пустил картинку на камеры, так что всё тихо, — отзывается Хосок. — Датчики показывают, что коридоры пусты. Так что иди и не бойся.       Чон так и делает, он идет, иногда оглядываясь по сторонам. С первого этажа доносятся приглушенные голоса и громкая музыка. Все гости заняты своими делами. Как и говорил Хосок, сумка ждала его в соседней комнате, он хватает ее и открывает дверь в кабинет.       — Свет лучше не включай, — уточняет Хосок.       — Я не совсем дилетант. — немного обиженно произносит Чон. — Так, ищем Достоевского.              Чонгук включает фонарик на телефоне, ставит на самую минимальную яркость, осматривая помещение. Кабинет оформлен в классическом стиле, много зелени. Чонгук обращает внимание на тот самый книжный шкаф, он выглядит правдоподобно. Харли касается корешков, проводит по ним пальцами.       — Харли, не медли. — слышится голос Хосока.       Осветив корешки, он находит нужную книгу, надавливает на нее, и она с легкостью сдвигается с места. Слышится легкий скрип, и стенка книжного шкафа отъезжает в сторону, открывая вид на достаточно внушительных размеров сейф. Он утоплен в стене, Гук быстро достает из кармана устройство и присоединяет его к панели.       — Твое устройство установлено, — тихо произносит Чон.       — Хорошо, дай мне пару минут.       Чонгук слышит в наушнике, как Паук ловко стучит длинными пальцами по клавиатуре. Чонгуку остается только ждать, пока компьютерный гений закончит начатое. Он решает осмотреться. Смит, кажется, любит живые цветы и очень любит себя, потому что над его письменным столом висит огромная картина с его изображением.       — Чонгук, готово. Нажимай четыре нуля и открывай. Я сбросил пароль.       Чонгук нажимает на нули, как ему сказали, и открывает дверь. Направив свет на сам сейф, он вздыхает от неожиданности. Там на трех полках лежат аккуратно сложенные деньги, купюры собраны по номиналу. Расстегнув молнию на сумке, он начинает сгребать все пачки.       — Я не знаю, сколько тут тысяч, но, кажется, дохрена, — произносит Чон.       — Забирай всё и вали как можно быстрее, потому что первые гости начинают покидать дом. У нас максимум час-полтора, — предупреждает Хосок.       Чонгук старается как можно быстрее впихнуть всё в сумку, но руки трясутся, и всё валится к хренам собачьим.       — Все, дальше что?       — Просто закрой дверь сейфа. Когда ты снимешь устройство, код сбросится, словно туда никто и не лез.       — Хорошо.       Чонгук осматривает полки на наличие своих личных вещей, но случайно цепляет стопку папок, которые лежат на верхней полке. Бумаги рассыпаются на пол, разлетаясь по всему кабинету, Гук выругивается под нос, коря себя за хренову неуклюжесть. Он судорожно собирает документы, понимая, что не восстановит порядок страниц, как вдруг взгляд цепляется за папку, перетянутую резинкой. Жёлтая папка притягивает взгляд, она кажется на вид ветхой, а на ней красными печатными буквами написано: «Pfizer. Засекречено».       — Чонгук, что такое?       Харли сует все документы, кроме желтой папки, внутрь сейфа, закрывая его и снимая устройство. Он разматывает резинку, открывая саму папку. Его темные глаза бегло рыщут по тексту, цепляясь за отдельные слова и фразы. Большая часть на медицинском языке, Чонгуку не знакомы эти термины. Судорожно листая страницу за страницей, он перестает дышать, словно боится наткнуться на нечто ужасное.       — Харли, блять! Тебе нужно уходить…       — Да, да… Я все. Сейчас.       Он уже собирается закрыть папку, как вдруг замечает знакомое имя в тексте. Его тело цепенеет, он не может и вдоха сделать, словно в гортань затолкали вату. Это имя не звучало из его уст очень давно, и видеть сейчас его…       «Чон Хён Шик — ликвидирован»       — Что, блять? Папа?       — Харли?       — Все, ухожу.       Чонгук пихает папку за рубашку, закидывает сумку на плечо и направляется на выход, но вдруг оборачивается, останавливая взгляд на картине с Дональдом. У него всего пару секунд на раздумья, и Чонгук все же плюет на все. Хватая со стола чернила, он встает на стул, отрывает кусок от рукава, обматывая лоскутом палец, макает в чернильницу. На картине появляются буквы, Чонгук торопится, пишет рвано, быстро. Но остается доволен…       «От государства не ждали справедливости, за справедливостью шли к мафии. И мафия рождала собственных Робин Гудов.»