мимо нот

верхний этаж с видом на небо

мы будем ласкать на нем звёзды

своими глазами

ONE

      Адреналин растекался по венам и заставлял бежать ещё быстрее, позабыв об усталости и секундном желании сдаться. Звук полицейской сирены отдавадся гулом в голове. Если прислушаться (чего делать в такой момент настоятельно не рекомендовалось), можно было услышать звонкий смех парня, вырвавшегося вперёд и юркнувшего за угол, чтобы запрыгнуть на пожарную лестницу и протянуть руку. Оставалось лишь бежать, придерживая гитару, чтобы та не разбилась при очередном неосторожном повороте.       Они сбавили темп лишь когда оказались на крыше. Ёнджун постучал в люк, отбивая своеобразный пароль, придуманный и заученный совсем недавно. Сонный Субин нехотя открыл и не слишком любезно пропустил парней внутрь. — Что там? — первое, что сказал Ёнджун, оттряхивая и так чистые рукава дырявого кардигана. — Все чисто, — запыхавшийся Кай вытер пот со лба и крепко запер дверь. — Они отстали ещё в третьем квартале. Я же говорил, что продумать пути побега — хорошее решение. Правда, Бомгю? — с ухмылкой пожал плечами.       Тишина. — Бомгю? — Хюнин обернулся и столкнулся с глазами-блюдцами Ёнджуна.       Чхве невольно опустил руки, гитара с жалобным звоном задела тумбочку с зеркалом. Ёнджун сглотнул несуществующий ком в горле и испуганно прошептал: — Где Бомгю ? — Вы же не хотите сказать, что не заметили, как он отстал? Или что потеряли его ещё в клубе? — Субин удивленно вскинул брови, хрустя пальцами. — Когда мы получили сообщение, он был с нами, — протянул Кай. — Я точно помню. Мы даже первые два квартала фразами перекидывались.       Хюнин отвернулся к зеркалу и принялся рассматривать свое отражение. Он делал так частенько в последнее время, даже не особо внимательному Ёнджуну поведение Кая бросилось в глаза. — Во-первых, как непрофессионально, — цокнул Субин, — а во-вторых, вы, мать вашу, потеряли Бомгю во время облавы. Умнички, просто молодцы. — Большое спасибо, — Кай заправил прядь волос за ухо, хлопая глазками.       Субин на это смог лишь вздохнуть недовольно и вернуться к приготовлению ужина. Хюнин лениво стянул тяжёлые ботинки и потянулся. Позвоночник парня издал жалобный хруст и Ёнджун невольно поморщился. — Я на двести процентов уверен, что этот сумасшедший просто решил обойти весь город пешком или снова залез на какую-нибудь крышу. Клянусь, если он снова решит расписать стену, я его лично закопаю, — Хюнин успокаивал всех (и себя в том числе) вслух, при этом не сводя с Ёнджуна глаз. Тот выглядел совсем спокойным. — Точно, — хмыкнул Чхве, — он вернётся рано или поздно. Его не схватили еще ни разу. Справится, – безразлично бросил парень. — Я устал.       Ёнджун зевнул, поправил висящую на ремне гитару и поплелся в свою комнату под переглядывания Субина и Кая.       Чхве плюхнулся на кровать и принялся лениво перебирать струны, глядя в потолок.       Бомгю взбалмошный, безрассудный... Он просто ненормальный. Постоянно делал что-то, не подумав; постоянно впутывался в самые идиотские ситуации, но всегда, абсолютно всегда выходил из воды сухим. И угораздило же...       Телефон задребезжал по тумбочке от вибрации, и Ёнджун тут же сел на кровати, потянувшись к нему. На лице на секунду промелькнула надежда. tyun я все закончил, инструменты в машине в следующий раз пишите заранее       Улыбка пропала с лица, но Ёнджун все равно благодарен. Если бы не Тэхен, они бы давным-давно прекратили всевозможную деятельность и торчали за решёткой в ожидании залога.

d.ell

мы постараемся

бомгю с тобой?

