Карго. Город, где не высыхает кровь

      Тэхен едва ли не стонет от наслаждения, когда видит в дверях кабинета Намджуна. Ви уже успел себе мысленно завещание написать, потому что столько дней недосыпа — явно вредно. Монстр на чужую реакцию лишь усмехается. Он понимает, что загонял беднягу, заставляя работать за двоих, но никому кроме Тэхена с его аналитическими способностями мужчина не мог доверить кресло главы.       — Я думал тебя там уже прибили и я навсегда застрял в этом кабинете, — почти хнычет юноша, откидываясь на спинку кресла.       — Ага, мечтай больше, — все же открыто смеется Намджун и подходит ближе. Он по-отцовски приобнимает Ви и мягко поглаживает по волосам. — Ты молодец, не развалил тут все, пока меня не было.       — Что там с теми кражами? Разобрались? — утыкается лицом в крепкую грудь парень. Лишь бы не уснуть.       — Да, с частью людей связались из триады. Мы вышли на всех, кто как-либо контактировал с краденым. Своим людям головы рубить тяжелее, чем врагам, — тяжело вздыхает мужчина.       — А разве у нас нет контракта с триадой? — удивленно вскидывает голову вверх Тэхен.       — С одними из них, но другие с нами не ладят, — мягко поглаживает чужой затылок Монстр. — Я доделаю все дела сам. Иди отдохни, тебе будет полезно. Чонгук тоже где-то здесь, так что может отвезти тебя. Сам ты явно не в состоянии вести машину, сейчас уснешь ведь.       — Даже спорить не буду, — сладко зевает Ви и встает на ноги, слегка покачиваясь. — Сделай что-нибудь с Хёрин. Я знаю, что вы с Хоби ее очень любите, и она многое знает об устройстве организации, но она все еще ребенок. Вам нужен более опытный и зрелый секретарь, а малышка пусть в школу ходит нормально.       — Я подумаю над твоими словами. Обговорим это завтра, когда соберемся все для совещания, — кивает мужчина.       Тэхен сонно машет рукой и выходит из кабинета. Он вяло прощается с Хёрин и идет в лифт, нажимая на этаж подземной парковки. Прислонившись к холодной стене, парень прикрывает глаза и медленно теряет связь с реальностью. Тихо-тихо на задворках сознания слышен звон лифта, оповещающего о прохождении все новых и новых этажей. Ким даже не сразу понимает, что оказывается в плену чужих сильных ладоней. Он ощущает знакомый одеколон и слепо жмется к теплому телу.       — Боже, ты весь горишь, — испуганно шепчет Чонгук, который обнаружил парня лежащим на полу лифта и не на шутку перепугался.       Чон бережно несет Тэхена на руках, прижимая такое, кажется, хрупкое тело к своему. Сердце будто и вовсе перестает биться, когда Ви тихо скулит и утыкается носиком в плечо. Губы Чонгука сами по себе растягиваются в улыбке. У него нет сейчас сил думать, насколько это все по-гейски, его больше волнует состояние киллера, который явно довел себя до истощения, если умудрился уснуть в лифте. Тэхен, который всегда настороже и спит настолько чутко, что муха мимо не пролетит.       Открывать машину с ношей на руках оказывается довольно проблематично. Чон аккуратно ставит бессознательное тело на ноги, удерживая за талию, а второй рукой открывает дверцу. Парень бережно усаживает Кима на пассажирское сиденье и пристегивает ремнями. Впервые Чонгук едет настолько медленно и осторожно, объезжая каждую ямку. Он знает, что этот месяц Тэхен работает на износ, поэтому пытается не нарушить чужой столь нужный сон. Ви забавно хмурится и морщит носик, что-то невнятно бормоча. Это до безумия умиляет Чона, который прикладывает все силы для того, чтобы следить за дорогой, а не любоваться этим идеальным личиком.       Когда автомобиль наконец подъезжает к особняку, Чонгук замечает во дворе того, кого ему точно не хотелось сейчас видеть. Хосок. Отношения между двумя Чонами, мягко говоря, напряженные. Они стараются не вмешивать это в работу, но вне нее беспрестанно смотрят друг на друга волком. Чонгука аж передергивает каждый раз, когда он видит то, насколько сильно льнет к Псу Тэхен, а еще он не может понять, почему Хосок так агрессивно настроен к нему самому.       Чон старается не обращать внимания на чужой прожигающий спину взгляд. Он неспешно открывает дверь со стороны Тэхена и аккуратно берет парня на руки, направляясь в сторону дома, но ему почти мгновенно преграждают путь.       — Что с ним? — сухо спрашивает Хосок. Ни тени привычной улыбки на губах. Одна из самых раздражающих черт Пса. Чонгук просто ненавидит то, насколько лицемерный Хосок, постоянно улыбающийся всем и снимающий эту маску лишь перед Тэхеном, потому что доверяет ему, и Чонгуком, потому что не считает его достойным усилий, затрачиваемых для поддержания этой фальшивой улыбочки.       — Уснул, я отнесу его в спальню, — кратко отвечает юноша.       — Давай я, — хмурит брови мужчина.       — Я могу и сам, — закатывает глаза Чонгук и делает шаг вперед, но ему все также преграждают путь.       — Будто я позволю тебе остаться с ним.       — А что такое? Ревность съедает? — не сдерживается младший Чон. — Ты ему не отец и не муж, чтобы контролировать каждое действие, так что уйди. Тэ очень устал и ему надо отдохнуть.       — Я все еще его наставник и несу за него ответственность, — едва ли не рычит Хосок. — А ты никогда головой не думаешь, когда дело Тэхена касается.       — Ну, я ею хоть иногда думаю, в отличие от некоторых, — зло усмехается Чонгук.       — Вы оба безмозглые идиоты, — шипит Ким, слегка ударяя парня по плечу, чтобы тот поставил его на землю. — Стоите и спорите о какой-то ерунде на пустом месте.       Ви тяжело вздыхает, опираясь о заботливо подставленную руку Чонгука. Стоять трудно, голова кругом идет. Возможно, он и правда переоценил свои силы. Надо было часть своих обычных обязанностей передать кому-то из приближенных ребят, а не самому, как всегда, всем заниматься. Тело пробирает дрожью от холода.       — Сок-а, все нормально, пусть Гук меня доведет до спальни. У тебя, я уверен, еще свои дела есть, — с толикой ласки произносит Тэхен, невесомо проводя пальчиками по чужой руке. — Спасибо, что волновался. Мне очень нужно в кровать, иначе отрублюсь прямо здесь.       В подтверждение своих слов, Ким нарочно расслабляет ноги, начиная опадать на землю. Четыре руки тут же подхватывают его тело, но пререкаться Чоны больше не решаются. Хосок недовольно поджимает губы и все же отходит, пропуская парней в дом. Чонгук обхватывает ослабевшего Ви за талию и уводит в здание. Кажется, они идут целую вечность. У Тэхена перед глазами все плывет. Ощущение, что до этого он держался из последних сил и приход Намджуна позволил отпустить последнюю удерживающую в целостном состоянии ниточку. Ким даже не замечает, как его укладывают на постель и бережно укутывают в одеяло.       Чонгук присаживается рядом с кроватью и накрывает чужую ладонь своей. Будь Тэхен в сознании, он бы не позволил парню подобного. Они почти никогда не остаются наедине, если это не ради работы или быстрого перепиха. Ви будто сбегает от любой возможности пробыть наедине дольше, чем несколько секунд. Да, возможно это подло, но Чонгук сейчас пользуется чужим бессознательным состоянием. Он даже не может вспомнить в какой момент простое соприкосновение кончиками пальцев стало интимнее секса. Чон ненавидит и презирает геев, он не считает себя таковым, но Тэхен… Тэхен ходячее исключение. С каждым днем злиться на него хочется все меньше и меньше. Ярость уступает место пожирающей грусти.       Пальцы трепетно сплетаются с чужими. Непозволительно. Они могут так делать во время секса, но без него — никогда. Почему-то хочется такой трепетной близости намного больше, чем какого-то разврата. Чонгуку тошно от самого себя. Сидит тут на коленях у постели, расклеился как глупая девчонка.

