Madness for two

Control — Halsey       Харлей резко тормозит на побережье. Пухлые пальцы, которые сжимали грубую ткань пиджака, исчезают, сам же Пак слетает с мотоцикла. Дипломат летит на песок, как и шлем, который все это время сдавливал его голову. И, кажется, только в этот момент Чимин ощущает привкус свежего воздуха. Теперь вместо рева мотора он слышит, как плещется океан, и чувствует, как утихает адреналин. Руки трясутся, ему хочется засмеяться в голос, очень громко, так, чтобы глотку сорвало, но он держится. Держится из последних сил. Чонгук загнанно дышит и смотрит на светловолосого, который падает на песок, не волнуясь о дорогом костюме. Дипломат, из-за которого все началось, лежит у ног Чимина, напоминая о недавнем бегстве.       — Ты придурок, Чимин! — резко выкрикивает Чонгук, замечая, как плечи дергаются. — Чем ты думал?       — Я хотел помочь тебе!       Обида сквозит в его голосе, он смотрит на Чонгука, видит его взвинченность и готов поклясться, что чувствует его злость на кончике языка. Чимин думает, что, если подойдет к нему чуть ближе, то точно получит по лицу.       — Ты бы помог, если не пошел бы за мной и не рухнул на меня! — Чонгук проводит руками по волосам, ломая укладку, которую так долго делал Хосок. — Нас чуть не поймали из-за тебя.       — Вообще-то я вывел нас самым безопасным путем! — Чимин отворачивается, не желая смотреть на орущего Чона. — И сам ты придурок. — чуть тише бубнит Пак.       — За что ты свалился мне на голову, боже…       Чимин отводит взгляд в сторону. Ему не хочется смотреть на Чонгука, у него внутри борются демоны. Ведь как бы там ни было, Чонгук прав. Из-за навязчивого интереса Чимина Харли мог бы попасться. Глупо, необдуманно и слишком опрометчиво. Любопытство обуяло его в тот самый момент, как он увидел татуированную руку Чонгука под столом, а все, что произошло дальше, было как в тумане. Чимину теперь только и остается надеяться, что охрана не особо вглядывалась в их лица. Он поднимает взгляд на небо, и там его встречает прекрасная полная луна… Опять. Он опять оказался на пляже с Чонгуком под полной луной. И какой это раз? Третий?       Точно — третий…       Со стороны окружающим может показаться, что довольно-таки романтично сидеть на пляже, наблюдая за звездами на небе. Но, если подойти ближе к этой парочке, можно увидеть, как глаза Чонгука метают молнии в сторону сидящего напротив Чимина.        Харли злится, очень сильно злится. Все пошло не по плану, и виной тому на самом деле не Чимин. Росси очень быстро заметил, что дипломат подменили, и, если бы Пак не вывел его обходным путем, Чонгука бы словили. Он зарывается рукой в песок, пропускает его сквозь пальцы. Чувствует пристальный взгляд Чимина и поднимает на него взор темных глаз. На Паке нет сейчас линз, как в первый вечер, в его глазах не плещется алкоголь, как во вторую их встречу… Его глаза сейчас иные, они отливают карамельным оттенком, луна отражается в них непроглядной ночью. Он смотрит внимательно, будто ищет ответы на вопросы, которые таятся в его голове давно. Чонгуку от этого взгляда становится неловко, кажется, будто Чимин забирается под кожу.       — Что?       — Это вы… — немного ошарашено произносит Пак.       Чимин говорит быстрее, чем думает, но те чернила, которые выбиты на руке Чонгука, очень похожи на татуировку незнакомца с бала. Голова идет кругом от событий нескольких последних часов, но сложить два и два он смог. Чонгук занимается незаконными делами, а если говорить проще, то ворует деньги.       — Чимин, ты головой ударился? Или шлем придавил тебе мозг? Я тут один.       