Карго. Город, где не высыхает кровь

      Тэхен буквально врывается в собственную квартиру, со злостью захлопывая дверь за собой. Его трясет. Парень медленно опускается на пол и обхватывает голову руками. Кровь стучит в висках, но даже она не перекрывает мерзкий голосок в голове. Когда это началось? Он точно не вспомнит, но, кажется, после той ночи с Чонгуком. Ким не винит его ни в чем, сам ведь согласился. Как и не винит друзей отца за все те надругательства над собственным телом, ведь он сам соглашался на все. Ему плевать, что будет с собственным телом. Да, Тэхен, как и многие люди, не любит боль, но с ней можно смириться, тем более вся эта боль многому научила Кима. В какой-то степени он даже благодарен и отцу, и Чонгуку за то, что они сделали. Они показали, что нельзя надеяться на других и искать такое желанное тепло в чужих объятиях.       Тэхену холодно. Чертовски холодно. Опять. Теплее было только тогда, когда с ним болтал тот милый маленький мальчик. Он еще ребенок, поэтому не умеет использовать других людей и разрушать. Тепло, полученное от него, безопасное, но его тоже до боли в ребрах мало.       Тоненький голосок в голове твердит, что отдаляться ото всех — правильное решение. Хосок спокойно проживет и без него, все равно они лишь начальник и подчиненный. Чимин тоже, вряд ли, будет горевать долго, пусть их отношения и похожи на некую форму дружбы. А других близких людей у Тэхена нет. Они и не нужны. Всегда надо надеяться лишь на себя.       Парень обхватывает себя руками поперек туловища и пытается вздохнуть. В горле будто комок, а легкие словно сжались до размеров молекулы. Это не в первый раз. Это привычно. Это пройдет. Просто нужно тепло. Холод убивает. Ким с силой сжимает кулаки, протыкая ногтями кожу. По ладоням медленно начинает стекать кровь. Теплая кровь. Вот и первый вздох. Тэхен жмурится и старается восстановить дыхание. Приступы становятся все чаще. Возможно, стоит обратиться к Лухану, но тогда придется говорить правду. Раньше парень ненавидел ложь, но теперь он ею окружен. Чужая, собственная, ложь повсюду. Без нее не выжить. Все его существование, весь образ — сплошная ложь. Только Хосок умудряется каким-то неведомым образом смотреть сквозь маски. Он говорит, что это потому, что они похожи. Тогда почему Тэхен так не может? Почему он никогда не может понять этого мужчину?       Поднимаясь на подрагивающих ногах, Ким осматривает свои руки. Надо будет обработать, но это позже. Парень идет в сторону дальней комнаты. Она подразумевалась как гостевая, но здесь Тэхен обычно хранит весь свой хлам. Открыв гардеробную ключ-картой, спрятанной между половицами, хозяин квартиры заходит в небольшое помещение. Вешалки и несколько коробок. Ничего необычного. Всего лишь мусор. Юноша отодвигает стенку одного из шкафов, обнажая сенсорную панель, и вводит пароль. Калиранта. Это слово Тэхен уж точно никогда не забудет, настолько оно его раздражает. Ни в одном словаре, где бы не искал Ким, нет этого чертового слова. Даже интернет не дал никаких зацепок, кроме какой-то детской книжки со сказками, у которой и перевода-то на полтора языка в лучшем случае.       Когда панель отключается, в дальней стене появляется проем. Надавив на специальное углубление, парень наконец открывает потайную дверь. Соседняя квартира официально куплена каким-то инженером из пригорода, только вот этот инженер уже давным-давно не показывается в обществе. У него нет друзей, а с семьей связь не поддерживал еще до переезда в Карго. Идеальная жертва. Тэхен месяца четыре назад закончил перестраивать соседнюю квартиру так, чтобы соединить ее со своей, однако из квартиры инженера попасть в квартиру Ви невозможно, а вот наоборот — с легкостью, благодаря массе механизмов, которые Ким спроектировал самостоятельно. Эти квартиры должны быть полностью зеркальны друг к другу, но когда заходишь к инженеру, то почему-то вместо входа в гостевую спальню натыкаешься на стену. Даже Монстр и его приближенные не знают о том, что у Тэхена есть такое тайное местечко.       Ким заходит в помещение, полностью оббитое клеенкой. Из-за отсутствия окон запах здесь стоит просто отвратительный, однако юноша уже привык к нему и совершенно не обращает внимания. У стены прикованы три тела. Один — мужчина средних лет. Уроженец территории одного мелкого картеля, которого послали в качестве шпиона на территорию Монстра. Его поймали довольно быстро и после того, как с ним поработал Чимин, Киму позволили оставить нарушителя себе, зная, что из рук Ви живым он точно не выберется. А вот о двоих других никто из управления Карго ничего не знал. Вторым пленником был паренек, явно не сильно старше самого Тэхена. Он здесь меньше других, всего два дня. Как раз в то время, когда Ким ушел после очередной ссоры с Хосоком к Чимину, среди личного состава Ви обнаружилась эта маленькая крыска, которая хотела донести некую информацию до ушей, которым совершенно это знать не следует. Третий же был каким-то левым мужиком из бара, куда Тэхен заглянул неделю назад, чтобы немного расслабиться. Мужик хотел напоить симпатичного мальчишку какой-то дрянью и поиметь, а в итоге оказался среди игрушек Кима.       — Привет-привет, сладкие мои, — ласково улыбается Тэхен, присаживаясь на корточки возле одного из тел. Они еще живы, но слишком вымотаны, чтобы сопротивляться.       Парень проводит кончиками пальцев по обнаженным плечам каждого из троих. Цветы. На коже каждой жертвы расцвели кровавые цветы, вырезанные острым ножиком. С каждой жертвой у Ви это выходит все лучше и лучше. Для него подобное — искусство. Он не старается доставить как можно больше боли. Наоборот, ему интересно делать надрезы таким образом, чтобы жертвы как можно дольше оставались в сознании. Жаль, нельзя долго с чужими телами так играться, уже несколько таким образом умирали от болевого шока. Поэтому «рисование» происходит сеансами. У самого новенького парнишки только плечи покрыты парочкой розочек и листочков. У шпиона же, к примеру, почти весь торс испещрен кровавыми рисунками. В некоторых местах есть что-то напоминающее буквы, но это лишь следствие очередного приступа — Тэхену надо было поговорить, а мужчина уже был без сознания, поэтому пришлось вырезать все то, что хотелось сказать.       Крыска едва слышно всхлипывает, когда пальцы Кима давят на один из свежих глубоких порезов. Преданность — это хорошо, но иногда она приводит к ужасным последствиям. Об этом надо было думать раньше, прежде чем идти против рыжей фурии.       — Знаете, у меня сегодня очень плохое настроение и совершенно не хватает тепла, — с обманчивой лаской произносит Тэхен. Тот, кто находится здесь дольше всех непроизвольно дергается. Он знает, что значат эти слова. Видел, что было с теми, кто здесь раньше находился.       Ви низко смеется с чужой реакции. Страх в чужих глазах доставляет невероятное удовольствие. Парень поднимается на ноги и идет к столику у стены. На нем разложены различные режущие и колющие предметы, от пилы и до отвертки, множество шприцов с неизвестным содержимым, зажигалки, металлические клейма, а еще любимый кнут Тэхена. Именно его Ким уверенно обхватывает и неспешно разматывает. В голове проносятся кадры того, как Хосок учил его управляться с этим инструментом, превращая в смертоносное оружие. А Ви очень способный ученик, не упустил ни единого наставления.       Парень отстегивает цепь шпиона от стены и тянет тушку за собой, оставляя лежать на животе посреди комнаты. Тэхен краем глаза проверяет закрыта ли дверь. Конечно, звукоизоляция в квартире отличная, но все же не идеальная, поэтому всегда надо быть уверенным, что ни один звук не покинет эту специально оборудованную комнату. Бедный пленник слабо стонет, неспособный на большее. Он лишь молится всем существующим богам, что умрет как можно быстрее. Только вот Ким в богов не верит и в его обители может быть только один вершитель судеб — он сам.       Первый удар приходится по воздуху, заставляя всех троих жертв вздрогнуть. Тэхен улыбается еще шире. Он слышит звон цепей, двое прикованных к стене пытаются отползти как можно дальше. Они не знают, что сегодня явно не их очередь, но Ким не будет их успокаивать или наоборот разочаровывать подобными словами. Он вообще почти не говорит со своими заключенными, если не считать приветствия. Только во время приступов может начать изливать душу, но такое случается редко.       По комнате разлетается звук хлесткого удара и истошный вопль. На спине шпиона остается алая полоса. Ви голодно облизывается. Он бьет снова, снова и снова. Наслаждается чужими криками, дающими почувствовать себя живым, а затем прикасается пальцами к изувеченной коже. Тепло. Кровь струйками стекает на шелестящий от клеенки пол, а отдельные полоски плоти свисают с истерзанного тела.       Тэхен ногой переворачивает пленника. Чужой взгляд полностью размытый и неосознанный. Мужчина выглядит так, будто находится под дозой, но здесь есть лишь один зависимый и он обхватывает чужую шею ладонями, сдавливая со всей силы. Шпион тихо хрипит и спустя совсем немного времени обмякает в окровавленных руках. Тэхену тепло. От чужой смерти, оставшейся на кончиках собственных пальцев, тепло по всему телу распространяется и пульсирующую дыру в груди заполняет. Это ненадолго, скоро снова понадобится доза, но так Киму хотя бы не нужно выпрашивать тепло от других. Он сам берет все, что ему нужно.       Парень тратит еще несколько часов, чтобы распилить тело на части. Надо уничтожить так, чтобы никто не нашел. Это не первый и далеко не последний, поэтому план действий давно доведен до автоматизма. Тэхен сам виноват, что соглашался на то, чтобы ему приносили боль в прошлом. Эти люди сами виноваты, что попали в руки Ви, тем самым соглашаясь вверять свои тела в его распоряжение. По крайней мере так искренне считает Ким Тэхен. Ну, или ему легче так считать.