***

      Тэхен спит очень неспокойно. Ему то и дело снятся окровавленные руки, которые хватают за ноги и тянут куда-то. Парня не пугает кровь, но пугает тот холод, который источает дыра, куда его засасывает. Из темноты слышен шепот. Ким не в первый раз слышит его. Этот шепот сначала имел голос отца, потом смешался с голосом мастера по оружию, а затем слился с голосом Чонгука, превращаясь в омерзительное нечто. Тэхен знает, что это лишь галлюцинация. Этого шепота не существует. Все, что говорит голос — ложь, но иногда она слишком сильно бьет по сознанию. В такие моменты, когда тело истощено, это особенно ощутимо.       «Ты никому не нужен».       «Тебя с легкостью можно заменить».       «Тобой опять просто пользуются, не заботясь о том, что чувствуешь и хочешь ты».       Фразы настолько приевшиеся, что Ви может с легкостью предугадать каждую следующую, но с каждым годом голос все громче, а шепот все убедительнее. Чимин научил, как можно избавляться от голоса, когда другого способа нет. Все руки Тэхена в бледных шрамах, а сам он больше не носит одежду без рукавов. Это не сильно бросается в глаза, учитывая любовь парня к рубашкам и классическому стилю. Но как причинить себе боль во сне? Это невозможно.       С ужасом Ким осознает, что его глаза теперь открыты. Тело не двигается. Он чувствует, как по рукам ползают тараканы и личинки, но не может стряхнуть их. Юноша твердит себе, что это лишь галлюцинация и на нем нет ничего, но разум почему-то отказывается в это верить, заставляя панику медленно накатывать огромным цунами. Шепот становится все громче и язвительнее. Перед глазами мелькают силуэты. Черные кролики и окровавленные белки. Вот их уж точно не может быть в комнате. Тэхен взглядом следит за одной из белок, которая бежит к… желудю? Ким не может понять, что это такое, но неопознанный объект вдруг протыкает бедного зверька.       Будто сквозь толщу воды парень слышит крик. Свой собственный крик. Он осознает, что уже сидит на кровати и кричит от ужаса, ловя ртом воздух. Рядом все также сидит на полу Чонгук, испуганно глядя на Ви. Чон подскакивает на ноги и обнимает Тэхена за плечи, прижимая к себе.       — Все хорошо, ты в безопасности, это был лишь сон, — шепчет Чонгук, поглаживая юношу по голове, а потом чувствует, как его отталкивают.       — Это не сон, — грустно усмехается Ким.       — Тэ… Это же не в первый раз такое? — обеспокоенно спрашивает Чон.       — Какая тебе разница? — почти рычит Ви. Он ни разу еще не вел себя насколько агрессивно рядом с Чонгуком, и парня это очень удивляет. Ему будто и в голову не приходило, что Тэхен тоже умеет злиться.       — Тебе надо к врачу, это же не нормально, что ты вот так вскакиваешь и кричишь, будто тебя режут. Ты же не употреблял ничего? — неуверенно уточняет Чонгук.       — Я же не ты, — огрызается Ким, закутываясь сильнее в одеяло.       — Сходи к Лухану, пусть он тебя проверит…       — Я не мутировавший, — твердо произносит Тэхен.       — Но…       — Я сказал, что я не мутировавший! — кричит Ким, хватая Чона за ворот рубашки. В глазах не искорки, а уже целые костры полыхают, разбавляя карамельную гладь алыми всполохами.       — Твои волосы! — тоже не выдерживает и так довольно вспыльчивый Чонгук. — То, что у тебя в детстве не выявили дополнительных особенностей и не поставили метку, еще ничего не значит. Тебе передалась мутация и об этом говорят твои волосы, черт возьми! Ты был у врачей на осмотре уже во взрослом возрасте? Я не думаю. У тебя могли проявиться какие-то элементы мутации, которые раньше было незаметно. Сходи, блять, к Лухану!       — Чонгук, выйди, — ровным и холодным тоном произносит Тэхен. Тоном, который не терпит возражений.       