Влюбиться в изумруды

      Кто-то однажды сказал: «Первая любовь самая сильная. Её не забудешь». Отчасти я с этим согласна. Первая влюблённость — это такая вещь, которая может каждого настигнуть. И не важно, когда Эрос пустит в тебя свою стрелу. Все мы через это проходим. Рано или поздно.       ***       Малкольм Пейс задумчиво уселся на крыльцо Домика №6. Игра в захват флага закончилась около часа назад. Казалось, обычное занятие для греческих полубогов на отдыхе. Никаких тебе сражений и трагических смертей. Никакой сумасшедшей гонки с Великим Пророчеством. Даже Кронос, этот златоглазый засранец, словно решив пожалеть полукровок, сидел и носа не показывал. Красота!       Но… богиня Фортуна (ой, простите, Тихе. Мы же в Лагере Полукровок) решила сделать всё иначе. Опять случился форс-мажор. Во время захвата флага Перси, Бекендорф, Силена и Аннабет обнаружили полуразваленного бронзового дракона. БРОНЗОВОГО-МАТЬ-ЕГО-ДРАКОНА! По рассказам старших, его сконструировали около 15 лет назад дети Гефеста для охраны границ Лагеря. И… по закону подлости что-то пошло не так, и эта многотонная махина слетела с катушек. После того, как дракон сжёг несколько домиков и слинял в лес, его больше никто не видел. До сегодняшнего дня.       По рассказам Джексона, у них там нехилый кипиш развернулся. Сначала Бекендорфа в своё логово утащили мирмеки. И нет, это не какие-то там безумные воины-дикари. Это здоровенные жуткие муравьи, питающиеся металлом, и способные своим ядом обездвижить противника. Чарли там даже чуть не сожрали. Затем ребята ходили вызволять его из зловонной крепости, доверху наполненный «драгоценным барахлом» (ну, это по словам Силены). И каким-то образом наша жертва мирмеков смогла починить дракона. Старый страж вернулся, все ликуют и радуются. Ура и т.д. и т.п.       ***       — Эй, Малкольм, привет! Ты идёшь сегодня вечером на шоу фейерверков на пляже? — крикнула Силена Боргард, помахав парню рукой.       Ответа не последовало.       — Не слышит, что ли? — тихо сказала дочь Афродиты и подошла ещё ближе. — Малкольм, я говорю: «Привет!».       Снова тишина. Сын Афины настолько погрузился в свои мысли, что не только не заметил девушку, но и то, что она пришла не одна, а Чарльзом Бекендорфом. Который, к слову, нежно приобнимал Силену.       — Чувак, у тебя всё хорошо? Может позвать ребят из Домика Аполлона? — спросил парень своим бархатным голосом и похлопал друга по плечу. — Силена, сбегай за Майклом, пожалуйста.       — Хорошо, Чарли, — мягко улыбнулась брюнетка, и чмокнув в щечку мулата, убежала.       — Не-не-не, не надо лекаря. Я в норме. Просто задумался, извини, — услышав про врачей, Малкольм моментально очнулся. Заметив смущённое лицо друга, он удивлённо моргнул. — А мне Туман в мозг ударил, или Силена Боргард только что тебя поцеловала?       Вот тут сын Гефеста окончательно смутился.       — Нуу, да. Мы вроде как начали встречаться, — замялся он.       — Ого. Наш «тайный воздыхатель» главной красавицы Лагеря Полукровок наконец-таки решился признаться в своих чувствах? — поднял бровь Пейс. — А день-то сегодня богат на события.       — И не говори. Я её пригласил на шоу. Кстати, а ты с кем идёшь?       — Никого. Если честно, я и не планировал туда идти, — ответил Малкольм и опять помрачнел.       — Чёт ты сегодня какой-то грустный. Я последний раз такое выражение лица видел в отражении, когда понял, что… Да не. Да ну нафиг. Это галлюцинации? — Чарли ещё раз вгляделся в лицо блондина и победно усмехнулся. — Нет, это не галлюцинации. Всё. Потеряли пацана.       — Понятия не имею, о чём ты, — пробормотал парень, специально пряча глаза.       Но Чарльза Бекендорфа было не провести.       — Прекрати вешать мне лапшу на уши. Я узнаю этот отстранённый взгляд из тысячи. Выкладывай. Кто это: он или она? Из нашего Лагеря? У вас это взаимно? — сын Гефеста буквально засыпал вопросами бедолагу, но быстро остановился, так как Малкольм ещё больше погрустнел. — Чё, неужели из Домика Афины? Сочувствую, братан…       — Да нет, она вообще смертная. И я не видел её много лет.       — Расскажешь? — спросил юноша и уселся рядом.       — Тут и рассказывать особо нечего. Мне тогда было лет 12. Я учился в средней школе Чикаго. Обычная жизнь ребёнка: друзья, учёба, хорошая успеваемость, не особо примерное поведение.       — Серьёзно? По тебе и не скажешь.       — Люди меняются и внешность обманчива. В школе мне нравился конный спорт. Там я и познакомился с Моникой. Она только недавно перевелась и, честно говоря, мы с ней постоянно цапались. Возможно, это из-за того, что она была любимицей учителей, и я ей слегка завидовал. И наша вражда так бы и продолжалась, если бы не один случай. Мой лучший друг решил втихоря посмотреть ответы на тест по греческому языку. Я стоял на стрёме. Тут в моём поле зрения появился мистер Дрейк. Это наш учитель по греческому. Мы с Нейтеном не успели бы выбежать, и он приготовился что-нибудь соврать. Поверь мне, ему бы книги писать. Стал бы миллионером. Но… спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Мистера Дрейка окликнула Моника, и когда они уходили, она мне подмигнула.       — Прям, как в ромкомах, — усмехнулся Бекендорф. — Как ты думаешь, почему она помогла вам?       — Аид её знает. Знаешь, чувак, а ведь после этого случая мы с Моникой подружились. Честно говоря, я и не ожидал, что она такой классной окажется. Мы с ней вдвоём любим группу Imagine Dragons. Оба фанатеем от греческой мифологии. В нашем возрасте обычно девочки чаще влюбляются, но я оказался исключением. Мне нравилась Моника.       — И что потом?       — Дальше всё скатилось к Тартару. Дело было в июле. Мы решили сходить в кино. Зная, что она обожает сирень, я купил в цветочном магазине напротив моего дома небольшой букетик. Я уже был на половине пути, как…       — Как что?       — На меня напал какой-то циклоп. Я даже не помню, как его тогда угрохал и после дошёл домой. Вечером вернулся отец с сатиром… Как ты понял, это был тот самый день, когда мне рассказали, что я — полубог. Папа поведал про Афину, что теперь моя жизнь в опасности, и меня надо отправить в Лагерь Полукровок.       — Что ты тогда сказал Монике?       — Ничего. Просто отправил письмо, что переезжаю с папой в другой город навсегда, и тот самый букетик сирени, — тихо проговорил Малкольм и окончательно поник под нечитаемым взглядом Бекендорфа. — Да, я знаю, что поступил как идиот, и…       — …Вообще-то, я не это имел в виду. У тебя не было выбора. Моника — смертная, и если бы ты ей рассказал про себя, она могла стать мишенью для монстров.       Сын Афины тяжело вздохнул и поднял глаза на Чарльза.       — Слушай, а ты кого-нибудь любил, кроме Силены?       — Агась. Её звали Хейли Донован. Я с ней расстался, когда мама рассказала мне, что мой отец — это Гефест. Так что, наши случаи похожи.       — Вы с ней потом виделись?       — Неа. Первые два года в Лагере Полукровок вообще всё было паршиво. Мне было очень плохо без Хейли. Потом в Лагерь приехала Силена. Дальше уже ты всё знаешь.       Ребята минут 5 помолчали. Тут Малкольм вскользь упомянул:       — А ведь сегодня «праздничная дата».       — Всмысле? — не понял Чарли.       — Ровно 5 лет, как я узнал, что являюсь полубогом, и бросил на произвол судьбы Монику. Ураа, — как-то уж совсем безрадостно произнёс парень.       — Ясно, — вдруг Бекендорфа осенило. — Так, дружище, тебя надо спасать, и у меня появилась идея, как это можно сделать.       — Какая идея? — насторожился блондин. Ему не нравился тон друга.       — Ты… — тут он сделал интригующую паузу. — …Просто обязан пойти на шоу фейерверков. Не, если ты стесняешься один идти, я могу попросить Силену, она познакомит тебя с кем-нибудь из своих подружек.       — Так, по-моему общение с дочерью Афродиты плохо на тебя влияет. Ты теперь сваха? Аля: «Здравствуйте, я Ларисочка Гузеева!»?       — Ой, да ладно тебе, чувак. Сходишь, развеешься. Может даже найдёшь себе кого-нибудь.       Малкольм уж было опасливо попятился, но (на его счастье) в их поле зрения появилась Силена Боргард.       — О, супер, вы ещё не ушли! — крикнула девушка, заметив их, и направилась в сторону мальчиков.       — Силена, солнышко, если что, лекаря не надо. Наш Дон Жуан в порядке, — сказал Чарльз, когда дочь Афродиты подошла к нему.       — Да фиг с ними, с этими лекарями. Я всё равно их не нашла, — протараторила Силена. Было видно, что она чем-то взволнованна.       — Что случилось? — спросил Малкольм.       — Иду я, значит, в сторону домика Аполлона, а там никого нет. Ну, думаю, может они все в Большом Доме. Там тоже пусто. И тут я слышу блеяние: «Лекаря скорее!». А это Гроувер. Бедняга аж весь запыхался. Я спросила, в чём дело.       — И что Ундервуд ответил?       — Он сказал, что нашёл в Чикаго полукровку. Они уже подъезжали к Лагерю, но на них напали двое лестригонов. И вроде бы всё обошлось, но новичок грохнулся в обморок. Тут как раз вышел Хирон, и они оба ускакали за полукровкой. А я сразу к вам.       — Так, я ничего не понял. Можно поконкретнее, дорогая? — попросил Чарльз.       — Боги бессмертные, Чарли!!! Короче, у нас в Лагере Полукровок пополнение, и это пополнение скорее всего сейчас валяется в Большом Доме без сознания, — взбесилась Силена, и, взяв юношу за руку, потащила куда-то. — Пейс, а ты чего застыл, как жертва Медузы? Особое приглашение нужно? Идём, — крикнула она Малкольму.       Недолго думая, блондин направился за неугомонной красавицей-брюнеткой. То, что Гроувер нашёл полукровку именно в Чикаго, натолкнуло его на одну мысль.       ***       Новости разлетаются быстро. Наш таинственный новоприбывший не успел очнуться, а у Большого Дома уже собралась нехилая толпа. С разных концов постоянно были слышны крики:       — Кого там привезли?       — Кто его божественный родитель?       — Так, а ну угомонились все! — зычно крикнул уже пришедший Бекендорф. И, как ни странно, толпа притихла. Чарльза уважали и любили, поэтому прислушались.       Силена заприметила вышедшего из Дома Майкла Ю и тут же подлетела с расспросами.       — Привет, ну как он там, очнулся?       — Ну, во-первых, не он, а она. Симпатичная, кстати. Во-вторых, наша красотка очнулась, — ответил Майкл и сказал уже погромче, чтобы все услышали. — И в-третьих: народ, никуда не расходимся. Мистер Ди хочет сделать объявление.       — Что на этот раз? — спросил какой-то умник.       — Ещё одно такое высказывание в мою сторону, мистер Роджерс, и я превращу вас в дельфина. Будете напару с Питером Джонсоном бороздить наше озеро, — скучающим голосом произнёс уже вышедший Мистер Ди. Хотя, учитывая его переменчивый характер, ещё неизвестно, пошутил он или нет. За ним стояла девушка, явно стеснявшаяся показаться ребятам.       — Я Перси Джексон, сэр, — поправил его сын Посейдона.       — Неважно, — как ни в чём не бывало продолжил Дионис. — Так вот, у нас новая полубогиня. Она дочь Афродиты, прошу любить и жаловать. Гип-гип-ура, и тому подобное. Силена, покажешь ей Лагерь. А вы, юная леди, перестаньте прятаться за мою спину. Вас не на казнь привели.       С этими словами он ушёл в Дом, и полубогам предстала на обозрение девушка лет 16-17. Она была высокая, стройная, с глазами цвета чистого изумруда, в которых будто застыл ведьминский огонёк. Копна густых кофейных волос ниспадала ей на плечи, подобно водопаду. Дочь Афродиты была одета в фиолетовый топ с длинными рукавами, нежно-голубые джинсы-клёш на высокой посадке и светлые босоножки. На шее у неё был прозрачный кулон из эпоксидной смолы с сухоцветом сирени внутри. Да, девушка была очень красивой. Всё-таки гены матушки Афродиты давали о себе знать.       — Всем привет, — как-то неуверенно произнесла девушка. «О, боги, у неё даже голос идеальный!» — тут же подумали многие парни. Они уже наверняка выстраивали план пикапа.       Лишь один полубог не выражал никаких эмоций при виде новенькой. Он был простоо в шоке. Малкольм поверить не мог. Как это возможно?!       — Эй, Малкольм, с тобой всё в порядке? — спросила стоявшая рядом с ним Аннабет.       — Нет, нет, нет, это невозможно. Какого Тартара?! — очумевшим голосом пробормотал парень и ушёл, оставив Чейз в недоумении.       Силена решила ещё больше не смущать девушку, и поднялась на крыльцо.       — Привет, я Силена Боргард, староста Домика Афродиты, — не будь Бекендорф её парнем, многие юноши уже бы растаяли от улыбки брюнетки.       ***       Но девушка её не услышала. Зеленоглазая шатенка буквально пару секунд назад увидела до боли знакомое лицо, и теперь пыталась его вновь отыскать. Но всё тщетно. Он словно испарился, и тогда новенькая списала всё на глюки.       — Ау, ты меня слышишь? — вырвала девушку из «транса» Силена.       — Ой, прости, пожалуйста, я задумалась. Что ты сказала?       — Что-то много людей сегодня впадают в ступор… Я говорила, что меня зовут Силена Боргард и я староста Домика Афродиты. Может скажешь мне своё имя?       — Я Моника… Майклсон.