мимо нот

чем глубже я падаю, тем больше тону

ONE

      Длинные мокрые волосы Бомгю спадали на лоб, прилипали к влажной коже. Хвостик, в который те были завязаны ранее, распался из-за слишком энергичных движений головой. Барабанщик припал к микрофону губами так резко и с такой ухмылкой, будто собирался его сожрать. — Не посвящай меня в свои чувства. Подумай: нужно ли мне знать о них?       Ёнджун считал, что эти слова совершенно Чхве не подходили. Многим казалось, что Бомгю не волновали эмоции фанатов; не заботили чувства друзей, знакомых и тем более неизвестных людей. Судя не то по лицу, не то по манере поведения, они считали, что Бомгю на самом-то деле был довольно эгоистичен, либо очень старался таковым казаться. Ёнджун был яро не согласен. — Не хочу знать, что ты думаешь обо мне, не хочу слышать твой голос.       Бомгю вытянул самую последнюю, самую высокую ноту, отдав всю оставшуюся в нем энергию залу, и радостно поблагодарил пришедших. Его голос звенел в ушах, отдавался гулом где-то в груди. Ёнджун продолжал старательно это игнорировать. — И раз уж вас так много, хотелось бы рассказать о ближайших планах. Пожалуй, уступлю эту прекрасную возможность тебе, — Чхве так толкнул микрофонную стойку, что Ёнджун едва успел ее подхватить. — Так, если вы будете тише, то я, возможно, расскажу кое-что более интересное, чем планировал, — хрипло засмеялся парень в микрофон. Зал затих. — Через два месяца ориентировочно мы выпустим свой шестой альбом, в который войдут девять треков, — поднимает руку, давая понять, что ещё рано для радостных возгласов. — А следом можете ждать клип на MDMF.       Зал закричал, заставив троих парней широко улыбнуться. Ёнджун все никак не мог привыкнуть к такому: взгляды восхищения, каверы на их песни в соцсетях, громкий отклик толпы на концертах — все это поражало Чхве каждый раз как в первый. — Последняя песня на сегодня, давайте громче! — Ёнджун дал знак Каю, чтобы тот начинал.       Хюнин с наигранным вздохом закрыл бутылку с водой, от которой не отлипал последнюю минуту, и отбросил куда-то к краю сцены. Бомгю ударил палочками друг о друга ровно четыре раза прежде чем Кай приблизился к микрофону и закрыл глаза. — Как я должен сказать тебе "да"? Ты постоянно убегаешь.

TWO

      Ёнджун недовольно покачал головой. Не то, снова не то. Альбом был готов ровно наполовину, а до назначенной даты выпуска еще полтора месяца. Чхве не успокаивался, он был намерен добить каждую песню до совершенства, сделать этот альбом самым запоминающимся. — Раскидай ноту в конце посильнее, — Чхве жевал губу, прослушивая результат. Субин вздохнул, тыкая что-то на своем пульте.       Наконец парень кивнул и отстал от валившегося с ног Кая. Тот уже битый час свою партию записать не мог, из-за того что Чхве якобы "придирался". Однако Бомгю, разлегшийся на диване в студии, с Ёнджуном был согласен и в довесок Хюнина подгонял. — Я вас всех ненавижу, — трагично протянул Кай, вваливаясь в тихую комнату. — С самого начала спел точно так же, как в последний раз! — Неправда, — Бомгю увлеченно рассматривал свои ногти и заветное место на диване уступать не собирался. — Скажи им!       Субин, в сторону которого повернулся Хюнин в поисках поддержки, лишь пожал плечами и покачал головой, передвигая разноцветные дорожки на экране. Чхве в целом больше всех досталось, так как недовольный Ёнджун после каждой неудачной попытки вымещал злость на кресле, в котором Субин сидел битых три часа. — И ты туда же, — Хюнин закатил глаза и осмотрелся. — Я могу идти? — Куда собрался? — поинтересовался Бомгю, что-то отмечая на листке с текстом. — На свидание, — Кай поправил разлохматившиеся волосы, бросил недовольный взгляд на Ёнджуна, а после на наручные часы. — У вас полчаса осталось. Я побежал.       Бомгю помахал парню вслед и снова погрузился в чтение. Субин, чуть погодя, медленно закрыл ноутбук и с мольбой посмотрел на Ёнджуна. Во взгляде его читалась лишь одна просьба: пойти домой. Чхве кивнул молча и принялся собирать вещи. Время, на которое они арендовали студию, подходило к концу, но Бомгю не спешил уходить. Лишь когда Субин мягко окликнул его, Чхве оторвался от листа и выскочил на улицу вслед за старшими.       Ёнджун спрятал руки в карманах и отметил, что погода стала гораздо холоднее. В мыслях тут же всплыл Кай, убежавший из студии в одной лишь футболке. — Такси скоро будет, — тихо сообщил Субин, глядя в телефон. — Ого, сегодня шикуем? — Бомгю забросил руку на плечи Ёнджуна и прикрыл глаза. — Чур я на переднем. — Вещей много, — отозвался Чхве и кивнул на большую сумку у их ног. — Заколебемся тащить.       Неприметная серая машина остановилась рядом через пару минут. За это время Бомгю успел прожужжать старшим все уши о том, какие палочки ему приснились вчера и как срочно ему нужно было купить такие же. Ёнджун внимательно слушал каждое слово, вылетавшее из незакрывающегося рта. Он бы еще долго так стоял и кивал рассказам Бомгю, если бы тот с веселым хихиканьем не запрыгнул на переднее сиденье такси. meowgyu недостаточно       Сообщение от Чхве пришло спустя всего несколько секунд поездки. Ёнджун долго испепелял взглядом экран, но все же решился ответить.