Парень довольно громко матерится, но послушно выходит из комнаты. Почему-то такой голос Кима побуждает внутри невообразимое количество страха. Стоило двери захлопнуться, как Ви шумно выдыхает, подтягивая к себе коленки и утыкаясь лицом в них. Возможно, Чонгук прав. Возможно, Тэхену нужна помощь специалиста. На самом деле он уже ходил к Лухану, спустя несколько недель после того, как стал работать на монстра. Этот доктор был довольно милым, пусть и иногда излишне прямолинейным, но у Кима он не вызвал отторжения, как большинство других врачей. Они и тогда говорили о том, что мутация могла затронуть не только волосы, но, к своему стыду, тогда Тэхен позорно сбежал, не став делать нужные обследования и анализы.       Ким привык, что его считают ненормальным. Даже среди людей Монстра он выделяется. Парень привык к тому, что его никто не может понять, да и самому себя не всегда удается. Но почему-то мысль о том, чтобы на нем стояло настоящее клеймо «ненормального», вызывает жуткое отторжение и страх. Ви не может понять причин такой реакции. Ему все равно на мнение окружающих, он никогда с ним не считается, так почему тогда подобная мелочь настолько сильно его заботит? К тому же, он не единственный тут такой будет. И Намджун, и Чимин, и Юнги, и Джин — мутировавшие.       Дрожащими пальцами, Тэхен достает свой телефон из брюк и листает книгу контактов. Стоит дойти до Лухана, как смартфон падает из рук, а всего Кима начинает сильно трясти. Он тянется к тумбочке и приоткрывает верхний ящик. Там лежит обычный канцелярский нож. Оранжевый нож. Юноша привычным движением сдвигает ползунок, заставляя лезвие показаться наружу. Заточенная сталь медленно проходится по бронзовой коже, руки практически перестают дрожать. Порез. Еще один. Еще. Еще. Этого мало. От кисти и до локтя уже обе руки в крови, усеянные поперечными линиями. Наконец Тэхен откладывает нож обратно в ящик и облегченно вздыхает. Струйки крови стекают на ладони и Ким медленно их растирает, не позволяя запачкать постель. Он идет в ванную и включает довольно горячую воду, тут же просовывая под нее запястья. В горле застревает крик. Больно до ужаса, но от этой боли тепло по всему телу. Парень довольно быстро переключает на холодную и снова подставляет раскрасневшуюся кожу под кран. Как только вся кровь смыта, Ви достает небольшой пузырек и ватку. Ему нужна только боль, а не заражение. Поэтому юноша бережно обрабатывает каждый порез, а потом накладывает на обе руки повязки, аккуратно закрепляя их.       Вернувшись в спальню, Тэхен достает из шкафа темную рубашку и накидывает на себя. В белых слишком просвечивают запястья, а кроме Чимина об этом знать никто не должен, иначе будут вопросы. Теперь, успокоившись, Ким берет телефон и открывает переписку с Луханом. Теперь не так страшно. red_death: Здрасьте, это Тэхен. А можно к вам заглянуть?

LuHan: Привет. Да, конечно. Что-то случилось?

red_death: Просто хотел несколько вопросов о здоровье задать.

LuHan: Хорошо, я буду в больнице послезавтра с полудня.

LuHan: Это как-то связано с моим подозрением на мутацию у тебя?

red_death: Возможно. Я не уверен. Забегу послезавтра. red_death: Занести что-то вкусненькое, хенним?

LuHan: Вот поэтому я люблю, когда ты приходишь, пусть и делаешь это редко)

LuHan: Найдешь где-нибудь вкусную утку, я тебя просто расцелую.

LuHan: Не буквально…

red_death: Я и так понял, хе-хе. red_death: До встречи, хенним~       С легкой улыбкой на губах Тэхен кладет телефон на тумбочку и падает на кровать, скидывая куда-то на пол рубашку, в которой был до этого. Он прикрывает глаза ладонью и пытается выровнять дыхание. Паника начинает медленно накатывать, не давая толком дышать и соображать. В голове страх, которому совершенно нет никакого объяснения, будто у него вообще нет причины. Ким закрывает глаза, задерживает дыхание на несколько секунд, медленно выдыхает, вновь задерживает дыхание, а затем также медленно выдыхает. Сознание медленно вырисовывает «квадрат» из собственных вздохов, заставляя сосредоточиться не на страхе, а на дыхании. Парень даже не успевает осознать, как отключается.

