Я умираю от скуки.

      - Идем, - голос у Акио ровный, лишенный хоть какой-то злости или насмешки, которая сопровождала его при любом контакте с иностранцами или недругами. Тем не менее японец продолжал высказывать всем своим видом превосходство и величие по отношению к замершему Минги, что вскользь прошелся взглядом по обступившим его одногодкам, а после уставился на лидера.       - С чего ты решил, что я пойду? - задал резонный вопрос кореец, наблюдая, как темнеют карие глаза напротив, опасно сощурившись. Ватабе напоминал ему хищника, который любил играться с жертвой, превращая обычную грызню в догонялки, где он всегда одерживал победу, загоняя несчастную добычу и ловким движением ломая ее шею, сжимая челюсть до собственного хруста.       - С того, что ты наверняка не захочешь проблем для своей подружки, - пояснил Ямагучи, переводя внимание Сона на себя. Тот заметно напрягся, раскрывая все свои чувства, которые даже не пытался прятать, чтобы казаться крепче и сильнее, - не было в этом смысла. Нет причины строить из себя другого человека, скрывать свою природу и выставлять самозванца, которого потом с позором раскроют и выставят жалкую душонку на всеобщее посмешище. - Пошли и хватит выделываться.       Не дожидаясь корейца, Акио направился в сторону второго выхода из здания университета, проходя сквозь расступавшуюся толпу, которая не обращала никакого внимания на встречный поток, игнорируя странную процессию, в которой выделялась фигура Минги. Все спешили поскорее покинуть стены здания и направиться на заслуженный отдых.       Дорога их была не долгой. Компания вывела своего гостя на поле для бейсбола, которое едва ли освещалось дальними фонарями и еще не угасшим закатным небом, что собрало в себе весь синий градиент, начиная от блеклых до глубоких темных красок. В воздухе стоял запах пожухлой листвы, над головой мелькали силуэты птиц, под обувью стелился короткий тускло-зеленый газон.       Минги остановился позади Акио, сунувшего руки в карманы и устремившего свой взор вперед, бесцельно разглядывая сетчатый забор, который призван ограничивать перемещение чужаков на территорию кампуса университета. Жалкая ограда, которую даже школьник способен перелезть, не говоря уже о взрослых людях, имеющих хоть какую-то сноровку и физические способности. Рядом с ним встал Ямагучи, со стороны которого послышалось приглушенное шипение, а после из его рта вылетел клуб дыма приторного аромата. От запашка электронной сигареты Ватабе сморщился и буркнул на товарища, вызывая у него добрую усмешку.       На скамьях близ компании расположились девушки, ожидая предстоящего выступления со стороны своих товарищей. Шизуко уткнула мягкий аккуратный подбородок в кулачок и разглядывала высокую фигуру и широкую спину ровесника, молча ожидавшего своей участи и следившего краем глаза за окружившими его по бокам студентами. Некоторые из них были более массивнее, чем он. Те беспечно переговаривались друг с другом, не обращая внимание на Сона. Со стороны они выглядели как группа друзей, которые собрались в одном месте, чтобы обсудить что-то и подурачиться.       По крайней мере, ничего не предсказывало, что через мгновение Ватабе резко развернется и с размаху ударит под дых корейца. Ги согнулся, выпуская воздух и охая, в то время как левая рука Акио схватила его за темно-синие локоны и дернула башку. Кулак вмял мягкую плоть в череп.       Минги отшатнулся, отпущенный. Кряхтение доносилось со стороны корейца, что старался выпрямиться, кривясь от боли и прикладывая ладонь под грудь, надеясь хоть как-то унять сдавливающее чувство. Рот его был приоткрыт, пытаясь сделать глоток воздуха. Исподлобья тот опаливал всей своей имеющейся ненавистью японца, ставшегося главным в его жизни врагом. Акио при этом продолжал сохранять бесстрастное лицо, когда Ямагучи улыбался, склонив голову и сделав очередную затяжку. Глаза его жмурились, образовав полумесяцы, похожий на тот, что сейчас висел на небосводе и в очередной раз наблюдал конфликт людей, уже не удивляясь грязным и диким повадкам глупых обитателей своей возлюбленной планеты.       - Минги, - тихо позвал Акио, вскидывая темные брови, - скажи, ты действительно думал, что отделаешься обычной футболкой за то видео? М? Паршивец, ты эдакий.       - Почему же ты решил, что сделал это я? - задал встречный вопрос кореец, наблюдая, как собеседник на мгновение растерялся, но после вновь вернул прежнее беспечное состояние.       - А кто же еще? - хмыкнул Ватабе. - Хотя есть и разумность в твоих словах. Наказать можно и твою подружку, и того со сломанной рукой... Нога же дольше заживает? Или лучше по голове съездить?       - Ответственности не боишься? - Минги медленно оклемался, стараясь встать во весь рост, не спуская глаз с противника и сжимая зубы до скрежета.       - А кто сказал, что это буду я? - издевательски хохотнул Акио, складывая свои пухлые губы в широкий оскал, обнажая ряд светлых ровных зубов с выделяющимися клыками, торчащими вперед. И в правду зверь. - Знаешь, сколько у меня знакомых, Минги, которым все равно, что будет дальше и почему? Не всем хватает мозгов подумать о будущем, не подставлять свою жизнь ради минутного веселья. Не всем хватало ума тащить бедного-худого и жалкого школьника в лес, где до него уже вообще никому дела не будет. Ни учителям, ни лже-товарищам, даже мамуля с папулей бы не нашли...       Акио злорадствовал. Знал, куда надавить, и оттого чувствовал превосходство, когда Минги на упоминании родителей весь взъерошился, глубоко задышал и предупреждающе сжал ладонь до побелевших костяшек. А тому только это и нужно.       - Что, Минги, от маминой юбки не можешь оторваться?.. - розовый язык высунулся, касаясь нижней губы.       И здесь произошло то, отчего подошедшая Норико оторопела. Сон выпрямился, с прыжком оказался подле юноши и ткнул кулаком в подбородок, вынуждая нижнюю челюсть щелкнуть, а ряд нижних и верхних зубов зажать язык. Послышалась громкая ругань и крик: собравшиеся наблюдали, как их Ватабе прижимал ладонь к раскрытому рту, из которого текла слюна вперемешку с кровью, обводила толстым слоем алой блестящей краски подбородок и падала вниз. Трава окрасилась в ярко багряные пятна, пригибалась от тяжести субстанции, припадая к земле, смятой хаотичными шагами студента, что поднял на Минги взбешенный взгляд. Ладонь его прикрывала нижнюю часть лица, отчего красные, пылающие звериной жестокостью глаза полностью охватывали внимание Сона.       - Сукин сын... - пролепетала Шизуко, наблюдая как на корейца со стороны накидываются сразу двое, заваливая Минги с собой на землю и успевая нанести смазанные удары по лицу, чтобы после вскочить на ноги и начать пинать его. Он больше не сопротивлялся, сжавшись в позу эмбриона и прикрыв голову в глухой защите. Голубые джинсы уже потеряли свою чистоту и аккуратность, покрываясь коричневыми отпечатками обуви.       Кто-то из подошедших сдернул со спины парня его рюкзак, оборвав лямки и откинув в сторону с негромким шлепком. Оойси проследила полет ненужного предмета и снова поглядела на кучу, прислонившись виском к холодной поверхности уличного фонаря, что должен был, по идее, освещать спортивную площадку во время тренировок: свет потух еще позавчера, а отвечающий за это вахтер заболел и пока не мог обслуживать потребности этой части корпуса. Тренер, который обычно проводил тренировки в более светлое время суток, не видел надобности лично исправить это недоразумение. Когда нужно будет - тогда что-то предпримут.       До ушей доносились пинки и ругань Акио, на плече которого покоилась рука Ямагучи, что придерживал парня и ожидал своей очереди, чтобы отомстить за товарища.       - И долго они это делать будут?.. - задала вопрос одна из девушек, кривя лицо и оглядываясь на своих подружек, задерживая неприязненный взгляд на профиле Норико и вглядываясь в пространство позади нее, с замешательством наблюдая приближающуюся к ним мелкую фигуру. - А это кто?       Оойси повернулась с остальными сидевшими, признавая в бегущем силуэте ту девушку, с которой Минги сидел на всех лекциях. Та слету отбросила в сторону сумку и уже на всех порах мчалась спасать парнишку, пряча телефон в карман брюк.       - Норико, - Шизуко обратилась на безучастную подругу, - только сильно ей лицо не порти. Такие, как она, всегда воют чуть что.       - Я не собиралась, - и в подтверждение этого японка просто наблюдала, как храбрая, но безрассудная девица промчалась мимо, направляясь к толпе и окрикивая, угрожая, что сейчас же вызовет полицию и сообщит охране учебного заведения о хулиганах. Но ее просто-напросто проигнорировали, с размаха пиная Минги в спину. Кофта его задралась, оголяя смуглую кожу с выступающими позвонками. Уже через пару часов на ней выскочат зеленые, голубые и фиолетовые пятна.       - Стойте же! - крикнула девушка, не жалея связок. Та даже ухватилась за руку одного из нападавших, который без проблем отцепил от себя хлипкую защитницу и оттолкнул в сторону, не заботясь о нелепо рухнувшему тельце.       Ойканье подруги расслышал Минги, как и предшествующие крики, которые доходили до него сквозь шум в ушах, хриплое дыхание и нецензурную брань сверху. Когда тот постарался выглянуть из-за своего кокона, то лишь словил новую порцию ударов.       - Уведи эту, - лениво промолвила Шизуко, кисло взглянув на поднявшуюся однокурсницу, что мельком оглядела содранные ладони, а после хотела уже вновь направиться к скоплению парней, как крепкая рука Норико обхватила ее выше локтя и дернула на себя, призывая остановиться.       Отчасти сделала она это по совету Зуко, которая сконцентрировалась на парочке, с другой стороны — для сохранности этой чудачки и ее паренька, который бы лишний раз переживал за благополучие своей непутевой спасительницы и подставлялся под ее никому не нужные потуги игры в героя. Ее особо не волновало, насколько сильно изуродуют этих двоих: просто если подлить масла в огонь, то группа парней чересчур разбалуется и последствия могут пойти по совершенно иному сценарию.       Оойси ожидала, что ее попробуют пихнуть, начнут крыть отборным матом, но вот чего она не ожидала — это резкой боли в лице. Хватка на руке исчезла, и японка схватилась за поврежденную зону, что секундой ранее полоснули острые ногти взбешенной студентки, которая уже глядела на отшатнувшуюся Норико. Шизуко вскочила на ноги и взвизгнула, замерев на месте и широко распахнув глаза. Девушки на скамье прикрыли рты, а со стороны Минги перестало доноситься топтанье. Все глаза направились в сторону Оойси, которая перестала скрывать красные борозды на правой щеке. Та сначала посмотрела на собственную ладонь, а после глубоко вдохнула, прикрывая глаза и стараясь унять противную пульсацию и жжение.       Следующее, что увидела обескураженная Шизуко, — это как ее подруга повторно бесцеремонно хватает свою обидчицу за плечо и размашистым ударом по икре выбивает землю из-под ног. Норико секундно отпускает ту и наблюдает, как с глухим ударом тело однокурсницы шлепается на покрытые стадиона, стукаясь виском о твердую поверхность и сопровождая это действо протяжным болезненным стоном. Тот был достаточно громким, чтобы Минги вскинул голову в сторону валяющейся подруги и приподнялся с хрипом на колени, упираясь ладонями в короткий ершик стеблей, коловший грубую кожу.       - Блядство, - выругалась Оойси, касаясь пальцами воспалившегося участка лица и поднимая глаза на Зуко, которая сделала пару шагов к подруге, то ли желая увести ее и посадить на сиденье, то ли отнять ее грязные конечности, Норико не занесла чего-либо, то ли желая показать на толпу, которая под общий шум и суету материализовалась у входа на стадион.       Две фигуры шли впереди, среди которых блондинка узнала того-самого корейца из бейсбольной команды, с которой дрались ее друзья в прошлый раз, а также того-самого парня со сломанной рукой. Тот неизменно шел с бандажом, не переживая, казалось, что группка парней не постесняется еще сильнее ухудшить его положение. И если первый смотрел только на стоявшего на четвереньках друга, ускоряя шаг и взмахом руки призывая отстающих напарников ускориться, то вот калека остановил свое внимание на девчачьих фигурах. Уён затормозил, разглядывая охающую подругу, что валялась в ногах Норико, а после на саму Оойси, спрятавшую ладони в карманах штанов и оглянувшуюся здоровой частью лица, ловя взгляд знакомого. Глаза блеснули в темноте, напоминая о дистанции.       - Эй, ублюдок, - Сан обратился к Акио, который при появлении парней выругался, все еще ощущая боль в прикушенном языке и выйдя вперед, сталкиваясь с питчером противника, - зубы лишние завалялись?       - Поделиться хочешь? - вскинул брови Ямада и провокационно обнажил рот. Резцы его были заляпаны темно-красными разводами. Глаза Ватабе устремились в приплюснутую морду Чхве, что своим телом загородил охающего Минги, которому помогал подниматься Ёсан. Именно Кану и успела отписаться девушка, сидящая у ног Норико, придерживаясь за голову, которую чудом не разбила от резкого столкновения с землей. Стоны и хныканье вылетали из грудной клетки. - Свали, щенок отсюда, пока я твою смазливую мордашку по дороге не растер. Не твоя это территория и не твои правила тут играют, любитель кимчи.       - Ты многое на себя берешь, маленький Хирохито, - выплюнул Сан, громко дыша и сдерживая себя от попытки выбить глаз этому юноше. Особенно тот сдерживал себя после того, как сзади раздалось тихое «твою мать» от Кана. Тот перекинул руку Минги через свое плечо и придерживал массивного друга на себе, приговаривая, что все будет нормально. - Думаешь, что проблем не наберешься такими темпами?       - Угрожать думаешь?       - Я угрожаю, - Сан ткнул в грудь японца, не страшась его друзей, готовых кинуться на него. Порыв тех был остановлен взметнувшейся вверх ладонью Ватабе. - И если ты еще раз сделаешь подобное, то рыдать будешь.       - Уху-хух, - выдохнул с усмешкой Акио, склонив голову, - думаешь, что ты самый крутой паренек? Сериальчиков пересмотрел? Думаешь, что главный герой дорамы?       Норико кинула в сторону разговаривающих неприязненный взгляд и отошла в сторону, давая девушкам из подошедшей компании помочь подняться пострадавшей. Ее же кисть обхватила и потянула на себя Шизуко, рассматривая последствия от когтей той девицы, которой она захотела лично повырывать все ногти до единого. Четыре длинных и кривых линий вместе с пятой, едва заметной, располосовали бледную кожу подруги, как будто бы это сделала обычная кошка. Сквозь тонике щели виднелся рубиновый проблеск не вытекшей крови, а вокруг появилось первое воспаление, от которого сейчас морщилась Оойси, доставая из сумки нетронутую бутылку. Перекись с ватой та не таскала. А вот кто-то из круга блондинки нарыл пластырь, который передали Норико подрагивающей рукой.       - Спасибо, - тихо поблагодарила японка и открутила крышку, наклонившись вперед и полив больное место водой, коротко мыкая. Холодные струи стекали и падали вниз; часть скатывалась по горлу и впитывалась в черную толстовку.       - Больно? - голос у Зуко стал каким-то непривычно-жалостливым, отчего Норико даже на мгновение растерялась, поднимая на подругу удивленный взгляд и отрицательно мотая головой.       За тот инцидент с ее преследователями Уэно так и не извинилась.       - Заживет, - отмахнулась Норико.       - Совсем больная?! - рявкнули поазди.       Оойси даже не обернулась, на этот раз отпивая воду из горла. Хотелось поскорее вернуться домой.       - Я с тобой разговариваю!       - Рот закрой! - ответила за соседку Шизуко, перехватывая взгляд девицы и кривя губы. - Попробуй покомандовать вон тем, - и кивнула в сторону Уёна, что теперь стоял в компании пострадавшей девушки, Минги и Ёсана, который предлагал отвести обоих студентов в сторону машины, на которой он приехал.       - Я не с тобой разговариваю, - огрызнулась собеседница, но не успела продолжить, как позади нее прошел Акио с остальными, напоследок харкая под ноги Минги и вскидывая на него взгляд, обещая, что это не конец. Сан и остальные провожали их долгим взглядом, подходя к своим друзьям.       Тут же, боясь остаться один на один с недругами, встали со своих мест девушки и пошли следом за ребятами неспешным горделивым шагом, однако все равно стараясь скрыться от чужого внимания как можно скорее. Зуко также поспешила ретироваться, украдкой посмотрев на Сана и взмахнув копной светлых волос. Оойси же устало вздохнула и подняла со скамьи оставленный Уэно телефон, про который та благополучно забыла из-за неприятности Норико. Положив мобильник в карман, она развернулась и направилась следом.       - Не стыдно вот так поступать? - крикливый голос Уёна настиг ее сразу же, как та прошла мимо его и Минги. Последний уже стоял самостоятельно, отходя от акта насилия и приглаживая взбившиеся волосы, которые сегодня точно придется вымыть. Вместе с этим - постирать одежду, которую примет его изношенная стиральная машинка, ходя ходуном от беснующегося барабана внутри. - Чтобы тренер сказал, а? Норико-сан?       Оойси сделала пару шагов и оглянулась, приподнимая бровь и смотря на осклабившегося Чона. Тот приподнял брови и состроил лицо, будто не было и ни капли претензии в выброшенных им словах.       - Пальцы не ломали? - поинтересовалась в ответ японка и снова развернулась, чтобы пойти дальше, как в спину теперь ударил низкий голос Минги. От него та мелко дрогнула, неосознанно скривилась и сжалась внутри:       - Извинись перед Сюин, - и кивком головы указал на ту, которую она опрокинула на землю. Выглядела девчонка помято, но не сказать, что шибко страдала. - Она не сделала ничего такого, чтобы бить ее.       - Неужели? - тут Норико полностью обернулась, показывая воспаленную часть лица, смотря сначала долгим взглядом на китаянку, которая вжала голову в плечи и поджала губы, разглядывая результат своих действий, а после Оойси перевела взгляд на Минги.       Тот нахмурился и приоткрыл рот, разглядывая увечье, которое рассосется за неделю-другую, но ближайшее время будет напоминать об этом инциденте. Карие глаза того оглядели последствия стычки, после метнулись к распущенным волосам, далее к одежде и снова вернулись к глазам. Это был первый раз, когда он смотрел на нее не тайком и украдкой, не через прикрытое лицо кепкой, укутанную в куртку и мешковатые штаны, которые любил носить он сам. В первый раз они столкнулись лицом к лицу после того самого случая. Только сейчас он не валялся на холодной дороге, глядя снизу вверх на равнодушное лицо. Теперь он стал выше, а что самое главное, у него есть силы, чтобы дать отпор. Пускай они и думают, что без его окружения он слаб.       - Думаю, что извиняться надо не мне, - проговорила негромко Норико и снова посмотрела на китаянку, которую обнимала другая девушка. - Жива, крови нет, стоять на ногах может, глаза не расфокусированы. Нет причин переживать.       - А если бы травма? - снова голос Уёна. - Что бы делала?       - Посоветовала не царапать людей, - закатила глаза Оойси. - Не суйтесь, куда не надо - болячек не нахватаетесь, и слез поменьше прольете.       Это были последние слова. Девушка окончательно отвернулась и пошла за друзьями, молча нагоняя мрачную компанию и в той же тишине, несколько непривычной, возвращаясь с Шизукой домой, ловя косые взгляды со стороны ближайших пассажиров автобуса. Блондинка разглядывала бездумным взглядом ночной город и заслонявшие небо постройки. Темноволосая же смотрела на серый потолок транспорта, слегка щуря глаза от резкого желтого света тарахтящей машины. Норико частично дрогнула, когда ее ладонь накрыла ладонь подруги и сжала в ободряющем жесте, силясь понять, кому по истине нужна поддержка.       Дома Зуко первой направилась в душ и легла спать, накрывшись с головой одеялом и отвернувшись к стене. Норико же некоторое время просидела за ноутбуком, тыкая мышкой по вкладкам и игнорируя поступающие в чат сообщения.

***

      Япония могла гордиться уровнем низкой преступности наравне с развитой инфраструктурой, технологиями и культурой.       Но, как и во всем в этом мире, существовали исключения, напоминающие о себе грязным пятном на красивом ярком рисунке; оставленной случайным образом кляксой, замаравшей аккуратно выведенное чернилами письмо, после которого оставалось только скомкать несчастный листок и выкинуть в печь.       Насилие — часть людской природы, как бы не хотел от нее открещиваться любой порядочный человек. Звериная, первобытная жестокость просыпалась в каждом по-своему: кто-то громко ругался, стучал по столу, разбивал посуду, скалил зубы; кто-то вымещал злость на близких, а кто-то и вовсе на незнакомых людях. Оойси считала насилие частью своей жизни, учитывая постоянное пребывание на тренировках, которые требовали от нее этой злости наряду с концентрацией и выносливостью. Считала она насилие и частью своей жизни, когда впервые ударила мальчика о парту, руководствуясь тривиальной обидой. Считала тогда, когда толкнула жертву насмешек на землю. Тогда, когда замарала руки о педофила, ненароком избавив девочку от незавидной судьбы быть изнасилованной и убитой, а затем похороненной на пустыре, который был не так далеко от их района. Оойси не считала это чем-то постыдным, поскольку не могла представить свою жизнь без рукоприкладства.       Это как привычка. Вредная, опасная для здоровья и для отношения со стороны общества, но привычка. Избавляться от которой она не задумывалась никогда.       Но порой подобное имело крайне нелицеприятную и радикальную форму.              - Слышали новость?       - Ты про Тагоми-тян?       - Ага...              - Ужас какой! - раздался взбудораженный девичий голосок, который неприятно полоснул по ушам.       Норико поморщилась, окинув рядом стоявших одноклассников мрачным взглядом.       - Говорят, что она с третьего урока в слезах убежала и не вернулась домой!       - Ну я бы после такого тоже не захотела родителям показываться!       Оойси опустила глаза на раскрытую перед собой книгу. Ее она недавно купила в магазине по дороге: обычный сборник японских сказок, которые читали дети ещё в начальной школе, но с которой она по какой-то причине не была удостоена чести ознакомиться.       Внимание ее, сколько она ни пыталась вникнуть в историю про мальчика, появившегося из персика, чтобы сражаться с демонами, которые угрожали Японии, никак не концентрировалось на выведенной печатной машинкой хирагане, подписанной над кандзи. Мысли все возвращались к утренним новостям об обнаруженном в резервуаре с водой теле школьницы. Ее она лично не знала: пару раз видела, как над ней насмехаются ее одногодки, и слышала в рассказах Шизуко, которой не было дела до младшеклассницы.       - Грустно как-то, - на голос сбоку она внимания не обратила, нарочно игнорируя Минги всем своим существом. Впрочем, тот, казалось, не замечал или пытался не замечать отстраненности девочки, словно баран тыкаясь в закрытые ворота. - Как думаешь, кто это сделал?       Снова молчание.       