The speed of pain

      Дни шли своим чередом, теплая осень стремительно сменялась затяжными дождями и серым небом. В редкие солнечные дни студенты старались не засиживаться в школе, каждый свободный час проводя на улице, поэтому обязанностей у старост хватало. Том, впрочем, своими изрядно пренебрегал.       Лестрейндж смотрел на него тоскующим взглядом побитого щенка, Поттер старался не попадаться на глаза вовсе, сам же Том проводил львиную часть свободного времени в библиотеке, в поисках ответа на терзающий его вопрос: почему, Мордред побери, Гарри Поттер говорит на парселтанге?       Сам об этом явно не догадываясь, впрочем.       Слизерину наследовало только две ветви — Гонты и Сейры. Род первых нынче представлен только самим Томом, уж он об этом позаботился. Вторые давно уже покинули страну, обосновались за океаном, основав Ильверморни. Родные дочери Изольды Сейр, Марта и Риона, отметаются — одна была сквибом, другая бездетна.       Бастард Гонтов? С дядюшки Морфина сталось бы надругаться над какой-нибудь несчастной. Тогда они с Гарри… кузены?       Не сходится. Он на полтора года младше Тома, Морфин в то время отдыхал в Азкабане. Кроме того, василиск не признал Гарри наследником, не стал подчиняться.       Тогда — что? Неучтенный в генеалогических древах род, наследующий Герпию Злостному? Случайная прихоть магии? Не мог же он сам научиться, в конце-концов. Исключено.       А мальчик, оказывается, полон сюрпризов. Не зря Том сразу почуял в нем нечто особенное, еще с той встречи в Зале Наград.

***

      Пятый курс выдался для Тома непростым — подготовка к С.О.В, обязанности старосты факультета, и это только то, что было на виду. Помимо этого — титаническая работа по изучению собственного наследия, поиск информации о крестражах, собрания Ближнего круга…       После случая в Зале Наград к списку дел добавилось еще одно — Гарри Поттер.       Мелкий тощий паренек, которого легко было принять за смазливую девчонку, будто Люмосом освещался каждый раз, как они оказывались в одном помещении, то и дело невольно притягивая на себя взгляд Тома. На Поттера нравилось смотреть, как смотрят на симпатичную зверюшку. Забавную, невозможно милую, так и хочется погладить…       Такую зверюшку нужно посадить на поводок и держать при себе, потому что хаотичные перемещения по замку начинали раздражать. Вечно шляется где-то с этой несносной девчонкой, попадает из-за нее в неприятности. Глупый. Еще не знает, какие в его положении лучше завязывать знакомства. Уж явно не с полоумными Лавгудами.       Может, подыскать ему место в Ближнем круге? Стоит подумать, присмотреться. Гриффиндорского грязнокровку, конечно, не примут как равного, но если парень окажется умен, будет предан общему делу… Почему бы и нет?       Своей одержимости Том нашел простое объяснение: Гарри Поттер был не похож на остальных. Социальное расслоение существовало не только на Слизерине, разумеется, просто на каждом факультете место в стае определялось по своим законам.       Слизерин ценил чистоту крови, Гриффиндор — отвагу и доблесть, Пуффендуй — труд и упорство, а Кандида Когтевран привечала интеллект. Сообразно этим критериям и распределялась «правящая» верхушка каждого факультета, пусть даже совсем незаметно для остальных, но Том, с его редким талантом к чтению людей, легко различал все эти хитросплетения социальных нитей.       У «змеек» все было просто, иерархия выстраивалась на чистоте крови. Гриффиндорцы на руках носили свою победоносную команду по квиддичу, когтевранцами правила их интеллектуальная элита, а в Пуффендуе ценились те, кто хоть как-то мог уменьшить разрыв между ними и другими факультетами.       Остальных, независимо от цвета герба на мантиях, ждала незавидная участь статистов, которые либо смирялись со своим положением, либо всеми силами старались попасть в ряды crème de la crème.       Гарри же не был ни тем, ни другим. Как и сам Том, который поставил себя куда выше всей этой мелкой мышиной возни.       Он никогда не любил людей — магов или маглов, чистокровных или нет, но ему нравилось окружать себя красивыми вещами. В приюте он присваивал себе все, что хотел. Особенно то, что имело для других хоть малейшую ценность — это придавало в его глазах значимости даже самым простым игрушкам.       Одну из них он помнит до сих пор.       Эми Бенсон очень дорожила стеклянным шариком, полученным на Рождество от своей единственной оставшейся в живых родственницы, престарелой и сморщенной как чернослив бабули. Шарик был чудо как хорош; хоть с глиняной подставки давно стерлась краска, зато внутри был заточен маленький ангел со слюдяными крылышками, позолоченным нимбом на кудрях и святочной свечей в крошечных руках.       Эми ревела как погребальная плакальщица, не найдя свою игрушку, а Том часами перед сном рассматривал маленькую фигурку под толстым стеклом. Встряхивал, заставляя хлопья снега кружиться вокруг, прислонял шарик близко-близко к глазам, стараясь разглядеть крошечное личико, низко склоненное над свечей.       Вот бы оживить его, чтобы посмотрел в ответ. Чтобы плясал для Тома, махал тонкими крылышками, пытаясь улететь из своего стеклянного плена.       Том отличался от других, в этом он уже успел убедиться. Он всего лишь взглядом заставил долговязого Денниса Бишопа запнуться на ровном месте. Он подвесил кролика Билли Стаббса даже не прикоснувшись к нему. Почему бы и не попробовать оживить безделушку?       Вода вытекла из разбитого шара, унося с собой снежинки; только пара штук осталась на тунике ангела, который казался совсем крошечным и жалким без своего укрытия. Том завороженно провел кончиком пальца по нимбу, кудрям, слюдяным крыльям…       Тр-еск!       Проволока переломилась и тонкое крылышко оказалось в пальцах ошарашенного Тома.       На следующий день Эми Бенсон нашла бескрылого и сломанного в нескольких местах ангела у себя на прикроватной тумбочке.       Гарри Поттер чем-то напоминал Тому ту игрушку: практически эфемерное создание, будто окруженное незримым хрустальным шаром — не подобраться, не коснуться. Он был вне иерархий, казался каким-то случайно попавшим в школу эльфенком из сказок. Тенью от волшебного фонаря скользил по коридорам замка, ни с кем не пересекаясь ни взглядом, ни жестом. Казалось, только Селене Лавгуд удалось как-то вытащить его из-под стекла.       И Том ненавидел ее за это.