***

      Встает Тэхен только ближе к полудню следующего дня. Тело заметно затекло от неудобной позы, но сил явно прибавилось. По крайней мере сознание не пытается отключиться каждые две секунды. Сходив в душ и тщательно почистив зубы, юноша останавливается у зеркала, разматывая бинты на руках, которые забыл снять перед походом в душ. Запястья и предплечья украшены алеющими полосами, на многих из которых виднеются запекшиеся капельки крови. Ким старательно обрабатывает руки и накладывает новые повязки. После душа он сильно не задумывается над тем, что надеть, вытаскивая из шкафа тонкие свободные бежевые брюки и легкую белую блузку с широким вырезом на груди.       Сладко зевая, Ви неспешно идет в сторону кухни. По дороге он встречает Джина с Ёнджуном, которые отправляются на прогулку вместе с Сувоном в город. Тэхен с широкой улыбкой слушает, как ребенок восторженно рассказывает о книжке, которую смог самостоятельно прочесть, и желает омеге хорошо провести время. На кухне оказывается пусто. Это даже неудивительно, Симран сейчас должна, как обычно, быть у преподавателей, Хосок и Юнги, скорее всего, находятся у Намджуна в офисе, а Чимин опять пропадает незнамо где.       Насвистывая какую-то джазовую мелодию, Тэхен неспешно двигает бедрами и рассматривает содержимое холодильника. Готовить ничего нет сил, да и он точно что-нибудь спалит, а потом придется получать нагоняй от Симран. Именно поэтому его взгляд падает на лоточек со спелой клубникой, который тут же оказывается в руках юноши. Он с довольным причмокиванием откусывает кусочек от одной из ягод и закатывает глаза от удовольствия.       — Опять нормально не питаешься, оппа? — доносится голос сбоку.       Тэхен заметно мрачнеет, но когда поворачивается, на губах уже играет доброжелательная улыбка. На него во все глаза смотрит Хёрин, позади которой стоит одетый в кожанку и огромные мешковатые штаны Хосок. Мужчина что-то ищет в своем телефоне, недовольно цокая языком.       — Я с Луны пришел, так что мне достаточно и клубники, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма, — фырчит Ким, прикрывая бедром дверцу холодильника.       — Не знал, что на Луне выращивают клубнику, — усмехается Чон, не отвлекаясь от своего телефона.       — Оппа такой глупый, — хихикает Хёрин. — Ты не можешь быть с Луны.       — Но это правда, — наигранно обижается Тэхен и пытается незаметно уйти из кухни.       — Лунный житель, не забывай, что у нас совещание, — безразлично бросает Хосок и убирает наконец свой телефон в карман. Его взгляд скользит по острым ключицам, явно очерченным грудным мышцам, которые демонстрирует открытый вырез блузки, и утянутой поясом талии. Весь образ Ви просто восхитительный, словно этот парень самый настоящий ангел, спустившийся с Небес.       — Ой, бля, — разочаровано тянет Ким, недовольно жмурясь. — Во сколько?       — Ну, — мужчина смотрит на часы. — Примерно через полчаса. Если выедем сейчас, то успеем и на нас даже не наворчат.       — Я устал… — едва слышно произносит Тэхен. Он правда устал. И физически, и морально. Ему надо немного отдыха, а не новая нагрузка на бедную голову.       — Давай, собирайся. И переоденься, выглядишь… не особо презентабельно, — не услышав чужой реплики, говорит Хосок.       — А чем тебе моя одежда не нравится? — возмущенно спрашивает Ви, но увидев как Чон отводит взгляд, хитро щурится. — Мне кажется, что я и так прекрасно выгляжу, нет смысла тратить лишнее время. Мне надо только обуться и я готов.       Хосок подходит вплотную и мягко перехватывает чужой подбородок пальцами. Он внимательно всматривается в чужое лицо, будто пытаясь что-то понять, а затем как-то горько усмехается.       — Мне нравится, ты даже в мешке из-под риса выглядел бы шикарно, но при взгляде на тебя бедный Чонгук весь стол слюной зальет, пожалей его, — шипит мужчина, смотря прямо в карие глаза.       — Это проблемы Чонгука, я могу носить все, что пожелаю, — ухмыляется Тэхен, убирая чужую руку от себя, а затем приближается к уху Хосока, касаясь его губами. — Смотри, кто-то сможет составить тебе компанию в том, чтбы пускать на меня слюни, песик. Ты должен радоваться.       Длинные тонкие пальцы ловко скользят в карман кожаной куртки и вытаскивают из них ключи от МакЛарена. Ким отходит на шаг назад, прокручивая ключи на пальце, и медленно проводит розовым язычком по пухлым губам.       — Жду у машины, — кратко бросает юноша, уходя в сторону входной двери и нарочно повиливая бедрами.       Хосок едва слышно рычит, сжимая руки в кулаки. Его больше всего раздражает именно подобное провокационное поведение, когда не знаешь что хочется сильнее — ударить или поцеловать. А может даже все вместе.       Хёрин, ставшая невольной свидетельницей всего этого, лишь тяжело вздыхает. Ей кажется, что эти двое никогда не поладят, хотя когда-то были чуть ли не лучшими друзьями. Она не понимала, как их отношения превратились в это, а любые расспросы Хосока и Намджуна не давали результатов, оба говорили, что дело в дерьмовом характере Тэхена. Но вот девочке казалось, что причина тут не только в этом. То, как Хосок смотрит на Кима и постоянно пытается поддеть… Это тоже нередко играет свою роль. Им бы поговорить по душам, но оба слишком уперты для этого и уже давно надумали себе слишком много лишнего. Симран часто шутит, что этих двоих лишь могила исправит и Хёрин искренне надеется, что такого исхода не случится.