Кореец поджал пухлые губы и сгорбился, пряча свои замыленные глаза от хулиганов, которые потеряли на сегодня к нему всякий интерес. Их явно тревожила сегодняшняя новость и невозможность сорваться со школы и приехать к косвенному виновнику трагедии. Обыкновенная история ветреной девочки, которая поверила в любовь с крутым старшеклассником и без каких-либо подозрений отдалась ему прямо в школьном туалете, из которого выбежала под смех и гогот резко появившихся ребят, которые снимали голую раскрасневшуюся девицу на камеру раскладного телефона. Снимки и видео разлетелись быстро, а позорная слава терроризировала ее уже неделю с лишним. Видимо, в тот злополучный день она не выдержала шквала презрения и убежала, попав по дороге в лапы монстра. Возможно, опять доверилась и позволила сочувствующему или сочувствующим утешить себя. Выяснит полиция детали событий... если будет заинтересована в этом.       - Я надеюсь, что виновного накажут, - пролепетал Сон, окольцовывая свою худую кисть с выпирающей косточкой, - ну... того, кто с ее чувствами поиграл.       Норико снова промолчала, только скосила на него свои глаза. Тот стоял словно серое изваяние: безликое, тихое и унылое, что аж хотелось двинуть пару раз для оживления. Не было ни того блеска, с которым он явился к ним в начале года; ни этой улыбки с выпирающими зубами, которую Оойси считала безобразной. Он выцвел, словно цвета картинки, что на протяжении долгого времени находилась под палящим солнцем. Казалось, что даже смуглая кожа стала бледнее от постоянных переживаний и стресса, источником которым была и учеба, и недо-дружба, которую он принимал со стороны своего окружения.       Устремив свой взор обратно на сказку, Оойси дернула краешком губ, когда перед носом пролетел знакомый запах и над ухом зашелестела Шизуко. Лица ее она не наблюдала, но с полной уверенностью могла сказать, что на нем были изображены две эмоции: ошеломление и возбуждение. А о причине этих эмоций гадать и вовсе не стоило.       - Слышала про сегодня? - подружка даже не обратила внимание на еще сильнее сжавшегося паренька, который при виде Зуко всегда тушевался. Она часто указывала на его внешность, неровные зубы и глупое выражение лица, а также тощее тело, попутно вопрошая о том, насколько нищая у того семья, что он ходит будто скелет. - Это же как влип тот болван!       Улыбка заплясала на ее лице, но, не заметив реакции от Норико, та потянулась к краю книги в желании захлопнуть ее. Остановил ее тяжелый взгляд, которым ее в ту же секунду наградила одногодка. Предупреждение было понятным, отчего Шизуко сложила свои аккуратные ручки на коленки, так и не убрав улыбку с лица.       - Ну чего ты такая хмурая опя-я-ять? - растянула гласные школьница. - У нас давно такого не было! Маньяк завелся!       - Бывает, - пожала плечами Оойси.       - Да ну тебя! - фыркнула та, но напора не убавила. - Как думаешь, кого следующего грохнет?       Глаза японки забегали по кабинету, останавливаясь то на девочке, то на мальчике, пока она не уставилась на Минги. Парень уже сел за свою парту и что-то писал в тетради, чуть ли не тыча в нее своим длинным носом.       - Прикинь его! - и бестактно ткнула в Сона пальцем. Он, поняв, что говорят про него, наклонился еще ниже и сжал губы, борясь с возникшим чувством страха и смущения. - Хотя нет... думаю, что если маньяк его увидит, то стороной обойдет. Даже прису...       Снова словив на себе тяжелый взгляд, Шизуко смолкла, но улыбочки все так же не убирала со своего чистенького лица. Глаза ее сверкали в каком-то предвкушении: еще бы, у них давно в городе не происходило ничего подобного. Бытовая скука развеселит молодое население, напугает старшее и прибавит работы защитникам порядка, которые вконец разленились, по мнению общественности.       - Это шутки!       - Смотри, чтобы тебя не поймал, - равнодушно оповестила ее собеседница.       - Спасибо за заботу, - и высунула язык, скривив лицо. - У меня есть ты, чтобы меня защитить!       - Я школьница.       - Когда тебя это останавливало от того, чтобы двинуть промеж глаз другому? - задала риторический вопрос подруга. А после снова завела свою шарманку об убитой девчонке, о виновнике, медленно переводя свой рассказ о том, чем они будут заниматься на этих выходных.       Парня, который обманул девчонку, посадили под домашний арест. Тех, кто распространил фотографию, ждал долгий диалог со школой и инспекцией по делам несовершеннолетних. А виновного нашли только спустя несколько лет, когда он совершил очередное преступление против половой неприкосновенности девятилетнего мальчика, попавшись в тот момент в руки обезумевшего отца, которого целый наряд оттаскивал от мучителя.       Жертву в лице их ровесницы похоронили через пару дней, а после всё вернулось на круги своя.

