Madness for two

Четыре года спустя…       Чонгук не может сомкнуть глаз уже вторую ночь подряд. Припарковав свой «Харлей» и еле волоча ноги, он плетется в свою квартиру. Солнце давно уже вышло из-за горизонта, освещая оживленный Лос-Анджелес. Оказавшись у себя, Чонгук тут же зашторивает окна и направляется в душ, скидывая по пути вещи, из которых от окна до ванной образовывается дорожка беспорядка. Мысли о горячем душе, запахе мускуса, свежего постельного белья не оставляли его весь вчерашний день и целую ночь. Он любит ощущение после душа, любит ненавязчивые запахи, потому что слишком восприимчив к ним, из-за чего даже постельное белье стирает детским порошком. Чонгук тянет на себя кран смесителя, настраивает воду и лезет внутрь душевой. Горячие струи обдают тело, принося спокойствие и приятную расслабленность. Приятно смыть с себя двухдневный пот, пыль и прочее. Он проводит рукой по мокрым кудрям, зачесывая назад, и тяжело вздыхает. Мысли давно уже находятся на грани сновидений, и единственное, что ему хочется после душа — крепкий сон.       Насыщенный пар заполняет ванную. Чонгук проводит рукой по запотевшему зеркалу, а оттуда на него смотрит довольно уставший парень, он взбивает вьющиеся влажные волосы и выходит из комнаты, выпуская пар. Шлёпает босыми ногами до спальни и тут же заваливается на застеленную кровать. Чонгук еле выпутывается из полотенца, скидывает его на пол и, пока борется с одеялом, на телефон приходит сообщение. Скривившись, он сражается со своим внутренним голосом, кричащим «не прикасайся и отдыхай», но всё же тянется за пищащим монстром, который валяется на полу среди груды вещей. Нащупав его почти вслепую, брюнет хватает мобильник. Новое сообщение от Хосока. Паук: Нужно встретиться в ближайшее время. Это насчет «Пандоры» Чонгук прикрывает глаза и тяжело вздыхает. День, ему нужен один день отдыха.

Чонгук:

Один день отдыха.

      Выключив звук, он заводит будильник и, всё же поборов одеяло, заворачивается в него, словно в кокон, и засыпает почти мгновенно.       Ему снятся жуткие сны, нельзя назвать их кошмарами, но приятного мало. Чонгук не помнит, когда его сны были спокойными.       Он просыпается без будильника, голова кажется тяжелой, словно туда запихнули ваты, сил не прибавилось, бодростью даже не пахнет. Сквозь задернутые шторы просачивается свет от уличных фонарей и неоновой вывески здания напротив, что оповещает о начале ночной жизни.       Телефон без единого сообщения и пропущенного звонка. Чон переворачивается на правый бок, всматривается в плотную ткань штор, как будто он может там что-то разглядеть. Тишина в квартире давит, он не любит оставаться один. Ему кажется, что вакуум тишины может его расплющить. Чонгук в свои двадцать шесть старается всегда находиться с кем-то в компании, в квартиру он возвращается только для ночлежки. Ведь стоит остаться ему одному, в голове возникает целый рой мыслей, за которым огромной вереницей тянутся не самые приятные воспоминания. В эти моменты он чувствует себя невыносимо, тогда он отправляется домой к матери. Она всегда принимает самостоятельного сына, и неважно, какое время суток было за окном.       Чон Юджин очень любит сына. Чонгук — ее отдушина, сияющее солнце в этих каменных джунглях. Юджин не любит Лос-Анджелес, ей ближе родина, но тут она прожила немало времени, обрела друзей, стабильную работу в больнице и сына. Для нее важнее всего, что Чонгук тут чувствует себя комфортно. Штаты — его территория, его дом.       В десять Чонгук начал увлекаться рисованием, в тринадцать отец подарил ему набор красок, карандашей, альбом и холсты, а в пятнадцать Чонгук понял, что хотел бы сделать хобби делом всей жизни. И первое, что пришло в голову подростку, — тату-салон. Что еще нужно бунтарской душе в этом возрасте? Отец противился, но что он мог поделать, если каждый день видел в глазах своего ребенка огонь и надежду на исполнение мечты?       