tyun нет. он разве не с вами? я не видел его ещё с MDMF       Ёнджун нахмурился. "MDMF" — сольная песня Чхве, в которой Бомгю и его любимые ударные не принимали участия. Именно она была последней перед тем, как на весь клуб раздался вой полицейской сирены. Но ведь Кай утверждал, что бежал с Бомгю вместе первые два квартала как минимум. Почему тогда Ёнджун не видел? Чхве первым делом проверял, все ли успели убежать. Особенно, если эти "все" — Бомгю. tyun твоя гитара у тебя? если нет, то я кажись её просрал

d.ell

да, я с собой забрал

tyun господи, напугал зачем?

d.ell

преодолевать творческий кризис

      Ёнджун сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и в очередной раз подумать о Бомгю. Неудивительно: все мысли в итоге приводили к одному и тому же. Если бы Чхве попал в беду, то давно подал сигнал, они обговорили это ещё перед третьим их концертом (а их, между прочим, было немало).       Выступали в клубах и подвалах. На них приходили смотреть, их любили. Видимо, все, кроме полицейских. Было ли дело в их текстах или не совсем санкционированных выступлениях в былые времена — никто не был уверен.       Поклонников хватало на каждого, однако Кай все равно любил говорить, что смотреть приходили на него и Бомгю. И задевало это не потому, что действовало на самооценку, а потому что... Ёнджун мог объяснить это только дурацким словом "ревность" . Он знал, что Бомгю плевать было на красивых девушек и парней, которые иногда после концерта (и не только) подходили, чтобы поговорить о чем-то, кокетливо улыбаясь. Бомгю все равно. Он любил играть, любил петь, свободу и попадать в неприятности. Но все равно каждый раз, когда очередной поклонник невзначай дотрагивался до Бомгю, прося автограф, Ёнджуну очень хотелось невзначай, совершено не специально устроить небольшой пожар в здании и под шумок увести Бомгю подальше от пожирающих его взглядов. Однако он до такого не опускался. В частности потому, что один из этих "пожирающих взглядов" всегда принадлежал самому Чхве.       Беда ещё в том, что Бомгю никогда не позволил бы. Он абсолютно точно любил волю, малиновое пиво и барабаны, но только не Ёнджуна.

TWO

      Вечер пролетел незаметно, Ёнджун все писал и писал, не смотря на время. Когда Субин зашел к нему, пробубнив: «Ты хоть знаешь, какой сейчас час? », Чхве громко шикнул и уверил, что даже слышать об этом не хочет. У него на подходе был очередной шедевр, который он точно не презентовал бы друзьям, а оставил для себя. Потому что уж слишком просто понять, что человек, написавший подобное, явно влюблен. Окончательно и бесповоротно. Так что вопросов от Бомгю (Кай уже обо всем догадывался, Ёнджун знал) в стиле "ну и кто эта счастливица" было бы не избежать.       Их группа существовала уже два года официально, и до этого ещё три они вместе собирались в гараже у дома Кая, чтобы репетировать там. Родители Бомгю до поры до времени поддерживали своего сына абсолютно в любых начинаниях, поэтому подарили заветную барабанную установку на пятнадцатилетие. Чхве тогда так счастлив был, а Ёнджун пошутил, что им бы свою группу создать. Это был именно тот момент, когда смешная шутка закончилась чьим-то резким «давай!», а потом все произошло само собой, и вот они уже стояли на сцене и смотрели в небольшой, на набитый зал старого клуба.       Два с лишним года... Ёнджун уже и не помнил, когда понял, что без Бомгю не представлял больше свое дальнейшее существование. Когда восхищение его целеустремленностью и вокалом переросло во что-то большее, чему Чхве посвящал песни.       Ёнджун нервно кусал губы, пока в голову снова не пришли слова. Он поплелся к синтезатору, нашептывая придуманный текст. Чхве медленно перебрал длинными пальцами клавиши. Нужные слова сами сложились во фразы, приобрели смысл, который только лишь Ёнджун был понятен.       Чхве всю ночь только и делал, что писал да играл. Потому заснул на столе, в одной руке сжимая ручку, а другой зарываясь в густые волосы. Было ли то способом заглушить бушевавшую в груди тревогу? А кто его знает.

