Гений перевоплощений

Тинки открыл рот, не зная что сказать. Чужая внешность, словно украденная одежда лишала всякого оправдания. Но офицер и не нуждался в его словах. Лайт выглядел бесконечно измотанным, с черными кругами под глазами, словно от бессонных ночей и страшным, угнетающим взглядом. Мужчина прошел в спальню и устало сел на единственное кресло, не дождавшись когда это ему предложат. — Хорошую шутку вы с магистром провернули. Я впечатлен. Особенно тобой. Не ожидал. — продолжил он, поглощенный своей болью и обидой. — Офицер…- начал солдат, но Лайт не намерен был слушать. — За сколько ты продался Домаззо? — громко рявкнул офицер, стукнув кулаком по подлокотнику кресла. Виконт от неожиданности вздрогнул. Мужчина встал и надвигаясь на парня продолжал говорить резко и отрывисто, будто плевался словами: — Что, понравилось кривляться кем-то другим, кутаясь в шелка? Не думал каково тем, кто оказался в твоей палатке вместо тебя? Ты знаешь, чем это кончилось? А я расскажу. Он увидел меня. Я думал ты опять придуриваешься, наорал. На него. На Фелана. — тут офицер сделал паузу, гневно прожигая глазами Тинки, который и так забыл как дышать возле источающего ненависть мужчины. — А он решил мне доказать. Вскочил на лошадь и поехал сюда, к себе домой. Только никуда он не приехал. У тебя же Тин нога ни к черту, ты знаешь. А из Фелана никудышный всадник. Теперь его нет. Тебя нет больше, Тин. — от напряжения его лицо скривилось. — Как нет? — еле слышно прошептал парень, сердце которого ухнуло вниз, вышибая остатки самообладания. — Он упал с моста и свернул себе шею, Тин. Фелан умер, вместе с твоим телом. — Лайт нервно сжал дрогнувшие губы, и скорбь в глазах застыла соленой влагой. — Умер. Я умер. — жуткая новость медленно заполняло сознание Тинки. — Какого хрена я умер? Как вы допустили? Вы должны были следить за ним, усыпить! — заорал парень на офицера. — Не ори. Я даже не знал о замене. — рявкнул мужчина. — Но ты мог остановить. Ты же видел, что я лезу на лошадь с изувеченной ногой. Почему не остановил? — кричал парень срывая голос, давясь сжимающим спазмом в горле. — Зачем? ты в седле держишься как бог. — выдохнул офицер. — Какой бог? Что за чушь? Так и скажи, что тебе наплевать на меня. А мне нужно мое тело. Я его люблю. Мне нужна была моя жизнь, какой бы убогой она не казалась. Я бы на те деньги купил дом, женился. Растил бы детей. Ну какого хрена ты не уберег своего писаря? — Тинки сначала толкнул Лайта ладонью в грудь, потом еще, потом кулаком, но был перехвачен, прижат к стене. Офицер одной рукой больно сжал его руки, а другой уже замахнулся, сжав в кулак. Он никому не позволял грубости в свой адрес. Что уж говорить о рукоприкладстве со стороны какого-то писаря. Слезы застилали глаза парню. — Сейчас убьет. — мелькнуло в его мозгу. — Ну и пусть.- решил Тинки, всхлипывая. — Не могу. — признался мужчина, заглянув в глаза Фелана и разжимая кулак. Отпустил парня и тот без сил осел на пол. — Ты меня лишил его. — с укором произнес Лайт. — Я никогда тебе этого не прощу. Немного постоял над вздрагивающим от плача парнем и ушел. Тинки никак не мог успокоиться. Выгнал слугу который хлопотал вокруг безутешного хозяина, отказался от обеда и ужина. К вечеру в дверь стучался Веспер, но парень попросил его сгинуть, потому что он спит. Солдат никого не хотел видеть, а тем более из семьи. Из чужой семьи, лгать которой придется всю свою оставшуюся жизнь. От осознания Тинки застонал, уткнувшись в подушку. Еще никогда он так тяжело не переносил утрату. К утру, когда мучительные рыдания иногда менялись сонным забытьем, солдат решил собрать себя в кучу и не сметь наносить вред доверенному ему телу и семье. Умылся, привел в порядок одежду. Даже запихал в себя что-то из еды, заботливо оставленной слугой. Вышел на улицу развеяться, но мысли снова возвращались к последним событиям, к перекошенному от злобы лицу офицера и им овладевало уныние. Вскоре его нашел кузен и присоединился к его бесцельному брожению по саду. — Давай уже, не молчи. Он тебя бросил? — выпытывал Веспер. — Да. — признался Тинки, понимая что это тоже одна из его причин для страданий. — К этому все и шло. Ладно тебе, найдешь другого. — пытался утешить юноша. — Не хочу другого. — горестно