d.ell

о чем ты

meowgyu текст песни, который ты мне дал я прочитал его перед выходом недостаточно

d.ell

чего именно

meowgyu всего сколько ты вообще ее писал?

d.ell

какая разница?

      Ёнджун был готов под землю провалиться. Бомгю ещё ни разу так о его песнях не отзывался. Восхищался, говорил о недостатках, помогал исправить, но так ещё ни разу. — Такое чувство, что последнюю песню в альбоме ты решил сделать самой отвратительной за все наше существование, — пробормотал Бомгю себе под нос. Таксист вопросительно покосился на парня, но промолчал.       Ёнджун непонимающе уставился на Чхве, рвано выдыхая. Что за дерьмо? Почему он вел себя так? Непонятно. Весь Бомгю какой-то непонятный, неясный. Мотивы его действий Ёнджун тоже разобрать не мог. И такое чувство, что он единственный. Никому кроме него парень не казался немного странным и непредсказуемым. Все давно разобрались в нем, один лишь Чхве все еще был в неведении. Один лишь он до сих пор слеп. И от этого ещё обиднее.

THREE

      Прохладный ветер пробирался под тонкую футболку, заставлял покрыться мурашками с ног до головы. В любой другой ситуации Ёнджун ушел бы, заперся в комнате и долго-долго играл. Пока вся злость и отчаяние не покинут разум. Но на этот раз не хотелось совсем. Там, на крыше, ему нравилось больше, чем рядом со своими, вроде как, друзьями.       Творческий закат в двадцать два, как чудесно. Чхве бросил тлеющий окурок с крыши и закрыл глаза. Он, кстати, обещал Субину бросить курить... А еще он бы очень хотел понять. Может, если Ёнджун так сильно не разбирался во внутреннем мире Бомгю и не ладил с его тараканами, то пришла пора перестать надеяться? Просто принять тот факт, что Чхве — худший вариант человека, которому можно было отдать собственное сердце.       Бомгю спустя пару часов после той до ужаса странной поездки в такси извинился и сказал, что был слишком резок. На взор Ёнджуна, лишённый хоть капли понимания, Чхве пожал плечами: "Я просто подумал, что такими словами смогу заставить тебя сосредоточиться на текстах, которые подходят концепту альбома, а не твоим личным переживаниям". Ёнджун чуть не задохнулся тогда, решив, что младший был в курсе всего: каждой его песни, каждой его заплаканной подушки. Всего, что в жизни парня существовало из-за Бомгю и для Бомгю. Однако же нет. Чхве тогда привычно потрепал Ёнджуна по волосам и за руку отвёл в его комнату. Парень не уловил момент, когда оказался уложенным в собственную постель и укрыт одеялом. "Спи, дурья башка", – пробормотал Бомгю, подтыкая края одеяла под тело Ёнджуна, – "Чудесная песня. Просто... Не для этого альбома." — Эй!       Люк с противным скрипом открылся и парень увидел голову Кая. Очень странную голову. Что-то было не то с его волосами. Они стали... красными? Голова Хюнина могла бы посоревноваться в своей яркости с лампами в борделе, что находился в соседнем квартале. — Пойдем, там бесплатная парикмахерская. — Поэтому ты выглядишь как земляника? — хмыкнул Чхве. — Не, я тут. — Если тебя не спустишься через две секунды, будешь покупать новый синтезатор, — Кай отсалютовал и нырнул под крышку люка. — Стой! — возмутился Ёнджун, бросившись следом. Он знал, что подобные шутки с Хюнином плохи. Или предполагал, по крайней мере.       В их маленькой квартире было просто невероятно душно и воняло амиаком, как в самой дешевой парикмахерской, но никому в голову почему-то не пришло открыть окна. Именно это сделал Ёнджун, как только оказался внутри. — Вау, пришел, — приветственно хмыкнул Тэхен. — Бомгю решил, что ты скинулся. — Собирался. Жаль, что вы мне помешали, — парировал Чхве и направился к столу, заставленному алкоголем. Однако на середине пути он резко обернулся и замер на месте. — Посмотри, какие мы красотки теперь!       Субин, развалившись на кресле в углу комнаты, звонко рассмеялся. Его волосы резали глаза не самым чистым рыжим. Тэхен же мог присоединиться к Каю в его ягодную корзинку, потому что со спины напоминал голубику. — Кто же вас так... — Я! — раздалось совсем рядом.       В следующую секунду Ёнджун уже оказался в ванной. Там, больно приложив Чхве лопатками о кафельную стену и оперевшись руками по обе стороны, Бомгю дьявольски улыбнулся и спросил. — А тебя в какой?       Ёнджун в моменте не был уверен, что мог начать снова дышать нормально, не то что ответить. Чхве чертовски близко стоял, был слишком взбудоражен, слишком заманчиво блестели его глаза. — Тихо! — как только старший открыл рот. — Я знаю!       Бомгю усадил Ёнджуна на край ванной и принялся колдовать над чужими волосами. Слов не было, одни лишь крики о помощи.

