The speed of pain

      “Абиссинская смоковница — волшебное растение родом из Абиссинии… Очищенный фиолетовый плод растения применяется как ингредиент Уменьшающего зелья, а сушеный плод используется в Эйфорийном эликсире…»       Гарри нервно обернулся на смешок и увидел парочку слизеринцев — Нотт и какая-то светловолосая девушка, плечом к плечу, склонились над толстой книгой.       “Они даже не смотрят на тебя, — успокоил себя Гарри. — Очищенный сушеный…»       Парочка снова прыснула от смеха. На этот раз он краем глаза успел заметить, что они смотрели на него. Пялились. Определенно.       Он захлопнул книгу, решительно встал и направился в дальний угол библиотеки, заняв там пустой стол. Темновато, и дует из окна, но если подсвечивать страницы Люмосом — сойдет.       «Они знают, они знают, они знают… Реддл наверняка все рассказал».       «Он обещал, что ничего не скажет, пока я буду делать то, что он хочет».       «И ты ему веришь? — сам себе возразил Гарри. - Он подонок, ничего не помешает ему сделать это просто смеха ради. Как будто ему есть дело, что будет с тобой после того, как наиграется. Может, уже наигрался».       «Сушеный плод используется в Эйфорийном эликсире….»       Гарри битый час пытался написать несчастный доклад по смоковнице для зельеварения, но не мог сосредоточиться. Он не виделся с Реддлом уже больше недели — тот будто бы показательно игнорировал его, даже взглядом не удостаивал, но от этого было ничуть не легче.       Дамблдор пока так и не вернулся в школу. Гарри каждый день с надеждой проходил мимо двери со Сторожглазом, но тщетно.       Раз за разом он ловил себя на мысли, что ему хочется встать посреди Большого зала и закричать. Рассказать всем о том, что с ним сделали — и будь, что будет. Может, ему просто суждено уйти из Хогвартса. Не быть волшебником.       К мордредовой матери такое волшебство.       Библиотекарь шикнула на очередную порцию хихиканья от сладкой парочки, и Гарри, облегченно выдохнув, вновь склонился над книгой. Скамейка чуть скрипнула под весом приземлившегося рядом тела. Бедро к бедру, жаркий выдох на ухо:       — Ну здравствуй, искорка.       Сердце прыгнуло куда-то в горло и тут же тяжелым грузом упало обратно в грудную клетку.       — Не рад меня видеть? — мурлыкнул Реддл. — А вот я соскучился.       — Мне нужно заниматься, — шепотом ответил Гарри. — Не сейчас.       — Сейчас, — от игривого тона не осталось и следа. Впрочем, он быстро вернулся в голос, когда Реддл потянул на себя учебник. — Что там у тебя?       — Доклад по зельеварению. Отдай, мне правда нужно закончить его до завтра, — Гарри нервно облизнул губы. — Я и так должен был сдать во вторник…       — Не волнуйся, — рука Реддла собственнически легла на коленку. — Профессор Слизнорт снисходителен к красивым мальчикам. Кроме того, я могу тебе помочь… Абиссинская смоковница… Я мог бы написать доклад за тебя, а ты в обмен побыть моим собственным Эйфорийным эликсиром, — пальцы проскользнули выше по бедру, уверенно устраиваясь в районе паха.       — Или я мог бы дописать доклад, а ты — пойти ко всем чертям, — взорвался Гарри, сбрасывая чужую руку. — Не нужны мне от тебя никакие подачки, сам справлюсь!       Реддл мягко улыбнулся и чуть подтолкнул его бедром, принуждая сесть на самый край скамейки, буквально вжаться в стенку. Нежным жестом провел по его волосам, затем одним резким движением впечатал Гарри лбом в столешницу, заставив глухо ойкнуть от боли.       — Я сам разберусь, что тебе нужно, а что нет, Поттер, — прошептал он, продолжая вдавливать его голову в лист пергамента, на котором медленно расплывалось кровавое пятно от разбитого носа. — Ты уже вовсю пользуешься моими подачками, если еще не заметил.       — О чем это ты? — даже не пытаясь брыкаться, с замиранием сердца спросил Гарри, уже, впрочем, зная ответ.       Реддл дал ему возможность выпрямиться, насмешливо оглядел и, порывшись в кармане, протянул белоснежный носовой платок, который Гарри машинально схватил и использовал по назначению.       — Ты же понимаешь. Такая череда удивительных совпадений вокруг тебя… Не успел стать старостой, как вот уже — хоп — и новый гриффиндорский ловец…              Гарри глубоко вдохнул, с трудом сдерживая нахлынувшую ярость.              — Я так и знал, что Лонгботтома заколдовали! Так это твоих рук дело?!              — Тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — Реддл приложил палец к его губам. — Ты отлично летаешь, я просто обеспечил тебе небольшую фору. Но ты мне что-то да должен за это, не находишь?              — Я откажусь от места в команде, я…              — Не глупи, — резко сказал Реддл. — Дают — бери. Ты не смог бы победить его на школьном старье, и ты прекрасно это знаешь. В этой школе к сиротам-грязнокровкам без роду и племени относятся как к мусору, а после выпуска будет еще сложнее, поэтому советую заранее начать выгрызать себе место под солнцем. Робкий и слабый, что будешь делать после седьмого курса?              — Я не единственный маглорожденный, другие же как-то устраиваются, — огрызнулся Гарри.              По правде говоря, он сам не знал, сколько еще сможет сдерживаться и плясать под чужую дудку. Перспектива разозлить Реддла все еще пугала, но уже не вгоняла в немую панику.              Он еще мог кое-как смириться с тем, что попался на крючок, что ему приходится делать вещи, о которых раньше и помыслить не мог, но позволить шантажисту и насильнику учить его жизни? Нет уж.              Реддлу мало было забрать у Гарри радость от назначения старостой, его честь, покой, в конце-концов. Он испоганил еще и главную мечту — попасть в команду по квиддичу.                    — Ты — сирота, — припечатал Реддл. — И если твоя подружка Лавгуд не возьмет под крылышко, то будешь либо за гроши работать в лавке в Лютном, либо в итоге подставишь задницу какому-нибудь чистокровке.              — А хотел бы, чтобы тебе? — вспылил Гарри. — Ты тоже не из «Священных двадцати восьми», знаешь ли. Такой же нищий сирота. Не боишься, что после выпуска я расскажу, как ты меня шантажировал, и разрушу твою будущую идеальную карьеру? Будем трудиться в соседних лавках. А теперь — оставь меня в покое, мне нужно заниматься.              Он бросил окровавленный платок на колени Реддлу и попытался встать, но тот удержал его, заставляя вернуться на лавку.              — Я вижу, ты удивительно осмелел, Поттер, — с каким-то особым предвкушением в голосе протянул он. — Возможно, моя снисходительность, которую я проявлял до этого, позволила тебе предположить, что я питаю к тебе какие-то чувства и буду и дальше идти навстречу. Что ты для меня что-то большее, чем забава, из которой я собираюсь выжать максимум удовольствия для себя.       Он уверенно вернул руку на пах Гарри и низко наклонился к нему, шепча на ухо:              — Сегодня мне снился восхитительный сон, искорка. С тобой в главной роли. Хочешь узнать, чем мы там занимались?              Рука грубо сжалась на члене, а язык влажным шелком прошелся по ушной раковине.              — Ты стонал подо мной словно уличная девка, Гарри. Тек от удовольствия и наслаждался всем, что мне только в голову придет с тобой сделать. Ты скажешь, что это просто сон, но мы ведь оба знаем, какой похотливой шлюшкой ты можешь быть, верно? Спросим у профессора прорицания, вдруг этот сон был вещим?              Гарри старался не особо вслушиваться в то, что несет этот извращенец, но жаркое дыхание и медленные поглаживания неумолимо делали свое дело.              — У тебя встает, чувствуешь? — восхищенно выдохнул Реддл. — И после этого ты смеешь утверждать, что тебе не нравится то, что я с тобой делаю. В конце-концов, я даже оказываю тебе услугу — раз уж так загорелся идеей продать себя подороже, то как раз наберешься бесценного опыта…              Отмерев, Гарри снова попытался отпихнуть Реддла от себя, на что тот больно ущипнул его за бок.              Над ними раздалось сухое покашливание.              — Юные джентльмены, здесь библиотека, а не дуэльный клуб, — процедила библиотекарь. — Либо ведите себя подобающим образом, либо покиньте помещение.              — Я уже ухожу, — буркнул Гарри. Реддл даже не подумал подвинуться, поэтому пришлось перелезать через его колени, чем тот не преминул воспользоваться, напоследок облапав за бока.              Слава Мерлину, хотя бы не пошел за ним.       