***

      Пятикурсников частенько просили помочь преподавателям во всяких мелочах, и Том никогда не отказывал благоволившему ему Слизнорту в услуге: например, посторожить нашкодивших учеников, оставленных на отработки. В тот раз он с удивлением увидел в кабинете зельеварения Поттера и Лавгуд.       — И что вы натворили? — поинтересовался Том, внимательно разглядывая порозовевшего Гарри. До чего же интересный шрам у него на лбу. Похож на крошечную молнию, на искру от Баубиллиуса. Том как-то запустил такие в колбу, они презабавно себя вели — липли к пальцам, стоило прикоснуться к стеклу. — Вы же, вроде, с разных курсов — третьего и четвертого?       — Мы поспорили, заметит ли Слизь… профессор Слизнорт… — начал Поттер.       Искорка. Маленькая искорка в хрустальном шаре.       — В котле с Зельем красоты оказалось кое-что постороннее… — перебила его Лавгуд.       Ну разумеется. Этой девчонке мало самой влипнуть в неприятности, нужно еще и затащить в них другого.       — Мы бросили туда саженец мандрагоры, — виновато (просто очаровательно) потупившись, сказал Гарри. — Крику было…       Том хмыкнул. Даже лояльный ко всему профессор зельеварения такое с рук бы не спустил. Зря, зря, в положении Гарри было бы разумнее понравиться Слизнорту, чья протекция может сослужить неплохую службу в будущем.       — Я могу рассчитывать на то, что такого больше не повторится? — мягко спросил Том, кладя руку на плечо Гарри, кивнувшего в ответ. — Пойдем, будешь резать лирный корень для Противоикотного зелья. У тебя есть перчатки? Он здорово красит руки.       Он подвел его к столу для резки ингредиентов, выдал охапку лирного корня, нож и, подумав, перчатки. Студенты обычно не обращали внимание на такие мелочи, ходили потом с ярко-фиолетовыми руками.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри, мило улыбнувшись, и взялся за нож.       — Показать, как лучше чистить? — Том положил свою руку на чужое запястье. Пальцы будто кучей крошечных иголочек кольнуло. Он чуть склонился, оказываясь так близко к черным растрепанным волосам, что мог почувствовать приятный запах земляничного мыла…       Его подергали за рукав, отвлекая от приятного соседства.       — Эй, Реддл, а мне-то что делать? — нагло спросила девчонка Лавгуд.       — Горшок с бубонтюбером вон там, под колпаком. Склянки в шкафу, — сквозь зубы выдавил Том, нехотя отвлекаясь от Гарри.       Тот аккуратно вынул руку из его хватки и принялся сосредоточенно очищать корень от кожуры. Получалось достаточно неплохо, но можно и лучше, если чистить от себя, а не на себя…       — А почему это Гарри — лирный корень, а мне — бубонтюбер? — возмутилась Лавгуд.       — Потому что я так сказал, — отрезал Том. Его сложно было вывести из себя, но, видит Мерлин, мерзкая девчонка кого хочешь доведет.       — У меня и перчаток-то нет!       — Это твои проблемы!       — У меня жуткая аллергия на бубонтюберы, при одном упоминании чешусь! И вообще, я только на третьем курсе, мы их еще не проходили!       — Селли, давай поменяемся, — спокойно предложил Гарри. — Я займусь бубонтюбером, а ты лирным корнем. Пойдет?       — Пойдет! — радостно согласилась Лавгуд.       Ну уж нет.       — Ладно, — сжалился Том. — Оба займетесь лирным.       Выдав Лавгуд нож и перчатки, сам он устроился неподалеку, с не очень интересной книжкой, но отличным обзором на Гарри. Тот поначалу сосредоточенно нарезал корень, но потом стал все чаще отвлекаться на без умолку трещавшую подругу, даже разулыбался, что, оказывается, безумно ему шло.       — Я устала, — заныла Лавгуд через полчаса. — Рука отваливается. Можно мы уже пойдем?       — Профессор Слизнорт назначил вам три часа, — невозмутимо заявил Том, перелистывая страницу. — Это бесчеловечно! — она театрально возвела глаза к потолку. — И за что нас наказывают? За то, что мандрагора тоже хочет быть красивой?       Том заложил книгу пальцем и внимательно на нее посмотрел.       — За то, что ты — глупая девчонка, которая наплевательски относится к учебе. Впрочем, я тоже считаю, что нет никакой нужды в наказании. Если хочешь, можешь хоть сейчас собрать вещи и уйти.       — Правда? — просияла Лавгуд. — А ты не такой уж и плохой. Гарри, пойдем, еще успеем на ужин!       — А его я не отпускал, только тебя, — ухмыльнулся Том. — Видишь ли, ты после Хогвартса все равно выйдешь замуж, нарожаешь детей и будешь использовать волшебную палочку разве только для того, чтобы мешать суп. На что еще годишься? А вот Поттеру еще не поздно одуматься и прикинуть, куда его заведет такая дружба.       Казалось, это абсолютно невозможно, но все же случилось — Лавгуд онемела, только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Она густо покраснела, глаза наполнились слезами.       — Да пошел ты, Реддл! — воскликнула она и, схватив сумку, выбежала из класса, только белокурые косы в воздухе мелькнули.       Том удовлетворенно улыбнулся. Мерзавка ушла, они с Гарри наедине, смогут поговорить, узнать друг друга получше…       — Я выйду на пару минут эээ… в туалет, — бросил объект его мыслей и, не успел Том возразить, вышел вслед за Лавгуд.       Как и ожидалось, сладкая парочка не ушла далеко. Сквозь щелочку приоткрытой двери было видно как на ладони, как Гарри прижимает к себе ревущую Лавгуд, гладит по голове, успокаивает:       — Не бери в голову, он просто напыщенный индюк. Ты же знаешь слизеринцев, от них никогда хорошего не жди.       — Он прав, я совсем не подумала о тебе, — всхлипнула Лавгуд. — Вдруг Слизнорт теперь обозлится и завалит тебя на экзамене?       — И я получу… — Гарри улыбнулся. — Дай подумать, «Тролль» вместо «Тролля»? Невелика потеря!       Девчонка хихикнула, успокаиваясь.       — Мне нужно вернуться на отработку, Селли.       — Иди, захвачу тебе с ужина что-нибудь вкусного. Не давай этому долбаному снобу и себя довести, обещаешь?       Гарри кивнул, Лавгуд чмокнула его в щеку. Том отпрянул от двери, в висках стучал пульс. «Напыщенный индюк», значит?!       Остаток отработки прошел в полной тишине.