FOUR

      Ёнджун рассматривал себя в небольшом зеркале уже минут пять. Как же он был доволен, что позволил Бомгю сделать это с собой.       Кай заметил это и со смешком потрепал Чхве по белым как снег волосам. Ёнджун вновь вспомнил, как после окрашивания самопровозглашенный парикмахер назвал его "своей лучшей работой". Чхве не очень приглянулось такое обзывательство, но он все отдал бы, чтобы Бомгю называл его "своим" каждый день. Как же слащаво.       Субин ещё немного покопошился в ноутбуке и передал Каю большие наушники, чтобы тот оценил результат. Хюнин вслушивался в мелодию, испепелял взглядом пол и выглядел пугающе злым. Ёнджун с долей тревоги наблюдал за Каем и боялся даже предположить, какой вердикт их ожидал. На лице Субина тем временем не дрогнул ни один мускул. — Мне страшно, — с нервным смешком сказал Чхве. Субин покачал головой. — Ему нравится, — настолько уверенно выдал парень, что сомневаться в его словах Ёнджуну показалось чем-то неуважительным.       Кай аккуратно стянул наушники и положил их на стол, а после бросился к парню с объятиями. Субин улыбнулся ещё до того, как Хюнин радостно выпалил: — Это самое лучшее, что ты писал за последний месяц! — Кай закрыл глаза и запустил непослушные ручонки под худи старшего, чтобы погладить по животу. — Очень здорово! — Спасибо, — Чхве очевидно приложил усилия, чтобы убрать улыбку с лица. — Запишешь оставшееся сегодня? — повернувшись к Ёнджуну.       Чхве уверенно кивнул и скрылся за дверью. Субин показал ему большой палец сквозь стекло и улыбнулся. Ёнджун совсем не был удивлён, что тот заметил перемену в его настроении. Стоило надеть наушники, как парень по ту сторону стекла нажал одну из миллиона своих кнопочек и спокойно сказал в небольшой микрофон на длинной ножке: — Мы становились на втором куплете.       Ёнджун опустил взгляд на листок с текстом и не смог сдержать раздраженный вздох. — Субин, Кай снова оборвал края.       Хюнин еще до упоминания своего имени стыдливо отвернулся и сделал вид, что смотрел что-то в телефоне. Он никак не мог избавиться от своей привычки обрывать края листов во время записи. Иногда Кай задевал текст, и это безумно раздражало Бомгю с Ёнджуном. — Текст на месте? У меня есть запасной. — Вроде да, — пожал плечами Чхве. — Тогда приступай.       Парень выдохнул, призывая себя успокоиться. Он не собирался срываться на Кая. На Кая, который всегда жутко нервничал во время записей из-за неуверенности в собственном голосе. На Кая, который всегда брал минимальное количество партий, чтобы ничего не испортить. Который называл гитару "своим голосом" и убеждал, что большего ему не нужно. — Полагаю, мне стоит действовать по-другому, — тихо пропел Ёнджун в качестве тренировки. — Чуть выше возьми, — поправил Субин.       Ёнджун попытался снова, на этот раз под запись. Мысли о Бомгю возникли как-то сами собой. Чхве уже давно заметил, что любая лирика, несмотря на первоначальное значение, по итогу заставляла его думать лишь об одном. При желании он мог бы любую вещь на Земле проассоциировать с Бомгю. Действовать по-другому... В голове Ёнджуна это прозвучало как вариант. Может, ему действительно стоило изменить свое поведение? Или внешность? Что бы помогло Чхве обратить внимание Бомгю на себя? — Посмотри на меня, — Чхве по привычке начал бить кулаком воздух, чтобы исполнить строчку правильно. — Неужели не нравится, когда я такой?       Субин удовлетворенно кивнул и что-то сказал Каю. Хюнин, до этого торчавший в телефоне, мигом сел на диван и уставился в пол. Ёнджун ничего не услышал; лишь увидел, как уши Кая мигом покраснели. Чхве предположил, что Субин снова умудрился выдать гитаристу смущающий комплимент. Ёнджун тоже так хотел: уметь сказать Бомгю что-то такое, от чего тот залился бы краской и улыбался как дурак. Но обычно все выходило наоборот. Часто Чхве, несмотря на свое старшинство, рядом с Бомгю ощущал себя влюблённым школьником, совершенно не умеющим контролировать эмоции. — Отлично, — сказал Субин в микрофон, — бэк будет на Бомгю.       Они часто так делали. Часто отдавали бэк-вокал на партиях Ёнджуна Бомгю. Их голоса действительно красиво звучали вместе. По крайней мере, старший был в этом уверен.