***

      В подземелья Слизерина Том ворвался буквально взрываясь от тихой ярости. Вот, значит, кем его считает Поттер — нищим сиротой-грязнокровкой. Может, если бы у Тома были деньги на счету и родовое поместье, сам радостно бы на него запрыгнул. Планирует, как после выпуска они окажутся на равных и он сможет отомстить…       При мысли о том, что он закончит Хогвартс, а Поттер останется на еще один курс, кольнуло плохо осознаваемой досадой.       Том нащупал в кармане кольцо Гонтов, которое он обычно носил только на собраниях Ближнего круга. Надел его; почувствовал, как приходит спокойствие, как разум снова становится ясным.       Он — не грязнокровное отродье, он наследник Слизерина, во всей этой школе нет никого, кто бы сравнился с ним по чистоте крови, магловская гниль отца не в счет. Он рожден покорять и властвовать, рожден для величия и славы. И если кто-то не согласен с этим, Том всегда готов доходчиво объяснить.       В гостиной было малолюдно — лишь несколько младшекурсников и Мальсибер с Лестрейнджем, расслабленно играющие в волшебные шахматы. При его появлении — тут же подобрались, замерли.       — Не хотите присоединиться, милорд? — улыбнулся Лестрейндж.       Во избежании лишних вопросов, он приказал на публике обращаться к нему как к однокурснику, а не лорду Волдеморту, но некоторые… просто не способны усвоить простые правила.       — Шахматы — игра для двоих, Эван.       — Мальсибер как раз жаловался, что ему до смерти надоело, так что можем поиграть и во что-то другое.       Мальсибер едва слышно хмыкнул, и открыл футляр, чтобы шахматные фигурки смогли запрыгнуть на свои места.       — Значит, ничья. Во что сыграем? — с надеждой спросил Лестрейндж.              Том оценивающе взглянул на него. Если хочет поиграть… Почему бы и нет?              — Поговорим? — отрывисто бросил он и, не дожидаясь ответа, направился в сторону спален.