произнес солдат, борясь с собой чтоб не всхлипнуть. — О, похоже ты серьезно на нем залип. Ну давай напьемся? -хотел вывести его из печального ступора кузен, но тот лишь отрицательно качал головой. — Тогда пошли к Мейту. Он лучший мозгоправ в мире. Расскажет какой ты красавчик, как по тебе все девчонки сохнут и спать без тебя не могут. И что лучшего мечника не найти во всей округе, что офицеры в очередь будут становиться чтоб поприветствовать тебя. Да и в седле теперь ты неплох. Почти как я. Признавайся, тоже Лайт научил? Ладно, не будем о нем. — без умолку болтал Веспер и это как ни странно, помогало, отвлекало. У Мейта ему сделалось значительно легче. Тинки даже подумал, что какие замечательные люди его окружают и может это судьба, что все так случилось? Дни пролетали, заживляя любые раны. А мысли все чаще возвращались к офицеру Лайту. Как он? Чем занят? Скорее всего пьет. А может взял себе другого писаря и мерно вышагивает по шатру со своей кружкой, ругаясь какие каракули тот выводит. Или оттачивает свои боевые навыки с одним из наемников, снова доказывая свое превосходство. А после умывается, раздевшись по пояс и демонстрируя статное тело. — Тин, ну где там полотенце? — всегда резко требовал он, откидывая мокрую светлую челку. — Чего возишься? Отшлепаю. Как проводил военный совет с руководящим составом, цепко вглядываясь в каждого говорившего. И его слово было всегда решающим. А после выгнав всех из шатра, скинув камзол, сапоги и завалившись на лежанку звал своего писаря. — — Эй, ты там не уснул, Тин? Давай чайку завари. У меня печенье есть. Угощу. И со странной улыбкой наблюдал за хлопотами парня. Как это сейчас недоставало Тинки. Он тосковал. Так, что хотелось выть. Однажды, он не выдержал и приказал оседлать лошадь. Надел дорожный костюм, взял все необходимое. Уже вызнал, что до его гарнизона больше двух дней пути. Кузен пытался было увязаться в попутчики, но виконт отказался. Как и от телохранителей. Мало ли что он выкинет возле человека, о котором все его думы или увидев свою могилу. Гарнизон уже переместился, теперь ближе к лесу. Видимо опять оживились разбойники и прочий сброд. А пока нет военных действий наемникам исправно платят за обеспечение безопасности. Солдат сразу заметил шатер офицера и направил лошадь к нему. — Заблудились? — его остановил постовой. — Нет. Я к офицеру Лайту. — сообщил ему виконт. — Проводить? — не отставал, улыбаясь мужчина. — Справлюсь. — отказал ему парень и тронул поводья, заезжая вглубь военного лагеря. Количество палаток, укрытий и шалашей заметно поубавилось. Народ всегда разбегается, когда поживиться больше нечем. Остаются только те, что не видят себя в другой жизни. Вот они: дремлют, чинят одежду, моются, готовят еду. Скучающие возле костров наемники призывно засвистели, завидев Тинки. — Какая роза! Персик! — выкрикивали самые смелые. Но приближаться не смели. Ясно же, что парень — член элиты. Возле его бывшей палатки суетился Грег. Вот кто занял место погибшего писаря. Ну а что, самое место этому вездесущему болтуну. — У себя? — кивнул на шатер Тинки, подавая наемнику поводья. — Спит еще. — с опаской взглянул на офицерский шатер новый писарь. Значит пил. Парень зашел в шатер и понял, что пил не только сегодня. Пустые бутылки заполнили все свободные углы. Всюду валялись стулья, какие-то бумаги, остатки еды, битая посуда. Засохший ужин на столе никто и не думал убирать. Мятой кучей лежала одежда. У лежанки распластались запыленные сапоги. Тинки и сам опасался сталкиваться с офицером в подпитии, но никогда не доводил его шатер до такого хаоса. Что-то убирал когда Лайт уснет, что-то оставлял на утро. Хотя, кто знает, как приходится уживаться Грегу с запойным хозяином шатра. Вот и он сам храпит на лежанке источая вчерашнее амбре. — Вставай, уже полдень. — Тинки толкнул офицера в плечо. — Эй, вставай, пожар. Но тот никак не отреагировал. Лишь повернул лицо, буркнув что-то невразумительное. Тинки присел на лежанку и залип вглядываясь в офицера. Загорелый, с почти выбеленными на солнце светлыми волосами. Складка между бровей разгладилась, делая лицо добродушным и беззащитным. Волевой подбородок зарос щетиной. — Лайт. — шепнул солдат, погладив по лицу мужчине. Теперь не