Карго. Город, где не высыхает кровь

      Тэхен послушно сидит на стуле, слушая слишком громкий и оглушающий звук режущих ножниц. Вообще, в образовавшейся тишине даже собственное дыхание закладывает уши. Лухан говорил, что это все пройдет. Тэхен уже больше года не слышит посторонних голосов в голове и это… дезориентирует. Окружающий мир все еще ощущается до безобразия громким. Иногда парню кажется, что он никогда не сможет привыкнуть к тишине в своей голове.       Лухан неспешно заходит в комнату, проверяя какие-то бумаги. Он уже больше пяти лет заведует международным центром изучения мутаций, влияющих на психологическое состояние. Именно благодаря ученым из этого центра были разработаны схемы лечения и универсальные медикаменты, позволяющие бороться с одними из самых опасных проявлений мутаций. Тэхен и за всю оставшуюся жизнь не сможет выразить всей благодарности, которую испытывает к этому мужчине.       — Твои анализы уже долгое время поразительно стабильны, как и у других пациентов, — информирует юношу доктор. — Как с привыканием к свету и звуку?       Тэхен недовольно морщится. Солнечный свет из окна очень отличается по ощущениям от света лампы в его привычной комнатке. А звуки… их слишком много. Киму страшно, что будет, когда он попадет в город.       — Понял, — усмехается Лухан. — Ну, ты быстро адаптируешься, главное не переусердствовать с восстановлением социальных связей.       Парень молча кивает. Он привык за эти года быть немногословным. Он обычно лишь отвечает на вопросы Лухана и говорит какие книги хотел бы прочесть. Единственный, с кем Тэхен говорит много — психиатр. Но с ним просто иначе нельзя. Ким со всей ответственностью подходил к собственному лечению.       Дверь вновь открывается и в проеме появляется до боли знакомая фигура. Тэхен замирает на месте. Хосок будто и не изменился за эти семь бесконечных лет. Только взгляд стал более уставшим. А вот Чон смотрит на парня так, будто видит впервые. Главное, что привлекает взгляд, это абсолютно белые волосы, лишенные пигмента. Ранее бронзовая кожа сейчас тоже до безумия бледная. В белой рубашке и бежевых брюках Тэхен выглядит самым настоящим ангелом, спустившимся с великих полотен талантливейших художников.       — Можно? — спрашивает Хосок.       «Что угодно», — остается не сказанным Тэхеном. Парень лишь кивает и наблюдает за тем, как мужчина подходит ближе. Шаг за шагом, стук сердца все быстрее. Кажется, будто еще секунда и из груди выпорхнет кровавая птица, заточенная в клетке из ребер. Но ничего не происходит. Чон протягивает руку и касается мягкой нежной щеки, обжигая своим прикосновением.       — Я горжусь тобой, моя калиранта, — шепчет Хосок и чувствует как по чужим щекам начинают бежать слезы. — Ты столько смог преодолеть. Пора возвращаться домой.       — Ты… ты вернулся, — наконец выдавливает из себя Ким и бросается на шею мужчины, стискивая того в объятиях. Сколько раз он терял надежду, прекращая считать дни, проведенные в комнате без окон. Сколько раз впадал в истерику, считая что его бросили здесь навечно. Сколько раз возвращался к лечению, помня лишь слова о возможной встрече и поцелуй со вкусом слез.       — Я не мог не вернуться, — утыкаясь носом в шею юноши, шепчет Хосок, обхватывая его руками за талию. — Я обещал тебе.       Тэхен несдержанно всхлипывает, судорожно цепляясь за чужую кофту пальцами, будто мужчина сейчас растворится в воздухе. На фоне слышен голос Лухана, который о чем-то говорит Чону, а затем уходит прочь, забирая с собой остальных присутствующих в комнате. Им надо побыть наедине и все это понимают.       — Я безумно скучал, — жмется ближе Ким, заливая слезами чужую одежду.       — Я тоже, Тэхен-и.       От этого тона и непривычного ласкового обращения внутри что-то болезненно-приятно сжимается. Хосок отстраняется от парня и накидывает ему на плечи принесенное с собой пальто. Мужчина нежно берет Тэхена за руку, переплетая пальцы, и ведет в коридор. Юноша испуганно жмется к нему, когда оба выходят на улицу. Тэхен с приоткрытым ртом рассматривает все вокруг, пусть и видел этот пейзаж до этого через окно. Только вот увидеть самому — совершенно другое. За эти семь лет он будто вовсе забыл о том, что мир за пределами почти пустой комнаты еще существует. Щебетание птиц, гул ветра, скрип веток, все это оглушающе громкое, но парень пытается не подавать виду. Видимо, выходит не особо хорошо, потому что горячие ладони накрывают его уши. Тэхен поворачивает голову и видит ласково улыбающегося Хосока.       — Лухан предупреждал, что для тебя может быть громко находиться на улице, — произносит мужчина, мягко касаясь губами тут же заалевшей щечки Кима.       Тэхен лишь благодарно кивает и вслушивается в доносящийся со всех сторон шум. Как и говорил врач, привыкнуть выходит довольно быстро. Адаптивность юноши поражала всех уже не раз. Хосок медленно убирает ладони от ушей, внимательно следя за чужими эмоциями. Ким сейчас похож на ребенка, который только познает мир. От этой мысли становится больно. Семь лет. Семь лет без нормальных социальных контактов, без связи с внешним миром, без солнечного света. Хотя, учитывая все то, что Тэхен сделал своими руками, многим может это наказание показаться чересчур уж мягким. Чон заталкивает подобные мысли как можно дальше. Он не оправдывает действия Ви, но и забыть о том, что парень был жертвой собственного воспаленного разума не может. Тэхен тоже пострадал от самого себя.       — Ты все еще ездишь на ней? — восторженно восклицает юноша, выводя Хосока из водоворота собственных мыслей и сомнений. Ким срывается с места и подбегает к серебристой машине, боязливо касаясь кончиками пальцев капота.       — Нет, я давно езжу на другой, но эта у меня стоит как воспоминание о былых временах, — усмехается мужчина, неспешно подходя ближе. — Я взял ее сегодня, потому что подумал, что тебе будет проще рядом с привычными вещами.       Тэхен оборачивается и благодарно улыбается. Его глаза сияют живым блеском, не безумными алыми огоньками, как раньше. Парень счастлив тому, что о нем думали, позаботились. Он открывает дверцу и усаживается на пассажирское сидение, неуверенно оглаживая каждую доступную ему поверхность. Хосок с нежной улыбкой наблюдает за этим, а затем обходит МакЛарен, садясь за руль. Автомобиль неспешно выезжает на дорогу.       