***

      Захватив на полке для обуви свои любимые туфли со стоптанным задником, Тэхен неспешно идет в сторону подземной парковки. Губы ощутимо покалывает от фантомного ощущения чужой кожи. Хосок — самая интересная игрушка и самый сладкий запретный плод. К нему ужасно тянет, но Ким слишком близко приближаться себе запрещает. Им хочется обладать, но сам Чон не позволяет этого делать. Его забавно выводить на эмоции и видеть живую реакцию в глазах. Самое привлекательное, что есть в Хосоке — то, что прячется за его улыбками и фальшивым весельем. Безумие, ярость, злость, страсть, слабость, нужда, раздражительность. Каждая из этих граней великолепна. Тэхен чувствует себя оценщиком, рассматривающим самую прекрасную из возможных картин, на которой удается отыскать все больше и больше деталей с каждым взглядом.       Спустившись на нижний этаж, Ким достает из кармана ключи, но его вдруг обхватывают сильными руками за талию и ловко забирают связку. Хосок довольно ухмыляется чужой растерянности и нажимает на кнопку, разблокируя машину. Ви наигранно дуется и открывает дверь с пассажирской стороны. Ну и не сильно-то хотелось водить эту безвкусицу.       — Держи, — коротко бросает Чон и укладывает на колени Тэхена коробочку с наспех собранными сэндвичами.       — Разрешишь мне есть в салоне? — ошарашенно спрашивает парень, не веря своим глазам.       — Последнее, чего мне хотелось бы, чтобы ты посреди собрания от голода в обморок упал, идиот, — цокает языком Хосок, заводя автомобиль.       Ви все еще не может поверить в происходящее. Мужчина обычно даже конфеты в своей машине есть запрещает, не говоря уже о сэндвичах. Для Хосока эта «детка» дороже любых других вещей, поэтому он ужасно над ней трясется. В груди расползается слишком уж приятное тепло от чужой заботы, которую так яро пытались прикрыть грубостью.       — Не идиот, а калиранта, — мягко улыбается Тэхен, подаваясь вперед и невинно прикасаясь губами к покрытой легкой щетиной щеке.       — Именно она, — сконфужено бурчит Чон, выезжая со стоянки. — Ешь давай, пока время есть.       Юноша заливисто смеется с чужой реакции и открывает пластиковый контейнер. Он неспешно достает один из сэндвичей и старается есть как можно аккуратнее, чтобы не накрошить в салоне. Живот удовлетворенно урчит, оповещая о том, что этот перекус явно лучше клубники. Хосок не сдерживается от усмешки и нажимает на одну из кнопок на панели, негромко включая музыку. Тэхена начинает качать головой в такт. Он прекрасно знает весь плейлист Чона и каждый раз поражается, когда посреди ритмичных и довольно грубых песен начинают звучать знакомые джазовые композиции.       — Heaven, I'm in heaven, — негромко подпевает Ви своим низким глубоким голосом.       Хосок не переносит джаз, но то, как поет Тэхен готов слушать часами. Сам себе не признается, что специально сбавляет скорость, лишь бы еще немного послушать чужой внеземной голос. Ким не с Луны спустился, а с самих Небес, словно кара за все грехи Пса.       Однако автомобиль все же в какой-то момент въезжает на территорию компании и останавливается на подземной парковке. Чон выключает музыку и выходит из машины, за ним это делает и Тэхен. Они вдвоем едут на лифте наверх, совершенно игнорируя друг друга и готовятся надеть маски, как только двери откроются. Последние мгновения, когда они могут позволить своим образам покрыться трещинами. Как только лифт поднимается на нужный этаж, на губах у обоих улыбки, а в глазах яркие огоньки, отвлекающие от холодной пустоты на глубине.       Намджун даже не ругается за опоздание. Он знает, что Тэхен вообще не желал бы здесь находиться. Последним, как обычно, приходит Чимин, которого как раз не упускают возможности отчитать, но Паку на все абсолютно фиолетово. Он усаживается за стол рядом с Тэхеном и укладывает голову ему на плечо, зевая от скуки.       Собрание заканчивается только спустя почти три часа. Ви устало зевает, почти засыпая на стуле за столом для советов. Они успели обсудить и китайцев, и новый возможный контракт, и возможность переговоров с Имуги за территорию Баснии, и полезность Хёрин на месте секретаря. Раньше вопрос с девочкой так не волновал Тэхена, но побывав в кресле главы, он понял, что она мало как облегчает жизнь, ведь часть ее работы все равно приходится на Намджуна, который и так устает от многих других дел. Самой длительной темой для обсуждения был, как обычно, выход к морю. Карго уже давно борется за возможность доставлять товары без транзита по чужим территориям, но Имуги постоянно ставит палки в колеса, причем делая это так ненавязчиво, что не зная Ким Сунхи, можно даже ничего и не заподозрить. Но Намджун слишком хорошо знал своего отца. Сейчас единственным вариантом была Озария, как самая ослабленная территория, но к ней надо добраться. Без полного контроля над Баснией и соединяющим ее и Озарию ущельем у Карго не выйдет ничего. Худшим исходом, который может быть, является война между территориями. Монстр искренне надеется, что этого не случится, но тем не менее сейчас все силы уйдут на усиление военной мощи.       Намджун оставляет у себя Чонгука, чтобы обсудить дела поставок наркотиков, и Чимина, чтобы получить отчет о пограничных территориях. Хосок же неспешно собирает нужные для ознакомления файлы в папку и выходит из кабинета. Он и не замечает, как за ним следует Тэхен, который как-то непривычно неуверенно дергает мужчину за рукав куртки у самого лифта.       — А? — удивленно приподнимает бровь Чон, тут же отвлекаясь на пришедшее на телефон сообщение.       — Сок-а, а ты не можешь… ну… — Ким заметно мнется. — Не можешь завтра сходить со мной кое-куда?       Юноша едва сдерживает дрожь от волнения. Ему страшно. Ему нужна поддержка, но он не думает, что может попросить о ней напрямую. Зайдя в лифт, Ви неловко переминается с ноги на ногу, но Хосок не обращает на это никакого внимания, уставившись в свой телефон. Мужчина откровенно устал от всех выходок Тэхена, происходящих в последнее время, поэтому пытается переключить свое внимание на что-то другое, чтобы сохранить остатки нервной системы.       — Нет, я обещал Хёрин сходить с ней в торговый центр, — довольно сухо отвечает Чон, печатая ответ.       — Вы можете сходить в другой день. Это важно… — растерянно лепечет парень. Если бы Хосок только поднял взгляд, то увидел бы, насколько непривычно выглядит Ви. Потерянный, открытый, хватающийся за последнюю ниточку.       — Тэхен, — вдруг раздраженно повышает голос мужчина. — Ты не пуп земли, я не должен отменять свои планы из-за твоих хотелок. Опять какую-то дурость вбил себе в голову и собираешься мне нервы мотать.       Чон уже жалеет о своих словах, стоило ему взглянуть на Тэхена, который не успевает вовремя натянуть свою привычную маску. Но вот Ким уже широко улыбается свой разбитой квадратной улыбкой, а в глазах все огоньки разом погасли. В кабинке лифта мгновенно становится в разы холоднее.       — Да, ты прав, хен, — спокойно и размеренно отвечает Ви.       Двери звенят, оповещая о своем открытии, а юноша мгновенно выскакивает, пересекая парковку и не останавливаясь ни у одной машины. Он выходит на улицу, оставляя Хосока стоять одного в лифте. Мужчина сам не понимает толком, почему отказал в просьбе. Тэхен редко о чем просит, чаще всего ставит перед фактом. Поменять свои планы и объяснить все Хёрин было бы не так уж сложно, но Чон решил этого не делать и теперь почему-то жалеет. Он не понимает, почему чувствует вину, но это липкое чувство медленно поглощает его. Это было не так уж сложно, включить мозг и не срываться на парне, который, если вспомнить, правда выглядел чем-то взволнованным. Почему-то Хосоку кажется, что сейчас он совершил ошибку, о которой потом сильно пожалеет, и мужчина не знает, откуда у него такая уверенность.