Хён Шик, будучи работником в медицинской сфере, рассказывал сыну о важности дезинфекции инструментов, о стерильности и об инфекциях, которые можно занести, если не быть осторожным. Чонгук слушал внимательно, впитывая, как губка, всю информацию, чтобы в будущем стать лучшим татуировщиком в городе. В семнадцать лет отца Чонгука не стало, и мечта о тату-салоне все еще оставалась мечтой. Казалось, со смертью отца Гук потерял уверенность в себе. Но мать напоминала ему день ото дня, насколько сильно Хён Шик хотел, чтобы сын исполнил свою мечту. И Чонгук сделал это.       Сейчас тату-салон работает в том же бешеном режиме, что и при открытии, но в данный момент Чонгуку катастрофически не хватает времени принимать клиентов. Его спасением и маленьким ангелочком салона является Ари.       Их столкновение предопределила сама матушка-судьба, не иначе. В один дождливый день Чонгук возвращался домой на своих двоих и увидел сидящую на тротуаре девушку. Поначалу он собирался пройти мимо, но странное чувство вынудило остановиться и подойти к этой девчушке. Мокрая насквозь, в джинсовке и летнем платье, она упрямо смотрела вперед, поджав губы. Казалось, что ее не волновал ни дождь, ни происходящее во всей этой вселенной. Он сел рядом, не произнося ни слова. Девушка не выдержала первой и просто вылила незнакомцу все свои проблемы. Она лепетала, что жизнь говно, что родные не хотят и не пытаются ее понимать, что из колледжа выгнали, потому что платить нечем, да и вообще этот сранный колледж искусств ей не сдался, она и так шикарно рисует. Чонгук выслушал ее, встал и протянул ей руку. Он не мог объяснить свой порыв, ему просто хотелось помочь ей.       Возможно, там были другие причины, возможно, он видел в ней себя. Девушка долго смотрела на протянутую руку, потом подняла взгляд в убедительные и понимающие глаза Чонгука и просто доверилась, прощаясь с прошлой жизнью.       Никто из них не жалеет с тех пор. Чонгук искренне радуется, что тогда присел рядом с ней, а Ари радуется, что не послала странного типа с огромными глазами. Гук научил ее искусству тату и всему, что знал сам. Арианна проявляла себя превосходно и уже получила статус признанного тату-мастера в городе, конечно же, после Чонгука. Девчонка с яркими прядями в рыжих волосах, милыми веснушками и необычным цветом глаз дарит Чонгуку немного радости в его непростой жизни. Она для него словно младшая сестренка, которую он всегда хотел. Юна, но умна не по годам. Гук доверяет ей свое детище и спокойно оставляет решать все накопившиеся дела. Ари, в свою очередь, искренне любит Чонгука как друга, наставника и брата.       Чон поднимается с постели, разминая мышцы. Он писал Хосоку, что ему нужен один день, а прошло всего часов десять от силы. Раньше Гук решает не объявляться, это не в его стиле, он слишком пунктуальный в таких делах.       Чонгук надевает брюки, решив не ходить нагишом, хоть и один в квартире, думает, что неплохо было бы глотнуть кофе и наконец-то перекусить. Гук раздвигает шторы. На мгновение он останавливается и смотрит, как садится солнце. Превосходно красивый закат.       Парень всё делает на автомате: включает свет, меняет фильтр в кофемашине, насыпает зерна, заливает воду, нажимает на кнопку. В тишине раздается гул от машины, пахнет крепким кофе. Чонгук берет телефон, открывает сообщения, но не успевает даже найти нужный диалог, как приходит новое сообщение. Ари: В салоне всё хорошо, запись закрыта. Но Стив категоричен и хочет попасть к тебе, ему нужно забить неудачное тату. Я обещала, что свяжусь с ним в ближайшее время и дам обратку. Молю ради господа, займись им, а то он меня достал. Закрылась пораньше, у меня дела.       Чон улыбается, отправляет ответное сообщение, пообещав завтра выйти во второй половине дня. Он любит свое дело всей душой, ему нравится создавать новые идеи и воплощать готовые. Люди для него своего рода холсты, на которых можно создавать истории. Особенно парень любит, когда клиенты приходят с масштабными работами. Кропотливая и долгая работа, когда нужно закрашивать деталь за деталью, прорисовывать мелкие детали и выводить тонкие линии, приносит ему удовольствие. Тату — это не просто краска, вбитая под кожу, тату — это самовыражение, искусство.       