Вокруг красивый и яркий лес, который Тэхен, будто ребенок, с открытым ртом рассматривает через опущенное окно. Они сворачивают на большую дорогу и юноша удивленно охает. Впереди виднеются небоскребы, которых раньше точно не было. Ким знает, что они где-то на бывшей территории клана Чон, и помнит, что в прошлом здесь были лишь частные дома, недостроенные заброшенные здания и исторические постройки. Раньше это место было серым и неприметным, а сейчас пестрит яркими цветами, а людей на улицах столько же, сколько раньше было лишь в самых крупных городах.       — Когурё сильно изменилось, — вслух произносит Тэхен.       — Да, очень, — кивает Хосок, останавливаясь на светофоре. — Нам повезло. Намджун заключил договор с Китаем о поддержке, когда еще был военный конфликт. Только вот с повстанцами мы справились своими силами, благодаря твоей информации, — мужчина мягко сжимает коленку Тэхена, видя как тот мрачнеет от воспоминаний о прошлом. — Все ресурсы, предоставленные по договору, были вложены в восстановление страны. Мы смогли оправиться намного раньше, чем кто-либо мог подумать. Все же многие осознали сколько проблем может принести раздробленность.       — Намджун ушел полностью в политику? — спрашивает Тэхен, нервно закусывая губу. Ему неловко спрашивать о своих бывших товарищах. Кажется, будто у него даже имена нет права произносить.       — Нет, — качает головой Чон, проезжая мимо большого цветущего парка, который на время забирает все внимание юноши. — Он понял, что нет смысла пытаться полностью искоренить преступность, по крайней мере сейчас. Вместе с Юсоном они создали очень замудреную схему. Грубо говоря, есть реальное правительство, избираемое народом и контролирующее страну со стороны закона, а есть точно такое же, но подпольное управление, которым заведует Монстр. Преступность не искоренить одним махом, поэтому ее просто взяли под четкий контроль, чтобы не допускать глобальных катастроф. Это не делает нас хорошими, но по крайней мере не приводит к внутренним вооруженным конфликтам и помогает повышать уровень жизни в стране. Между преступными главами и правительством есть множество тайных договоров, обеспечивающих жителям Когурё безопасность. Намджун и Юсон кровью и потом выстраивали управление страной с нуля.       — Вы все и правда проделали огромную работу, — с придыханием произносит Тэхен, смотря на загородные пейзажи. Он видит вдалеке высотки других городов, посевные поля и, протянувшиеся не только вокруг мегаполисов, но и по всей возможной территории, линии электропередач.       — Спрашивай еще, я же вижу, что ты на месте усидеть не можешь от любопытства, — усмехается мужчина, слегка прибавляя скорость. — За семь лет многое изменилось, тебе точно интересно узнать что и как.       — Ты прав, — кивает Ким. — Просто мне страшно услышать что-то плохое. Да и кажется, будто я лишний в этом всем. Весь мир двигался дальше, а я застрял на месте. Возможно, мне было бы лучше оставаться в том доме. В той комнате.       — Не говори глупостей, — качает головой Хосок. — Ты тоже двигался вперед, возможно даже больше, чем многие из нас вместе взятые. Просто твое движение отличается, это нормально. Ты сможешь прижиться в новом Когурё, я тебе обещаю.       Юноша смущенно опускает голову, разглядывая собственные руки, будто это сейчас самое интересное, что может быть. Ему неловко. В особенности от того, насколько терпелив, открыт и нежен с ним сейчас Хосок.       — Тогда расскажешь чем занимаешься теперь ты?       — Хорошо, — улыбается Чон, радуясь что парень не замыкается в себе и пытается коммуницировать. — Я обучаю детей боевым искусствам.       — Правда? — почти подскакивает от удивления Ким.       — Правда, — хохочет Хосок. — Я уже несколько лет как прекратил все свои незаконные делишки. Во многом благодаря Сокджину, мы за эти годы сильно сблизились и он оказал на меня большое влияние. Сначала я просто пытался найти хоть что-то, что будет меня увлекать. Пытался вновь заняться медициной, но как-то не пошло, больше года провел с Шугой на полигоне, обучая солдат нынешней государственной армии. А потом я вспомнил тебя. Мне нравилось тренировать тебя. Искреннего, восхищающегося каждым движением, жаждущего получить новые знания, а не просто отстреляться и как можно скорее закончить службу. Такими могут быть только увлеченные дети.       — Это ты меня сейчас большим ребенком назвал? — надул губы Тэхен, вызывая у мужчины смех.       — Не обижайся, просто мало кто из взрослых может быть таким же искренним в своей тяге к новому, — Хосок мягко оглаживает чужую ладонь, сплетая пальцы вместе. — Если захочешь, могу пустить тебя посмотреть на мои тренировки. Я помню, что ты очень любишь детей. И они тебя тоже полюбят, я уверен.       — А мне… мне правда можно будет? — неуверенно шепчет юноша.       — Конечно, — мужчина поворачивает одной рукой руль, выезжая на довольно безлюдную трассу. — Ты не ограничен в действиях и передвижениях. Ты больше не пленник, Тэхен.       Парень на какое-то время замолкает, думая о чем-то своем и рассматривая вид за окном машины. Собственное сердце стучит настолько сильно, что каждый удар ощущается даже в горле, мешая ровно дышать. Тэхен волнуется. Ему страшно от того, как дальше сложится его жизнь. Хосок все это понимает, поэтому не давит, дает побыть в тишине со своими мыслями. Он был в похожем состоянии пару лет назад, когда понял, что больше не может жить так как раньше. В то время рядом были друзья, поддерживающие и помогающие. Опора. Чон готов стать такой же опорой и для Тэхена, если только тот позволит.       