***

      Намджун просыпается ближе к ужину. Он даже не заметил, как вырубился после того, как зашел в их с Симран спальню. Мужчина потягивается и тянется к пачке сигарет, лежащей на тумбочке. Сколько бы они с Симран не ругались по поводу этой вредной привычки, Ким не мог прекратить. Курение помогало хотя бы немного снять стресс. Чем больше становится территория Карго, тем больше появляется проблем, которые надо решать. Монстр потихоньку распределяет сферы влияния между членами совета, но это и правда происходит очень медленно, из-за чего уменьшение нагрузки на собственные плечи почти не ощущается.       Открыв окно, мужчина поджигает кончик сигареты и делает первую затяжку. Рот тут же заполняет горьковатый вяжущий привкус с легкими пряными нотками. Как бы это смешно не звучало, но даже дышать становится легче. Намджун медленно выдыхает густой дым, позволяя ему окутывать собственное лицо. Пальцы слегка покалывает от ветра, но тепла от медленно сгорающей сигареты достаточно, чтобы это не приносило дискомфорт. Ким делает еще затяжку, на этот раз довольно быстро выдыхая из себя дым, заставляя его вылететь за пределы окна. Не только никотин, но и сам процесс курения очень успокаивал. Каждый вздох будто убивал бедную сигарету, заставляя сгорать, а дым на считанные мгновения окутывал горизонт полупрозрачной поволокой.       Потушив сигарету и закрыв окно, мужчина как есть в домашних штанах и растянутой кофте с пятном от кетчупа выходит в коридор. Со стороны кухни слышны восторженные возгласы. Намджун с интересом поворачивает в ту сторону и заглядывает в дверной проем. У плиты стоят Симран и Джин, о чем-то весело переговаривающиеся, а вокруг них бегает ребенок с потрепанным плюшевым лисенком в руках. Вся кухня наполнена просто волшебным ароматом от которого мгновенно начинает вырабатываться слюна.       — А дяденька подглядывает! — выкрикивает Ёнджун, выдавая Намджуна с потрохами.       Симран и Сокджин одновременно поворачиваются. У девушки на лице тут же нежная улыбка играет, а вот мужчина недовольно хмурится, хотя это и неудивительно.       — Привет всем, — немного неуверенно произносит Монстр и подходит к своей возлюбленной, мягко обнимая ее за талию и целуя в щеку. — У нас общий ужин что ли будет?       — Да, — радостно кивает Симран. — Или ты хотел как-то иначе представить своего гостя остальным?       — Твой вариант мне очень нравится, — ласково смотрит на нее Ким. — Могу я на время украсть Сокджина?       — А у самого Сокджина спрашивать не надо, да? — хмурится омега, при этом не прекращая помешивать какое-то замудреное блюдо в сковороде. Это выглядело мило и комично.       — Я думал, что ты и так хотел бы поговорить со мной о том, что будет дальше с тобой и твоим б…       — Сыном, — перебивает Джин. — Моим сыном.       — Как скажешь, — пожимает плечами Намджун. — Так что, мы можем отойти или на тебе держится весь ужин?       — Все хорошо, дальше я сама, — кивает омеге Симран. — Можешь не беспокоиться. И за Ёнджуном я тоже пригляжу. Он ведь будет послушным мальчиком, да?       — Буду! Тетенька просто королева лисичек, — вытягивает губки малыш и вскидывает вверх ладошки. — Ее нельзя не слушаться.       — Вы уже и подружиться успели, — тихо смеется Монстр, оставляя на смуглой щечке очередной поцелуй. — Пошли со мной, Ким Сокджин.       Мужчины выходят в коридор и идут к соседствующей с хозяйской спальней комнате. Это оказывается домашний офис. Намджун проходит вглубь, включая свет, и садится в массивное кожаное кресло, кивком головы указывая на диван рядом. Омега молча присаживается и прожигает взглядом главу организации.       — Итак, для начала, познакомимся заново. Меня зовут Ким Намджун или же Монстр, — любезно произносит мужчина, мягко улыбаясь.       — Не могу сказать, что рад знакомству, — закатывает глаза Сокджин.       — Тц, думаешь тебе было бы лучше, если бы я оставил тебя в том переулке на милость троих ублюдков? От тебя бы и мокрого места не осталось, — скрещивает руки на груди Монстр.       Омега недовольно фырчит, но не спорит. Он бы и правда не справился. Может быть еще с двумя как-то и смог, но не с тремя, это не учитывая того, что у нападавших могло быть с собой оружие. Однако это еще не повод в ножки этому мафиози кланяться и на коленях перед ним ползать.       — Я не понимаю зачем я тут. Что тебе от меня надо? — сводит густые брови к переносице Джин, а Намджун не может отвести взгляд от разглядывания каждой детали мимики этого человека. Слишком уж притягательно и красиво.       — Мог бы хоть немного уважения проявить, я все-таки сам Монстр, а ты со мной неформально. Совсем страх потерял, — не прекращает улыбаться мужчина.       — Симран сказала, что я старше тебя, так что это ты здесь неуважение проявляешь, — зеркалит чужую ухмылочку омега. — Ты так и не ответил на мой вопрос.       — Я хочу, чтобы ты работал на меня. Посмотрим, что ты умеешь. Я хорошо разбираюсь в людях и в том, принесут ли они мне пользу. Но если я все же ошибся с тобой, то тебя просто выпустят свободно жить в городе, — закидывает ногу на ногу Намджун.       — То есть выпустят как зверушку в вольер? Не думаю, что мне позволят спокойно жить как захочу после того, как я побывал в самом сердце Карго, — поджимает пухлые губы Сокджин, повторяя чужое движение и тоже закидывая ногу.       — Именно, свобода под наблюдением, так сказать, — хищно скалится Монстр. — У тебя есть выбор. Можешь уйти сейчас, но за границы этого города тебе не деться. Я не Айзар, меня так просто не провести красивой мордашкой. А можешь работать на меня и со временем получать все больше и больше свободы. Чем выше мое доверие к тебе, тем свободнее ты сам. Считаю, очень выгодно. Жилье, еда, деньги, защита для тебя и ребенка.       — И что я делать должен? — омега понимает, что это выбор без выбора.       — Пока что, быть моим секретарем. Вести официальную бухгалтерию, проверять списки и отчеты. Все то, чем ты занимался раньше на своей прошлой работе, только без постоянных требований подай-принеси. Будешь хорошим мальчиком, допущу к чему-то более важному и интересному. У тебя будет отдельное расписание работы в офисе, а отдельно расписание тренировок. Все мои люди должны уметь обращаться с оружием и убивать. Если со вторым у тебя проблем нет, то с первым надо будет пошаманить. Это не просто дом, а полноценная военная база, именно поэтому ты здесь. Я хочу, чтобы у меня был быстрый доступ к моему секретарю в случае каких-то важных и срочных моментов, а у тебя быстрый доступ к тренировочному лагерю на севере этой территории.       — Предположим я согласен, но мне же не позволят, я уверен, брать с собой Ёнджуна, а одного оставить я его не могу, он еще маленький, — поднимает взгляд Сокджин.       — С ним Симран посидит. Она любит детей, да и сдружилась с мальчишкой вроде как, — разводит руками Намджун. — У меня нет цели навредить твоему ребенку, не волнуйся. Более того, именно его благополучие и является ключевым фактором для твоего решения, я уверен. Если бы не мальчик, то ты бы еще в той подворотне на пулю напросился бы.       — Напросился бы, — без капли сомнений или страха подтверждает мужчина, а Монстр насытиться пустотой чужих глаз никак не может. — Хорошо, я согласен. У меня хотя бы будут выходные или такая роскошь не для таких как я?       — Не говори глупостей. Я не изверг. Конечно у тебя будут выходные, но я могу в любой момент вызвать тебя в офис или в этот кабинет. Не думаю, что это будет часто, если вообще будет, так что можешь не переживать. Завтра Хосок тебя утром возьмет с собой в офис. У тебя телефон есть? — Монстр достает из кармана свой смартфон, тут же что-то в нем разыскивая.       — Типо того, — кивает омега.       — Мне надо, чтобы я был уверен, что смогу тебе дозвониться, — хмурится мужчина. — Ладно, завтра тебе выдадут новый телефон, там будет мой контакт. Ничьи больше не сохраняй, кроме членов совета и Симран. Общаться с другими людьми тебе не запрещено, но не желательно. Как минимум откуда ты и что видел и слышал тут, никому рассказывать нельзя, думаю ты понимаешь. С полным списком запретов и обязанностей ознакомишься тоже завтра, мой основной секретарь подготовит для тебя договор.       — Договор? — усмехается Сокджин. — Я думал что такие как вы на крови клянутся или типо того.       — Если сильно хочешь, то можем, — без капли иронии произнес Намджун. — У меня со всеми официальными сотрудниками имеется договор. Скорее это просто бумажка со списком того, что ты должен и не должен делать, ведь все перечислять язык отсохнет. Если кратко, то никакая твоя деятельность не должна идти во вред мне, моим людям, Карго или его жителям.       — Хорошо, как я понимаю, гарантий того, что меня не пристукнут за лишний взгляд и что с Ёнджуном все будет в порядке можно не ждать, да?       — Гарантия — мое слово. И поверь, это самая весомая гарантия из возможных.

***

      Камол медленно погружается во тьму. И речь даже не о свете солнца. Люди спешат убраться с улиц. Фонари горят лишь ближе к центру. В домах люди закрывают окна ставнями, не давая свету пролиться наружу. Свет в ночи — смерть. Ярко горят либо клубы, где умереть можешь от любого глотка или неосторожного взгляда, либо фары машин, хозяева которых хуже самих демонов.       Каждый шорох снаружи заставляет горожан дрожать. Карго не такое идеальное место, каким может показаться в сравнении с другими территориями. Здесь все еще правят сила и страх. Чем дальше от главного города, тем страшнее. На границах и вовсе Ад своих врат не закрывает. Постоянные стычки, кражи товара, перестрелки.       Чонгук уже полгода занимается всем, что связано с поставкой и разработкой наркотиков. Камол — его любимое пристанище. Он провел в этом городе достаточно времени, будучи студентом, поэтому питает к нему отдельную слабость. Да и именно здесь находится основная масса лабораторий по изготовлению наркотиков.       Парень устало зевает и на автомате проверяет легким движением руки наличие всего оружия на себе. Здесь нельзя быть беспечным, особенно расхаживая в одиночку. Каким бы крутым Чон себя не считал, но все же инстинкт самосохранения частично оставался. Конечно, он мог взять с собой кого-то, но от лишних людей голова болеть начинала. В последний раз Чонгук пристрелил кого-то из своих людей, просто потому что от чужого дыхания опять головная боль началась. Лухан постоянно твердит, что это от наркотиков и юноше пора прекращать баловаться дурью, но Чонгук не может. Он одну зависимость другой перекрывает.       После той ночи легче не стало. Чон надеялся, что одержимость Тэхеном пройдет, но она будто еще сильнее стала. Кима хотелось рядом. Хотелось всегда. И не только в сексуальном плане. Если возбуждение от мысли о рыжеволосом киллере пугало, то желание просто быть рядом в ужас приводило. Именно поэтому Чонгук большую часть времени старался проводить в разъездах, контролируя точки поступления, сбыта, фасовки. Монстр не редко хвалил его за отличную работу и даже Пес не так часто начал смотреть с осуждением, но вот только они не знали, что этими отличными результатами парень обязан Ви, который почти все время находится в Карго и его окрестностях. Возвращаться туда опасно, потому что у Чонгука просто крышу сорвет. Каждый раз срывает.       Видеть Тэхена больно. Он позволяет себя касаться, позволяет брать его, но ближе не подпускает, мгновенно несокрушимые стены выстраивает. От этого тяжелее вдвойне. Так близко и так далеко одновременно. Чимин говорит, что Чонгук сам виноват. Пак не знает, что именно произошло между этими двумя, но он ближе всех, как Чону кажется, общается с Ви, поэтому видит и слышит достаточно, чтобы сделать выводы. Парень и сам понимает, что, возможно, перегнул палку в ту ночь. Только вот он топит эту мысль в себе как можно глубже, ведь иначе придется признать, что во всех бедах виноват не кто-то еще, а он сам.       