Кофемашина дает о себе знать, наполнив кружку. Чонгук отпивает кофе, подходит к окну и приоткрывает его. Приятная прохлада сразу проникает в квартиру. За столько лет проживания в Лос-Анджелесе ему не надоел океан. Чонгуку нравится вечерами бродить по берегу, зарываясь босыми ногами в песок и размышляя о всяких мелочах, а по утрам бегать, ощущая морской бриз на лице.       Вроде и мелочи, а душа радуется.       Квартира Чонгука небольшая и уютная. Ничем непримечательный лофт: кухня и спальня в одном помещении. Стены отделаны кирпичной кладкой, на полу паркетная доска, в углу висит груша, валяются перчатки. Обычно Чонгук ходит с друзьями в зал, но бывают дни, когда требуется выпустить пар, а висящая груша очень сильно содействует в этом. На отдельных участках стен висят картины, в основном рисунки Чонгука, которые являются несостоявшимися эскизами. Кровать у стены, кожаный диван в углу, а напротив него огромная плазма, которой Гук гордится. Обычно Хосок заваливается к лучшему другу, чтобы сыграть в приставку и потрепать Чонгуку нервишки.       Оставив кружку на столике, Чонгук падает на диван, хватаясь за пульт. По-хорошему, у него нет никаких дел, и он мог бы уже сейчас сорваться к Хоби, но возможность поваляться лишние полчаса-час кажется очень соблазнительной. Экран плазмы освещает помещение, транслируются какие-то новости. Чонгук уже хочет переключить на Netflix, как слышит кое-что, привлекающее внимание.       Идет прямое включение, где куча репортеров пытаются дозваться до кого-то в толпе.       «Меценат Джеймс Уилборн пожертвовал 50.000 тысяч долларов в фонд по борьбе с наркотиками „Спасательная миссия ''Жизнь''“».       Чонгук смотрит на мецената, который улыбается в камеру и отвечает на вопросы продажных журналюг. Вылизанные новости, лицемерные рожи — Чонгука просто тошнит от этого, он ненавидит эту систему в Лос-Анджелесе, где главные шишки города плетут свою паутину, заманивая ни в чем неповинных людей в свои игры. Вся эта напускная благотворительность — бельмо на глазу. Всё, что транслируют СМИ, это фальшь и напускная чушь.       Чонгук выключает зомбоящик, решив нарушить принципы и навестить Хоби раньше назначенного времени. Напевая попсовую песенку, Гук идет к гардеробу, чтобы достать среди груды черных вещей джинсы карго, оверсайз футболку без бренда и рисунка и клетчатую куртку-рубашку. Стянув зубами резинку с руки, он завязывает часть волос в хвостик, обувает черные массивные ботинки, хватает ключи от своей девочки и направляется вниз.       Мотор «Харлея» приятно урчит, напевая Чонгуку самую прекрасную музыку. Мотоцикл — это больше, чем просто способ передвижения. Это нескончаемый поток эмоций с момента, когда ты заводишь двигатель, и до торможения. Это способ убежать от бешеного ритма города, рабочей рутины, растворившись в движении. Ты можешь сконцентрироваться, расслабиться. Чтобы ездить на мотоцикле, не нужна никакая цель или пункт назначения. Чаще всего цель — сам процесс езды. Чонгук ощущает себя свободным из-за чувства контроля, которое дает ему езда. Правду говорят, что автомобиль возит тело, а мотоцикл — душу.       Улицы оживают, выползают тусовщики, неоновые вывески баров привлекают их внимание, завлекая в свои сети. Чон живет тут всю сознательную жизнь и, откровенно говоря, не понимает, как можно тусить без остановки. Студенческая пора показала ему все прелести такой жизни, он успел попробовать многое и принять решение, что это не его путь.       Восточный Лос-Анджелес встречает Чонгука всё той же бедностью, как и раньше. Любимый район гетто. Гук искренне не понимает, почему Хосок поселился здесь, но парня всё устраивает. Как говорится, его дом — его крепость. Хотя это сложно назвать домом… Со стороны больше походит на складское помещение.       