***

      В общей спальне, которую Том делил с тремя другими старшекурсниками из Ближнего круга, было пусто. Он наложил на дверь пару заклятий — никто не посмеет войти без стука, но все же.       — Мой Лорд? — облизнув пересохшие губы, спросил Лестрейндж, явно не решаясь на проявление инициативы.       Том подошел ближе, с удовольствием отметив, как он не дернулся, лишь подался навстречу. Именно так должен реагировать Поттер. Именно так смотреть. Именно так покрываться мурашками возбуждения от одного его присутствия.       Впрочем, от Лестрейнджа исходил и страх — но это ничего, так и должно быть. Если хоть одна из гадюк в его слизеринском клубке перестанет бояться, то не преминет укусить повелевающую ими руку.       Том никогда не забудет свои первые годы в Хогвартсе — и никому не даст забыть.       Он прибыл в школу лишь с полупустым чемоданом многажды заштопанной одежды и потрепанных книг. Все в нем — от мантии с чужого плеча, выделенной магическим фондом помощи сиротам, до грязных ногтей и плохой стрижки, говорило — нет, кричало — о бедности, даже нищете, особенно ярко выделяющейся на фоне фамильных перстней на пухлых пальчиках, идеально сидящих одежд и новеньких учебников.       Но у него была новенькая волшебная палочка, блестящий ум и поистине неисчерпаемый запас ненависти к миру. Миру, который уже давно нуждался в новом властелине.       Под пристальным взглядом, Лестрейндж медленно опустился на колени. Том рассеянно запустил пальцы в пышные темные кудри, задрав его лицо на себя.       Лестрейндж красивый, очень. Потомок шевалье, французская кровь в нем удачно разбавила английскую, добавив цвета и жизни, заставив студентов обоих полов зачарованно смотреть вслед. Впрочем, с его состоянием и именем, он мог бы быть даже редкостным уродом и все равно пользоваться спросом.       А Тому всегда нравились красивые вещи.       Он отчего-то медлил, хотя сцена в библиотеке только усилила утреннее возбуждение после сна. Срочно хотелось спустить хоть в кого-то, особенно, когда этот кто-то так усиленно себя предлагает…       — Хочу попробовать кое-что новое. Поперек моей кровати, на локти и колени, — повелел он хрипло. — Сними рубашку и приспусти брюки.       Лестрейндж исполнил приказ точно, не раздумывая. Так, как должен Поттер.       Очищающие чары, наскоро подсмотренные в библиотеке и ни разу не испробованные смазывающие — для своего комфорта. Лестрейндж дернулся и глубоко задышал, когда Том на пробу вставил в него пальцы, их тут же туго обхватило узкое, неподатливое колечко мышц.       — Расслабься, — тщательно скрывая раздражение, мягко сказал он. Заниматься растяжкой совершенно не входило в его планы, но, видимо, придется. Трахая постанывающего Лестрейнджа пальцами, огладил упругую ягодицу, прошелся ногтями по рельефу мышц на спине.       Совсем лишен той хрупкой, почти неуловимой магии, которая так очаровывала в Поттере.       Достаточно было только вспомнить яркие, зеленые глаза, манящие губы, тонкие запястья — одной рукой можно перехватить… Трогательный, жалобный стон, с которым он кончил Тому в рот…       — Пожалуйста, мой Лорд…       Кто это сейчас сказал, Гарри или Эван?       Он с трудом протиснулся в тесное нутро, от чего Лестрейндж слегка вскрикнул. Да что не так с этим мальчишкой? Хвастался, что все лето прокувыркался в кровати с двумя кузенами, а теперь ведет себя как девственник.       Неважно. Сейчас это Поттер туго, до боли туго, сжимается на его члене. Это Поттер сладко стонет от страсти и желания, неумело насаживаясь глубже и глубже.        Это Гарри…       Узкая спина, белоснежная нежная кожа, на которой так легко остаются следы от впившихся в бедра пальцев. Схватить, потянуть на себя, сильнее, быстрее… Гарри всхлипывает, но это не важно, он никуда не сможет деться, Том не отпустит его, ни за что, никогда…       — Можно немного медленнее? Пожалуйста, — вдруг жалобно сказал Лестрейндж.       Том моргнул, очнувшись от фантазий, и чертыхнулся, теряя малейшее желание продолжать.       Что он вообще делает, зачем? Чтобы доказать себе, что любой мальчишка-аристократ радостно раздвинет перед ним ноги?       Стоило вынуть стремительно теряющий в твердости член, как и Лестрейндж окончательно обмяк, свернулся на кровати. Том с недоумением заметил следы крови на члене, меж ягодиц Лестрейнджа…       — Со мной все в порядке, мой Лорд, просто дайте мне пару минут, — улыбнулся он, дрожа. — Это было… Мне очень…       Еще чего не хватало.       — У твоих кузенов члены как у лукотрусов были, что ли?! — не выдержал Том.       — Да не было никаких кузенов, — Лестрейндж вытер слезы кулаком, в совсем каком-то детском и беззащитном жесте. — Никого не было, кроме тебя. Я соврал тебе, Том. Думал, что если я буду более опытным, ты…       Ничтожество. Какое же ничтожество.       Перед глазами встал Поттер — неужели это было бы так, если бы он не сдержался тогда, в ванной?       — Я — что? — обманчиво мягко спросил Том, доставая носовой платок, все еще в следах крови Гарри, и тщательно вытираясь. — Буду твоим любовником? После того, как ты мне грязно солгал?       — Простите, я не подумал, что вы заметите, простите меня, — Лестрейндж, видимо, вспомнил, что перед ним не просто однокурсник, а его Лорд. Нервно комкая покрывало, вцепился в первое, что попало ему под руку — оставленный на кровати свитер Поттера. Схватил его, недоуменно рассматривая.       Тома кольнула ревность, он грубо выдернул вещь из чужих рук. Не удержался и поднес к лицу. Вездесущее земляничное мыло, сквозь него — собственный запах Гарри, такой… Такой…       Его накрыло резким приступом невнятного отвращения. К идиоту Эвану, которого теперь придется утешать, чтобы не наябедничал папочке. К упрямому Поттеру, которого нужно было просто-напросто затащить в Выручай-комнату сразу после библиотеки и оттрахать до потери сознания.       Том со вздохом опустился рядом на испачканную кровать. Положил руку на плечо неудавшегося любовника в покровительственном жесте.       — Ты мой верный друг и соратник, Эван, — строго сказал он. — И я готов простить тебя за эту подлость.       Лестрейндж схватил его ладонь и прижался губами, исступленно покрывая поцелуями. Том подавил желание ее отдернуть. Конечно, он знал, что мальчишка влюблен в него, воспринимает их развлечения куда серьезнее, чем следовало бы, но считал, что чужая любовь еще более надежный инструмент, чем страх.       Возможно, ошибся.       — Спасибо, милорд, спасибо… Я не подведу вас больше, никогда!       — Я верю тебе, — Том порылся в тумбочке и достал бадьян из личных запасов, не хватало еще, чтобы в Больничном крыле узнали о чьей-то порванной заднице. Заодно предусмотрительно убрал туда свитер Гарри. — Мне нужно идти. Отдыхай, тебя никто не побеспокоит.       Лестрейндж послушно кивнул.       Молча выйдя из спальни, Том сохранил непроницаемое выражение лица в ответ на внимательный взгляд от Мальсибера. Он достаточно хорошо выдрессировал Ближний круг, маленький инцидент не повлечет за собой никаких неприятных последствий, но, все же, стоит держать руку на пульсе. Молчаливый, громоздкий и какой-то слегка неотесанный для представителя благородного рода, Мальсибер питал определенного рода слабость к холеному и капризному Лестрейнджу. Не хватало еще, чтобы кинулся спасать свою «деву в беде».       Сам Лестрейндж слишком горд, чтобы рассказать о произошедшем, и слишком влюблен, чтобы вообще это произошедшее до конца осознать.       Для Тома же — хороший урок, к чему могут его привести эти игры в благородство с Поттером. Пожалел, не захотел слишком уж сильно неволить… Какая досадная ошибка. Больше он ее не допустит.       Том кинул взгляд на расписание ночных дежурств, и настроение резко улучшилось от знакомого имени, вписанного в графу «дежурный» на завтра. Как удачно.              А сейчас — стоило бы посетить ванну старост и смыть с себя отвратительный осадок этого дня.