FIVE

      Ёнджун смотрел на багровое от злости лицо Кая уже ровно тридцать восемь секунд. И этого было вполне достаточно, чтобы устать от него. Бомгю, развалившись в соседнем кресле, лениво потянулся и закинул руку на плечи старшего. — Почему ты такой драматичный, — вздохнул Чхве. — Он ничего такого не сделал. — Ну да! — Кай всплеснул руками. — Подумаешь, всего-то проколол язык за неделю до концерта! И никому не сказал! — Все будет нормально... — попытался вставить свои пять копеек Ёнджун, но Хюнин не был готов к диалогу. — Только попробуй налажать из-за этого, я тебя лично с крыши скину вслед за твоими вонючими окурками!       Кай насупился и отвернулся к зеркалу, чтобы поправить волосы. Он всегда тяжело переносил внезапные изменения, которые могли отразиться на результате выступления. А Субина, который мог его успокоить в такой ситуации, как на зло не было. Он сидел в зале вместе с Тэхеном, ожидая начала концерта. — Я отлично выступлю, — тихо сказал Ёнджун, чтобы не разозлить Кая еще сильнее. — Я не сомневаюсь, — тихо промурлыкал Бомгю под боком.       Ёнджун отвел взгляд, чтобы лишний раз не быть похожим на смущенного идиота. Каждый раз Чхве удавалось заставить его сердце биться чаще даже самыми простыми словами. Ёнджун чувствовал себя слишком беззащитным. Внезапное сообщение от Тэхена в общем чате в какой-то степени спасло старшего, однако заставило всех повскакивать с мест и тревожно переглянуться. tyun копы на подходе сворачивайтесь       Субин оказался в гримерной через несколько секунд. По договоренности гитары были со всей нежностью переданы ему. Им предстояла долгая поездка в машине Кана до дома. Бомгю, у которого из ценного груза были одни лишь барабанные палочки, с громким "догоняйте" уже выбежал через чёрный ход. Ёнджун собрал остатки своего спокойствия и покинул помещение следом. Это уже далеко не первый раз, все должно пойти по плану.       На улице в голову приходила лишь одна мысль: бежать. Как можно скорее, как можно дальше. Бомгю без лишний раздумий схватил Ёнджуна за руку и помчался к остановке, от которой вот-вот должен был отъехать последний автобус. Чхве даже не смотрел на номер; просто затащил старшего внутрь салона и развалился на свободном сиденье. Этого старший тоже не понимал: Бомгю был так беззаботен, когда дело касалось действительно важных вещей, что следовать за ним казалось самой большой ошибкой в жизни. Ёнджун совершал её каждый раз. — Куда мы едем? — поинтересовался гитарист, когда автобус проехал нужный поворот. — Без понятия, — Бомгю беззаботно пожал плечами. — Подальше от копов.       Дорога казалась долгой лишь потому, что Ёнджун очень плохо знал район, в котором они оказались. На деле же их побег не занял и десяти минут. Только тихое "конечная" из динамиков заставило парней выйти на улицу.       Фонарей было катастрофически мало, зато домов навалом. Небольшие пятиэтажки теснились друг с другом и едва находили свободное пространство. Бомгю мигом прошмыгнул куда-то за угол и шепотом окликнул старшего. Вокруг не было ни души, однако атмосфера загадочности, похоже, приглянулась обоим.       