Чонгук паркует свою малышку и без стука входит в жилище лучшего друга. Холостяцкая берлога состоит из двух этажей, где второй был неким убежищем Хосока. Он редко кого туда пускает, и Чон с пониманием и уважением относится к личному пространству друга. На первом этаже всё стандартно: кухня, подобие гостиной. Рабочая зона походит на логово компьютерного гения, коим Хосок и является. Три больших экрана привинчены к стене, а массивный стол из дуба запутан в куче проводов. Вокруг тишина, и только длинные пальцы Хоби стучат по клавиатуре, а на экранах меняются картинки, выводятся какие-то шифры и прочая дрянь, которую Чонгук не особо понимает.       Хосок, он же «Паук», как его кличут в обществе, — гений в хакерском мире, да и не только. Он занимается созданием сайтов и их взломом, переводит деньги на левые банковские счета, берет различные заказы от анонимных покупателей. По правде говоря, Чонгуку не особо нравится незаконная деятельность друга, но он сам не особо чист и не имеет права указывать, что и как делать.       Ребята дружат еще со школы. Когда Чонгук перешел в среднюю школу, к ним перевели долговязого, скромного и не шибко общительного парнишку. Подружились они не сразу. Как обычно бывает, в каждой школе не обходится без задир, и эта не стала исключением. Местная банда шпыняла слабых, пытаясь отжать карманные деньги, и Чонгук не мог пройти мимо, не заступившись. На заднем дворе началась драка, в которую также влез новенький. Оказывается, у него имелось такое же чувство благородства, как и у Харли. Так и началась крепкая дружба — с общей драки и синяков.       Хосок не обращает внимания на вошедшего парня, поэтому Чонгук принимается оглядывать кухонный островок: пустые пакеты от рамена, банки от энергетиков и газировки. Он подходит к другу, хлопает по плечу, но Паук даже глазом не ведет, словно почувствовал его приход заранее. Хоби сдвигает один наушник и очаровательно улыбается.       — В сообщении ты говорил про день.       — Почувствовал, что ты скучаешь по мне. — подмигивает Чонгук. — Решил скрасить твое одиночество. — он отходит к холодильнику, намереваясь накопать себе чего-нибудь, но там буквально повесилась мышь, не живая, но компьютерная. — Я голоден.       — Молодец? — Паук вновь утыкается в монитор. — Закажи что-нибудь, не ребенок же.       — Нет, чтобы сварить другу рамен… — мечтательно произносит Чонгук, вспоминая фирменный рамен семьи Чон.       — Я что, твоя мамочка?       — Слава богу, нет. — Чонгук уже достает смартфон, выбирая службу доставки и меню на вечер. — Намджун не придет?       — У него какой-то срочный заказ. Сказал, как освободится, подскочит. — Хосок тянется, сидя в огромном кожаном кресле.       — Я, скорее всего, не дождусь его. Китай или Индия?       — Индия, я скучаю по курочке карри. — воодушевленно говорит хакер. — И пива закажи!       Когда полупустые банки и пачки рамена оказываются в мусорке, и кухня Хосока приобретает приемлемый вид, парни располагаются за кухонным островком. Чонгук отрывает кусок лепешки и обмакивает в соус малай-кофта. Обгладывая очередную ножку курочки карри в тандури, Хосок тянется к бутылке пива.       — Насчет твоей просьбы… Я начал искать нужную информацию, но все же хочу уточнить. Ты уверен?       — Паук, я уже говорил тебе, что да. — невозмутимо произносит парень.       — Чонгук, пойми, это же не обычное наше дело. Все намного серьезнее, чем может показаться. — по-стариковски ворчит парень. — Что сказал Наму? Юнги?       — Шуга сказал, цитирую: «Ты конченный долбоеб, сдохнешь», а Намджун тактично промолчал. — Чонгук смотрит на малай-кофта и понимает, что аппетит исчез.       — Ладно, упертый баран. Дороги назад не будет, ты же это понимаешь? — исподлобья глядит Хосок.       — Мне нужно знать, что было в 2014 году в этой сраной фирме. Как угодно, любой ценой, я готов на все.       — Ууу, наш малыш «Харли» такой уверенный в себе. — игриво говорит Хосок, но увидев серьезное лицо друга, серьезно спрашивает. — Я никогда не спрашивал об этом, но… У тебя есть сомнения по поводу отца?       — Я-я… правда, — Чонгук проводит ладонью по лицу, словно хочет согнать усталость. — Не знаю, просто найди мне информацию, и мы обязательно поговорим с тобой об этом.       — Ладно, Рэмбо, твоя взяла. Насчет «Пандоры» все в силе?       — Конечно, я ждал этого шесть месяцев. Мы обчистим этого ублюдка и вернем деньги на их законное место. Уилборн уже долгое время, как бельмо на глазу, его рожа везде.       