***

      На следующий день Гарри с тяжелым сердцем отправился на дежурство, не в силах забыть предыдущий опыт. Его очередь опять подошла слишком быстро. По правде говоря, он вообще видел в этих дежурствах крайне мало смысла — что сделает он один в случае опасности? Кто поможет ему, если в беду попадет он сам?       Люмос отбрасывал тени на стены. Измотанному и испуганному, ему в каждой мерещилось чудовище. Звяканье пустых рыцарских доспехов, сонное бормотание портретов на стенах, Хогвартс долгое время был родным домом, но теперь он не чувствует себя в нем в безопасности.        Больше нет.       Отложив подземелья на потом, он начал обход с первого этажа и выше. Ко второму почти успокоился, расслабился, уже не заглядывал в каждый коридор из-за угла, прежде чем ступить в темноту. Это его, вероятно, и погубило.       Услышав шум из туалета для девочек, (который, по словам Селли, не пользовался особой популярностью после смерти в нем Миртл Уоррен) он спешно направился туда. Нерешительно остановился перед дверью — все-таки, это запретная зона для любого парня. Сомнения развеяли шум воды и голоса — похоже, какие-то смельчаки решили нарушить правила.       Все же, как воспитанный мальчик, он сперва решил постучать.       — Эй, заканчивайте то, что вы там делаете, я сейчас войду! — предупредил он.       Голоса мигом стихли. Открыв дверь, он сощурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете Люмоса. На вид пусто. Лишь как-то удивительно, неестественно, темно.       — Ты не будешь кричать и звать на помощь, — шепнула ему темнота. — И тогда с тобой не произойдет ничего по-настоящему плохого.       А вот и главное из чудовищ этого замка.       