***

      Тэхен возвращается в дом ближе к вечеру. Ему, если честно, совершенно не хочется видеться хоть с кем-то, но по закону подлости парень встречает в коридоре одетого в бронежилет Хосока, который явно собрался на передачу товара, о которой сегодня также разговаривали на собрании. Чон останавливается на месте и шокировано смотрит на Ви. Больше нет ярких рыжих прядей, которые так яро привлекали к себе внимание, теперь идеальное личико обрамлено короткими черными кудрями, а обычно горящие безумием глаза потухшие и пустые.       — Тэ, что ты… — мужчина тянет ладонь к чужой голове, но его перехватывают за запястье.       — Мне кажется, у тебя есть дела, — с широкой улыбкой произносит Ким, а в голосе такой холод сквозит, что весь мир заморозить хватит.       — Ты прав, — грустно усмехается Хосок, вырывая руку из чужого захвата. — Доброй ночи.       Тэхен ничего не говорит. Нет привычного «удачи» или «не помри только», лишь молчание. Оно давит и убивает. Чон сжимает руки в кулаки и уходит на задний двор в сторону ангаров. Юноша все также стоит на месте и даже вздохнуть не может. В груди будто пожар образовался. И это не то приятное тепло, за которым Ви постоянно гонится, это уничтожающий изнутри огонь обиды. Голосок в голове мерзко хихикает, повторяя, что так и должно было произойти. Ким всегда отделял свои галлюцинации от реальности, всегда полагался лишь на здравый смысл, насколько это было возможно. Однако сегодня он поддался. И поддастся еще. Голосок звучит в голове вновь и вновь, а парень позволяет ему слиться с собственными мыслями.       Где-то со стороны гостиной слышен заливистый смех. Тэхен неспешно идет в ту сторону и видит малыша Ёнджуна, который смотрит на телевизоре какой-то мультик про рыбок. На губах появляется легкая улыбка. Мальчик, будто ощущая чужое присутствие, оборачивается и удивленно смотрит на вошедшего.       — Дядя-лисичка? — неуверенно лепечет ребенок.       — Да, это я, — Ким делает несколько шагов вперед и садится на мягкий ковер рядом с Ёнджуном. — Как съездили с папой в город?       — Мы купили мне и ему одежды, — восторженно размахивает малыш, совершенно забывая про мультик, но Ви заботливо нажимает на пульт, включая паузу. — У меня теперь есть красивые штанишки! И новые книжки. А еще мы долго были в акеке, выбирали папе таблеточки.       — Акеке? — не сдерживает смешок парень. — Может быть аптеке?       — Ну да, в ней, — отмахивается мальчик. — А что случилось твоими с волосами? Они же были как огонек…       — А теперь огонек догорел и остались лишь угольки, — с толикой грусти произносит Тэхен. — Не бойся, я потом обратно стану рыжим, на моих волосах краска почти не держится, даже самая стойкая.       — Так дядя-лисичка покрасился, — понимающе закивал ребенок. — Я тоже хочу себе рыжие волосики, когда выросту.       — Значит сделаешь, если хочешь, — гладит Ёнджуна по голове Ким. — Ну, если папа будет не против.       — Он хороший, он мне разрешит, — уверенно произносит мальчик. — Если папа что-то и запрещает, то только потому что может быть опасно. Я верю папочке. Он очень обо мне заботится.       — Я рад, что у тебя такой хороший папа, — юноша мягко приобнимает малыша. — А что за мультик ты тут смотришь?       — Про рыбку и его друга крабика, они подружились и теперь хотят вместе пойти в подводную школу, — снова начинает активно жестикулировать ребенок. — Я тоже хочу в школу, но папочка говорит, что я пойду в нее, когда у него какие-то там вопросы на работе будут решены.       — Думаю, это будет довольно скоро, — улыбается Тэхен. — Будешь хорошим учеником?       — Конечно, я хочу, чтобы папочка мной гордился. Я буду умным и старательным как он и стану ему помогать в работе! — с гордостью заявляет Ёнджун. — А потом у меня будет много-много денежек, чтобы покупать ему подарки. И тебе тоже буду покупать.       — Мне? — удивленно смотрит на него Ким.       — Да, дядя-лисичка выглядит грустным, очень грустным, а подарки всегда поднимают настроение, — ребенок встает на ножки и обнимает Ви за шею, прижимаясь губами к щеке. — Папа всегда меня целует в щечки, когда мне грустно, так что скоро тебе станет веселее. Это точно!       — Конечно станет, раз рядом такое солнышко, — ласково смотрит на него Тэхен. — Давай досмотрим твой мультик? Ты очень интересно про него рассказывал, что мне даже любопытно стало.       Ёнджун с радостным писком берет в руки пульт и включает мультфильм, усаживаясь рядом с парнем, который с нескрываемой нежностью гладит ребенка по волосам. Ким очень любит детей, они такие искренние и чистые, в отличие от взрослых. Их хочется оберегать и окружать любовью. Им не страшно показывать себя, потому что они точно не будут этим пользоваться, не станут делать нарочно больно.       Ви достает телефон и открывает мессенджер:       red_death: Я завтра не приду, хенним.