Чонгук с друзьями не воры, они нечто большее, нечто необычное. Уже больше четырех лет их компания играет в современную интерпретацию Робин Гуда. Крадут деньги у богатых, отдают бедным. Довольно странно звучит, но последние лет семь Лос-Анджелес погряз в болоте взяток. Показательные благотворительные фонды, которых на самом деле нет, прямое тому доказательство.       Сложно жить спокойно, наблюдая, как дети в детских домах донашивают последнее. Чонгуку, имеющему такую душу, сложно существовать и просто смотреть на это. Он всегда был открытым и добрым, что в школе, что в колледже, что в целом по жизни. Его так воспитали.       Отец всегда говорил: «Защищай тех, кто слабее тебя, не будь как все, не следуй за стадом». В жизни всегда случаются переломные моменты, которые меняют твой внутренний мир, ломают тебя изнутри, выворачивают наизнанку и показывают, какой мир на самом деле. Чонгук был свидетелем многих бесчинств, но всему есть предел.       Скорее всего, этот «предел» наступил ровно четыре года назад, когда Смит со своей шайкой влезли в жизнь его друзей, собирая деньги, как какую-то дань. Возможно, если бы Чон не стал свидетелем того, что произошло у Лауры в ресторане, Гук так и жил бы с завязанными глазами, не имея представления о том, что весь ресторанный квартал крышуют. Он помнит, насколько всё произошло быстро, спонтанно… Помнит липкий страх, дрожь и эйфорию, когда влетел к Лауре в рваной рубашке, испачканной в чернилах. Чонгук достал тогда из рюкзака деньги и бросил ей на стойку. Денег было недостаточно, чтобы возместить весь ущерб, но достаточно, чтобы получить от Лу подзатыльник и увидеть жемчужные слезы в карих глазах. Хосок прозвал это дело «Мексиканский ресторан».       Стало ли это отправной точкой? Осознание беспомощности в этом городе, осознание того, что каждый второй куплен. Хотел ли Чонгук стать этаким Брюсом Уэйном в городе? Абсолютно нет. Хоть он и безбожно красив, но не так богат, чтобы у него была возможность сделать себе костюм летучей мыши или железного человека… Он просто Чон Чонгук, но, возможно, ему под силу совершить парочку добрых дел…       — Насчет «Пандоры»… Через неделю состоится очередной светский вечер, соберутся все шишки города, чтобы поддержать мецената, но… — Хосок обмакивает лепешку в соус блюда Чонгука. — У нас есть проблема.       — У тебя бывают проблемы? — удивляется Чонгук.       — Попасть туда можно только по именным пригласительным или же как гость +1.       — Что ты жмешь плечами? Паук, не поверю, что ты не можешь хакнуть систему и достать нам два пригласительных. — Гук открывает газировку и прихлебывает из банки.       — Могу ли я? Да. Но что дальше? Мы до этого с легкостью могли попасть на мероприятия без приглашений и прочей мишуры. Но тут усиленная охрана, и кем ты там представишься?       — Ладно, где проходит эта феерия? — интересуется Чон.       Хосок достает смартфон и открывает файл со схематичной картой с входами и выходами, расположением комнат и подсобных помещений.       — Съемный или?       — Личный дом.       — Отлично. — Чонгук приближает карту, находит нужное помещение. — Тебе нужно попасть в его кабинет?       — Да, вся информация находится на личном компьютере, он жуткий параноик. У меня не получилось взломать из дома, что очень странно, но, кажется, он нанял хорошего специалиста для собственного спокойствия.       — Хорошо, сколько это может занять времени? — Харли водит пальцем по экрану смартфона, рассматривая особняк. Он, довольный находкой, цокает. — Нам повезло, на первом этаже, где будет проходить основная часть, будет монитор. Кажется, кто-то будет хвастаться своими достижениями.       — Я не могу ставить временные рамки. — Хосок хмурится. — Это может занять пять минут, а может и сорок. Мне нужно подключиться к компьютеру и совершить несколько манипуляций. Когда я вставлю жесткий диск, все его счета тут же обнуляются, дальше дело за нами. Деньги попадут на созданный мною около месяца назад счет, подозрений точно не вызовем. Там уже нужно начислить на счета тех самых фондов, о которых ты говорил.       — Как скоро он заметит пропажу? — посмотрев на друга, интересуется Чонгук.       — В течение получаса точно, возможно, больше из-за вечеринки. Там в игру вступаешь ты. Раздобыл нужную информацию?       — Юнги оказался тем еще подлизой, так что да. Я устрою настоящий перформанс. Надеюсь, там будут присутствовать репортеры.       — Что насчет лиц? Нам нельзя светиться, тем более если будут СМИ и все сливки общества. — Паук облизывает пальцы, которые испачкались в соусе. — Есть идеи?       — У меня есть идея для идеи. У нас еще неделя впереди? — Хосок кивает. — Какая тематика вечера?       — Ммм, дай подумать… Богатые ублюдки? — фыркает парень. — О какой тематике ты говоришь? Нет ее.       — Есть приглашение?       Хосок открывает на телефоне рандомное приглашение. Всё стандартно по оформлению: бордовый фон, золотое тиснение, вензеля, по наполнению: место, дата, уважительное обращение.       — А ты можешь изменить еще и его? Его же физически не успели разослать?       — Нет.       — Супер. — Чонгук встает со стула, отрывает лист из блокнота, который висит на холодильнике, находит ручку и начинает что-то усердно писать. — Нужно добавить туда это. — закончив, он протягивает другу бумажку.       — Ты, блять, серьезно? — охреневая, спрашивает Хосок. — Маскарад? Хочешь, чтобы я пошёл в блестках и перьях? Я что, по-твоему, дрэг-квин?       — Это единственный способ не светить лицами, или есть идеи получше? Мы слишком долго готовились к делу, и хуйня в виде входа по приглашениям меня не остановит. Будет весело, и плюс можно подцепить кого-то.       — Сам цепляй.       Чонгук пускает смешок, следя за эмоциями друга и убирая за собой остатки еды. Хосок сидит, поджав ноги под себя, и, не отрывая взгляда от смартфона, что-то усердно печатает. Гук заинтересованно смотрит на экран, когда обходит его, и видит знакомый интерфейс приложения.       — Тиндер? Ты сейчас серьезно? — громкий смех заполняет кухню.       — Отвянь, идиот.       — Как успехи? — продолжает откровенно ржать Чонгук.       — Отвянь, сказал. — он убирает телефон, но с приходом нового сообщения опять хватается за него.       — Да ты посмотри на себя. Кто там?       Хосок цокает, быстро клацает по сенсорному экрану и заходит в профиль своего собеседника, открывая первую фотку. Чонгук медленно присвистывает, понимая, почему друг не отрывается от переписки с этим парнем: худощавый, но хорошо сложенный, с пшенично- медовыми волосами и профилем, как у греческого бога. Паук пролистывает несколько снимков, вгоняя Чонгука в больший шок и вынуждая поперхнуться воздухом.       Последняя чем-то походит на первую: лица не видно, голова запрокинута, а парнишка был в воде по пояс: не то джакузи, не то бассейн. Его медовая кожа, хорошо выраженный пресс, выделяющиеся ключицы — он чертовски прекрасен.       — Ахуеть, он прям секс…       — Подбери слюни в свою зубосушилку обратно, — бурчит Хоби.       — И ни одного фото с лицом?       — Ну я видел от него фотки поинтереснее, плюс я знаю, что у него милейшая родинка на носу, — мечтательно говорит Паук.       — И что это за фотки такие? — улюлюкает Чон. — Покажешь?       — Не суй свой кроличий нос не в свои дела.       — Когда завернете в Люцерн на ночное фондю?       — Хватит говорить словами Старка-старшего. Я не предлагал ему увидеться и не собираюсь, — категорично отзывается Хосок.       — Что?! Ты, блять, видел его тело? Не упускай возможность, чувак!       — «Тиндер» не только для секса и… — запинается Хос. — У нас просто виртуальное общение. Если тебе хочется присунуть куда-то свой член, не означает, что остальные такие же.       — Бла-бла-бла… Делай, что хочешь, а я пойду. Готовь маску.       — Ты просто вьешь из меня веревки. — ворчит хакер, наблюдая за тем, как Чонгук идет к выходу.       — Это ты вьешь только паутину. — Чонгук открывает входную дверь и смотрит еще раз на Хосока, телефон которого оповещает о сообщении, и он тут же кидается отвечать. — Пока, чувак, передавай привет своему тигренку.