***

      От пущенного в спину Экспеллиармуса палочка упала куда-то в темноту, звучно ударяясь о кафель. Сам Гарри рухнул на четвереньки, больно ударившись коленом, тут же обернулся и увидел Реддла — совершенно инфернального вида, и уверенно наступающего на него с волшебной палочкой наперевес.       — Инкарцеро.       Вокруг запястий туго обвилась веревка. Пора бы уже запомнить, что при встрече с Реддлом нужно сперва выставлять Протего, а потом уже думать.       Он попытался отползти от угрозы, но уперся спиной в одну из раковин, что ровным кругом стояли посреди туалетной комнаты.       Реддл, грубо схватив его за волосы, задрал голову, заставляя смотреть на себя. В неприкрытой угрозе уперся кончиком палочки в горло.       — Уже не такой смелый? — насмешливо спросил он.       — Нападать из-за угла — подло.       — Но эффективно, — парировал Реддл. — Не бойся, я не убью тебя. Мы пойдем на небольшую прогулку. Хочу кое с кем тебя познакомить, искорка.              А затем исчезло и зрение, и звуки, взамен отставляя лишь беспомощную панику.              Он почувствовал, как его грубо тянут вверх, заставляя встать, а потом пропало и ощущение собственного веса, как будто он падает — или летит. У Гарри не было ни единой мысли по поводу того, где он окажется, и, что особенно тревожило, с кем. Страх перед тем, что Реддл захочет поделиться своим трофеем, никуда не делся, лишь усилился со временем.              Когда под ногами оказалась твердая земля он, не удержав равновесие, второй раз за ночь упал на колени. На этот раз тонкая ткань брюк моментально промокла. Когда вернулся слух, Гарри услышал отдающий эхом шум капающей откуда-то сверху воды.              Зрение не вернулось. Он лихорадочно ощупывал связанными руками ледяной каменный пол вокруг себя, тщетно пытаясь найти стены.              — Том? — осторожно позвал он.              Нет ответа. Только холод и капающая за шиворот вода.              «Он завел меня в Подземелья и бросил».              «Никто не придет за тобой, никто не будет тебя искать».              «Он всерьез воспринял слова о том, что я разрушу его карьеру, и решил просто-напросто избавиться от меня».              — Том, пожалуйста! — гораздо жалобнее, чем хотелось, но Гарри уже было плевать, насколько униженно это звучит, лишь бы не сдохнуть одному в этой ледяной темноте. — Пожалуйста, не поступай так со мной!              Через мгновение он оказался в теплых объятиях, и это был первый раз, когда он был искренне не против прикосновений от Реддла, который, не говоря ни слова, закинул его руку себе на плечо и повел вперед, аккуратно придерживая и помогая переступать через невидимые преграды. Наконец, они остановились, и Гарри задался вопросом — что будет дальше?              — Говори со мной, Салазар Слизерин, величайший из Хогвартской четверки.                    

***

             Если поначалу Том сомневался, что ему хватит силы воли не искалечить Поттера, то сейчас, прижимая его к себе, дрожащего от страха и холода… Ярость медленно покидала душу, испаряясь вместе с облачками пара изо рта.       — Тише, со мной ты в безопасности, искорка, — увещевал он, поглаживая темную макушку, снимая с рук путы. — Ты под моей защитой.       И ложь, и правда. Гарри ничего не угрожает, пока Тому так хочется.       Одна из опасностей как раз надвигалась на них, выползала из огромной каменной головы, словно гигантский язык. Том в очередной раз восхитился, как же прекрасно это древнее, хтоническое существо, оставленное Салазаром Слизерином в защиту своего наследия.       И слушается только его, единственного из оставшихся.       — Юный нас-с-следник, — поприветствовал василиск, сонно щурясь. Том без опаски мог смотреть в его огромные, цвета расплавленного золота, глаза — на него не действовал смертоносный взгляд. — Еда?       Не иначе, как его предки подкармливали монстра человечиной, ничем другим было не объяснить, почему он регулярно ждал от Тома кого-то покрупнее стащенных им с кухни кур.       — Гость, — перейдя на парселтанг, кратко объяснил он, свободной рукой доставая из сумки окровавленную тушку и кидая змее.       — Кто тут? С кем ты разговариваешь? — встрепенулся Поттер.       Не обращая на него внимание, Том приказал василиску:       — Закрой глаза.       Не хватало еще ненароком убить искорку. Нет, он определенно ему еще пригодится.       — О чем ты вообще? — возмутился Поттер, явно готовый перейти от страха к своему обычному раздражающему поведению. — Я и так ничего не вижу!       Что-то было не так.       — Говорящ-щ-ий. Господин привел с собой говорящего, — прокомментировал василиск довольным тоном. — Говорящий гос-с–сть, не еда. Интерес-с-сно… Ближе, понюхать, кос-с-снуться, смотреть нельзя…       — Эй, ты! Я не знаю, чего там Реддл тебе наплел, но если ты меня хоть пальцем тронешь…       И тут Том понял.              Ему определенно повезло, что Поттер не видел выражения его лица. В каком-то нечетком порыве — то ли оттолкнуть, то ли свернуть шею, то ли прижать вне себя от восторга — руки Тома, все еще обнимающие хрупкую фигуру, ощутимо дрогнули.       Гарри — змееуст.       Как это возможно?       Кто он?       Что еще он скрывает?       Василиск обвился вокруг них, оставляя в узком, не больше пяти футов, кольце. Слепо ткнулся мордой в спину Поттера, мимолетно коснулся раздвоенным кончиком языка.       — Не нас-с-следник, не хозяин. Не слушаться, не…       — Не убивать, — строго сказал змее Том, с некоторой долей облегчения. Василиск не признал в Поттере наследника Слизерина, не будет ему подчиняться. — Он мой.       — Пара? — невинно спросило чудовище.       Не успел Том даже задуматься над ответом, как Поттер, издав яростный вопль, вырвался из его объятий и, слепо шаря руками в воздухе, нащупал толстую змеиную шкуру василиска.       В шоке отпрянул, и Том не нашел момента лучше, чтобы поднять палочку и вернуть ему зрение.       Полный животного ужаса крик Гарри стал ему наградой.              