Спустя примерно полчаса автомобиль заезжает в Аквилу. Ким мгновенно узнает этот город, даже несмотря на колоссальные изменения. Сейчас это место похоже на Карго в лучшие его времена. Смотря на подобные изменения, Тэхену до ужаса интересно, как же преобразился некогда самый процветающий город страны. Машина подъезжает к жилому комплексу. Ворота медленно открываются, стоит Хосоку нажать кнопку на телефоне. Припарковав автомобиль, Чон выходит на свежий воздух, довольно потягиваясь. В последнее время он редко бывает за рулем и почти всегда ходит пешком, поэтому с непривычки тело затекло. Мужчина бросает взгляд назад и понимает, что Тэхен продолжает сидеть внутри, даже не открыв двери. Удивленно хмыкнув, Хосок обходит машину и склоняется к окну.       — Ты чего? Мы приехали, — внимательно смотрит он на Кима.       — Я… я боюсь, — выдавливает из себя Тэхен, смотря на прогуливающиеся по комплексу парочки, играющих на площадке детей и всех остальных заполняющих пространство людей. — Меня ведь узнают и у тебя будут проблемы…       — Никто тебя не узнает, — качает головой Хосок. — Прошло семь лет, люди предпочитают стирать из памяти плохое. А тем более у тебя теперь другой цвет волос. Многие тебя лишь по нему и узнавали. Давай, я рядом и тебе нечего бояться.       Парень глубоко вдыхает и открывает дверь, несмело выходя наружу. Он пугливо оглядывается на всех людей вокруг, ощущает их взгляды, их ненависть. Только вот никто не смотрит. На Тэхена совершенно никто не обращает внимания, все заняты своими делами. Кто-то куда-то спешит, кто-то следит за детьми на площадке, кто-то любуется распустившимися под окнами домов цветами в пышных кустах. Ким ощущает теплое касание грубых пальцев и поднимает глаза на Хосока. Мужчина нежно сжимает его ладонь, второй рукой прикасаясь к побледневшей щеке.       — Все будет хорошо, я тебя никогда не оставлю, — шепчет Чон, вставая настолько близко, что Тэхену кажется, что можно услышать стук чужого сердца. Или это свое собственное пытается пробить грудную клетку. Ведь парень понимает, что речь не про эту конкретную ситуацию. Хосок не оставит его никогда в жизни, в любой из жизней, если такое бывает. Хосок не оставлял его никогда раньше. Всегда давал шанс, и еще, и еще, бесконечное количество шансов. Без капли страха и сомнения поворачивался спиной, зная что может получить удар, но показывал свое безграничное доверие. В глазах Тэхена собираются слезы, едва удерживаемые на ресницах, чтобы не покатиться по щекам. Он не представляет, чем заслужил такого человека рядом. Чем заслужил такую любовь.       В том, что это самая настоящая любовь у юноши нет ни капли сомнений. Лишь она может быть такой бескорыстной, трепетной, искренней и… теплой. Ким омывался кровью, лишь бы сбежать от дробящего кости холода, будто набирал воду ситом. А его источник тепла был рядом, всегда рядом, не угасал ни на мгновение. Только вот Хосок настолько яркий, что Тэхен неосознанно обжечься боялся, подходя ближе и тут же сбегая. Теперь же он знает. Теперь он уверен. Это тепло никогда не принесет вреда.       Парень порывисто подается вперед, касаясь сухими губами чужой щеки. Самый простой и невинный жест, но для обоих значит больше, чем самые громкие признания. Прошло семь лет. Семь лет, которые никогда не вернуть, но они могут наверстывать все упущенное время еще очень-очень долго. До конца жизни. Вместе. Больше никогда не отпуская руки. Никогда не вставая друг напротив друга с оружием наперевес. Проще себя убить, чем вновь ранить того, кто целого мира дороже. Им было больно. Они причиняли боль. Это шанс сделать все наконец правильно.       Хосок мягко тянет Тэхена за собой, улыбаясь тому, что юноша все же делает несмелые шаги следом. Боясь и окружающего мира, и себя самого, Ким все же безмерно доверяет одному человеку. Чон отвлекает разговорами, рассказывая о соседях, с которыми сдружился за время жизни в этом доме, о порядках и правилах, принятых здесь, о ближайших местах, куда было бы хорошо сходить в будущем.       Они заходят в пустующий холл, Хосок неспешно подходит к почтовым ящикам, набирая код и доставая из одного упакованную в неопознанный пакет посылку. И ни на мгновение не отпускает руки Тэхена, нежно оглаживая большим пальцем тонкую кожу. Внимание привлекает звон открывшегося лифта, и из него выходит миловидная старушка с небольшой плетеной сумкой и тростью.       — Ох, Хосок-а, — тут же обращает на них внимание женщина. — Давно тебя не видела.       — Добрый день, госпожа Пак, — вежливо кланяется Чон, и Тэхен тут же повторяет за ним. — Я уезжал на неделю по делам. Джухё должен был бы вам об этом говорить. Я же занятия отменил.       — Ой, ему не до меня сейчас, — с улыбкой качает головой старушка. — Он в какую-то поездку с классом уехал. Может забыл предупредить. А это что за мальчик с тобой?       — Здравствуйте, — второй раз кланяется юноша, смущаясь внимания к себе. — Я Ким Тэ…       — Тэтэ, — перебивает его Хосок. — Это мой возлюбленный. Он переехал сегодня ко мне, поэтому простите если доставим неудобства на период его приживания у нас. Тэтэ долгое время жил лишь в частном доме.       Тэхен краснеет еще сильнее, слушая слова мужчины. Ему не верится, что Чон вот так просто представил его своим… своим. Женщина с радостным оханьем всплескивает руками и растягивает рот в улыбке.       — Ох, как чудесно, — искренне восхищается госпожа Пак. — Заходите ко мне на чай, мальчики. Отметим ваш съезд. Хоть познакомлюсь с твоим избранником, Хосок-а. Признайся честно, ты долго прятал его, да?       Оба парня едва сдерживают нервную улыбку. Женщина даже не представляет, насколько она близка к истине. Не самой романтичной и радужной истине. Старушка еще что-то говорит о съехавших жильцах, а затем прощается, вспомнив о том, что вообще-то опаздывает на встречу с подругой.       Хосок с доброй улыбкой проводит ее взглядом и ведет Тэхена к лифту, все также неизменно сжимая его вспотевшую от нервов ладонь. Двери тихо звенят, открываясь, и впускают жильцов в небольшое пространство с вычищенными до блеска зеркалами. Хосок нажимает на восемнадцатый этаж и переводит взгляд на нервно кусающего свои губы Кима.       — Все хорошо? — с волнением спрашивает Чон.       