Он поднимается на колени и подползает к Чонгуку, хватая его за забитую руку. Чимин рассматривает завитки, которые ползут вверх. Сжимает шершавую от мозолей ладонь и не может поверить своим глазам. Пак уже видел эти татуировки, он чувствовал эти грубые руки. Неосознанно проводит рукой по небольшому завитку, который тянется к костяшкам. Гук слегка дергает рукой, не понимая действий Чимина, но тот лишь смотрит на рисунки.       — Чимин, точно все в порядке?       — Бернар Вербер… — произносит Пак. — «Чтобы напугать чудовищ, нужно показать им зеркало» — это была цитата из книги Бернара Вербера. Это вы были в доме Уилборна, как и на мероприятии у Веллингтона на Рождество… Это вы жертвуете сворованные деньги.       — Что? Я не понимаю, о чем ты…       — Это ты тогда пригласил меня на танец, ты смотрел на меня с антресоли…       Чонгук выдергивает руку, чувствуя, как от каждого прикосновения ползут мурашки по телу. Он вдыхает носом как можно больше воздуха и смотрит на Чимина. В глазах того плещется страх перемешанный с восхищением? Чонгуку не кажется? Харли теребит языком пирсинг, понимает, что врать смысла нет и Пак не настолько глуп. Доказывать обратное не в его стиле. То, что Чимин до сих пор не выхватил телефон и не позвонил в полицию, уже хороший знак. Либо же он пока находится в шоковом состоянии, и тогда Чонгуку точно нельзя отпускать его просто так.       Сука.       Намджун и Юнги точно убьют его за это. Чем меньше людей в курсе и заинтересовано в этом, тем лучше для всех.       — Слушай, я…       Чонгука прерывает телефонная трель. Он достает его из внутреннего кармана пиджака и тянет зеленую трубку. На той стороне слышатся два обеспокоенных голоса, перекрикивающие друг друга. Харли морщится, ему не очень хочется сейчас решать проблемы, его единственное желание — исчезнуть и сделать вид, что ничего не было. Мало того, что нужно придумывать, что делать с Чимином, еще нужно будет разбираться с ребятами. И какой из него босс?       — Ты почему не отвечаешь? Я потерял связь, стоило только тебе оттуда выехать.       — Мы думали, что тебе настал конец! — грозно вставляет Намджун. — Где ты сейчас?       Чонгук вздыхает и поднимает взгляд на Чимина, который притих, как мышка. Совсем переволновался: заламывает пухлые пальцы, кусает губы, сжирая весь вишневый блеск. Он смотрит с некой надеждой и толикой страха. Гук думает лишь пару секунд перед ответом. У него все равно нет выбора.       — Мы на пляже…       — Мы? — удивляется Наму. — Кто это мы?       — У меня появился прицеп, я расскажу все, когда приеду. Будем через 20 минут.       Харли сбрасывает вызов, убирая телефон обратно. Он поднимается на ноги, отряхиваясь от слегка влажного песка, и протягивает руку все еще сидящему Чимину. Парнишка смотрит на ладонь и чуть погодя вкладывает руку в его. Вновь. Глупая привычка Чимина доверять протянутой руке Чонгука может стать глупейшей ошибкой в его жизни. Пак держится за руку, смотрит на подбородок Чона, замечая небольшую родинку под нижней губой. Несмотря на весь грозный и внушающий страх вид, Чонгука хочется взять и ткнуть в родинку.       Чимин слаб перед ними и считает, что родинки — это места, где тебя целовали в прошлой жизни. Чимин рассматривает лицо Харли, замечая еще больше родинок, и изучает лицо напротив. Первый раз Чонгук был в маске, второй раз Чимин был пьян, сейчас он трезв, бокал мартини никак не повлиял на его сознание, и он может позволить себе полминуты «любования». Чимин рыщет взглядом по лицу, встречается с темными глазами. Хочется узнать, о чем он думает, насколько сильно он зол, но там лишь непроглядная тьма…       — Поехали, Чимин. Нужно поговорить.