***

      — Ты знаешь, что это за место? — спросил Реддл с легкой улыбкой. — Тайная комната была создана основателем Хогвартса, Салазаром Слизерином. Он верил, что только чистокровные волшебники должны учиться в школе. Эта комната — его наследие.       — Пожалуйста, я хочу уйти, — тихо ответил Гарри. Его все еще трясло. Послушно опустившись на колени по велению Реддла, он сидел, низко склонив голову.              Реддл коснулся его подбородка кончиком волшебной палочки, заставляя поднять лицо на себя.              — Не бойся василиска. Он тебя не тронет. Это не просто чудовище; он символ чистоты и могущества. Я могу контролировать его, потому что так вышло, Гарри, что я — истинный наследник Слизерина. Единственный из оставшихся, насколько мне известно.              — Я просто хочу уйти, — повторил Гарри, стараясь не смотреть на туловище огромной змеи, не позволяющее ему сделать то, что казалось сейчас самым разумным — убежать и спрятаться. — Я никому не расскажу про… это.              — Разумеется, не расскажешь, — мягко подтвердил Реддл. — Но, Гарри, нам нужно серьезно поговорить о том, что ты сказал мне тогда, в библиотеке. О том, что я нищий сирота без роду без племени, недостойный чего-то большего, чем быть прислугой на побегушках у чистокровных…              — Том, я вовсе не это имел в виду, я…              — Не извиняйся. Они тоже так думали, поначалу. Мне оставалось либо смириться со своим положением, либо доказать им, что я достоин учиться в этой школе, среди всех этих представителей древних родов. Еще не зная, что сам веду свой род от самих Основателей, что в моих жилах течет кровь такой чистоты, какая им и не снилась. Я — Гонт, Гарри.              Гарри нахмурился, вспоминая, где мог слышать эту фамилию. Кажется, на истории магии им рассказывали о Гонтах и Сейрах, ведущих свой род от самого Слизерина. Сейры перебрались в Америку, а Гонты…              — Гонты — вымерли, — сказал он вслух.              — Как видишь — не все, — пожал плечами Том. — Об обстоятельствах своего рождения я расскажу тебе в другой раз. Все, что тебе стоит уяснить сейчас — я не Том Реддл, Гарри. Этот год в Хогвартсе — последний, который проживаю под этим мерзким грязнокровным именем. Уже давно я называю себя другим, более подходящим. Смотри.              Он начертил в воздухe:

«Том Марволо Реддл»

             — Марволо Гонтом звали моего деда, — пояснил он и снова взмахнул палочкой. Сияющие буквы вспыхнули, перестроились в новое имя, почему-то вызвавшее у Гарри смутное ощущение дежа вю, пробежавшее по коже неуютным холодком:       

«Лорд Волдеморт»