Он ожидает чего угодно, но только не того, что парень просто повиснет у него на шее, утыкаясь лицом в плечо. Тэхен размеренно дышит и жмурится, будто страшась проснуться от такого прекрасного сна, вновь оказаться в пустой комнате. Юноша пугливо охает, когда ощущает, что его подхватили сильные руки. Будто принцессу, Хосок прижимает свое сокровище к груди, улыбаясь так, словно в миг познал все возможное счастье в этом мире. Так улыбаются только те, кто миллионы раз терял самое важное для их сердца, но в конце концов обрели свое место в чужом, таком же израненном, хоть и все еще любящем сердце.       — Сейчас лифт приедет, — шепчет Тэхен, прижимаясь ближе.       — И?       — Тебя могут увидеть, когда ты меня так…       — И? — приподнимает бровь Хосок. — Пусть видят. Я хоть всему миру расскажу, что ты наконец подле меня.       Почему-то Ким от этих слов лишь грустнеет, а уголки губ стремительно опускаются вниз, лишая мужчину возможности любоваться самой прекрасной улыбкой на свете. И он, кажется, понимает в чем дело.       — Волнуешься из-за Намджуна? — бьет в самое яблочко.       Двери открываются, и Хосок совершенно спокойно выходит в коридор, держа путь к давно знакомой металлической двери. На пол Тэхена он ставит лишь у самого порога, только чтобы достать ключ-карту и ввести пароль на замке, впуская гостя внутрь. Ким с любопытством рассматривает помещение, несмело делая шаги вперед. Квартира довольно небольшая и… будто пустая. Много где стоят запакованные и покрытые пылью коробки, личных вещей почти нет. Лишь висящий на стене планер, кружка с недопитым кофе на кухонном столе и висящая на спинке стула рубашка.       — Ты только переехал? — удивленно спрашивает Тэхен.       — Нет, я все семь лет здесь живу, — пожимает плечами Хосок. — Коробки все из твоей квартиры. Я не знал нужны ли тебе будут твои вещи, когда ты… Они тоже стоят здесь с самого моего заезда. Я не распаковывал их, но старался не забывать хоть иногда пыль смахивать.       У Кима что-то внутри больно сжимается. От мысли о прошлом, хранящемся в этих коробках. От осознания, что все эти годы мужчина хранил эти вещи, веря, что Тэхен за ними придет… Горло неприятно царапает будто изнутри. Непрошенные слезы наворачиваются на глаза, но парень быстрым движением кисти стирает их.       — Если ты захочешь, то я позже могу поискать тебе квартиру, — продолжает Хосок. — Лухан сказал, что тебе было бы лучше пожить какое-то время вместе с кем-то, кому ты можешь хоть как-то довериться. Но ты не пленник, так что можешь уйти когда за…       — Не захочу, — перебивает его Тэхен, поджимая губы. — Поможешь разобрать коробки? Я не помню что в них, так что будет сюрприз.       — Хорошо, — кивает с улыбкой Чон.

***

      Время идет неприлично медленно. Будто в каждой секунде умещается целый час. Тэхен мечется то к окну, то к стене с часами, проверяя скоро ли приедет курьер. Хосок заказал им ужин, ведь до самого вечера они разбирали вещи и даже не успели поесть, и ушел в душ, чтобы смыть весь тот слой пыли, который на нем осел. Квартирка пусть и небольшая, но рассчитанная на две компактные спальни, одна из которых теперь завалена старыми вещами Тэхена. Большую часть они просто выкинули. Что-то уже не нужно, что-то сломалось от времени, а что-то навевало лишние воспоминания. В основном в комнате осели книги, кое-какая одежда, сувениры и подарочки. Одна из коробок была доверху наполнена разным холодным оружием, на части лезвий которого виднелась старая кровь. Эта коробка первой отправилась в сторону вещей, которые точно надо выбросить. Тэхена от одного вида багровых капель затошнило, в его голове не укладывалось то, как он мог своими руками творить такие зверства, о которых и вспоминать страшно.       — От того, что ты будешь стоять и смотреть во двор еда не приедет к нам раньше, — слышится позади негромкий смешок.       Ким оборачивается и тут же застывает. В дверном проеме стоит по пояс обнаженный Хосок. Мужчина старательно обтирает полотенцем мокрые волосы, а Тэхен к своему стыду залипает на то, как красиво перекатываются мышцы под кожей. Взгляд скользит по испещренному шрамами торсу. От одного, совсем рядом с сердцем, становится предельно больно. Юноша никогда не забудет тот день, когда направил оружие на самого дорогого ему человека, когда решился нажать на курок. Всего в пару шагов Ким пересекает комнату и дрожащими пальчиками касается чужой влажной груди, оглаживая края шрама от пулевого ранения. Подушечки скользят ниже, к тату под сердцем. Калиранта. Тэхен поднимает блестящие от слез глаза, безмолвно прося прощения за все то, за что простить невозможно.       — Все хорошо, милый, — Хосок подается вперед и невесомо касается губами чужих губ. — Ты начинаешь новую жизнь. В этот раз ты можешь сделать все правильно.       Тэхен лишь кивает на это и обхватывает себя руками, страшась ощутить тот самый холод. Лухан говорил, что это лишь один из симптомов его заболевания. Холод прошел еще года два назад благодаря препаратам и терапии, но страх его ощутить все еще остается. Ким испуганно пищит, хватаясь за чужие плечи, когда его подхватывают под бедра и несут к тому самому окну, в которое парень выглядывал курьера пару минут назад, усаживая на подоконник.       — Мы с тобой вместе со всем справимся, Тэхен-и, — Чон оставляет обжигающие поцелуи на бледных щеках. — Ты научишься жить в новом для тебя мире, мы продолжим ходить с тобой к психологу, чтобы тебе было проще справиться со всем свалившимся на голову, найдем тебе новых хобби, а если ты захочешь, то и работу или место учебы. Что угодно. И я всегда буду рядом с тобой.       — Спасибо, — все же всхлипывает Ким, тут же ощущая, как горячие ладони стирают с мягких щечек соленые дорожки слез. — Я… я…       — Я люблю тебя, — произносят в унисон, тут же тихо посмеиваясь. В груди медленно расползается безумно приятное тепло, одно на двоих. И этот хрупкий огонек, поделенный надвое, будет греть их всегда, до самого конца. Они в этом уверены.       Идиллию прерывает трель звонка домофона. Хосок еще раз несдержанно касается поцелуем чужих губ, которыми никогда не насытится, и уходит к входной двери, чтобы впустить курьера в холл дома. Тэхен с улыбкой следит за удаляющейся от него фигурой и не понимает, за что ему так сильно повезло. Он явно сделал что-то безумно хорошее в прошлой жизни, раз рядом с ним такой, как Хосок.