🌙🌙🌙

      Чон распахивает входную дверь в дом Хосока, пропуская первым Чимина. Сидевший на диване Намджун в ужасе распахивает глаза, роняет полупустую бутылку пива, приоткрывая рот, совсем как рыба на суше. Хосок, который сидел все это время на иголках, бьет ладонью по лбу, но все же берет себя в руки и натягивает улыбку. Какое бы у него хорошее отношение не было к Чимину, сейчас ситуация просто вышла за рамки дозволенного. Чонгук входит следом, захлопывая за собой дверь. Он не смотрит на присутствующих, занимаясь своими делами, лезет в сумку за нормальной одеждой. Костюм ему жутко надоел, кожа в нем чуть ли не зудит.       — Приветик всем. — неловко машет Чимин, переступая с ноги на ногу.       — Простите меня, но какого хуя произошло?! — наконец собрав все мысли воедино, спрашивает Намджун.       — Мы случайно встретились… — опуская подробности, говорит Чонгук. Он стягивает с себя пиджак, бросая вещи на стоящее в углу кресло. — Чимин помог мне выбраться более безопасным путем, но все же люди Росси некоторое время преследовали нас.       — Это все, конечно, круто и… — Хосок поворачивается к Чимину, который все еще стоит у входа. — Спасибо, Чимин. Но зачем ты привел его сюда? — спрашивает, уже обращаясь к Чонгуку.       — А что мне нужно было делать? Оставить его там? Или бросить на пляже? — огрызается Чонгук, сам прекрасно понимая, в какую ситуацию они попали. — С камерами все хорошо?       Чимин поджимает пухлые губы. Очень странно, когда при тебе говорят о тебе. Он все еще стоит чуть ли не у входа, оставляя для себя пути отхождения.       — Да, я крутил старые записи, и тебя никто не видел. — косясь на Чимина, произносит Паук. — Остальное обсудим потом, думаю.       — Он знает все о нас.       Вот так легко и без раздумий выдает Чон. На его лице написано «заебался», нянчиться с кем-то сил и вовсе нет. Изменится ли что-то, если он будет медленно подводить к сути, боясь за Чимина и за Хосока с Наму? Абсолютно нет.       — Что?!       Джун прикрывает глаза, принимаясь массировать виски. Его сегодня точно хватит инсульт.       — Что ты кричишь, дядь? — Чонгук расстегивает сумку, достает оттуда черную футболку. — Я ничего ему не говорил, он все сам понял.       Чимину неловко. Он просто не знает, куда себя деть, руки слегка дрожат, и он лезет в карман пиджака, вспоминая о колоде карт, которую так удачно схватил со стола. Он перебирает карты, просматривая каждую и проговаривая масть про себя. Рябая рубашка колоды мелькает перед глазами, даря успокоение. Пока карты меняются в его руке, Намджун кидает быстрый взгляд на Чимина и понимает, как глупо они поступают. Парнишка стоит почти на пороге, слушает, как его обсуждают, и ни слова не произносит.       — Чимин, прости. Садись. — Наму поднимает с пола бутылку и указывает на кресло, противоположное тому, куда скидывает одежду полуголый Чонгук.       Пак кивает, стараясь не смотреть на сильную и привлекательную спину Гука, но глаза сами ползут. Он снова цепляется за татуировки, ему хочется рассмотреть каждую, но все резко исчезает за тканью черной футболки. Единственное, что ему удалось разглядеть, это дракон на левой лопатке. Чимин хочет разочарованно вздохнуть, но сдерживается, возвращаясь к картам. И что это он вообще заглядывается на Чонгука? Карты шуршат в руках, он вспоминает, как один парень в школе показывал неплохие фокусы, Чимин тогда так отчаянно хотел научится также, а теперь умеет лучше и больше. Ему не очень хочется мешать парням, но они сами как-то не торопятся уйти в другую комнату, чтобы все обсудить.       — Ладно. — Хосок встает с кресла. — Хорошо… Ничего страшного, без проебов никак. Нам нужно просто поговорить.       — Почему вы выкрали дипломат у Франческо?       — Чимин, мне кажется, это немного не твое дело… — осторожно произносит Паук.       — Напротив. — усмехается Пак, пожимая плечами. — Вы сами продолжаете разговор при мне, я же не могу удалиться в чужом доме в другую комнату. Да и мне хочется знать, за что я мог получить пулю в спину.       У Чимина поджилки трясутся, пока он всю смелость вкладывает в эти слова. Ну, возможно, не всю, но процентов пятьдесят точно. Пак гордится собой, готов сам себе похлопать, но думает, что идея так себе. Смотрит выжидающе на Хосока и Намджуна, но Чона игнорирует.       — Да говори уже. Церемониться нет настроения.       Хосок закатывает глаза. Чонгук слишком накален, и в такие моменты с ним лучше не спорить. А еще лучше не говорить, уйти как можно дальше и не попадаться на глаза этого демона как минимум неделю. Паук впивается взглядом в Пака, размышляет о дальнейших словах, но чувствует, как взгляд Харли давит сбоку.       «Сам привел его, еще и нас заставляет отчитываться!» — про себя ругается Паук.       — Он занимается контрабандой, ему поставляют кокаин, который тут же сбагривают на черном рынке. Сегодня у него должна была пройти сделка с человеком из Суринама, родины кокаина и наркотиков в целом. Без нужной суммы и документов у него ничего не получится.       — Думаете, он не сможет все восстановить? Денег у него хоть отбавляй. Нелогично как-то. — Чимин поднимает взгляд, заглядывая в глаза каждому.       Чонгук хмыкает, ведь вопрос хороший и правильный. Он крайне удивлен тому, как спокойно ведет себя Чимин, но легкая дрожь в его руках все же прослеживается. Возможно, ему неуютно в компании «воров». Харли интересно, что в голове у маленькой пьянчужки, что он собирается делать и какую цель преследует.       — Да, это займет месяц-два, но просто тот человек… С которым у него должна была состояться сделка не терпит такого наплевательского отношения к делам. Альварес очень, как бы сказать, вспыльчивый человек. Надеюсь, там не произошла перестрелка.       Чимин округляет глаза в ужасе, вспоминая, что там его отец и какая-никакая семья. Пак хватается за телефон, надеясь, что папа в порядке и не заметил его пропажи. Пишет короткое сообщение «Я ушел, прости. Что-то мне нездоровится.»       — Да не будет Альварес таким заниматься в казино у Бланка. — отмахивается Джун. — Но да, теперь сделка не состоится, и чтобы Альварес захотел вновь иметь дела с Росси, второму придется чуть ли не на мостик встать.       — Хорошо, но если не сейчас, то возможно позже у него все получится, и что дальше? — задает вопрос Чимин, откладывая мобильник.       — Будем решать проблемы по мере поступления. — ворчливо отвечает Хос. — Об этой сделке мы узнали случайно. И вообще, ты слишком любопытный, тебе так не кажется?       