***

      Том попытался выкинуть Поттера из головы — и ему это успешно удавалось, во всяком случае до конца пятого курса. Смерть Миртл, создание первого крестража, затем — продуктивное общение с родственниками на каникулах…       Он — наследник Слизерина. Он станет великим волшебником — уже стал, бессмертный и всесильный. Ему нет дела до какого-то глупого грязнокровки, не сумевшего бы даже оценить оказанную честь.       На шестом курсе Том с сожалением признал, что иногда даже он может ошибаться.       За лето Поттер слегка вытянулся и подрос, из умилительного мальчишки превратившись в красивого юношу. Все еще чрезвычайно, по-девичьи, хрупкий, но черты лица приобрели изящную остроту, приятно контрастирующую с пухлыми губами и большими яркими глазами.       Он стал сниться Тому в первую же неделю, сначала просто как персонаж, где-то на фоне, а потом все больше и больше переводя на себя внимание. Том запомнил в точности, как Поттер улыбается. Как смущается, опуская глаза в обрамлении темных ресниц, как трогательно розовеют кончики ушей. Как нервничает, теребя в руках перо или отворот мантии. Как он запускает пятерню в непослушные смоляные волосы, когда думает над домашним заданием.       Все это непрерывной чередой воспроизводилось во сне, потом сюжеты расширились изрядным количеством… дополнений. С неприятными сюрпризами при пробуждении.       Тома нисколько не смущал тот факт, что он хочет парня, но вот некстати проснувшееся либидо — да. Не вовремя, преступно не вовремя. Нужно сосредоточиться на по-настоящему важных вещах. По большему счету, он даже не особо понимал, что ему нужно — утолить любопытство? Рискнуть ради этого репутацией, потратить драгоценное время на бессмысленные ухаживания… У его сокурсников вовсю начался «брачный» период — кто-то подбирал невест; а кто-то, чья помолвка уже давно была оговорена родителями — любовниц.       Уложить в постель чистокровную барышню было не так-то просто, а вот уговорить какую-нибудь полукровку позажиматься по углам — куда легче, но все равно требовало определенных телодвижений: позвать в Хогсмид, что-нибудь подарить, наговорить комплиментов.       Раздражающе.       Впрочем, Том и так стабильно, еще курса со второго, получал записки, игривые улыбки и коробки конфет от тайных поклонниц (иногда и поклонников). Поттера, он был уверен, среди них не было.       — Мордред, эта Волвуд просто огонь, — выдохнул Нотт как-то вечером, падая на кровать в общей спальне.       Том закатил глаза. С недавних пор Ближний круг будто спятил, вместо магии в голове одни лишь девки. Разве что Лестрейндж еще оставался в здравом уме.       — Рассказывай, — подначил Мальсибер. — Все, со всеми подробностями, — и лишь виновато улыбнулся на брошенный в его сторону суровый взгляд Тома. — Извиняйте, милорд, слишком уж любопытно, что перепало крошке Нотту. Волнуюсь за него, как за родного брата.       — Мы сидели в «Трех метлах», в самом углу, там за барной стойкой не видно ничерта. И в какой-то момент она так игриво положила мне руку на колено, — увлеченно рассказывал Нотт. — Я не растерялся, взял ее ладонь и положил себе прямо на член. И она мне подрочила!       — Гонишь! — восхитился Мальсибер.       — В жизни больше не пойду в «Три метлы», — поморщился Лестрейндж. — А вообще, Лавиния Волвуд та еще шлюшка. Абраксас Малфой с седьмого рассказывал, что она ему как-то отсосала.       — Что, прямо в рот взяла? — мечтательно спросил Нотт. — Я бы от счастья помер.       — Абраксас же помолвлен с Яксли? — задумчиво спросил Том. Малфои — перспективная семья. Нужно поддерживать отношения с Абраксасом и после школы.       — Да, но Яксли-то явно не будет пить сливочное пиво прямо из бутылки, если вы понимаете, о чем я, — усмехнулся Нотт. — Подарю Лавинии какую-нибудь ерунду, может и мне отсосет.       — Смотри, чтобы твоя «бутылка» потом трещинами не пошла, — посоветовал Лестрейндж. — Мало ли сколько она их уже пересосала.       В него тут же прилетела подушка, и вся компания весело заржала.       «Дети, еще совершеннейшие дети», — угрюмо подумал Том. Перед глазами, впрочем, встали пухлые, красиво очерченные губы Гарри Поттера. Интересно, как бы они ощущались на члене? Он, конечно, вряд ли бы согласился, но если хорошенько поуговаривать или заставить… Взять за волосы, прижать к своему паху, кончить прямо в этот грязный, говоривший про него гадости, рот…       Он почувствовал, что невольно краснеет.       — Хватит, — оборвал он продолжающуюся глупую болтовню. — Вижу, вы недостаточно устаете на занятиях, раз хватает времени тискать девок. Со вторника начнем изучать Непростительные.       — Непростительные? — Лестрейндж задумчиво закусил губу. — А нас не застукают?       — А это уже моя забота, — ухмыльнулся Том. — Кроме того, летом мне пришла в голову замечательная идея, как обезопасить себя от возможных проверок — для отработки не будем использовать свои палочки. Я нашел пару продавцов в Лютном, которые могут обеспечить нас дюжиной запасных. Удовольствие недешевое, так что подумайте, где достать деньги.       — Напишу папе, попрошу подкинуть полсотни галлеонов на сливочное пиво, — заржал Мальсибер. — На сдачу от палочек, может, пристрою свою палочку к подружке Нотта, раз он ее так рекламирует.       — А ты разве не педик? — притворно изумился Лестрейндж.       — А ты почему интересуешься, ревнуешь? — подначил Мальсибер. — Кстати, Эван, ты-то когда себе кого-нибудь найдешь?       Тот только театральным жестом откинул со лба темную прядь и, стрельнув глазами в Тома, заявил:       — Мне это все не интересно. Я предан лишь милорду и нашему общему делу.       — Подлиза, — фыркнул Нотт. — Мы все готовы отдать жизнь за милорда, не ты один.       — Только он, походу, готов и жопу, — хохотнул Мальсибер.       Не в силах больше слышать этот бред, Том закрылся балдахином. Раз Хогвартс захватила мания спаривания, нужно проверить, как с этим дела обстоят у Поттера. Не то, чтобы ему было дело, с кем трахается мелкий паршивец, но… так будет спокойнее.