THREE

      Субин не разбудил Ёнджуна, не позвал завтракать и обедать. Он не маленький мальчик, и вообще надо было ложиться, когда Чхве просил. — Так и будешь дуться на него? — хмыкнул Хюнин, глядя на развалившегося на диване парня. — Он ведёт себя, как подросток!       Субин скорчил самое недовольное лицо, на которое только был способен. Кай улыбнулся краешком губ и уселся рядом с парнем, перекинув ноги через чужие бедра. — Холодные, — Субин цокнул, коснувшись пальцами стоп Хюнина. — Возможно, — Кай повёл плечом. — Ему стоило послушать тебя, а не строчить стишки своему... — Кому? — Субин даже не поленился глаза распахнуть пошире и на локтях подняться, чтобы потом сесть. — У Ёнджуна кто-то есть? — сказал он так тихо, как будто предмет их обсуждения не спал в своей комнате, пуская слюни на стол, а сидел рядом. — Bonjour mes amis! — раздалось в коридоре в эту же секунду.       Парни обернулись. Бомгю радостно отсалютовал им двумя пальцами; облокотился на дверь, чтобы снять обувь, и пару раз чертыхнулся запутавшись в шнурках. — Где ты был? — Кай подошел к нему, сложив руки на груди. — Гулял, ты же знаешь! — плаксиво протянул Чхве, наваливаясь на друга. — Что за глупые вопросы? — Пил? Где ты был ночью, Бомгю? — Хюнин нахмурился и оттолкнул надоедливую тушку. — Мне двадцать два года, дорогуша. Пью, когда хочу, ночую, где хочу, — Чхве сложил губы уточкой и прошёл вперёд, здороваясь с Субином кивком головы. — Он спит, — предупредил Кай. — Знаю, — хмыкнул Бомгю, закрывая за собой дверь комнаты Ёнджуна.       Чхве тем временем смотрел уже свой сотый сон, в котором давал десятитысячный автограф. Затекшие мышцы рук подрагивали из-за долгого времяпровождения в спортзале.       Взгляд Бомгю зацепился за листок в руках Чхве. Он внимательно вчитался в неразборчивый почерк. На лице сменились эмоции: от удивления до озадаченной ухмылки. — Теряешь хватку, – беззлобно отметил Бомгю, когда у него с возмущенным воплем отобрали лист. — Что за сопливые стишочки? — Доброе утро, — бробурчал Чхве, сложив бумагу вчетверо. Он поспешно засунул текст в самый нижний ящик. — Уже три часа дня, дорогуша. — Когда ты вернулся? — Только что, — Бомгю прошёлся по комнате и остановился у синтезатора. — Где был? — Гулял, — повторил он уже во второй раз, играя одну из своих любимых песен.       Ёнджуну захотелось улыбаться, пока щеки не сведёт: он услышал "MDMF". — Собираешься репетировать? — Когда я пропускал репетицию? — Бомгю улыбнулся, хотя прекрасно знал, что делал это частенько.       Ёнджун услышал, как Хюнин принялся что-то гневно говорить Субину о своих товарищах, но делал это так громко, чтобы остальные все слышали. — Нас заждались, идём.