***

      Тэхен со сладким стоном потягивается на кровати, едва прикрытый одеялом. Чуткий нос сразу улавливает манящий аромат банановых панкейков и губы тут же растягиваются в улыбке. Сейчас время близкое к полудню. Хосок обычно работает вечерами в своей школе боевых искусств, поэтому каждый день готовит для Кима безумно вкусные завтраки. Первые недели Тэхен пытался тоже в ответ сделать что-то для мужчины, но кухня едва пережила его кулинарные шедевры. Поэтому было решено, что за готовку отвечает Хосок, а Тэхен — за доставку и наполненность холодильника. Юноша неспешно сползает с постели и вновь потягивается, прикрывая чуть припухшие от сна глаза. Он бросает взгляд на зеркало и недовольно фыркает. Все бедра, животик и бока покрыты алыми засосами и укусами. Ким рискнул вчера заикнуться о том, что от такой вкусной еды он слишком поправился, на что получил… вот такой результат. Не то чтобы ему не понравилась вчерашняя ночь. От одних воспоминаний только пальчики на ногах поджимаются. Но часть его тела теперь похожа на леопардовую шкуру.       Напевая себе что-то под нос, Тэхен лезет в шкаф за вещами. Это спальня Хосока, но последний месяц юноша ночует в ней почти что каждый день, используя собственную лишь как кабинет для учебы. Ким сейчас занимается с репетиторами, чтобы сдать экзамены и весной поступить в университет на специальность аналитика. Чон лишь поддержал такое рвение к учебе, почти мгновенно найдя парню учителей.       Тэхен хватает с полки футболку Хосока, ответственно оккупированную юношей, а в небольшом ящичке находит собственное белье, педантично аккуратно уложенное мужчиной. Ким несмело выглядывает в коридор, проверяя на наличие лишней души в нем, и тут же мчится в ванну, прижимая к себе одежду. Однако ягодицы все же обжигает легкий шлепок, а за спиной слышится добродушный смех.       — Ты меня поражаешь, — продолжает посмеиваться Хосок, с безмерной лаской смотря на возлюбленного. — Как вчера скакать верхом на моем члене, так мы не смущаемся, а как пойти три метра до ванной нагишом, так краснеешь как невинная девица.       Юноша лишь смущенно открывает и закрывает рот, словно рыбка, вызывая у мужчины широкую улыбку, похожую на сердечко. Чон подается вперед и прижимается губами к чужим, бесстыдно скользя ладонью по вздрогнувшей обнаженной спине.       — Я же зубы еще не чистил, — обреченно стонет Тэхен, отталкивая Хосока от себя под негромкий смех последнего.       — И что? Будто от этого твои губы стали для меня менее желанными, — закатывает глаза мужчина и пожимает плечами. — Давай, мойся скорее и на кухню. Завтрак уже готов и я даже сходил за твоей любимой клубникой.       Под восторженный визг юноши, Чон наблюдает за тем, как обнаженное тельце скрывается в ванной, а вскоре оттуда доносятся звуки воды и отборные маты в сторону резко полившегося кипятка. Хосок лишь покачивает головой и возвращается на кухню, чтобы вытащить клубнику из бумажной обертки. Пусть Тэхен и довольно быстро привык к изменившемуся городу, но сенсорная настройка воды — его личный и, походу, вечный враг.       Ким выходит из душа достаточно быстро, что-то ворча себе под нос про чертовы технологии, тут же усаживаясь за стол.       — Сегодня у меня выходной, — будто невзначай напоминает Хосок, а Тэхена заметно вздрагивает.       — Может не надо? — жалобно пищит парень, делая самую жалобную моську, на какую только способен, но Хосок это уже проходил и еще раз не попадется на подобную уловку.       — Тэ, с момента твоего приезда сюда прошло больше двух месяцев. Они в любом случае узнают, — мужчина садится за столом прямо напротив возлюбленного. — Или ты собирался до конца жизни прятаться по подворотням, чтобы случайно не встретить кого-то из прошлого?       — Ну… Возможно? — криво улыбается юноша. — Да меня Монстр придушит как только увидит. Если не пристрелит. И… как я буду смотреть в глаза Джину? Я ведь…       — Ну, Джин давно знает о том, что ты жив был все эти годы, — мимоходом сообщает Хосок, прожевывая один единственный панкейк и в очередной не понимая, что в них нашел Тэхен. — Он меня поддерживал все это время и знал буквально обо всем.       Тэхен поджимает губы и взглядом впивается в лежащую на тарелке клубничку. Он бы очень хотел встретиться с хеном. А еще хотел увидеть повзрослевшего Ёнджуна. Мальчишке уже лет семнадцать должно быть. Ким тяжело вздыхает и поднимает глаза на Хосока, коротко кивая.       — Хорошо, давай встретимся с ними.