***

      Последним, кого ожидает увидеть сегодняшним вечером Чонгук на своем пороге, является Тэхен. Взгляд сразу цепляется за новый цвет волос, а затем за широкую улыбку и румяные щеки. Ким явно пьян, о чем дополнительно свидетельствует легкий запах макколи. Парень расфокусировано смотрит на хозяина квартиры и без спроса переступает через порог, начиная разуваться.       — Что случилось? Зачем ты здесь? — все же подает голос Чон. — Что с твоими волосами?       — Покрасил, — пожимает плечами парень, скидывая пиджак на вешалку. — А пришел за тобой, конечно же.       — Тэхен, ты пьян, — хмурится Чонгук.       — Тебе это никогда не мешало, — с толикой злости произносит Тэхен и проводит ладонью по чужой мощной шее. — Ты знаешь зачем я здесь. И я знаю, что ты не против. Тогда зачем ебать друг другу мозги?       Чону хватает буквально пары секунд, чтобы растерянное состояние перешло в явно заинтересованное. Не так уж часто объект его практически годовой одержимости сам приходит и предлагает себя. Чонгук ловко подхватывает парня за бедра, заставляя обвить ногами свой торс, и довольно ощутимо кусает изящную шею, заставляя Тэхена довольно зашипеть, зарываясь пальцами в чужие локоны.       Хозяин квартиры не теряя времени переносит Кима на постель, бережно опуская на подушки. Он жадно вылизывает солоноватую кожу, сминая пальцами бедра в тонких мягких брюках. Такой невинный образ и такой развратный контекст. Горячие губы прижимаются к острой линии челюсти, не смея заходить дальше. Лицо — запретная зона для поцелуев. Кажется, будто Тэхен старательно оберегает свою маску, которая может потрескаться от такой ненужной в этот момент нежности.       Тело в руках — горящий уголек. Оно и обжигает, и дарит тепло. Чонгук бережно расстегивает и стягивает с загорелого торса блузку, наученный горьким опытом, что порча одежды Ви чревата последствиями. Широкие ладони проходятся по выступающим ребрам и впалому животу. За этот месяц Тэхен заметно исхудал, Чон недовольно поджимает губы. Ему безумно нравилось обхватывать губами низ мягенького животика, который всегда оставался таким, несмотря на любую физическую активность.       Ким жмурится и тяжело дышит. В голове сотня мыслей. В ушах — незнакомые голоса. Глаза страшно открывать, потому что перед ними сотни чудовищ, которых не победить ни ножом, ни пулей. Хочется забыться и не существовать. Именно поэтому он сейчас здесь. В руках Чонгука не Ким Тэхен, в его руках просто тело, которым парень одержим. Ви позволяет себе рассыпаться в чужих руках, потому что из мелких осколков себя, парадоксально, собрать намного легче, чем пытаться замазывать трещины, которые расходятся все сильнее и сильнее.       Юноша податливо прогибается, когда влажный от слюны язык проходится по темным соскам. Пирсинг на губе у Чонгука приятно холодит кожу при соприкосновении. С губ слетает первый стон, когда Чон слегка прикусывает затвердевшую горошину, а затем начинает дуть на влажную кожу, заставляя кожу покрываться мурашками от холода.       — Ты такой совершенный, — шепчет парень, опуская ладони на бедра Кима.       Тэхен приподнимается, позволяя стащить с себя штаны и белье. Напряженный член шлепается о кожу, создавая липкую ниточку из предэякулята между головкой и низом живота. Чонгук широким мазком языка увлажняет собственную ладонь и проводит ею по чужому возбуждению, заставляя сверхчувствительного Ви скулить от легкой стимуляции. Чон склоняется ниже и тычется кончиком языка в дырочку уретры, вынуждая юношу извиваться на постели. Длинные пальцы оглаживают чувствительный член, распределяя предэякулят по коже. Собственное возбуждение уже ощутимо давит, даже несмотря на мягкость домашних штанов.       Чонгук скользит влажными пальцами ниже и оглаживает основание пробки. Тэхен всегда приходит к нему уже заранее растянутым, но это не мешает время от времени мучить его своими пальцами. Чон давит на плоское основание, заставляя силиконовую пробку толкнуться глубже. Парень тут же медленно начинает вытаскивать игрушку и где-то на середине вновь проталкивает глубже, из-за чего Ким громко стонет, хватаясь руками за простыни.       — Такой чувствительный малыш, — довольно урчит Чонгук и встает к шкафчику с разной мелочевкой, где у него обычно хранится смазка.       — И презерватив не забудь, мало ли с кем ты до этого трахался, — тяжело дыша, напоминает Тэхен.       Чону жутко хочется сказать, что у него больше не выходит ни с кем нормально потрахаться из-за образа Ви, выжженного на подсознании, но он молчит. Не станет доставлять подобного удовольствия и унижаться. Парень послушно достает упаковку от презерватива и вытаскивает оттуда один. Подходя к кровати, он быстро стаскивает с себя остатки одежды, откидывая их куда-то в сторону. Аккуратно разорвав упаковку, Чонгук надевает презерватив, слегка шипя от прикосновений к уже болезненному возбуждению. Наконец Чон нависает над столь желанным телом и неспешно притирается, срывая с чужих губ тихие поскуливания. Юноша медленно вытаскивает пробку из растянутого отверстия и вскоре заполняет повиливающего Тэхена собственными густо смазанными пальцами.