Чимин выдыхает от всплывающего сообщения на экране. «Будь осторожен. Прости». Отец не так часто просит прощения, но, кажется, он понял, как сильно Чимин не хотел туда идти, даже при всей любви к казино и азартным играм. Отец бывает вспыльчивым, иногда равнодушным, может сказать в пылу злости неприятные сердцу слова, но не забывает о нем. Пак возвращается к картам, продолжая проговаривать каждую масть про себя. Его губы движутся в немом шепоте.       Туз. Валет, Король…       — Тебя это успокаивает? — вдруг спрашивает Чонгук, понимая, что Чимин не расслышал вопроса.       — Да, я так могу сосредоточится на своих мыслях.       — Тэхён… - начинает Хосок.       — Он проговаривает вслух все, что видит. — перебивает слишком резко Чимин. — Я знаю. Рос с ним почти всю свою жизнь, и такие факты о нем мне известны.              Чонгук пытается спрятать улыбку за банкой газировки. Он слышит в голосе Чимина ревность, но не обычную. Так ревнуют своих родных, так ревнуют тех, кого любят больше жизни и готовы отдать за них все. Кажется, отношения Хосока и Тэхёна немного подбили Пака. Хосок прикрывает рот, так и не успев договорить, и поджимает губы. Если бы не вся ситуация, Чонгук точно дал бы пять Чимину.       — Ладно… Чимин, ты же понимаешь, что это все не для чужих ушей и никто не должен знать?       — Ты же понимаешь, что я не придурок? — Чимин откидывается на спинку кресла. — Я никому не собирался рассказывать это. Скажу даже больше, я восхищаюсь вами. Это все очень смело и самоотверженно.       — Спасибо, тогда я вызову тебе такси и…       — Стой, я не закончил. — Чимин встает с кресла, проходит в центр, чтобы все могли увидеть его лицо. — У меня есть деловое предложение. Вы, конечно, молодцы, столько дел провернули, но, думаю, не без сложностей. Я могу помочь, если вдруг вам нужно влезть туда, куда у вас нет доступа.       — С чего такая щедрость? — интересуется Намджун.       — Это не щедрость. У меня есть одно небольшое условие.       Чонгук тихо хохочет. Конечно… Конечно, в нем проснется эта меркантильная натура, которая обязательно потребует что-то взамен. Другого он точно не ожидает от него.       — Смешно тебе? Сам виноват. — фыркает Чимин. — Ничего особенного я не потребую. Я вам помогаю с информацией, если нужно пронюхать что-то, задать кому-то нужный вопрос, а вы берете меня в свою команду.       Намджун закрывает глаза, хватаясь за сердце. Его точно хватит приступ и виной тому будет Пак Чимин. Хосок вскидывает брови, такого он точно не ожидал от Чимина, который выглядит как белоручка.       — Пак Чимин, ты точно чокнутый. — говорит Чонгук. — Наш ответ — нет.       — Это твой ответ, дай сказать другим.       — Нет! Это наш ответ, и он отрицательный. Думаешь, мы тут играемся от скуки? Каждое дело опасное, и мы рискуем оказаться пойманными. Или, думаешь, тебе, как богатенькому сыночку, все сойдет с рук? Захотелось острых ощущений? — Чонгук встает напротив Чимина. — Если хочется разнообразить жизнь, иди потрахайся с кем-нибудь в клубе, прыгни с тарзанки. Но мы тут не для развлечения, мы тебе не клоуны.       В горле встает ком от сказанных слов. Сердце будто в тиски сжимают и сдавливают. Чимин готов просто молча развернуться и уйти отсюда, лишь бы не видеть этот осуждающий взгляд темных глаз. Если до этого, он чувствовал себя более менее сносно, то сейчас он готов испариться. Его только что опустили как какую-то шлюху.       — Чонгук, какой же ты придурок. — шипит Чимин. — Я хочу помочь или, думаешь, что я настолько глупый? Ну конечно, кроме кошелька и внешности у меня ничего нет… Ах, прости! Внешностью я тоже не блистаю! — Чимин бьет себя по лбу, словно его осенило. — Да и деньги-то не мои, а папочкины… Чего это я?       Слова так и льются из уст Чимина, он не может остановиться. Говорит все, что говорил о нем Чонгук и может сказать в будущем. У него нет сил надевать на себя эту чертову маску безразличия. Заебал этот Чонгук и его притеснения.       — Ребят… — тихо зовет их Хосок, понимая масштаб ссоры.       — Как круто, что ты это понимаешь! — аплодирует Чонгук. — Молодец!       Намджун с Хосоком готовы отступить. Напряжение бешеное, и разнимать двух обозленных друг на друга зверей не хочется. Но Паук уверен, Чонгук перегибает палку, его установка в голове о «богатеньких» накрепко засела, не давая шанса кому-либо показать, что может быть по-другому.       — Ведешь себя как последняя сволочь, хотя мы даже не знакомы почти…       — Мне достаточно того, что я знаю. — Чонгук складывает руки на груди, с вызовом заглядывая во влажные глаза напротив.       Чонгук прикрывает глаза, языком касаясь пирсинга, он вообще не хочет видеть, как карие глаза наливаются слезами. Чонгук ненавидит слезы, он не может на них смотреть, становится неуютно. Надеется, что не услышит плачь.       — Я хочу помочь и могу это сделать. — тихо произносит Чимин. — И не потому, что мне скучно и хочется острых ощущений, Чонгук. Я просто хочу быть хоть где-то нужным.       Чимин держится из последних сил, ему неприятны слова Чонгука, они бьют хлыстом по лицу. Он не хочет больше слышать и слушать Чонгука. Пак замечает на столе небольшой блокнот, направляется туда и пишет в нем адрес мастерской. Хотя четко понимает, что не стоит просить что-то, вымаливать. Работать с Чонгуком будет адски тяжело, но Чимин не может сейчас иначе. Руки слегка трясутся, почерк совсем рваный. Он не может понять, почему уже во второй раз так реагирует на слова этого козла. В баре было не столь больно, но сейчас… Он ведь даже не знает его, не знает, но все равно смеет судить. Еще и унижает при своих друзьях, выставляя последней сукой.       — Если передумаете, можете найти меня тут. — дрожащим голосом произносит Чимин и разворачивается к выходу.       — Стой, Чимин, давай я вызову такси или сам довезу тебя. — Намджун встает с дивана, бросая гневный взгляд на младшего.       — Нет, сам справлюсь.       — Но, Чимин, ты в Восточном ЛА, уверен?       — Я знаю этот район достаточно хорошо. — сквозь зубы произносит Пак.       Чимин быстро выходит из дома и чуть ли не бежит к тротуару. Он вновь достает карты и двигается ориентировочно в нужную сторону. Если он правильно запомнил, то ему не так далеко до мастерской. Было бы здорово, если он был на машине. На своих двоих он добредет только через час-полтора. Он готов разрыдаться, настолько сильно хочется забыть сегодняшний вечер. Позвонить Тэхёну хочется очень сильно. Но Чимин расплачется еще больше, если наберет другу. Главное, что он пытается сделать — не дать словам Чонгука засесть в голове. Пытаясь устаканиться и успокоить подступающие слезы, Чимин вслух произносит масти и замечает, что одной карты не хватает. Наверное, он выронил ее, когда они с Чонгуком столкнулись в зале или уже бежали на парковку.       — Джокер пропал… — всхлипывает Чимин.