***

      Тэхен нервно ерзал на сидении автомобиля и постоянно поглядывал то на навигатор, то в окно. Они совсем скоро прибудут в Карго. Город, слишком много значивший для каждого из Дней недели. Ким много расспрашивал Хосока о бывших товарищах эти пару месяцев, но теперь ему придется встретиться с некоторыми из них лично.       Как оказалось, Намджун и Сокджин все эти семь лет продолжали жить в Карго. Пока Монстр занимался политикой и прочим, омега оставался дома, занимаясь воспитанием сына, а три года назад пара взяла из приюта к себе девочку, Наён. Своих детей Сокджин больше не мог иметь после выкидыша. Когда Тэхен слушал эти слова, срывающиеся с губ Хосока, он просто не удержался на ногах, мгновенно падая коленями в пол. Он виноват, что ребенок Джина и Намджуна никогда не видел этот мир. Виноват, что больше своих детей у омеги не будет. Чон тогда успокаивал юношу, говорил о том, что Сокджин обожает Наён так, как не каждый родной родитель обожает свое дитя. Говорил, что знает о том, что на деле вина лежит на Чонгуке, который похитил омегу. Только вот липкое чувство вины никуда не уходит.       Чонгук, как оказалось, сбежал на острова. О нем долго не было никаких вестей, сколько бы Монстр не искал. Лишь пару лет назад Чон был замечен на островах, ранее принадлежащих Японии. Со слов информатора, Чонгук много лет подторговывал разной наркотой, но резко остановился после смерти какого-то паренька, жившего с ним в одной квартирке, от передоза. Сейчас, как сказал Хосок, Чонгук занимается разработкой медикаментов в химико-биологической лаборатории одной из островных стран, полностью отрешившись от наркотиков. Мужчина считает, что тот паренек был дорог Чонгуку и подобная смерть наконец вправила ему мозги.       О Чимине Хосок рассказывал пусть и с ворчанием, но довольно много. Пак все эти годы поддерживал связь с Юнги, который на расстоянии помогал парню устроить жизнь в чужой стране. Монстр узнал обо всем не сразу, но когда узнал, то просто махнул рукой. Ему было не до мести и прочего, тем более Сокджин за подобное по головке гладить не стал бы. Чимин все также остался преданным своему страху и ни с кем не заводил дружбу, а уж тем более отношения. Но каким-то образом умудрился нагулять малыша, с которым пару лет назад приезжал в Когурё. После недели его гостевания в доме Мина, в квартире осталась лишь записка с краткими извинениями и сверток с полугодовалым ребенком. Таким образом Чимин уехал обратно в Галлию, продолжать свою деятельность преподавателя балета в танцевальной академии, а Юнги неожиданно стал отцом малыша Мингю.       Рассказы о Мине Тэхен слушал с самым большим шоком. Не было ничего удивительного, что мужчина все семь лет посвящал себя работе, связанной с подготовкой военных. Поразительное началось тогда, когда Хосок рассказал, что Юнги втайне от Шуги стал ходить к психиатру, желая сделать что-то с их раздвоением. После разговора о том, что полное излечение невозможно, Юнги все же решил поговорить со своим альтер-эго. Вместе они пришли к тому, что готовы опробовать экспериментальное лечение, основанное на искусственном внедрении мутации. Лечение помогло и обе личности со временем будто слились воедино, в одного целого Мина. Хосок считает, что Юнги решился на подобное из-за ребенка. Он оставил Мингю с собой, но боялся навредить или не уследить из-за смены личности. Ради ребенка он рискнул быть полностью стертым, ведь такой вариант тоже был возможен.       Тэхен очень часто спрашивал о Симран и о Ёнджуне, но Хосок мало что мог рассказать. Он знал, что девушка долгое время училась за границей по направлению медицины и исследования мутаций, а сейчас работает совместно с Луханом, курируя открытие все большего количество как обычных больниц, так и специализированных, созданных под нужды мутировавших. Ёнджун же сейчас учится в старшей школе и параллельно занимается танцами, желая поступить в хореографическую академию.       Ким плотнее прижимает к себе небольшого плюшевого лисенка с примотанной ленточкой к нему шоколадкой. Он обещал принести мальчику эту игрушку. Да, опоздал. Немного. Но обещание исполнить все же надо. Тэхен ощущает нежное поглаживание по колену и оборачивается на сидящего за рулем Хосока. Мужчина что-то рассказывает, чтобы отвлечь, но из-за нервозности Тэхен даже сосредоточиться не может. Совсем скоро за очередным поворотом показывает дом, о котором рассказывал Чон. Небольшой частный домишко, но количество охраны, будто у Президента. Неудивительно, учитывая то, что это дом Монстра.       Машина медленно вкатывается во двор под пристальный взгляд молчаливой охраны. Входная дверь распахивается еще до того, как автомобиль успевает затормозить. На крыльцо выбегает измазанный краской с головы до ног Сокджин. Хосок на такой вид друга лишь посмеивается, а вот Тэхен испуганно вжимается в кресло.       — Может… я лучше тебя тут подожду? — почти пищит юноша.       — Джин все равно знает, что ты со мной, так что не отвертишься, — посмеивается мужчина и выходит из машины, обходя ее и открывая дверцу со стороны Кима. Парень неуверенно берется за протянутую ему ладошку и тоже выходит, боясь обернуться и встретиться взглядом с омегой.       Но это все равно не спасет. Надо. Надо посмотреть своему страху в глаза. Тэхен резко поворачивается на каблуках и застывает на месте. Джин стоит в паре метров от машины. Он улыбается, а по щекам текут слезы, смешиваясь с детской акварелью на лице. Мужчина чертовски соскучился за одним идиотом, столько времени боявшимся показаться на глаза. У юноши что-то внутри скручивается от чужого взгляда, переполненного искренней нежностью и любовью. Сорвавшись с места, Тэхен подбегает к омеге и обхватывает его за шею, крепко обнимая. Сейчас, рядом с дорогими ему людьми, парень ощущает себя дома.       — Я скучал, милый, — шепчет сквозь слезы, Сокджин. — Ты… ты так изменился. Боже, похудел-то как, — мужчина с улыбкой разглядывает Тэхена. — Тебе безумно идет новый цвет волос.       — А ты совсем не изменился, хен, — глотая всхлипы, отвечает юноша. — Все такой же красивый.       — Льстец, — Джин со смешком бьет гостя по плечу и вновь прижимает к себе, будто боясь отпустить и вновь потерять.       Омега знал о лечении Тэхена. Он понимал и раньше, что кровожадность мальчишки не могла возникнуть просто так. Особенно учитывая его вечные метания. А когда Лухан рассказал о воздействии мутации на психику, Сокджину стало страшно и больно от осознания того, через что все эти годы проходил Тэхен.       Хосок с широкой улыбкой подходит к Кимам и мягко перехватывает своего парня за талию, забирая к себе в объятия.       — Ты Джуна предупреждал о нас? — звонко чмокая в залитую слезами бронзовую щечку, спрашивает Чон.       — Ну, я решил, что лучше бы его подготовить, поэтому… я рассказал, что Тэхен жив. Но я не говорил о том, что он сегодня приедет. Иначе, сдается мне, вы бы на территорию дома не попали бы, — виновато пожимает плечами омега.       — Ничего страшного, я все понимаю, — тяжело вздыхает Тэхен, прижимая к груди игрушку. — Кстати, а Ёнджун…       — Он дома. У нас сейчас Юнги гостит с Мингю, составляют компанию для Наён, потому что Намджуну уже с малышами крышу сносит, — хихикает Джин, ведя новоприбывших к дому. — А Ёнджун притащил вчера на ночёвку Бомгю, так что они тоже где-то здесь. Спят еще, наверное.       Юноша лишь кивает, несмело перебирая ногами с шаркающим звуком. С каждым шагом уверенности становится все меньше и меньше. От побега удерживает лишь нежно оглаживающая его спину ладонь Хосока. Мужчина склоняется к возлюбленному, чтобы оставить кроткий поцелуй за ушком, а затем подталкивает к распахнутой двери.       Дом заметно меньше того особняка, в котором жили Дни недели. Везде развешаны детские рисунки. То тут, то там валяются игрушки и листы из раскрасок. С дальних комнат доносится заливистый смех и очень знакомое ворчание. Вдруг Тэхен каменеет, увидев того, кто выходит им навстречу из-за угла. Намджун в отличие от своего супруга за эти семь лет заметно постарел. Вокруг глаз видны морщинки, напоминающие паутину, а сам взгляд пусть все такой же яркий, но заметно уставший. Монстр сначала с удивлением, а затем с неприкрытой яростью смотрит на неожиданного в этом доме гостя. Тэхен боязливо делает несколько шагов вперед и неожиданно для всех с глухим стуком падает на колени, склонив голову.       — Я не прошу меня простить, это невозможно, — лепечет юноша. — Но позволь попытаться искупить свою вину. Я готов на что угодно. Бей, стреляй, пытай, отправляй на самые тяжелые и опасные работы. Я… я правда… Единственное чего я желаю, это хоть как-то искупить все то, что натворил.       Монстр молчит. В холле повисает давящая тишина. Сокджин и Хосок в любую секунду готовы сорваться с места, чтобы помешать Намджуну сделать непоправимое. Они знают этого человека. Монстр всегда воздает по заслугам. Неожиданно для всех мужчина лишь тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу, и присаживается перед склонившим голову Тэхеном на корточки, укладывая огромную мозолистую ладонь на белую макушку.       — Джин тебя простил, Хосок тебя защищает. Я не смогу быть как они. Я никогда не забуду тебе всего того, что Ви принес в эту страну и в мой дом лично, — глухой рокот эхом отражается от стен. — Я не трону тебя лишь из уважения к ним. Причинить боль тебе — причинить боль и им. Но от меня ни прощения, ни понимания ты не получишь никогда. И искупление тебе не поможет. Да и вообще, ты живешь с Хосоком, как я понял. Это уже то еще наказание.       — Хэй! Обидно вообще-то, — со смешком восклицает Чон, наконец-то расслабившись. Намджун хоть и злится, но мстить Тэхену не станет, это успокаивает.       Монстр поднимается на ноги и рывком заставляет встать и Кима, схватив того за предплечье. У юноши по щекам слезы текут, а с губ срывается едва различимый шепот. Намджуну и не надо слышать, чтобы знать, что там лишь извинения и благодарность. Ему от этого человека не надо ничего. Пусть только больше не творит ничего безрассудного и не заставляет Хосока страдать. Мужчина видит то, как друг смотрит на этого паренька, и видит ответные взгляды. В чувства этих двоих верится так же сильно, как и в собственные. Как бы не хотелось прикончить сопляка, но Намджун не сможет осознанно заставить Хосока страдать.       Со стороны лестницы слышится шум и ворчание, а затем в холл входят два долговязых юноши. В подростке с розовыми волосами и в очках Тэхен мгновенно узнает Ёнджуна. Мальчишка все также напоминает маленького недовольного лисенка, только теперь он ростом такой же как Ким, если даже не выше. А за ним хвостиком следует еще один парень с длинными темными волосами, челка от которых закрывает половину лица, заставляя поражаться как бедняга еще видит хоть что-то. Если Ёнджун хотя бы одет в пижаму нормально, то Бомгю (а Тэхен уверен, что это он) плетется лишь в одной длинной черной футболке, едва прикрывающей бедра, на которых можно даже разглядеть засос. От подобной картины у Тэхена тут же уши начинают пылать. Он все еще воспринимает Ёнджуна маленьким мальчиком, и это восприятие явно не сходится с реальностью.       — Что у вас тут происхо… — фразу мальчишка не договаривает, цепляясь взглядом за того, кого все эти семь лет считал мертвым.       — Привет, лисенок, — неловко улыбается Тэхен, рукавом кофты стирая с щек слезы. — А я… я тебе игрушку принес, обещал же.       Ёнджун молча подходит к Киму, смотря прямо в карамельные глаза, а затем со всей силы бьет в челюсть. Тэхен отшатывается назад, чудом пойманный подбежавшим Хосоком, и поднимает виноватый взгляд на мальчика, у которого слезы обиды набегают в уголках глаз.       — А еще ты обещал, что не навредишь папе, — рычит подросток и, выхватив игрушку из чужих рук, взбегает по лестнице. Бомгю приветственно кланяется всем и следует за одноклассником.       — Он очень скучал по тебе эти семь лет, — с грустью в голосе произносит Сокджин. — Ему надо время принять тебя.       — Все хорошо, я все понимаю, — пытается неловко улыбнуться Тэхен.       Намджун окидывает их взглядом и, что-то недовольно пробурчав, уходит вслед за приемным сыном. С Ёнджуном надо поговорить. Для ребенка это слишком большой шок. А сейчас, в период бунтарства, мальчишка больше готов слушать сурового Монстра, чем мягкого Джина. Омега предлагает всем пройти в столовую и, когда все рассаживаются, уходит за Юнги.       Сидя за столом, Тэхен будто сжимается в комочек, желая исчезнуть. Его душит чувство вины перед всеми в этом доме, перед всем Когурё. Не утонуть в своих мыслях и переживаниях позволяет лишь теплая ладонь, сжимающая бедро. Хосок рядом. Всегда рядом.       — Ебите меня семеро, у меня галлюцинации? — раздается знакомый шепелявый голосок.       Гости одновременно оборачиваются и не могут сдержать улыбки. Юнги, с ворохом криво завязанных цветастыми резиночками хвостиков, стоит в дверном проеме, удерживая на руках мальчишку с пухленькими щечками.       — Ибите! — довольно выкрикивает Мингю, вскидывая крохотные ручки вверх.       — Ащ, вечно ты выцепляешь самые ненужные слова, — ворчит Мин, игриво кусая малыша за животик сквозь футболочку с динозавром. — Научишь им Наён-и и Джин меня на заднем дворике закопает.       — Ибите! — с довольной моськой повторяет мальчишка, а Юнги лишь качает головой. Маленький вредитель, не иначе.       — Давай, топай мой ручки, — строго произносит мужчина, опуская сына на пол. Мингю тут же срывается с места в сторону детского рукомойника с рыбками. — Ну, расскажете как так вышло?       — Ты выглядишь не особо удивленным тем, что я жив, — подмечает Тэхен. Его глаза округляются, когда Юнги берет в руки графин с янтарной жидкостью и наливает в стакан. — Не стыдно пить при детях?       — Ой, это яблочный сок, успокойся, — закатывает глаза мужчина, но не может сдержать легкой улыбки. — Ну, я не особо верил в то, что Чон способен тебя прикончить, учитывая то, какого размера сердечки у него в глазах были, даже после больницы.       — А не пойти бы тебе, знаешь куда? — смущенно ворчит Хосок, вызывая у остальных тихие смешки.       — Это Мингю, да? — вдруг прерывает их ворчание голос Тэхена, который с умилением смотрит за тем, как малыш старательно вымывает ручки перед едой.       — Ага, подарочек от одной кукушки, — беззлобно отвечает Юнги.       — Не ожидал от Чимина, что он ребенка нагуляет, — хмыкает Ким.       — Я тоже, но я не думаю, что Мингю был незапланированным, — мужчина садится за стол и с нежной улыбкой смотрит за малышом. — Просто… это же Чимин. У него тараканы в голове сами с себя в ахуе. Он звонит нам по видеосвязи почти каждый день. Присылает мелкому игрушки и подарки. Интересуется его достижениями и ворчит, когда я не успеваю чет заснять. Он любит Мингю, но по-своему. Только вот нас с Мингю это не особо устраивает. Так что я поставил этой кукушке ультиматум, что либо он возвращается сюда и воспитывает ребенка вместе со мной, либо больше вообще никакого отношения к нему не имеет. Послезавтра Чимин прилетает в Когурё, — с довольной улыбкой сообщает Мин, подхватывая подбежавшего у нему мальчика на руки и звонко чмокая в пухлую щечку. — Теперь вы рассказывайте. Мне же интересно.

***

      Сокджин стоит на небольшом балкончике, закутанный в шарф, и смотрит вниз. Это их первое совместное Рождество за эти семь мучительно долгих лет. Тэхен с Бомгю все пытаются пробраться к огромной ели на заднем дворе, чтобы своровать из-под нее свои подарки раньше срока, но Хосок с Ёнджуном бдительно перехватывают своих парней, буквально унося подальше. Чимин и Юнги сидят под пледом на скамейке и со смешками комментируют суровый поединок на резиновых мечах между Мингю и Наён. Чуть дальше от них что-то бурно обсуждают Симран, Лухан и Юсон. Эти трое даже в праздник не могут прекратить думать о работе.       Вдруг позади слышится щелчок открывшейся двери на балкон. Омега мгновенно ощущает теплые ладони на собственной талии и горячие губы на холке. Намджун прижимается к мужу, укладывая голову ему на плечо.       — Знаешь, обычно у злодеев не должно быть счастливого конца, — негромко проговаривает Сокджин. — Мы с тобой злодеи, бесспорно. Но почему-то у нас получился тот самый счастливый конец.       — Возможно, хотя бы в этой жизни мы заслужили быть счастливы до самой смерти, — шепчет в ответ Намджун. — Пошли вниз, там Хосок вроде как хотел Тэхену предложение сегодня сделать. Думаю, он ждет, пока и мы придем.       Омега поворачивается в чужих объятиях, нежно целуя родные губы, а затем позволяет увести себя вниз, где противостояние желающих выкрасть подарки и защищающих ель становится все жарче.       Иногда и злодеи получают свое «долго и счастливо».