FOUR

      Чхве злился на себя, потому что снова не мог вступить вовремя. Какое ему вообще могло быть дело до песни, когда прямо рядом с ним такой красивый, доводящий до обморочного состояния, Бомгю? В своей дурацкой майке, сквозь широкие рукава которой легко можно было увидеть проколотые соски и полюбоваться на крошечную татуировку на рёбрах.       Кай тоже злился, потому что Ёнджун слишком явно пялился, потому что не мог собраться и наконец спеть. В ноты не попадал, словно специально. Хюнин свою партию отточил идеально, как только песня была закончена, Чхве же потратил все время на написание влюбленных стишочков, которые не воспримет всерьез тот, кому они предназначены.       Одному Бомгю весело. Он в промежутках рычания Кая и Ёнджуна друг на друга повторял совершенно другую песню, потому что она ему больше нравилась. Плевать, что она ещё в первом альбоме была, и повторять там нечего, — Бомгю знает ее также хорошо, как собственное имя. — Мы ведь можем просто не исполнять ее? — Ёнджун потер переносицу и закрыл глаза, чтобы не видеть багровое от злости лицо Хюнина. — На студии уже все записано, и... — Вот на студии, кстати, тебе как-то удалось спеть нормально, я даже удивлен! — запричитал Кай и кинул Бомгю, истерично подававшему сигналы жестами, бутылку с водой. — Ёнджун проснулся недавно, может, не будешь на него давить?       Барабанщик поднял бровь, неаккуратно отпивая воду. Несколько капель стекли по подбородку, Чхве жадно проследил их путь до ключиц и сглотнул. — Он не может собраться, — уже спокойнее сказал Кай, после чего подошёл к Ёнджуну сзади и несильно ударил в плечо. — Ты пялишься, — шёпотом.       Чхве стушевался, подошел к микрофону и тихо сказал: «Еще раз». Не смотреть на Бомгю во время исполнения — задача действительно трудная, но выполнимая.       Правда как только закончилась песня, он обернулся и честно пытался устоять на ногах, ибо, боги, Бомгю во время живого исполнения всегда выкладывался на полную. Пот капельками стекал по телу, Чхве небрежно зачесал мокрую челку назад, открывая лоб и выразительные брови. Ёнджун обомлел, но через секунду Бомгю посмотрел на него вопросительно, и первый смог лишь выдавить: «Дай воды».       Кай, смотря на все это, хотел настолько сильно приложить рукой о лоб, чтобы отключиться. Поэтому по дороге домой он набрал Субину сообщение всего из пяти слов, зато с каким посылом. hyu.ka готовь пиво, я буду жаловаться

FIVE

      Тэхен появился громко и без предупреждения, как обычно. Ёнджун почти разозлился, но Бомгю закатил глаза и в очередной раз сказал Кану чувствовать себя как дома. — Привет! — раздалось гулом в ушах.       Субин страдальчески заломил брови, но позволил Тэхену завалиться на его колени. — Зачем ты привел его с собой? — обреченно простонал парень, но всё-таки сел так, чтобы Кану было удобно. — Я работаю на вас. Неужели я не заслужил отдыха в этом чудесном доме? — У тебя есть свой, — попытался возразить Бомгю, но получил звонкий щелчок по руке. — Там так одиноко... — вздохнул Кан. — Вчера менты на дорогах патрулировали. Меня остановили, по документам копошились долго, пиздец. Потом сказали показать, что в кузове. Я уже сигнал подавать хотел, — пробубнил парень.       Никто особо на это не отреагировал, лишь Ёнджун встревоженно смотрел по сторонам. Все знали что у Кана самая опасная задача в их команде. Все возможные варианты побега обговаривались заранее, чтобы не потерять инструменты. Не до них немного, когда убегаешь от полиции. — У нас концерт завтра, —задумчиво протянул Бомгю, наблюдая за рукой Субина в волосах Тэхена. — Будь аккуратнее, я уверен, что всем уже все известно. — В этот раз все официально, — вмешалась голова Кая, показавшаяся в дверном проёме кухни. — Все будет нормально. — Надеюсь...       Бомгю слабо улыбнулся, а Ёнджун бросил мечтательный взгляд на изгиб красивых губ и отвернулся к окну. Там солнце ласкало закатными лучами фасады домов.

SIX

      Ёнджун стоял на крыше, отпивая из жестяной бутылки не самое вкусное пиво. Наручные часы показывали восемь, но Чхве им не верил: они встали ещё вчера. Дом невысокий, отсюда можно было увидеть лишь стоящую напротив многоэтажку. Ёнджун смотрел на небо и не видел ни одной звёзды. Всё было застлано сизыми облаками и смрадом. — Эй, — хрипло раздалось за спиной, — идём спать. Завтра опять тупить будешь. — Я попозже. — Если ты не пойдешь спать сейчас, то я всем вслух прочитаю твой текст, который видел утром.       Бомгю встал рядом, и Чхве повернул голову, чтобы полюбоваться идеальным профилем. Парень был закутан в одеяло, его волосы до ужаса забавно растрепаны, словно тот минуту назад оторвал голову от подушки. — Тогда, — протянул Ёнджун, кинув пустую банку с крыши, — кто последний, тот завтра помогает Тэхену!       Чхве сорвался с места и помчался к люку. Бомгю лишь вздохнул: как этот ребенок вообще мог быть старше?

и быть может, быть будем, будем

мы любить под счастливой звездой

и, быть может, быть станем, станем

мы друг другу нужней