      — «ЛВ», — прошептал Гарри. Так вот, что это значило!       — Именно. Удивлен, что ты ни разу не спросил меня об этом, — слегка уязвлено сказал Том.              — Я думал об этом, но…              Но, по правде говоря, не хотел знать. Подозревал, что за этим скрывается что-то, что вовсе не стоило выяснять. Случая не представилось. Луна была не в той фазе. А еще мне совершенно неинтересно ничего, что с тобой связано, Реддл, единственное, что я хочу — чтобы ты от меня отстал.              Варианты крутились в голове Гарри один за другим.              — …не решался спросить. Вдруг ты бы решил, что я лезу не в свое дело, — выдал он наиболее нейтральный и, вроде бы, не прогадал — взгляд Реддла изрядно смягчился.              — Только Ближний круг, куда входят наследники древнейших фамилий, знает это имя. Скоро же узнает весь мир. Видишь ли, искорка, меня не интересует теплое местечко в Министерстве. Я собираюсь стать Темным Лордом.              Гарри смотрел сквозь приосанившегося Тома Реддла и напряженно думал. Почему по школе все это время ходил сумасшедший и никто, включая директора, об этом не подозревал? Почему никто не знал о том, что в школе живет огромная говорящая змея, которая, кстати, явно заснула, отрезав ему все возможные пути к выходу. Как, кстати, вообще отсюда выбраться? Они не уходили из туалета, точно, лишь спускались вниз.              — Темным Лордом? Как Грин-де-Вальд? — машинально спросил он.              — Грин-де-Вальду остались считанные дни, — отмахнулся Реддл. — Он проиграет Дамблдору.              Значит, вход в Тайную комнату находится в туалете для девочек.              — Да, Дамблдор — великий волшебник, — поддержал Гарри.              В туалете для девочек, где нашли тело Миртл Уоррен.              — Дамблдор — слабак, дело вовсе не в этом, а в их отношениях с Гриндевальдом. — пустился Реддл в объяснения. — Мало кто знает, но они в прошлом были…              Именно Том Реддл рассказал директору и Аврорату, что Миртл убил питомец Рубеуса Хагрида — какой-то большой паук.              — Ты убил Миртл! — выпалил Гарри, прежде чем подумать. — Ты убил Миртл и подставил Хагрида!              — Пухлая вкус-с-сная девочка, — проснулся василиск. — Нельзя ес-с-сть, господин был недоволен, не раз-с-срешил съесть…              Гарри вскрикнул от хлесткой, обжигающей пощечины. Поднял глаза на Реддла и столкнулся со взглядом, полным холодной ярости.              — Не говори о том, о чем понятия не имеешь, — предостерег он.              — Тебя твоя же змея сдала, — кивнул Гарри на василиска, обиженно потирая щеку. — Не боишься, что кому-то другому расскажет?              — Кто-то другой не успеет ее послушать, — ухмыльнулся Реддл. — Это василиск, Гарри, он убивает одним взглядом.              — Но свалить на Хагрида уже не получится, — дополнил Гарри, стараясь оставаться спокойным. — Рискнешь исключением из школы?              — Исключение? — повторил Реддл так, как будто это слово было чем-то смешным. — Искорка, ты еще не понял? Я могу сделать так, чтобы вся школа поверила в любую чушь, которую я захочу. За любое мое слово поручится добрая дюжина чистокровок. Думаешь, Диппету истина важнее потенциального скандала? Миртл, Хагрид, этот ваш почивший староста… Пикс, кажется. Кому было до них дело, кроме, разве что, Дамблдора с его обостренной справедливостью и чересчур длинным носом?       Гарри почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он всегда знал, что Реддл опасен, но сейчас это стало яснее, чем когда-либо.       — Ты не сможешь управлять всеми, — сказал он, пытаясь сохранить уверенность в голосе.       — О, но я могу, — тихо произнес Реддл, приближаясь к Гарри. — Я могу заставить их подчиняться мне. И тебя тоже. Только несколько человек в замке знают про это место — и теперь ты один из них. Никто не найдет здесь твой труп. Никто и искать не станет.              — Т-ты… — голос Гарри дрогнул. — Собираешься убить меня?              Реддл смерил его оценивающим взглядом, ответив далеко не сразу:       — Я еще не решил. Может быть, если вздумаешь где-то распустить язычок про Тайную комнату, василиска или смерть Миртл. Впрочем, мне необязательно убивать тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя пострадал кто-то еще, верно? Василиск перемещается по трубам, практически бесшумно. Что ему помешает заглянуть как-нибудь в душевую команды по квиддичу, когда там плескается твоя драгоценная подружка?              Гарри впился ногтями в ладони, сжимая кулаки. Представить страшно, что это чудовище может свободно ползать по замку, может навредить Селли…               — Я, наверное, никогда не пойму одного, — глухо сказал он. — Почему именно я?       — Ты мне нравишься, — пожал плечами Реддл. — Красивый, слабый, маленький педик.       — Да как ты смеешь, ебаный…              Гарри, решительно вскочив на ноги, замахнулся для удара. Вопреки здравому смыслу, ему до одури хотелось ударить Реддла, стереть с его красивого лица эту самодовольную ухмылку.       Выпущенное Депульсо с силой отшвырнуло его, и он, словно подкошенный, рухнул прямо на василиска, который изрядно смягчил падение. Тот недовольно зашевелился, снова просыпаясь; страшная змеиная морда приближалась к Гарри, приоткрылась полная острейших клыков пасть…       — Все в порядке, — Реддл успокаивающе похлопал чудовище по голове. — Наш гость просто плохо воспитан.       И уже обращаясь к Гарри:       — Я исправлю этот недостаток. Урок первый: если я сказал, что ты должен стоять на коленях — ты стоишь на коленях. Это ты в состоянии понять, надеюсь?       Под прицелом палочки, Гарри, поморщившись, снова опустился на пол.       — Урок второй: я не терплю лжи. Зачем ты хочешь отказаться от должности старосты?       — С чего ты взял, что я…       Новая пощечина. Не настоящий удар, а унизительный шлепок, оставляющий на коже неприятное жжение. Реддл демонстративно не дрался с ним, он наказывал. Будто бы имел на это право.       Возможно и имел, раз Гарри раз за разом спускает ему это. Позволяет с собой так обращаться. Только что он может сделать — без палочки, куда слабее физически, да и, наконец, гигантской змеей тут повелевает только один из них.       — Урок третий: если я задаю вопрос — я жду прямого ответа. Я прекрасно знаю, зачем ты каждый день ошиваешься у кабинета Дамблдора. Я спрашиваю, какую именно проблему ты собираешься решить, отказавшись от должности.       «Проблему с тобой», — зло подумал Гарри, но вслух сказал то, что собирался сказать и декану:       — Мне тяжело будет совмещать обязанности старосты и квиддич. Начнет страдать учеба.       Реддл хмыкнул, явно не поверив.       — Тогда как послушный мальчик, ты должен был прийти ко мне и попросить совета или помощи… Тренировки у тебя по понедельникам, средам и субботам. Следовательно, заниматься будем по вторникам и четвергам.       — Заниматься чем.? — не понял Гарри.       — Учебой, конечно, — вытаращил глаза Реддл. — Чем же еще. Благодарить будешь по выходным.       Абсурд. Это все — абсурдный кошмарный сон, не иначе. Просто не может быть реальностью.       — Ты совсем спятил? Не нужна мне твоя долбаная помощь!       Гарри зажмурился, краем глаза увидев, как в его сторону движется ладонь, ожидая новую пощечину, но Реддл лишь снисходительно потрепал его по щеке.       — Вижу, последовательность в размышлениях — не твой конек. Ты ведь сам заявил, что тебе будет тяжело совмещать учебу с… другими твоими обязанностями, а нам ведь совсем не нужно, чтобы твоя успеваемость пострадала. Или же ты мне соврал?       — Не соврал, просто ты ведь так занят, — как можно невиннее ответил Гарри. — Разве разумно тратить драгоценное время на меня?       Сработало, взгляд Реддла мгновенно потеплел. Глупо предполагать, что он не раскусил такую грубую манипуляцию, но попытаться стоило.       — О, мне вовсе не будет в тягость, — медовым тоном сказал он. — Если ты взглянешь в лицо реальности, то поймешь, что можешь выжать из нашей связи немало плюсов для себя. И взамен-то требуется всего ничего — подставлять рот и задницу да помалкивать.       — Да-а-а, мне так повезло, — с неприкрытым сарказмом сказал Гарри.              Реддл наклонился ближе, и его шепот стал почти соблазнительным.       — Так какой вывод ты сделаешь из сегодняшних уроков?       Гарри чувствовал, что рискует вот-вот позорно расплакаться. Он устал, хочет спать, ему холодно, саднит щека и многострадальные коленки. Он знал — он может сдаться — и уйти отсюда, или продолжить препираться с Реддлом, пока тот не убьет его или не покалечит.              И он решился.              — Я… я готов сделать все, что ты скажешь. И ничего никому не расскажу.       Реддл удовлетворенно улыбнулся.       — Отлично. Тогда начнем с чего-то простого. Поцелуй мою руку.       И протянул изящную кисть.       Гарри замер, преодолевая себя. Сделать это, особенно после того, что он уже делал, казалось сущей мелочью. Но мешала некстати проснувшаяся гордость.              Взгляд упал на кольцо на пальце Реддла — до этого он его никогда не видел. Золотое, с простым черным камнем. Явно старинная вещица. На мгновение показалось, что от кольца исходит какое-то особое тепло. Манящее, влекущее… Ему так захотелось коснуться дурацкой реддловской побрякушки…              — Ну же, — нетерпеливый тон разорвал непонятное наваждение.       Колеблясь, он прижался губами к прохладному запястью. Реддл восхищенно выдохнул, коснулся его рта длинными пальцами, неторопливо проник внутрь.       — Ты знаешь, что делать, — ласково подсказал он.       Прикрыв глаза, Гарри осторожно коснулся языком, сжал губы, усилив давление. Стараясь не представлять то, что сейчас наверняка представляет себе Реддл, он начал ритмично посасывать толкающиеся в рот пальцы — все глубже и глубже.       — Подними глаза, — приказал Реддл. — Мне так нравится твой взгляд в такие моменты — изображаешь из себя оскорбленную невинность, а у самого в глазах гриндилоу плескаются. Зазеваешься — утащат в бездну. Интересно, откуда ты такой взялся. Никогда не задумывался, кто твои родители? Может, внебрачный брат Флимонта Поттера, он выпустился, когда я был на пятом курсе.       Гарри закашлялся, когда пальцы достигли чуть ли не миндалин.       — Понятия не имею, — сказал он, отстраняясь. — Мне все равно.       — Зря, — постановил Реддл. — Если бы оказался родственником Поттеров, твоя жизнь была бы совсем другой.       «Например, не пришлось бы заниматься этим», — мрачно подумал Гарри, с ужасом наблюдая, как перед его носом споро расстегивается ширинка.       — Открой рот и высунь язык.       Глупо было думать, что дело ограничится лишь пальцами.