Чонгук идет по темным улочкам, которые за последнюю неделю, что провел в Камоле, выучил почти наизусть. У него не так часто выдается свободное время, как можно было подумать. Парень честно трудится на благо организации. Ему важно, чтобы собственный доход всегда был стабильным и достаточно большим. Чон до дрожи в руках боится вернуться в те времена, когда приходилось есть сухую лепешку один раз в день, запивая мутной водой. Он больше не мальчик, выполняющий всю грязную работу. Чонгук теперь на одном уровне с Ви, состоит в совете и имеет собственный вес в вопросах касающихся Карго. Его боятся, его слушаются. А что еще нужно?       Впереди виднеется приглушенный неоновый свет. Этот клуб Чон заприметил еще во время учебы. Здесь выступали исключительно мутировавшие, чья мутация так или иначе касалась внешности. Цвет глаз, нереально длинный язык, омеги и прочие. Если прилично заплатить, то можно снять кого-то из выступающих. Многим нравилась сама мысль, что они переспали с «экзотикой», даже если никаких отличий не ощутили. Чонгук уже второй раз за эту неделю приходит сюда. Его пропускают без вопросов. В самом клубе душно, воняет потом и сигаретами. Взгляд цепляется за уже знакомые лица. Мелкие дилеры, работники лабораторий, вышибалы. Здесь только те, кто не боится ночных созданий, потому что сами к ним принадлежат.       Усаживаясь на стул у бара, Чон осматривает сцену. Девочки с острыми клычками, официантка с абсолютно черными белками глаз, стриптизерши с безумно гибкими телами будто и вовсе без костей. Все не то. Вскоре состав на основной сцене меняется и выходит милая хрупкая девушка. У нее пухленькие щечки, милое короткое платьице, которое почти ничего не скрывает, а скорее наоборот. Когда девушка открывает рот, то сразу становится понятно, почему ее щечки были такими пухлыми. Во рту виднеются два длинных мясистых языка. Однако Чонгука интересует в ней не это. У нее рыжие волосы. Эта мутация всегда дает два огромных языка и рыжие волосы. У Тэхена от матери остался лишь цвет, без остальных деталей мутации.       Девушка что-то шепеляво поет и плавно двигает бедрами в такт. От нее многие не отрывают взгляд. Сочетание невинности и разврата опьяняет. Чон поворачивается к бармену и протягивает купюры, кивая на девчонку. Бармен хочет было возразить и сказать, что эту уже заказали, но обжигающе холодный взгляд дает понять, что лишние слова могут стоить жизни. Выпив еще два каких-то самых ядреных коктейля, Чонгук идет к черному выходу. Тут его тоже пропускают без каких-либо проблем. Девушка уже послушно ждет того, кто ее заберет с собой. Когда она поднимает глаза, то в них мгновенно появляется страх. Чона в Камоле не все знали в лицо, но кто знал, сразу мысленно прощался с жизнью.       — Не бойся, я тебе ничего не сделаю, — холодно произнес парень, подталкивая девушку в спину. Недалеко находится его бывшая квартира, которую Чонгук занимает тогда, когда приезжает по делам в этот город.       Всю дорогу они молчат. Девушка несмело движется следом за своим сегодняшним клиентом, уповая на милость все богов и прося о том, чтобы ее сегодня не убили. Чон же просто старается не думать ни о чем. Не выходит. Опять все мысли только о Тэхене. Чонгук ненавидит геев, он презирает их. Ему всегда нравились только девушки. До сих пор нравятся только девушки. Но Тэхен… Он ведь никаким боком не похож на девушку. Ни лицом, ни телом, ни голосом, ни даже манерами. Тэхен — будто самая настоящая болезнь. То, чего быть в организме не должно, а он прямо под кожу залез.       Когда Чонгук заходит в квартиру, то старается сильно не смотреть по сторонам. Здесь была их первая встреча и от этой мысли все свербит внутри. Так хочется прикоснуться к карамельной коже, запустить пальцы в мягкие рыжие пряди. Тэхен на каждой поверхности, в каждой мысли. Даже закрывая глаза, Чонгук его видит и от образа с прямоугольной улыбкой избавиться не может. Позади слышится едва уловимый шум. Чон и забыл уже о том, что с ним пришла девушка.       — Душ там, если тебе надо. В холодильнике есть какая-то еда, так что можешь брать сейчас и утром, если тебе надо, — бросает парень, скидывая с себя кожанку. — Я первый мыться. Полотенце тебе повешу на двери ванной.       Не заморачиваясь больше, Чонгук идет в душ, тут же вставая под холодные струи воды. Они отрезвляют. Он жутко пьян и дело не в коктейлях. Лучше бы дело было в них. Каждая мысль о Киме пьянит и мешает трезво думать. Хозяин квартиры довольно быстро выходит и замечает, что девушка все еще топчется у порога.       — Как закончишь, приходи в спальню. Ляжешь спиной ко мне и просто уснешь, ясно? Никакого секса или разговоров.       — Ясно, — удивленно пролепетала девушка. На ее памяти подобное происходит в первый раз.       Для Чонгука это далеко не первый раз. Он постоянно снимает себе девочек с рыжими волосами, но никогда не спит с ними. Ему вообще без сильной дозы ни с кем, кроме Тэхена, переспать не удается. Сразу отвращение появляется. В руках хочется сжимать только одно конкретное тело. Только вот это тело каждый раз ускользает, даже на пару лишних минут не оставаясь. Чон не может насладиться теплом, не может обнимать и прижиматься без пошлого контекста, не может целовать. Поцелуи под полным запретом. По крайней мере для Чонгука, ему не позволено касаться этих прелестных четко очерченных губ с милой родинкой на нижней. Поэтому, чтобы окончательно не сойти с ума, приходится создавать для себя иллюзию. Глотать собственноручно сделанные таблетки и утыкаться в рыжие волосы, представляя на месте милой девушки одного из самых опасных людей Карго, если не всего Когурё.