***

      Благодаря болтливой Валери Крауч, старосте Гриффиндора, Том уже довольно скоро знал о Поттере практически все.       Искорку нашли у дверей приюта совсем ребенком. Родителей установить не удалось, да и не очень-то искали, сколько таких подкидышей по всей Британии.       Талантлив в магии, особенно в Защите от Темных искусств. Дивно летает, регулярно тренируется с Лавгуд, давно мечтает попасть в команду. Очень замкнут и робок, старается быть как можно более незаметным.       — Нет, с Лавгуд они просто друзья, — хихикнула Валери в ответ на прямой вопрос. — А что?       — Понравился одной девушке со Слизерина, а сама она стесняется спросить, — как можно более дружелюбно сказал Том. — Вот мне и приходится шпионить для нее.       — Ты такой милый! Нет, мы и сами думали, что они влюбленная парочка, но Гарри, кажется, еще не дорос до таких вещей, — она снова хихикнула. — Пускай твоя подружка, конечно, попытает удачу, но вряд ли что-то выгорит. Некоторые из наших пытались его куда-нибудь позвать, он же такой хорошенький, но он только вежливо отказывался.       — Может, ему просто не нравятся девушки? — хмыкнул Том.       Сам пожалел, что сказал, потому что в глазах у Валери зажегся огонек любопытства.       — Я об этом даже не думала… Слушай, а может так и есть? Впрочем, неудивительно, раз он столько лет живет бок о бок с Пиксом…       — О чем это ты?       — Да не важно, просто сплетни, — староста прикусила губу. — Расскажи мне, — мягко сказал Том, теряя терпение.       Валери, впрочем, как будто только и ждала, что ее заставят выдать все подробности.       — Скажем так, есть у нас один парень, который точно летает в другой команде…       — Валери! Я везде тебя ищу, — над ними навис высокий силуэт.       Том поднял голову и увидел пресловутого Кристофера Пикса — второго гриффиндорского старосту. Тот протянул ему кисть для рукопожатия.       — Привет, Реддл! — раздражающе дружелюбно поздоровался Пикс. — Как делишки? Поздравляю с медалью за заслуги перед школой! Если к концу года станешь Министром магии, я, ей-богу, не удивлюсь.       — Ну что ты, Спенсер-Мун и сам прекрасно справляется, — вежливо улыбнулся ему Том, пожимая руку и пытаясь понять — гриффиндорец пытается его уколоть, не простив исключение Рубеуса Хагрида, или же просто идиот. — Мы с Валери как раз закончили обсуждать график ночных дежурств.       Манера речи Кристофера Пикса, выгоревшие пряди волос и до сих пор держащийся на его коже загар выдавали то, что лето он провел не за учебниками, а работая на ферме у своих родителей-маглов. Зачем таких вообще пускают в Хогвартс?       — Аа… — протянул он. — А чего остальных не позвали?       — У меня достаточно… частный вопрос, — пожал плечами Том. — Не счел нужным собирать всех старост. Спасибо за информацию, Валери, — учтиво кивнул он. — Мне пора.       Он отдалился от парочки старост на достаточное, видимо, по мнению Пикса, количество шагов, прежде чем услышал его жаркий шепот:       — Я бы не стал с ним откровенничать о чем либо… Что вы на самом деле обсуждали?       Том слегка замедлился, делая вид, что что-то ищет в своей сумке. Задумчиво извлек на свет дневник и стал внимательно изучать несуществующие записи.       — Да просто поболтали, — недоумевающе ответила Валери. — А что?       — Не нравится он мне. Из-за него исключили Рубеуса.       — Его исключили из-за смерти Миртл, а не из-за Тома Реддла!       — Не знаю, не знаю, — с сомнением сказал Пикс. — Дамблдор Реддлу явно не поверил. Ты вообще видела Хагрида? Он похож на человека, который смог бы такое сотворить?       — Я видела чудовище, которое он держал в школе, — отрезала Валери. — И он не человек, а полувеликан. Кто знает, что у него в голове вообще творится. Ладно, Пикс, зачем ты меня искал?       — Поймал с утра пару второкурсников на торговле взрывоопасными шоколадными лягушками, и хотел уточнить…       Том не стал слушать дальше. Все и так было ясно; он давно догадывался, что Дамблдор его недолюбливает — еще с первой встречи, в приюте Вула. Гриффиндорцы повторяют за деканом и злятся на исключение Хагрида, будто не понимают, что этому полузверю палочку-то доверить нельзя. Вопрос времени, когда он бы вылетел, годом раньше или позже — без разницы.       Интересно, что теперь думает о нем Га… Поттер.       То, что искорка с Лавгуд просто друзья — хорошо, но кто знает, что будет дальше. Кроме того, ему не понравились намеки Валери про Пикса. Поттер может быть… чрезвычайно привлекателен для мужчин определенных наклонностей, это очевидно любому, кто на него посмотрит.       Про некоторых девушек, как, например, про пресловутую Лавинию Волвуд ходили слухи, что за поход в «Три метлы» или коробку вкусностей из «Сладкого королевства» можно получить определенные, хм… услуги с ее стороны.       Том представил, что было бы, если бы таким занялся и Поттер.       Том представил, как разжился бы деньгами, накупил всякой сладкой ерунды… Поттер бы его поцеловал, а может и не только. За полную ладошку галлеонов, верно, позволил бы себя и в чулан для метел затащить, вдоволь облапать, а потом опустился бы на колени и сделал ртом то, о чем так мечтательно рассказывал Нотт.       Он почувствовал, что от фантазий в штанах становится все теснее и теснее, и чертыхнулся.       Поттер становится проблемой.