хотелось будить, а только прикасаться. Он убрал выбившуюся прядку, скользнул по небритой щеке словно только ради этого и приехал. Ресницы офицера дрогнули. — Фелан! — улыбнулся мужчина и тут же парень оказался прижатым к лежанке в кольце крепких рук. Лайт приник к нему с поцелуем. Более омерзительного поцелуя парень не испытывал. Пропитанный вчерашним хмелем, терпким мужским запахом и еще каким-то жутким перегаром. Тинки попытался было оттолкнуть, но невозможно было даже сдвинуть с места эту натренированную гору мышц. Да и некая неведомая сила не давала прекратить сие действие. Сначала поцелуй стал просто горьковатым, потом винные пары проникли в мозг самого Тинки и он начал отвечать на ласку, что становилась все более смелее и откровеннее. Парень и сам не заметил как стал гладить по спине своему офицеру, зарылся пальцами в его волосы, заелозил, млея от происходящего. Но Лайт замер, отстранился. Тинки повис у него на шее, желая продолжить поцелуй. — Это ты, Тин? — недовольно буркнул мужчина и парень был грубо сброшен с лежанки на пол. — Какого черта ты сюда приперся? Солдат вначале даже не смог ответить. Спазмом обиды сдавило горло. — А кто мне запретит? Ты? — Тинки решил не церемониться со своим бывшим военачальником после того что было, особенно на этой лежанке. — Устроил тут свинарник. Посмотри сам на кого похож. Встал, отряхнулся. Откинул полог шатра, вышел. — Эй, Грег, живо неси чай для офицера, да забери отсюда грязную посуду. — приказал парень новому писарю. Едва Грег сунулся в шатер с дымящейся кружкой, как мужчина, до этого лишь со злости кусавший губы рявкнул: — Я сказал убирайся! Прочь, оба. Грег так и замер в проходе. — Грег, кружку на стол и убирай этот мусор, чего встал? — подгонял его Тинки и новый писарь медленно, с опаской, но все же принялся за уборку. — А ты не выделывайся, пей давай. — виконт сунул чай в руки сердитому Лайту.- И все бутылки тоже выноси. Там сбоку корзины были. В них кидай и выноси. — это уже Тинки гонял Грега. — Вечно ты командуешь в моем шатре. — почти обреченно выдохнул офицер, глотая горячий напиток. — Что поделать, если вы тут без меня не справляетесь. — деловито произнес Тинки, приводя в порядок офицерский камзол и раскладывая куда надо одежду. — Ты же понимаешь, Тин, что нам лучше не видеться. — печально посмотрел на него Лайт. — Понимаю. Но не могу не видеться. Ты же пропадешь без меня. — хлопотал в шатре парень. — Не без тебя. Без него. — буркнул офицер и поставил пустую кружку на стол.- Я же не идиот, я же видел несостыковки и не желал признавать очевидное. Когда принес тебе письма и разорвал все отношения ты просто сухо простился со мной. А Фелан бы рыдал, уговаривал. И там, в борделе… Фелан бы в жизни туда не пошел. А тем более не поехал бы верхом. Я же видел как ты держался в седле. Почему не догнал тогда? Не выяснил? Почему не слушал Фелана, когда он был в твоем теле? Да, его напоил своим зельем Домаззо и я подумал, что ты просто пьян. Тин, я бы мог не допустить трагедии. — корил себя Лайт. — Ничего бы ты не мог. Магистр Домаззо прав. Все смотрят на меня, но видят виконта Фелана. И можно легко забыться в чужой жизни. Я теперь и сам стал Феланом. Перенял его манеру поведения, мысли… Чувства. Ненавижу его врагов и люблю его семью. И остальных, кого любил он.- глухо произнес Тинки. — Что ты хочешь этим сказать? Что теперь мы будем жить долго и счастливо? Я и фальшивый Фелан? — буркнул офицер. — Ничего. Зря я сюда приехал. — обиделся парень. — И я не фальшивый. Я настоящий. Из плоти и крови. Фальшивый ты. Изображаешь из себя равнодушного непробиваемого истукана, а сам спиваешься. Скрываешь связь с Феланом, а сам его письма хранишь. Настоящий ты другой. Ты же никогда не пасовал перед трудностями, не стал бы терпеть такой беспорядок в шатре и не довел бы себя до такого состояния. И однозначно не стал бы есть выпечку от которой воротит. И я уважаю и люблю его, настоящего, а не тебя. С тем и вышел из шатра. В душе клокотала злость и обида. *** Ноги сами понесли к тому, кто решал все его проблемы и трудности. Капрал Шон к счастью обнаружился возле своей палатки. Рылся в своих нехитрых пожитках, видимо что-то искал. Он заметно располнел, но приобрел важную стать и хитринку во взгляде. — Привет, Шон. Тебя не узнать. Вижу раскормил тебя герцог. Но рад что ты вернулся. — облегченно вздохнул парень подойдя к палатке. Брови капрала удивленно поползли вверх, он открыл рот и с удивлением уставился на ладную фигурку виконта. — Я Тинк, писарь, помнишь? — уточнил солдат. — Тинки, дружище, вот это сюрприз! — кинулся на радостях обниматься капрал. — А мы похоронили тебя, думаю, ты уже знаешь. Видел бы как твой офицер расстроился. Кстати, он в курсе что ты, это ты? — В курсе.