      ***

      Возбуждение уже приносило ощутимую боль, член сочился предэякулятом, который Том щедро размазал об язык и губы Поттера.       Мелькнула шальная мысль заставить его опереться о василиска (ха!) и как следует трахнуть, но первый раз искорки заслуживал куда более достойной атмосферы. Впрочем, как и его, Тома — не считать же за полноценный секс инцидент с Лестрейнджем.       Впрочем, сегодня он в любом случае не собирался проявлять милосердие. Схватив Поттера за и без того взъерошенные волосы, Том проскользнул внутрь, туда, где недавно были его пальцы. Сразу глубоко, резко.       — Если поцарапаешь меня зубами — я удалю их, — предупредил он. — Будешь всю ночь выращивать Костеростом.       Ответом послужило невнятное мычание, порождающее волну приятных ощущений. Том толкнулся глубже, утыкаясь головкой в сомкнутую гортань.       Гарри попытался отстраниться, скорее рефлекторно, давясь жестоко вторгнувшейся плотью. Из его глаз покатились слезы, и Тому только значительным усилием воли удалось не кончить в тот же миг.       Укусит, сблюет, подавится — безразлично, все неважно, все, кроме горячего рта, содрогающегося горла, покрасневших щечек. Истекая слюнями, соплями и слезами, Гарри сжимал его бедра, комкая брюки, будто пытаясь найти в нем хоть какую-то опору. Зря пытается сопротивляться, отрицать свою сущность — он рожден, чтобы подчиняться, принимать, отдаваться. Рожден для Тома, только для него, идеально подходящий для своей роли, созданный сидеть у его ног… Невероятный, чудесный…       Том резко вышел и, удерживая судорожно хватающего воздух Гарри за волосы, кончил на его лицо, выдаивая из себя все до последней капли. Губы, щеки, форменная рубашка — все оказалось помечено им. Присвоено.       Поттер поднял на него покрасневшие, заплаканные глаза, в глубине которых все еще плескалась тихая ярость. Не сдался. Возможно, никогда и не подчинится до конца, будет искать если не возможность ударить исподтишка, так сбежать. Придется раз за разом ловить, покорять, показывать ему предначертанное место.       Тем интереснее.       Он должен принадлежать ему полностью, до последней капли крови, чтобы и дернуться не смел под стопой, взгляд отвести не мог, жил и дышал только для него и ради него…       Том всегда добивается своего. Исключений не бывает.