***

      Смерть Миртл, такая же неуместная и раздражающая, как и ее жизнь, не сильно потрясла Хогвартс — несчастные случаи происходили и до этого. Но, все же, слухи о Тайной комнате и чудовище Слизерина распространялись по школе как Адское пламя, поэтому Диппет обязан был сделать хоть что-то для того, чтобы успокоить Попечительский совет.       Дуэльный клуб и дополнительные часы по защите казались Тому дурацкой затеей — чем это поможет против василиска? Которому, кстати, пришлось строго-настрого запретить вольные вылазки по трубам. Ему пришлось покрыть Тайную комнату чарами, приманивающими крыс. Василиск и без этого как-то находил себе пропитание, но на эту змею у него были слишком большие планы, чтобы позволить ей голодать.       Впрочем, дуэли имели и свои плюсы — можно присмотреться к участникам, посмотреть, кто на что способен. Можно и самому размяться, но вполсилы, чтобы не выдать свое истинное мастерство раньше времени.       Безмерно удивился, увидев в Большом зале, рядом с доской дуэлянтов, Гарри Поттера, старательно записывающего свое имя в список.       Искорка и дуэли?       — Неужто собираешься участвовать? — деланно небрежно спросил Том, опершись рукой о доску.       Он за лето вырос еще сильнее, поэтому, хоть и тоже подросшему, Гарри приходилось смотреть на него снизу вверх, чем Том был весьма доволен, любуясь задранным на него красивым личиком.       — Ээ… да? — почему-то с вопросительной интонацией в голосе ответил Поттер. — А ты, конечно, тоже будешь?       Том представил, как побеждает, как выхватывает в зале восхищенный взгляд этих удивительно зеленых глаз, как спрыгивает с постамента навстречу, обнимает, подхватывает на руки, у всех на виду…       — Том, так будешь? Ты наверняка невероятно дерешься!       Он сморгнул, отгоняя странный образ.       — Да, буду, — улыбнулся он, взмахом палочки внося свое имя в список. — Тебе же есть с кем потренироваться перед дуэлью?       Предложить совместные тренировки — отличный ход.       — А нужно? — недоумевающе спросил Поттер, и Том мысленно выругался.       — Конечно, — объяснил он этому очаровательному недотепе. — В чем ты сильнее, в атаке или защите? Ты маленький и быстрый, это можно сделать главным преимуществом. Потренировать щиты и уклонения. Гриффиндорца наверняка поставят в пару к слизеринцу, а у нас все отлично подкованы в боевых заклятиях. Тебе обязательно нужно попрактиковаться с кем-нибудь опытным, если не хочешь продуть.       Возникло неловкое молчание. Не дождавшись прямого «А ты мог бы меня потренировать?» или кокетливого «Есть кто на примете?», Том слегка раздраженно продолжил сам:       — Так как, может по…       — Эм… Спасибо за совет, я обязательно найду, с кем потренироваться! — перебил его Поттер, чуть покраснев, и бросил взгляд на часы. — Мордред, я ужасно опаздываю на зелья. Еще раз спасибо, пока!       И убежал, оставив Тома с раскрытым от удивления ртом. Любой из слизеринцев бы душу продал за то, чтобы получить от него пару частных уроков, а этот недомерок…       Ну и ладно. Хочет опростоволоситься при всех — пускай.       В нужный день и нужный час Том пришел в фойе второго этажа, ныне оборудованное для нужд Дуэльного клуба — все хрупкие и ценные вещи убраны, посредине возвышается помост для участников. Галатея Вилкост, от старости еле держащаяся как на ногах, так и на своем месте преподавателя ЗОТИ, увеличивала с помощью Энгоргио разбросанные по полу подушки — надо понимать, для безопасности.       Поттер пока не пришел. Может и не придет, испугается, Том его за это даже не осудит.       Все новые и новые группки студентов стекались в фойе, среди них, наконец, он увидел знакомые растрепанные вихры. Поттер шагал уверенно, Лавгуд, едва поспевая за ним, что-то горячо ему втолковывала. Том напряг слух, но за общим галдежом ничего не расслышал.       Наверняка она его и подбила участвовать, а теперь Поттер выставит себя слабаком и неумехой. Какая-то часть Тома очень даже хотела увидеть публичное унижение никак не желающего выходить из головы мальчишки, а какая-то злилась на то, что этот самый мальчишка так легко его отшил.       Пары студентов мелькали на помосте одна за другой, преимущественно полнейшие недотепы, не умеющие даже годное Жалящее сотворить. Профессор Вилкост мирно дремала в кресле, лишь периодически вздрагивая от особо громких звуков.       