- заверил его Тинки. — Теперь понятно, почему он так горевал. — кивнул капрал. — Так ты знал о них? — удивился парень. — Знал, конечно. Вот ты чертов везунчик, парень. Что ни тело, то просто конфетка. А мне пришлось жить в теле старого пердуна. — скользнул взглядом по ладному телу виконта вояка. — Давай выпьем за встречу.- сразу предложил мужчина и захлопотал в поисках кружки. — Да не надо. Мне сейчас еще ехать. Хотя настроение, что лучше напиться и забыться. — хмуро произнес парень. — Ну конечно. Ты же теперь виконт! Как не знать, что не пристало высокородному хлестать пойло в палатке наемника. — невесело усмехнулся капрал. — Не болтай ерунды, Шон. Ты прекрасно знаешь, как я у тебе отношусь. Иначе не ошивался бы по гарнизону, в поисках тебя. — сказал Тинки, садясь рядом с капралом. — А я думал ты к офицеру Лайту приехал. — задумчиво произнес Шон. — Да, к нему. Только зря. Он и видеть меня не хочет. А я…- тут парень запнулся. — А ты хочешь.- продолжил за него вояка. — Это сложно объяснить. Ты же знаешь, каково это жить в чужой шкуре. Тело Фелана просто вопит о любви к нему. Я места себе не нахожу. Но я то понимаю, что это не мои чувства. — пытался разъяснить солдат. — И как с этим уживаться, не знаю. вот в чем проблема. — Проблема — это когда тебе хуй оторвало. Если любишь Лайта, так люби. Чего себе и ему голову морочить. — в своей манере рассматривал ситуацию капрал. — Тело теперь твое, значит и чувства теперь твои. Нечего расщеплением заниматься. — Но он не любит меня. — признался парень. — Не любил бы, не бухал как черт. — подытожил беседу Шон. — Точно пить не будешь? Тогда пошли, провожу тебя. Мне тоже не мешает жирок растрясти. Ты только полюбуйся что со мной сделал обжора-герцог. — Хорошо, что он на тебе свои гадкие усы не вырастил. — усмехнулся парень. — Он и вырастил. Только я уже их сбрил. — засмеялся мужчина. Большую часть пути обратно до усадьбы капрал сопровождал Тинки. Его болтовня отвлекала от мрачных дум, но они вернулись, стоило Шону скрыться за поворотом. Ведь теперь парень понял и принял главное: он влюбился в своего офицера. И отговорки по поводу чужого тела уже не помогут. Солдат переосмыслил все свои эмоции и воспоминания и ему стало казаться что это чувство в нем зародилось задолго до переселения в тело Фелана. Еще тогда, когда Лайт принял под свое командование неопытного мальчишку, поверил в него, сделав разведчиком и не отвернулся когда тот стал инвалидом. В эти годы парень тянулся к нему, как росток к солнцу, еще не понимая какое место в его жизни займет этот светловолосый бог войны. Только тогда он его не рассматривал как любовника и многое изменилось, когда он оказался на месте романтически настроенного Фелана. В усадьбе его ждали с нетерпением. Сестра в своей манере, налетела на него как фурия, ругаясь какой он еще мальчишка и рано полагаться на его благоразумие. Пусть только еще попробует уехать без охраны и сопровождения. И она даже рада, что они с офицером в разладе. Кто еще будет терпеть такого своевольного упрямца. Тинки мужественно перетерпел всю лавину негодования от этой женщины. И когда поток ее слов иссяк вздохнув, заявил: — Я тоже тебя люблю сестренка. Обнимемся? — и распростер свои объятия. Агнетта сначала нахмурилась, потом шагнула к брату и прилипла превращаясь из фурии в перепуганную женщину. — Я так волновалась, Фелан. Больше так никогда не делай. Ты же знаешь, как мне дорог. — совсем другим голосом произнесла Агнетта. Кузен же костерил на чем свет стоит этого офицера, который поматросил и бросил Фелана. Обещал завтра же женить виконта на самой завидной невесте в округе, чтоб тот локти кусал. — Ничего. Он еще поплачет. Ты красавчик каких мало, весь мир будет у твоих ног! — обнадежил кузен.