***

      Норико поморщилась, когда рука с поврежденным пальцем схватила с полки апельсиновый сок. Спина и плечо ныли от спортивной сумки, прижимавшейся к левой ноге японки, пока та пыталась посчитать в уме, сколько денег у нее сейчас на карте и хватит ли ей на всё то, что ей заказала нерадивая соседка. Шизуко весь день ныла и корчилась от боли внизу, тяжело дышала и жмурила свои глаза, едва ли перечисляя все то, что хочет съесть ее обезумевший от цикла желудок.       У отца просить денег не хотелось, а из заначки брать тем более — нужно будет купить до конца месяца новый рюкзак, поскольку старый уже доживал последние дни и выглядел несуразно, по мнению Шизуко. Через неделю начислят стипендию, а через две недели родитель, как по установленному таймеру, скинет деньги на аренду квартиры и на бытовые расходы. Оойси-старший часто писал сообщения о том, нужны ли его любимому ребенку деньги, получая в ответ короткий отрицательный ответ. От матери же она получала сообщения редко — по праздникам и тогда, когда ее обуревало странное чувство нежности, которым она была готова поделиться не только с новым ребенком, но и со своим старым. Женщина спрашивала ее об учебе, уточняла, какие достижения получила дочь, ради приличия спрашивала про бывшего мужа и исчезала до следующего периода. Норико же ни о чем ее не спрашивала.       Сзади прошлась компания, гул голосов которой потонул в музыке, бившей по ушной перепонке. Их движение она ощутила спиной, но внимания не придала, продолжая скользить глазами по напиткам, думая о том, чтобы она хотела сама, однако взгляд так и не мог ни за что зацепиться. Просто положив сок в корзинку, японка повернула корпус и голову, тут же замирая и глядя пустым взглядом на девушку впереди, что пилила ее неприязненным взором. Память скупо накинула пару образов, которыми могла бы являться случайная встречная, но четкого изображения Норико так и не смогла выбрать. Она просто продолжила движение и завернула в отдел с закусками, открывая холодильник и вытаскивая оттуда готовые онигири с тунцом.       Рассчитавшись на кассе, Оойси направилась к выходу, ступая по потемневшей улице и направляясь в сторону дома. Но не успела она уйти далеко, как кто-то бесцеремонно вырвал пакет из ее рук. По выбитому пальцу мигом прошлась волна боли, от которой на мгновение потемнело в глазах, но того хватило, чтобы ее развернули и схватили за грудки и толкнули в сторону. Подошва кроссовок шаркнула по асфальту.       - Какого хрена? - выругалась Норико и снова встретилась со взглядом той самой девушки.       Та стояла напротив, сжимая кулаки. Лицо ее невольно скривилось, а ноздри широко раздувались, когда другая девушка аккуратно подошла сзади, кидая встревоженные взгляды то на одну, то на другую.       - Мина...       - Ты же та чокнутая, которая Сюин о землю кинула! - вскрикнула напавшая.       - Мина, не надо! - попыталась ее остановить другая девушка, но руку ее откинули. Мина наступала на хмурившуюся Оойси, что только сейчас смогла вспомнить о том, кем является эта придурошная. Та самая девчонка, которая прибежала с друзьями Минги и стала ее донимать сутками ранее. - Не трогай ее!       - Тебе-то что? - задала вопрос Норико и поглядела на продукты, раскиданные по пешеходной дороге. - Вали, пока я не в настроении тебя отмудохать!       Но вместо повиновения нападавшая оскалилась, а после замахнулась и кинула в японку небольшой упаковкой молока. Вовремя сообразив, Оойси прикрыла лицо сгибом локтя, о которую шмякнулась и лопнула хилая картонка, забрызгав все вокруг молочной жидкостью, просочившись в рукав кофты девушки темным пятном. Пара капель упала на лоб, большая часть осталась внизу, на асфальте.       - Не надо! - снова взвизгнула другая девушка и запыхтела, обхватив взбешенную подругу поперек талии и постаравшись оттянуть ее назад. - Сан-а, помоги!       Темные глаза Норико упали на ее одежду, которую бессердечно испоганили, а после метнулись к раскрасневшемуся лицу Мины. Губы спортсменки сжались в тонкую полоску, она сделала первый шаг, уже отведя ногу, чтобы вдарить по лицу жалкой хранительнице справедливости, как перед ней появился юноша, грудью вставая наперекор той. Глаза ее поднялись вверх, а нутро на мгновение замерло, вытянулось и сразу же сжалось.       Минги просто-напросто перекрыл своей высокой и крупной фигурой завизжавшую на того самого Сана девушку, выставив в успокаивающем жесте свои большие ладони. Когда он поглядел на старую знакомую, на мгновение по его лицу прошлась какая-то болезненная эмоция с дернувшейся вбок от нервов губой, но после тот натянул на себя уверенность, все также не давая Оойси отомстить за порванный пакет с продуктами и испорченную вещь.       - Отойди, пока зубы не выбила, - процедила Норико и хотела обойти парня, но тот сделал шаг в сторону, получая в ту же секунду удар в открытую грудину. Не сильный, но ощутимый, от которого свистящий воздух вышел из его приоткрытого рта. По инерции Минги пихнул Оойси, которая попятилась на пару шагов и теперь не сводила своего озлобленного взгляда с Сона, готовая в действительности сдержать свое обещание.       - Не надо, - низкий голос дошел до ее ушей, но был пропущен японкой, когда пара оскорбительных слов была выпущена изо рта Мины в отношении Оойси.              Сжав зубы, она была готова кинуться снова, но опять помехой выступил Минги: он ухватил за ее воротник и снова пихнул назад. Спина девушки и копчик ударились о забор-ограждение, что отделяло пешеходов от пустующей в этот час проезжей дороги. Норико зашипела и взбрыкнулась, в ответ сжимая кисти юноши, как до нее донеслось отрезвляющее и тихое:       - Тут камеры стоят.       Словно окатив ее холодной водой, злость стала уступать место разуму. Глубокие вдохи стали беспокоить легкие, пока глаза вглядывались в глаза напротив стоявшего, стоявшего впритык и возвышавшегося над ней всего на пару сантиметров. И впервые в жизни Оойси смотрела на Минги так близко. Его сбивчивое дыхание доносилось теплой волной до ее распаленного лица, а в нос ударил запах терпкого дезодоранта, которым пользовались, кажется, все мужчины в этом мире. Девушка брезгливо поморщилась, отмечая зеленые гематомы на лице парня, оставшиеся после того вечера, итог которого отразился и на ней, — его глаза ненароком также прошлись по щеке, где виднелись борозды от ногтей.       - Отойди, - шикнула она. Он послушался, отпуская ее и делая шаг назад, но готовясь в случае чего сразу пойти на перехват.              Недолго пробуравив того взглядом, она переместила его на остывающую девушку. Ее за шкирку держал Сан, что-то поспешно объясняя в грубой форме, слегка встряхивая. Красивая маска была суровой и строгой, выражала осуждение, но тем не менее в темных прищуренных глазах, на самом дне, плескалось тихое одобрение.       Фыркнув, Норико поспешила к пакету. Подняв порванный целлофан на уровень глаз, она тихо выругалась и опустила на землю спортивную сумку. Взвизгнула собачка, а затем студентка стала складывать в имевшееся свободное место продукты. Затылок чувствовала взгляд Сона, который несколько колебался, а после, сдавшись собственным чувствам, подошел и стал помогать, передавая разбросанные продукты Оойси, которая, не глядя в его сторону, забирала покупки. Внутри клокотала озлобленность, но ее медленно перекрывала общая усталость и боль от полученной травмы. В голове смешались приятные образы того, как лицо Мины стало на пару фиолетовых пятен краше. Снова взвизгнув молнией, та накинула потяжелевшую сумку обратно, кривя лицо от спазма в плече. Прозрачный пакет с оборванными ручками пришлось выкинуть в рядом стоявшую мусорку.       Минги же в это время осматривал остальное пространство, нагибаясь вперед, проверяя все ли они подобрали. Остальные отвернулись от этих двоих, чтобы лишний раз не вызывать у Мины желание оставить пару новых царапин на физиономии Норико.       И, смотря на спину, прикрытую светлой курткой, сжимая в руках пачку апельсинового сока, который не смог найти свое пристанище на новом месте, Оойси резко нашла себя на мысли, что впервые поступит подло.       Пачка сока в картонной упаковке, ранее поврежденной от падения на землю, точно ударилась о тонкую спину, разорвавшись и залив белую ткань сладкой химозной смесью. Поднялся визг и куча ругани. Норико слабо улыбалась, наблюдая сцену хаоса и ощущая себя отомщенной. Тут уже не только частично пострадавший Сан держал Мину, но и ее подруги, оттягивая за руки, на которых, словно у кошки, были выпущены когти.       - Надеюсь, больше не встретимся, - только и кинула довольная собой девушка ошалевшему Минги, провожавшему оторопелым взглядом ее фигуру, весело вышагивающую в сторону дома.

***

      - А где апельсиновый сок? - спросила Шизука, разбирая принесенный пакет и не наблюдая заказанный напиток у непринужденной соседки, которая сидела за котацу в майке и жевала купленный ранее онигири, хрустя темной полоской нори.       - Не было в наличии, - пожала плечами та, слушая неразборчивую ругань блондинки.