Дуэлянтов вяло объявлял староста-пуффендуец, он же и следил за минимальным соблюдением порядка, разнимая особо рьяных, так и норовящих продолжить дуэль после ее окончания.       Как Том и ожидал, Гарри Поттер достался слизеринскому пятикурснику. Филлианну Боулу, не отягощенному особым интеллектом и талантами, зато вдоволь одаренному природой ростом и весом. Если бы бой был рукопашным, у Поттера не было бы ни единого шанса, но магия почти нивелировала физические преимущества. Почти.       Сам Том, впрочем, не был обделен силой ни магически, ни физически.       Глядя на ухмыляющегося Боула, плотоядно разглядывающего искорку, у него вполне по-магловски зачесались кулаки. Словно намагниченный, он подошел ближе, спугнув почтительно раступившихся перед ним первокурсников.       Забравшись на помост, дуэлянты встали друг напротив друга.       — Наподдай ему, Гарри! — крикнула из толпы Лавгуд. Поттер улыбнулся самым краешком рта и склонился в церемониальном поклоне. Вышло у него до того изящно, что Тома бросило в жар.       Боул склонился в ответ.       — Я удивлен, что ты решил поучаствовать, Поттер. Думал, девчонки не любят драться.       — О, а я думал, что ты и разговаривать не умеешь, — парировал Поттер, слегка покраснев. — Оказывается, не немой, а просто слепой и тупой.       — Эй, вы там, — прервал дружескую беседу староста-пуффендуец. — Правила помните? Никаких оскорблений, никаких заклятий уровнем опасности выше третьего, начинаем на счет три. Раз…       Поттер выставил Протего на счет «два» и не зря, потому что одновременно с этим прозвучал Остолбеней от Боула. Тот, как и все слизеринцы, собирался играть грязно, и в другое время Том бы это, возможно и одобрил… Но сейчас он восхищенно смотрел, как искорка ловко уворачивается от напора летящих одно за другим заклинаний. Изящно выгнувшись, пустил Жалящее в противника, заставив того охнуть и схватиться за бедро.       — Мы тут с тобой не танцуем, куколка, — прорычал разъяренный Боул. — Впрочем…Таранталлегра!       Это заклинание попало в цель, ноги Поттера заплясали в хаотичном танце, пытаясь остановиться он пропустил не менее двух Жалящих. Наконец, Фините Инкантатем закончило пляску, но Боул успел подобраться слишком быстро, оставив слишком мало места для маневра.       — Экспеллиармус! — звонко крикнул Поттер.       На вкус Тома, слабовато, от его собственного Боул улетел бы в противоположную стену. Но и так неплохо — слизеринец глупо моргал, сидя на заднице, а его палочка с глухим стуком шлепнулась рядом.       Поттер опустил свою в знак окончания дуэли и подойдя к противнику, протянул ему руку. Для финального рукопожатия? Не думал же он всерьез помочь встать этому здоровяку?       Вместо кисти, Боул схватил тонкое запястье, на лице Поттера промелькнуло непонимание, но через долю секунды он уже оказался опрокинут на пол резким рывком. Перехватив руку с палочкой, противник резво оседлал его. У Тома при виде хрупкого маленького Гарри под этой громадиной буквально перехватило дыхание, так что Боул успел нанести один тяжелый удар.       — Стоп! — закричал староста-пуффендуец. — Бой окончен, вы что устроили-то?! Профессор Вилкост!       Вилкост встрепенулась, как разбуженная сова и, оценив обстановку — кровь, валяющиеся волшебные палочки и потрепанных дуэлянтов, возмущенно проскрипела:       — Юные волшебники, а устроили отвратительную магловскую драку! Минус двадцать баллов с каждого, молодые люди!       — Профессор Вилкост, но ведь Поттер успел обезоружить Боула, дуэль была уже окончена, — возмутился Том. — Это нарушение правил!       — Я не слышала сигнала об окончании дуэли, мистер Реддл, — парировала Вилкост. — Хватит на сегодня. Кто-нибудь, проводите мистера Поттера в Больничное крыло и уберитесь здесь.       Гарри, с трудом оттолкнув Боула, встал, поднял свою волшебную палочку и спустился с помоста. Нос был серьезно разбит, очки испачканы в крови, Том положил руку ему на плечо, желая притянуть к себе, но тот отшатнулся, как от дементора, вырвался и побежал прочь из фойе. За ним рванула Селли, но у самой двери Гарри перехватил мордредов Кристофер Пикс, что-то сказал и протянул ему носовой платок. Затем приобнял за плечи и увел, и его руку искорка и не подумал сбросить.       Тем же вечером Филлиан Боул упал с лестницы и несколько дней провел в Больничном крыле.