***

      Хосок устало сидел у фонарного столба. Он только закончил проводить очередную проверку физической формы своего отряда. У каждого из совета были собственные люди, подчиняющиеся непосредственно каждому из членов совета. И за подготовку, численность и участие в миссиях каждый отвечал отдельно. В то время как Озария и Зеленый дракон набирали людей после прохождение специального этапа посвящения или даже просто по визуальным характеристикам, Карго довольно много уделяло времени подготовке своих людей. Хосок еще давно вместе с Юнги, который знаком с армейской системой нагляднее всех, разработал определенные схемы и принципы подготовки. Иерархическая система здесь довольно хорошо работала в том плане, что более опытные ребята могли обучать новичков, в то время как стоящие выше благодаря этому имели возможность заняться чем-то более полезным. Обычно именно Юнги посещал расположенные по всей территории Карго базы, чтобы проверять уровень подготовки, но вот в самой столице Хосок любил брать дело в свои руки. Его это расслабляло. Мужчине нравилось давать другим новые знания и самому получать новые, наблюдая за тренирующимися.       Почти все из тех, кто находился в городе, принадлежали к отрядам Монстра или Пса. Люди Ви были рассеяны по всему периметру, они смешивались с другими и исполняли известные только самому Тэхену и Намджуну задания. Чимин управлял разведкой и охраной границ, из-за чего его люди всегда находились далеко от центра. Численность подчиненных Юнги почти равнялась намджуновой, ведь именно они занимались обучением других и охраной помещений с товаром. Хосок больше был сосредоточен на заказных убийствах, сборе информации и подготовке ударов по целям, которые требовалось захватить. Люди Монстра выполняли только его приказы и занимались абсолютно любой работой, какую бы им не дали.       Хосок откидывает голову назад и жмурится от яркого света. Уже поздно. Надо возвращаться, иначе Симран опять будет бухтеть, что Чон себя загоняет. Вдруг свет резко перестал раздражать даже через закрытые веки. Открыв глаза, мужчина видит над собой дующегося Тэхена. У парня в руке холодная бутылка. О ее температуре можно догадаться по тому, как Ким перекладывает ее из ладони в ладонь, морщась от неприятных ощущений.       — Держи, — протягивает бутылку юноша. — Опять загонял себя до полусмерти. Таким старикам как ты нельзя столько нагрузки.       — Таким малышам как ты надо уже давно быть в кроватке, — не остается в долгу Хосок, но благодарно берет бутылку. Ледяная вода обжигает горло, но от этого становится невыносимо хорошо. Каким бы говнюком иногда не был Ви, он все еще оставался тем милым и немного странным пареньком, каким его запомнил при первой встрече Чон.       — Симран и Джин-и приготовили вкусный ужин, пошли, — Тэхен с едва скрываемой улыбкой протягивает ладонь. Он искренне пытался показать всю свою обиду на этого человека, но когда рядом Хосок не улыбаться просто невозможно. — Помнишь ее угрозу? Нам надо прийти на ужин очень дружными, иначе страшно подумать, что эта женщина сделает с нами.       — Я уже говорил, что у Намджуна странный вкус? Выбрать ту, кого он и сам боится, — фырчит Чон, обхватывая чужую ладонь и вставая на ноги.       — Ну, а кто, скажи мне на милость, может похвастаться хорошим вкусом из нашей шайки-лейки? — как-то грустно улыбается Ким и вдруг неожиданно даже для самого себя обнимает Хосока. — Я так тебя ненавижу, ты бы знал.       — Знаю, моя калиранта, знаю, — усмехается мужчина, нежно поглаживая парня по волосам и едва ощутимо касаясь их губами. — Если ты возьмешь у меня бутылку, то я могу подхватить тебя на руки и внести в дом. Тогда у Симран не будет никаких сомнений в нашей дружности.       — Ой, иди ты, — едва слышно смеется Тэхен, легонько ударяя Чона в плечо, и отстраняется. — Пошли давай, а эту гадость, — он указывает на ледяную бутылку, — вообще близко ко мне не подноси.       — Как скажешь, теплолюбивое хладнокровное чудовище, — не сдерживает смех Хосок. Он мягко обхватывает парня за запястье и тянет в сторону дома, где уже слышен гул намджунового баса и колкие замечания Юнги.