***

      Из душа Ким возвращается уже в собственных штанах и начинает глазами искать откинутую ранее блузку. Все тело приятно болит и эта боль прекрасно отвлекает от лишних мыслей. Чонгук с кровати внимательно наблюдает за парнем, не говоря о том, что спрятал деталь чужого гардероба под своими вещами, лишь бы хоть немного заставить задержаться.       — Гук, ты не видел мою блузку? — отчаявшись, спрашивает Тэхен и слегка прихрамывая подходит к кровати, осматривая и ее тоже. Вдруг его резко хватают за руку, заставляя встать коленями на мягкий матрас, чтобы не упасть.       — Останься. Хотя бы раз останься до утра, Тэ… — Чонгук звучит жалко, но ему мучительно нужно, чтобы Ви повел себя не так, как обычно. — Я приготовлю вкусный завтрак и отвезу тебя на работу. Я не прикоснусь к тебе больше за сегодня, обещаю.       — Глупый крольчонок, — ухмыляется Ким, седлая чужие бедра, прикрытые одеялом. — Между нами лишь секс. Мы не возлюбленные и даже не друзья. Просто помогаем друг другу снять напряжение время от времени. Мы друг для друга никто, не забывай. Это. Просто. Секс.       Каждое слово кровавой раной остается на сердце Чонгука, который и дышать даже перестал, не желая верить в услышанные слова. Внутри что-то болезненно сжимается и грозится взорваться, разлетаясь на тысячи осколков. Столь желанный человек в его руках, а он не может по-настоящему к нему прикоснуться.       — Тогда хотя бы поцелуй. Просто поцелуй, Тэ.       — Смешной ты, — улыбка парня становится еще шире, хотя она сейчас скорее на оскал похожа. — Смотрят в глаза во время секса только желанным людям. Целуют и обнимают тоже их. Помнишь эти слова, которые ты сказал мне? Не забывай, крольчонок. Все твои слова прекрасно можно использовать против тебя. Ты сам виноват во всем том, что сейчас происходит. Ты сам этого хотел. Скажи спасибо, что я, как ты, не заставляю тебя истекать кровью и не утыкаю лицом в подушку, не позволяя даже дышать нормально, не говоря уже о хотя бы каком-то коротком взгляде.       Чужие слова настолько медленно доходят до Чонгука, что он приходит в себя только когда хлопает входная дверь. Парень подскакивает с кровати и откидывает кучу со своими вещами. Блузка все еще тут. Он несется к окну и видит уходящего Тэхена, который надевает пиджак на голое тело, направляясь пешком в сторону особняка. Чон пытается выкинуть из головы услышанное, ведь это же намного легче, чем принять тот факт, что в своих бедах виноват он сам, а не кто-то другой. По крайней мере Чонгук искренне считает, что именно так будет легче…       В руках будто сами по себе оказываются сероватые таблетки, которые парень укладывает под язык, наслаждаясь медленно пустеющим сознанием.