Чхве плюхнулся на лавочку и указал Ёнджуну на место рядом. Прохладный ветер зарылся пятерней в волосы Бомгю и совсем растрепал концертную укладку. — Тебе идёт без челки, — неожиданно даже для самого себя выдал Ёнджун. — Спа... — Бомгю запнулся, глядя куда-то в сторону. — Спасибо.       И не успела тишина настигнуть парней и застать младшего врасплох с его порозовевшими щеками, как он тут же сменил тему. — Кай... что-то упомянул про окурки в клубе. Ты все еще куришь? — Чхве натянул рукава тонкого кардигана на пальцы. — А? Да, я... обещал Субину бросить, но... — Расслабься. Такое лицо, словно я тебя отругаю, — Бомгю цокнул. — Есть с собой?       Ёнджун принялся ощупывать карманы и вскоре протянул Чхве маленькую коробочку. Бомгю откинул крышку и удивлённо промычал каким-то своим мыслям. — Последнюю отдашь? — Поделюсь, — протянув зажигалку.       Так они и делили последнюю сигарету на двоих: глядя в пустоту, думая каждый о своем. Ёнджун размышлял, стоило ли ему считать происходившее за косвенный поцелуй и вновь запираться в мире иллюзий, где он каждое утро готовил младшему блинчики на завтрак. Бомгю думал, вероятно, о разговоре в гримерной. Потому что спустя какое-то время нарушил тишину, выпалив: — Значит, ты... язык проколол? — Ага, — выдохнув дым. — И вот ещё. Ёнджун кончиком указательного пальца приподнял верхнюю губу, продемонстрировав свежий смайл. — Достаточно безрассудно?       Бомгю прыснул от смеха. — Не так безрассудно, как приехать в чужой район на рандомном автобусе, потратив на проезд последние деньги, — улыбнулся парень. — В следующий раз будем сбегать от копов по навигатору, — вторил ему Ёнджун.       Пауза затянулась. Достаточно сильно, чтобы Чхве выбросил истлевший окурок в мусорку и посмотрел сначала на еле видимые звезды, а потом на Бомгю. Эта пауза была достаточно беззвучной, чтобы можно было услышать, как оба парня взволнованно сглотнули, встретившись взглядами. Достаточно смущающей, чтобы щеки покраснели еще до того, как их губы столкнулись в поцелуе.       Казалось, будто сердце было на грани остановки, а Ёнджун — потери сознания. Но назад пути уже не было. Он целовал Бомгю. И тут оставались только два пути: потерпеть окончательное поражение или выиграть жизнь.       В голове что-то очень громко гудело. Наверное, сирена. Сигнал тревоги. Языки с таким до ужаса смущающим звуком столкнулись, и Бомгю что-то тихо промычал. Был ли причиной тому холодный железный шарик во рту Ёнджуна — неясно.       Поцелуй закончился так же резко, как и начался. Бомгю замер с открытым ртом и маской ужаса на лице, а на Чхве смотрел, как на предателя родины. Ёнджун ничего не понимал, но невооружённым глазом видел почти животный страх в глазах младшего. Бомгю вскочил с лавочки, как ошпареный, и семимильными шагами помчался в сторону. — Бомгю! — Ёнджун сделал попытку догнать младшего. — Не трогай меня!       Парень сказал это так громко, что зазвенело в ушах. Гитарист испуганно посмотрел на сжатые в кулаки ладони и непонимающе покачал головой. — Я... — Не ходи за мной! — из последних сил закричал Чхве. — Пожалуйста, — Бомгю смотрел на Ёнджуна огромными глазами, и, кажется, в них блестели слезы. Не верилось.       Бомгю развернулся и ушёл. Скрылся среди серых пятиэтажек. Почему?

я не знаю тебя.

теперь я даже не знаю,

что на самом деле правда.