🌙🌙🌙

      За захлопнутой дверью исчезает пряный аромат, который источал Чимин. За захлопнутой дверью исчезает сам Чимин. Чонгук опять сделал это. Опять задел Пака и, кажется, вновь попал в едва зажившую рану, вскрыв ее острым скальпелем. Хотел ли он этого? Он не знает. Его просто взбесило ребячество Чимина. То, что он все решил сам и возомнил себе, что сможет стать частью команды лишь из-за того, что знает немного правды и сопоставляет факты.       Чонгук смотрит на дверь, словно она сейчас откроется, и в нее войдет тот Чимин, который противостоял ему в баре. Который отстаивал свое мнение, был сильным и хитрым. Но дверь не открывалась, и запах, который щекотал нос Гука, медленно покидал стены гостиной, уступая кислому запаху пива и выхлопным газам, которые чувствовались из открытого окна.       Хосок откидывается на стуле, запуская пальцы в волосы. С его губ слетает тяжелый вздох, почти жалобный стон. И Чонгук знает, что это значит. Он недоволен им, в принципе как и Намджун. Его испепеляющий взгляд Харли чувствует достаточно давно. Чонгук садится на кресло, пихая спортивную сумку под стол, и берет недопитое пиво. В голове эхом отдается голос Чимина: «я просто хочу быть где-то нужным»… С такой искренней досадой в голосе это было произнесено. Чонгук почти поверил.       Ведь почти?       Прокручивая сейчас их разговор в голове, Чонгук видит правду в словах Чимина. Есть то, что Хосок не может узнать, есть места, куда они не могут попасть. И Чимин — неплохой выход из ситуации. Он может протиснуться в любую тусовку. Чимин не вызовет подозрений, он может выступать в роли двойного агента, который будет «своим» и не привлечет лишнего внимания. Но доверия Чимину нет. Какова вероятность, что при первой угрозе он не сбежит и не даст всех с потрохами? Нулевая. Делать его частью команды глупо. Но воспользоваться положением дел можно.       — Ты опять это делаешь…       — Опять говорю правду? Ужасно! — Чонгук ставит пиво на стол, вскидывая театрально руки. — Я не собираюсь ему подтирать слюнки, как это делаете вы.       Чонгук продолжает говорить эти вещи, хотя мыслительный процесс о пользе Чимина уже запущен. С опозданием, конечно, но все же.       — Он нам почти незнакомый человек, конечно мы будем тактичны с ним! — взрывается Намджун. — Это только тебе нет дела до человеческих чувств!       — Мне есть дело до ваших чувств, до чувств людей, которых я знаю. Но он мне никто, и я не собираюсь лелеять его эго только потому, что так правильно. — огрызается Чон.       — Он будет ждать ответа. — подмечает Хосок. — Надо будет с ним поговорить уже завтра, на свежую голову. Отказать ему в этой безумной идее и объяснить все нормально.       Хосок встает с места и берет блокнот с адресом. Чонгуку совсем плевать, пусть Хосок извиняется, пусть Намджун делает низкий поклон в силу своего воспитания. Харли не собирается ничего предпринимать. Хоби вырывает листок из блокнота и протягивает его Чонгуку.       — Что?       — Поедешь к нему и извинишься. — спокойно говорит Паук.       — Нет. С чего я должен извиняться перед ним? — кривится Чонгук. — Я не буду извиняться. Мне просто не за что просить прощения. Вам надо, вы и просите, а я поеду домой.       Хосок невозмутимо подходит к Чонгуку и достает его спортивную сумку из-под столика. Сует в боковой кармашек лист с адресом и бросает сумку Чонгуку. У Харли чуть глаза из орбит не выкатываются от силы, которую Хосок вложил в бросок.       — Мне без разницы. Ты делай, что хочешь. Можешь ехать сейчас домой и отдыхать, дело было серьезным и на грани срыва. Но ты должен поговорить с Чимином и разъяснить ситуацию. Если мне позвонит Тэхён и настучит по голове, пеняй на себя.       Чонгук толкает языком в щеку, следом прикусывая пирсинг на губе. Почему он должен плясать перед этим мелким богатеньким буратино, который решил, что без него Чонгук и его друзья не справятся. Он вообще не доверяет чужакам, и Чимин совсем не исключение в этой аксиоме, которую однажды придумал для себя Гук.       — Знаешь, я не против Тэхёна в твоей жизни, если он делает тебя счастливым. Но в твоей жизни, Хосок. Я приму Тэхёна в нашу компанию, когда мы празднуем дни рождения, либо проводим вечеринки, но это край. Чимина я готов потерпеть раз, два и, возможно, три раза. — Гук встает с места, хватает сумку и пиджак с кресла. — Но это все. Ни больше ни меньше.       — Чонгук, тебя никто не заставляет проводить время с ним. Извиниться и забыть.       Харли усмехается и направляется к двери, ему не хочется слушать нотации, он для себя уже все решил. Гук бросает напоследок короткое «пока» и уходит, хлопнув дверью, совсем как Чимин.