***

      Симран настояла на том, чтобы они накрыли стол на застекленной террасе, откуда прекрасно видно звезды через прозрачный потолок. Она еще до начала готовки отозвала всю прислугу, так что в качестве рабочей силы беззастенчиво использовала Намджуна и Сокджина, которые хоть и ворчали едва слышно, но послушно исполняли указания девушки. Маленький Ёнджун тоже старался помогать и носил к столу салфетки, которые потом передавал старшему брату, чтобы тот поставил их, так как ребенку роста еще не хватало.       Вскоре в комнате объявился невысокий бледный мужчина со шрамом на правом глазу. Он представился Юнги и довольно показательно игнорировал наличие новых лиц в доме. Когда наконец стол был накрыт, все уселись на свои места. Ёнджун по привычке забрался на коленки к Сокджину и прижался. Все же для маленького ребенка такое количество незнакомых взрослых было слегка пугающим.       Намджун что-то довольно эмоционально обсуждал с Юнги, который холодно отвечал и лишь качал головой.       — Где эти двое, — хмурится Симран, поглядывая через стекло в сторону тренировочной площадки.       — Нас ищешь? — раздается позади нее громкий и веселый голос Хосока. Он широко улыбается, придерживая за запястье такого же довольного Тэхена.       — О, помирились уже что ли? — вскидывает бровь Намджун. — Я за вами не успеваю, хуже любого бразильского сериала.       — Чья бы мычала, — фырчит Чон, усаживаясь рядом с Симран.       — Босс, тогда может подписку на сериал оформите? А-то бесплатно тут развлекаем вас, — хохочет Ви, привычно садясь через одно место от Юнги. К нему тут же тянется Ёнджун.       — Хочу к дяде-лисичке, — шепчет брату на ухо мальчик.       — Нельзя, солнышко. Это некрасиво. Давай ты сядешь на свое место и будешь между мной и дядей-лисичкой? — с улыбкой отвечает Сокджин.       — Все нормально, — вдруг произносит Тэхен, который прекрасно все слышал. — Джун-и может сесть ко мне на колени, я не против. Он очень миленький.       Омега тяжело вздыхает, но все же отпускает младшего брата, который в мгновение ока забирается к парню на коленки и обвивает маленькими ручками шею. Все за столом смотрят на эту сцену с легкими улыбками. Все-таки подобные обычные вечера выдаются далеко не часто.       — Хёрин уже совсем рядом, — сообщает своей девушке Намджун, увидевший уведомление на телефоне.       — А Чимин и Чонгук? — спрашивает Симран, аккуратно складывая какую-то фигуру из салфетки.       — Чонгук в Камоле, а вот Чимин… — Монстр не успевает договорить, как в комнату медленно вплывает Пак.       Он одет в привычные черные обтягивающие джинсы и полупрозрачную черную блузку, совершенно не скрывающую россыпь следов на медовой коже. Парень коротко кивает всем за столом и подходит к Юнги, которого невесомо целует в губы и только потом присаживается на свое место между Мином и Ви.       — Теперь понятно, почему Юнги-хен не такой раздражительный, а ты опоздал, — усмехается Тэхен, кивая на яркие засосы на шее друга. Чимин лишь пожимает плечами. У него много вопросов вызывает ребенок на руках у Кима, но юноша решает промолчать.       Со стороны лестницы слышен негромкий топот. Вскоре к столу присоединяется последняя, кого ожидала Симран. Невысокая девушка лет семнадцати с длинными черными волосами и выглядывающими из-под футболки татуировками, опоясывающими правую руку и часть шеи. Вошедшая с яркой улыбкой подходит к столу. Она тепло обнимается с Симран, целует в щеку Намджуна, вежливо здоровается с каждым и даже машет рукой Ёнджуну. Только после всего этого девушка поворачивается к поднявшемуся со своего места Хосоку и с довольным визгом виснет у него на шее.       — Оппа, я соскучилась, — с искренней улыбкой произносит она, пока Чон крепко удерживает за талию на весу.       — Я тоже, золотце, — мужчина нежно целует любимицу в макушку и усаживает на стул рядом с собой. Незаметно для всех Тэхен закатывает глаза.       — Раз все собрались, не считая нашего блудного Чонгука, думаю, стоит представить некоторых за этим столом, — мягко произносит Симран, пристально смотря на Намджуна, который лишь устало вздыхает, поднимаясь со своего места.       — С сегодняшнего дня здесь будет жить Сокджин, — мужчина кивает на омегу, — вместе со своим сыном. Пока что он будет заниматься официальной бухгалтерией и числиться как секретарь компании. Если докажет свою полезность и преданность, то потом еще куда-нибудь припряжем его.       Чимин смиряет Джина презрительным взглядом и даже не скрывает своего недовольства. Паку пришлось больше года выполнять самые различные очень опасные поручения, чтобы быть настолько близко к Монстру, в то время как этому непонятному типу все преподнесли на блюдечке. Это раздражает.       — Думаю, с Тэхеном ты уже знаком, — теперь уже Намджун обращается к самому Сокджину. — Вы будете часто видеться и в доме, и в моем офисе. Иногда мне кажется, что этот парень вездесущий.       — Просто я умею телепортироваться, — смеется Ви, протягивая Ёнджуну нагло сворованный со стола банан.       — Правда? — восхищенно пролепетал мальчик.       — Конечно. Вот вырастишь большим и сильным, тогда научу тебя, — щелкает его легонько по носу Тэхен.       Джину уже нравится этот юноша, потому что Ёнджун обычно от всех шарахается и старается быть ближе к «папе», а вот к Тэхену сам лезет и, кажется, счастлив в его обществе. Омега очень бы не хотел, чтобы мальчик был асоциальным, поэтому лишь радовался тому, что Джун-и начинал контактировать не только со своим старшим братом.       — Рядом с ним Чимин. Он тоже переехал сюда сегодня, но вряд ли вы будете часто видеться из-за специфики его работы. Та же история с Юнги, — Монстр кивает на Мина. — Но он периодически бывает в тренировочном лагере на этой территории. Он и Хосок иногда проводят тренировки, на которые ты будешь ходить вместе с остальными моими подчиненными из военного общежития. Это сам Хосок, с которым ты уже виделся, как я понял по его утренним крикам в моем кабинете, — Чон зло зыркнул на друга, но промолчал. — Он чаще всех находится в доме или на тренировочном поле, так что с ним, Тэхеном и Симран ты сталкиваться будешь чаще всех.       — А я Хёрин, Чон Хёрин, — вдруг вскакивает та самая девушка и протягивает ладошку для рукопожатия. Хосок лишь неодобрительно качает головой. В ее воспитании они с Намджуном явно забыли пункт об этикете. — Я тоже секретарь, только занимаюсь уже, кхм, основной деятельностью. Если что, ты всегда можешь обращаться ко мне, оппа. Я рада помочь и поболтать.       — Скорее поболтать ты рада, мелочь, — ворчит Юнги.       Получив ответное рукопожатие, Хёрин села на место, абсолютно игнорируя слова Мина. Она очень любила Шугу, но вот Юнги терпеть не могла из-за его вредного и склочного характера.       — А я Чхве Ёнджун-и! — вдруг выпаливает мальчик, после того как ему что-то шепнул на ухо Тэхен. — И мне вот столько! — ребенок старательно показывает семерку пальчиками.       — Умничка, — хвалит его Ви, подмигивая краснеющему от неловкости Сокджину. — Тебе нравится в этом доме, Джун-и?       — Два Джун-и, я ж с ума сойду, — тяжело вздыхает Хосок, почти сползая под стол.       — Очень, — мальчик тут же начинает размахивать пухленькими ладошками. — Дом такой большой! Я никогда не был в таком большом доме! И здесь есть королева лисичек! Она мне очень много игрушек и книжек принесла. Я очень хорошо научусь читать и буду лучшим… читателем лисичек в мире, вот! Я и тебя могу научить читать, дядя-лисичка, — с полной серьезностью произносит ребенок.       — Хорошо-хорошо, обязательно научишь, — широко улыбается Тэхен. — А как тебе твои новые знакомые. Вот он, к примеру, — парень указывает на опешившего Чона.       — Хм, — Ёнджун прикладывает пальчик к губам, задумываясь. — У этого дяди глазки грустненькие. Он пытался казаться злым, но он все равно выглядит добреньким, только его, наверное, мало обнимают. Если человека мало обнимать, он будет злым и ворчливым.       — Хен, может тебя тоже затискать и тогда характер станет получше, — тихо смеется Чимин, толкая Юнги в бок.       — Иди нахуй, — шипит мужчина, хмуря брови.       Хосок же от таких рассуждений даже посмеиваться на нервной почве начал. А хитрый и пробирающий до костей взгляд Тэхена не делал ситуацию лучше.       — А вот этот дядя мне не нравится, — мальчик поворачивается к Намджуну. — Папочка когда на него смотрит, сразу грустнеет.       — Не бойся, солнышко, они с твоим папой подружатся, — улыбается Симран. — А если нет, я сама этому злому дяде уши надеру.       — Ты моя девушка или нет вообще? Ты на моей стороне быть должна! — возмущенно воскликнул Монстр, вызывая всеобщий смех.       — Я верю королеве лисичек, — радостно кивает ребенок, а затем резко становится серьезным. — Животик сказал, что ему очень надо покушать. И вам всем тоже. Животик надо слушаться, так папа говорит.       — Что ж, твоего папу и животик надо и правда слушаться, — усмехается Намджун, не отводя взгляда от стремительно краснеющего Сокджина, который забирает малыша с чужих коленей и усаживает на отдельный стульчик, что-то шепча на ушко.       Ужин проходит довольно гладко и даже весело. Джин неожиданно легко вливается в разговоры, даже когда они косвенно связаны с бизнесом, потому что за время жизни у Айзара узнал довольно много нюансов картельной жизни. Он часто травит ужасные шутки, с которых смеется лишь Хосок, а Намджун не может сдержать улыбки от чужого скрипящего смеха. Медленно, но верно омега все теплее общается с Чоном, с которым напряжение вышло лишь из-за общего недопонимания. Тэхен о чем-то шепчется с Чимином, хитро поглядывая на Юнги, который самозабвенно провел весь ужин в телефоне. Хёрин часто задает абсолютно разные вопросы и Сокджину, и Ёнджуну, постоянно умиляясь с маленького мальчика и его мимики. Симран же, нежно переплетая под столом пальцы с возлюбленным, с улыбкой наблюдает за таким теплым и живым общением важных для нее людей. Карго стал для девушки настоящим домом, поэтому она очень трепетно относится ко всем, кто здесь обитает.       Спать первыми уходят Сокджин и Ёнджун, потому что мальчик чуть не упал носом в тарелку от сонливости. Намджун вызывается их проводить, аргументируя это тем, что омега может еще путаться в чужом доме. Джин на это ничего не ответил. У него не было сил спорить, поэтому он просто делал вид, что Монстра рядом нет.       Мужчина бережно укладывает ребенка в постель, накрывая одеялом, и ласково целует в мягкую щечку. Вокруг малыша теперь множество плюшевых друзей, а стены и потолок покрыты звездочками от красивого ночника. Сокджин выходит из комнаты и испуганно дергается, почти врезаясь в Намджуна.       — Вроде бы я не настолько отсталый, чтобы не дойти самостоятельно до соседней двери, — шипит омега.       — Я хотел пожелать спокойной ночи и сказать, что тебе не стоит относиться к этому всему как к заключению. Если позволишь себе стать частью Карго, то сможешь обрести настоящий дом, как все здесь. Я не лгал, когда говорил, что не хочу удерживать тебя здесь силой. Если через время захочешь уйти, то я не стану мешать, разве что за пределы моей территории не выпущу, но это не такая уж потеря, учитывая ее размеры, — искренне улыбается Ким, демонстрируя ямочки. — Но сейчас у тебя нет ни денег, ни работы, ни жилья. То место, где ты жил раньше, совершенно не подходит для ребенка. Ему нужно в школу, нужно общаться со сверстниками. Ты можешь дать ему все это здесь, если захочешь стать частью моего мира.       — Будто я сам этого не понимаю, но и ты послушай меня. Это все выглядит как бесплатный сыр, а таковым он бывает только в мышеловке. Думаю, такой как ты прекрасно знает, что со мной было, ты бы не стал пускать к себе человека, про которого не нарыл бы всей возможной информации. Так что я, с учетом всего произошедшего со мной, не верю в подарки судьбы, даже такие сомнительные. Так что моя настороженность довольно логична, — устало качает головой мужчина и поднимает взгляд, всматриваясь прямо в чужие драконьи глаза.       — Я понимаю, просто надеюсь, что ты сможешь поверить в мои слова как можно скорее. Сладких снов, Ким Сокджин, — Намджун ласково взъерошивает чужие волосы и уходит в сторону все еще шумной террасы.