***

      На шестом курсе Том начал все чаще и чаще проводить собрания Ближнего круга. Власть Грин-Де-Вальда разрасталась по Европе со стремительностью раковой опухоли, Аврорату еще долго будет не до новых темных волшебников. Удобное время для накопления знаний и людей. К нему присоединились еще двое — Орион Блэк (талантливый, но себе на уме) с пятого и Гарольд Гойл с четвертого (безмозглый злобный садист, но не лишенный коронной слизеринской смекалки).       По крайней мере пять чистокровных семей уже были у Тома в кармане.       Больше вассалов — больше проблем, но решение одной доставило ему безусловное удовольствие.       Однажды ночью его разбудил бледный как мел Лестрейндж. Пока Том всерьез раздумывал пустить в него Круцио собственной, не запасной, палочкой, Лестрейндж, дрожа и заикаясь, твердил что-то про Гойла, Пикса, древних китайских духов и прочую невнятную чушь. Ничего не поняв спросонья, Том накинул мантию, прихватил волшебную палочку и пошел за ним, мысленно обещая себе устроить Лестрейнджу веселую жизнь на ближайшие пару недель.       Когда они пришли в маленький закуток-аппендикс, неподалеку от ведущей на первый этаж лестницы, Том застал там потрясающую картину: покрытый бесчисленным количеством мелких царапин Гойл, сжимая волшебную палочку побелевшими пальцами, удерживает мерцающую сеть на рвущемся из нее во все стороны загадочном существе, больше похожем на туманное облако с полной пастью острых клыков. Рядом валялось что-то, в чем Том не без труда узнал Кристофера Пикса который, судя по вздымающейся груди, был еще жив, но если принимать во внимание идущую изо рта розовую пену — ненадолго. От тычка носком ботинка в бок, тот глухо застонал.       — Мой Лорд, — с трудом прохрипел Гойл. — Спасите.       Том никогда не отказывал в помощи тем, кто впоследствии сможет отдать ему долг сторицей.

***

      Когда подвергнутый Обливиэйту и кое-как приведенный в чувства Пикс мирно спал в своей кроватке (соседней от кровати Гарри!), Том получил возможность обстоятельно и продуктивно поговорить с Лестрейнджем и Гойлом, приведя их в Выручай-комнату. Там же нашла новый дом и изящная китайская лаковая шкатулка, с заключенным внутри призраком дракона.       Гойл, конечно, попытался возразить — мол, отец рано или поздно хватится семейной реликвии, и тогда ему попадет. С помощью чрезмерно долгого Круцио Том доходчиво объяснил ему, сколько седых волос появилось бы в шевелюре его отца, если бы юного наследника отправили в Азкабан за убийство гриффиндорца-грязнокровки. В том, что Пикс, так некстати совершавший ночной обход, не жилец, Том почти не сомневался. Впрочем, при худшем варианте в могилу бы отправился сам Гойл, если бы именно в его лицо был бы направлен выпущенный из шкатулки яд.       Дебил, наслушавшись семейных легенд, решил, что Хогвартс — самое место, чтобы поиграться с древним китайским артефактом. Получить в свое распоряжение настоящего призрачного дракона — не иначе, чтобы кошмарить второкурсников. Только зачем в этом всем решил участвовать неглупый в общем-то, Лестрейндж?       — Тоже решил, что способен пошатнуть мою власть, Эван? — презрительно спросил его Том, поднимая палочку. — Решил, что хватит мозгов и силенок?       — Нет, милорд, — тихо ответил Лестрейндж, опускаясь на колени и поднимая на него ясный взгляд. — Я хотел вас впечатлить. Я заслужил наказание.       — Впечатлил так впечатлил, — съязвил Том, почему-то не решаясь произнести заклинание. Для этого хотелось придумать другое наказание — соизмеримое степени разочарования.       Отправив шатающегося от слабости Гойла за порог, он подошел ко все еще коленопреклоненному Лестрейнджу. В полумраке он слегка напоминал Тому… Не осознавая, он положил руку на макушку, зарылся пальцами в непослушные темные волосы.       — Мой Лорд… — глухо простонал Эван, изворачиваясь и потираясь теплой щекой о его ладонь. Подался вперед и потянулся к его пижамным штанам. — Позвольте мне загладить вину, прошу…       Том застыл в нерешительности — не от излишней скромности, нет, только размышляя, насколько все это может усложнить. Осознание природы обожания Лестрейнджа и льстило, и раздражало — готов ли один из самых верных его последователей служить ему из уважения и страха, или потому что просто увидел в нем объект своих любовных фантазий?       Когда штаны скользнули вниз, гибкие пальцы обхватили ствол, а упругие губы сомкнулись на головке, он пришел к выводу, что преданность такого рода ничуть не помешает его планам. Мордред, почему он отказался от идеи затащить Поттера в Ближний круг? Это Гарри стоял бы сейчас перед ним на коленях, влажно заглядывая в глаза. Это Гарри нежным языком скользил бы по его члену. Это Гарри запустил бы руку в свои штаны и постанывал в его пах, лаская себя.       Том не оттолкнул Лестрейнджа и, впервые в жизни трахая чей-то теплый мягкий рот, уверился в необходимости нового плана.       Он получит Гарри Поттера в свое полное распоряжение. Иначе и быть не может.

***

      И получил.       Прошло меньше года… И вот, Гарри Поттер мнется на пороге Выручай-комнаты, теребя в руке ремешок от сумки с учебниками. Гарри Поттер, который еще пару дней назад ублажал его, стоя на коленях в паре футов от василиска. Гарри Поттер, полный секретов — и все из них Том собирается разгадать.